Военно-морской шпионаж. История противостояния

Л.А. Вторыгин также согласен с заявлением российских авторов А. Колпакиди и Д. Прохорова о том, что выполненный ВВС США 10.06.1984 г. перехват над Тихим океаном спускаемого аппарата МБР «Минитмен» с помощью кинетического оружия был сфальсифицирован. «Это было сделано с целью заставить СССР потратить больше средств», — говорит Вторыгин. Советская разведка якобы обнаружила, что факт перехвата является дезинформацией. В район американских испытаний для наблюдения и сбора информации было направлено несколько советских кораблей. Они перехватили сигнал, переданный со спускаемого аппарата «Минитмен», который, послужив маяком, способствовал успешному перехвату спускаемого аппарата кинетическим оружием. Как говорит Вторыгин, «стало понятно, что испытания специально спланированы так, чтобы одурачить СССР. Мы доложили руководству. Но оно нам не верило».

И действительно, советское руководство воспринимало СОИ весьма серьезно и чувствовало себя обязанным отреагировать на нее.

22.10.1985 г. новый советский премьер и руководитель коммунистической партии М. Горбачев в своем секретном выступлении перед правительством Болгарии в Софии сказал, что основная проблема заключается в том, что американский промышленный комплекс намеревается установить абсолютное технологическое господство над остальным миром:

«Идея СОИ шире. Ее целью является обеспечение постоянного технологического превосходства Соединенных Штатов не только над социалистическим сообществом, но и над американскими союзниками... Очевидно, они собираются поставить свой военно-промышленный комплекс... в такое положение, которое не сможет изменить никакая последующая администрация Соединенных Штатов. Если это произойдет, нам придется предпринять наши собственные военно-технологические усилия, хотя нам меньше всего хочется это делать».

С 1960-х годов Советский Союз стал строить специальные суда, предназначенные для слежения за космическими объектами, как национальными, так и иностранными, гражданскими и военными. Некоторые суда принадлежали Академии наук, хотя и могли использоваться в интересах военных. Другие суда, имевшие такие же возможности по слежению за космическими объектами, строились специально для военных целей и оснащались современным оборудованием радиотехнической разведки и гидролокатором; эти суда использовались в интересах как ВМФ, так и РВСН.

ГРУ заказало два специальных разведывательных корабля, имевших автономность плавания почти год, однако получило только один. Для противодействия американской угрозе Советский Союз построил корабль слежения за космическими объектами водоизмещением 35 000 тонн, с ЯЭУ, и максимальной скоростью хода 21 узел. Аппаратура слежения за телеметрической информацией и приемное оборудование этого корабля несколько отличались от аппаратуры и оборудования ранее построенных судов слежения за космосом. Получивший название «Урал» корабль был введен в боевой состав флота в 1988 г. Как и пара более ранних судов слежения за космосом класса «Маршал Неделин», «Урал» попал на Тихий океан, где США проводили свои эксперименты по «звездным войнам».

ПРОЩАЛЬНЫЙ: РЕВАНШ ОДУРАЧЕННЫХ

 Есть свидетельства того, что американский план пустить под откос советскую экономику при помощи СОИ мог быть частично вдохновлен реакцией на информацию, полученную от советского перебежчика, бывшего офицера КГБ Владимира Ветрова, также известного как Прощальный. В начале 1980-х годов Ветров служил в московской штаб-квартире КГБ и выполнял там оценку разведывательной информации, собранной Управлением «Т», которое занималось западными технологиями. Разочаровавшись в советской системе и своем собственном будущем, Ветров, работавший ранее в Париже, добровольно, через своего французского знакомого, который однажды уже помог ему, предложил свои услуги французской контрразведывательной службе, ДСТ. Ветрову посчастливилось избежать слежки со стороны своих коллег. Сначала его самым рискованным образом курировал неопытный путешественник, которого сменил высокорослый сотрудник французского военного атташата, чьи габариты позволяли легко следить за ним на московских улицах. Незадачливый куратор все-таки сумел не попасть под наблюдение советских служб.

Сообщалось, что с марта 1981 г. по февраль 1982 г. Ветров передал своему связнику более четырех тысяч секретных документов и предал огласке имена более двухсот офицеров КГБ, работавших но линии «X» в городах Западной Европы под обычным дипломатическим прикрытием. Документы, похищенные Ветровым, представляли чрезвычайную ценность. В них содержался перечень текущих и будущих военных и военно-морских программ и соответствующих технологий, которые были получены или которые предстояло получить от конкретных западных компаний. В документах упоминались различные советские проекты и уточнялись детали похищения чертежей некоторых западных систем оружия, например, французского орудия морской артиллерии, что привело позднее к разработке аналогичного советского орудия. Документы демонстрировали зависимость советской индустрии от западных технологий и эффективность Военно-Технического Комитета как посредника между промышленностью и разведслужбами.

По словам Л.А. Вторыгина, этот технический Комитет помогал советской промышленности экономить значительные средства на исследованиях и разработках: «У нас были очень тесные отношения

с промышленностью; их требования были нашими требованиями; наша информация им предоставлялась; Военно-Технический Комитет собирал заявки от промышленности и передавал их разведывательным службам; эта система работала очень хорошо, и одной из ее главных задач была экономия средств».

Информация от Ветрова помогла только что избранному французскому президенту Миттеран, который был социалистом, завоевать у американцев доверие как их верного союзника. Это случилось на встрече в верхах в Оттаве в июле 1981 г., па которой президент Миттеран передал президенту Рейгану документы, полученные от агента Прощальный. Вот как вспоминает об этом бывший специальный помощник министра обороны США Г.У. Вайс:

«С получением документов (досье Прощального, как окрестила их французская разведка), ЦРУ организовало мой доступ к ним. После прочтения этого материала мои самые страшные ночные кошмары стали явью. С 1970 г. линия «X» добыла тысячи документов и образцов продукции, это такое количество, которое заставляет думать о том, что советские военный и гражданский секторы большей частью вели свои исследования, имея под рукой исследования Запада, в особенности, Соединенных Штатов. Наша наука работала на их национальную оборону. Мы понесли урон по РЛС, компьютерам, станкам и полупроводникам. Линия «X» выполнила от двух третей до трех четвертей запросов — впечатляющий результат».

Вместо того чтобы арестовать или выслать из страны опознанных советских агентов, ЦРУ разработало коварный план в духе Макиавелли. Оно собиралось снабжать агентов компонентами оборудования и полупроводников, которые те искали. Вспоминает бывший специальный помощник министра обороны США Г.У. Вайс:

«Я встретился с директором ЦРУ Уильямом Кейси во второй половине дня в январе 1982 г. Я предложил использовать материалы Прощального и подбрасывать или изготавливать продукты, которые ищет линия «X», но они должны поступать из наших собственных источников и должны быть так «улучшены», чтобы по прибытии в Советский Союз выглядеть подлинными, а потом отказать в работе. Разведка США способна удовлетворить потребности линии «X», о которых стало известно через Ветрова, но с нашим вариантом этих изделий. Тот обширный советский аппарат, который бросили на поиск этих изделий, вряд ли предполагал такой вариант... «Доработанные» компьютерные микросхемы нашли дорогу в советское военное оборудование, дефектные турбины были установлены на газопроводе, порочные планы сорвали производство на химических комбинатах и тракторном заводе. Пентагон подбросил уводящую в сторону информацию по самолетам-невидимкам, космической обороне и самолетам тактической авиации. Советский космический «челнок» являлся неудачным проектом НАСА, который был отвергнут. когда Кейси рассказал президенту Рейгану об этом, тот пришел в восторг... Опять используя информацию, полученную от Прощального, Кейси отправил заместителя директора ЦРУ в Европу, чтобы ознакомить правительственные круги и разведслужбы стран НАТО с угрозой, которую представляет из себя линия «X». Это привело к высылке или компрометации приблизительно 200 офицеров советской разведки и их источников и вызвало крах операций линии «X» в Европе... Сердцевина советской сети по сбору данных о технологиях рассыпалась и не восстановилась. Этот смертельный удар как раз совпал с началом наращивания военной мощи, которое начал Рейган, его СОИ, и принятием на вооружение вооруженными силами США самолетов-невидимок».

Бывший министр ВВС США Томас Рид, служивший в то время в Совете национальной безопасности, объясняет, как ЦРУ воспользовалось моментом и снабдило советских агентов поддельным программным обеспечением, саботировав тем самым новый советский нефтепровод в Западную Европу и не дав Москве заработать так нужную ей твердую валюту: «Программное обеспечение трубопровода, которое контролировало насосы, турбины и задвижки, было запрограммировано через некоторое время пойти вразнос, что привело к сбросу скорости насосов и установочных регулировок задвижек, и создало давление гораздо большее, чем то, на которое были рассчитаны стыки и сварка швов... В результате получились самый монументальный неядерный взрыв и пожар, которые когда-либо наблюдали из космоса (летом 1982 г.)».

Ветров заплатил высшую цену за свое предательство. 22 февраля 1982 г. он попытался убить свою любовницу, которая хотела шантажировать его угрозой разоблачения, но по ошибке убил человека, который случайно вмешался в ссору. Ветров был приговорен к двенадцати годам за преступление, которое было совершено якобы на почве любви. Через год после этого президент Франции Миттеран выслал из страны сорок семь советских дипломатов в связи с разоблачением в стране сети КГБ, занимавшейся прослушиванием телефонов.

В 1997 г. российский журналист С. Костин заявил, что 23.03.1983 г. директор канцелярии французского МИДа показал советскому послу копии документа, переданного Прощальным, как свидетельство реальности шпионажа КГБ во Франции и оправдания высылки дипломатов. Имея описание документа, сделанное послом, КГБ не составило особого труда отыскать сам документ, проверить перечень рассылки и выйти на Ветрова. Предположив, что — против всех правил французская контрразведка поделилась с американцами данными о личности Прощального, Костин констатирует, что утечка могла произойти и по вине перебежчика из ЦРУ Э.Л. Ховарда, чей переход на сторону Советов вынудил директора ЦРУ уйти в отставку. Кем бы ни был источник разоблачения Прощального, Ветров был казнен в СССР 23.02.1985 г.

НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЕ РЕЙСЫ «КОРЕЙСКИХ АВИАЛИНИЙ»

 Самый настораживающий эпизод новой «холодной войны» произошел в 1983 г., когда советский истребитель сбил пассажирский самолет корейской авиакомпании. Начало этой истории восходит к апрелю 1978 г.

Рейс № 902 южнокорейской авиакомпании «КАЛ» выполнялся по маршруту Париж — Анкоридж (Аляска) — Сеул. Самолет «Боинг-707» со 109 пассажирами вылетел из Парижа и взял курс на Анкоридж, где он должен был произвести дозаправку и продолжить полет далее на Сеул. В районе Северного полюса самолет неожиданно изменил курс на противоположный. Вместо Анкориджа он направился на юг, в сторону Мурманска и сосредоточения важнейших объектов советского Северного флота. Достигнув Кольского полуострова, самолет был перехвачен истребителем Су-15, который пилотировал капитан А. Босов. После того как попытка советского перехватчика войти в связь с нарушителем не удалась, А. Босов получил приказ сбить его. Советский летчик выпустил две ракеты, которые повредили левое крыло самолета и продырявили его корпус, что вынудило экипаж «Боинга» выполнить резкое снижение. Через сорок минут самолет произвел аварийную посадку на лед замерзшего озера Корпиярви, которое находилось в 250 милях к югу от Мурманска и всего в 20 милях от финской границы. Два пассажира самолета были убиты, остальные 107 человек были спасены советскими вертолетами. Через два дня пассажиров выпустили. На самолете не было инерционной навигационной системы, и, как заявили южнокорейские официальные лица, летчики в своих расчетах использовали обратный знак магнитного склонения. Кроме того, летчики не обратили внимание на положение солнца, которое почти на 180 градусов отличалось от требуемого. Авиационные специалисты мира пришли в ужас от ошибок такого масштаба.

Через пять лет и пять месяцев, в разгар новой «холодной войны», еще один южнокорейский авиалайнер сбился с курса. Рейс № 007 южнокорейской авиакомпании «КАЛ» начинался в Нью-Йорке, после чего самолет следовал в Анкоридж для дозаправки. 1 сентября 1983 г. в 13:00 по всемирному времени «Боинг-747» вылетел из Анкориджа курсом на Сеул; на его борту находились 240 пассажиров и 29 членов экипажа. Самолет летел значительно западнее запланированного маршрута, он пересек Камчатку и через Охотское море пошел в сторону Сахалина. РЛС советской системы ПВО более часа сопровождали самолет во время его полета над Камчаткой. Приказ на уничтожение нарушителя был отдан, когда он, завершая полет над Сахалином, намеревался вновь выйти из советского воздушного пространства. В 03:26 по токийскому времени истребитель Су-15, пилотируемый подполковником Г. Осиповичем, сбил южнокорейский лайнер; все 269 человек, находившиеся на его борту, погибли. Президент Рейган немедленно отреагировал, назвав произошедшее «варварским поступком, порожденным обществом, которое сознательно игнорирует права личности и ценность человеческой жизни и постоянно стремится к экспансии и господству над другими странами».

Через шесть дней Москва подтвердила уничтожение южнокорейского самолета, еще через три дня прошла пресс-конференция, на которой маршал Огарков, бывший тогда начальником Генерального штаба и первым заместителем министра обороны, обвинил США и Японию в использовании пассажирского самолета для организации разведывательной операции: «Имеются неопровержимые доказательства того, что вторжение самолета «Корейских авиалиний» было умышленной и тщательно спланированной разведывательной операцией, которой руководили определенные центры на территории Соединенных Штатов и Японии. Гражданский самолет был выбран сознательно, игнорируя или, возможно, учитывая потери человеческих жизней».

Эти публичные высказывания отражали сильные подозрения внутри Политбюро относительно намерений Запада. Историк ЦРУ Б. Фишер  приводит  секретное  письмо,  датированное  декабрем 1983 г., написанное министром обороны и председателем КГБ после анализа информации, зарегистрированной в «черных ящиках» сбитого «Боинга-747». Это письмо было опубликовано президентом России Б. Ельциным в 1992 г:

«Оценка фактических материалов, полученных в результате анализа записей бортовых самописцев, и позиция американской администрации, занятая после уничтожения самолета, подтверждают тот факт, что мы столкнулись с тщательно спланированной крупномасштабной политической провокацией, организованной разведывательным сообществом Соединенных Штатов и имевшей двоякую цель. Во-первых, вторжение самолета в воздушное пространство СССР создавало условия, благоприятные для сбора информации о наших объектах ПВО на Дальнем Востоке с помощью различных средств, включая разведывательный спутник «Феррет». Если бы нарушитель безнаказанно пересек советское воздушное пространство, это, возможно, послужило бы для американцев поводом начать кампанию обличения неэффективности нашей ПВО на Дальнем Востоке. Во-вторых, в случае воспрещения полета советскими средствами, в готовности к запуску находилась глобальная антисоветская кампания но осуждению Советского Союза».

Л.A. Вторыгин вспоминает, что у него не было сомнений относительно цели второго нарушения советского воздушного пространства корейским гражданским самолетом: «Полет корейского авиалайнера в воздушном пространстве СССР имел целью активировать советские средства ПВО и собрать разведывательную информацию по этим средствам. Самолет пролетел над Камчаткой, и вроде бы ничего не случилось. Советское верховное командование не могло сразу взять ответственность за отдание приказа на уничтожение самолета. Потом Москва приняла решение сбить самолет. Мы не хотели выглядеть опозоренными (после предыдущих нарушений воздушного пространства) перед советскими людьми из-за неспособности защитить наше небо. Я почувствовал некоторую удовлетворенность, когда мы это сделали».

Фактически советская военная машина находилась тогда в большом напряжении. Учения ВМС США, проведенные весной 1983 г. недалеко от Камчатки, привели к повышению степени боевой готовности советских сил в Тихоокеанско-Дальневосточном регионе. Москва официально опротестовала нарушение своего воздушного пространства американскими самолетами, которые якобы несколько раз вторгались в советское воздушное пространство на глубину примерно 20 миль. Как указывает Фишер, «советская ПВО находилась в повышенной готовности весь оставшийся период весны и все лето, может быть, даже дольше, а некоторые старшие офицеры были переведены к новому месту службы, получили взыскания или были уволены».

ПРОПАВШИЕ ТЕЛА И ГИГАНТСКИЕ КРАБЫ

 Сбитый самолет еще не был найден. Южная Корея попросила США и Японию быть ее представителями в операциях по поиску и подъему самолета, и уполномочила их противодействовать любой попытке подъема самолета в международных водах. Совместная американо-японская экспедиция из шести исследовательских судов, защиту которой обеспечивала «Ударная группа 71» в составе крейсера, двух эсминцев, пяти фрегатов и двух вспомогательных судов, безуспешно вела поиски в районе к северу и северо-западу от острова Монерон. Советские корабли сосредоточили свои усилия на поиске в советских территориальных водах.

Спасательную операцию с советской стороны, в которой участвовали как военные, так и гражданские средства, возглавлял адмирал В.В. Сидоров, командующий советским Тихоокеанским флотом. Сначала в район поисков прибыли военные водолазы, после 15 сентября к ним присоединились гражданские водолазы, прибывшие из Севастополя. В своем докладе командир американской ударной группы описал действия советской стороны:

«В течение шести дней с момента падения самолета южнокорейской авиакомпании, Советский Союз направил в район общих поисков шесть кораблей. За восемь последующих недель наблюдения со стороны американских военных кораблей в районе поиска и спасения это число возросло до приблизительно 19 советских военных, относящихся к военным, и коммерческих (но, безусловно, подчиненных военным) кораблей. Количество советских кораблей в районе поиска и спасения в этот период варьировалось ежедневно от минимум шести до максимум тридцати двух; в этот период в операции участвовали не менее сорока восьми различных кораблей не менее сорока различных классов».

После этих событий, приведших к гибели южнокорейского самолета, Россия отчаянно старалась улучшить свой имидж на международной арене. 16.10.1992 г. российская газета «Известия» напечатала пять секретных документов, относящихся к происшествию с корейским «Боингом-747». Ранее совершенно секретные, они были опубликованы по указанию президента Б. Ельцина. Эти документы свидетельствуют, что советские перехватчики не пытались войти в контакт с южнокорейским самолетом и не делали предупредительных выстрелов; в документах говорится, что СССР, обнаружив останки самолета примерно в 5 милях от советских территориальных вод на глубине 180 метров, в полной секретности поднял «черные ящики» самолета. В документах также говорится об «Имитации поиска в Японском море», целью которого было направить усилия США и Японии по определению местонахождения останков самолета по ложному следу. В этой связи на начальной стадии поисков, когда СССР еще не знал точного местонахождения останков самолета, советские корабли создавали трудности для американских кораблей. В 1991 г. исследовательская группа Республиканской партии в Комитете конгресса США по иностранным делам дала такое описание подобных нарушений:

«Советские военные корабли и вспомогательные суда совершили много серьезных нарушений соглашения 1972 г. «О предотвращении инцидентов на море»... таких, как преднамеренная попытка таранить некоторые корабли США и их союзников, подача ложных сигналов флажками и ложных световых сигналов, захват целей радарами советских систем оружия... отправка вооруженной высадочной группы с угрозой высадки на японское вспомогательное судно, арендованное США. Русские провели учения к северо-востоку от острова Монерон с реальными стрельбами корабельной артиллерии; они направили бомбардировщики «Бэкфайр», вооруженные ядерными ракетами «воздух—поверхность», с целью запугивания поисковой группы ВМС США... перемещали маркеры американских гидролокаторов... манипулировали поисковыми усилиями ВМС США, вынуждая их вести поиск фальшивых датчиков на дне моря в международных водах с очень большими глубинами».

В своей книге «Спасение № 007: нерассказанная история о рейсе «КАЛ» № 007 и уцелевших в этом рейсе» писатель Б. Шлоссберг утверждает, что большая часть членов экипажа и пассажиров должна была остаться в живых после падения самолета. В пользу этого предположения говорит то, что ни тела пассажиров, ни их багаж не были обнаружены ни в останках самолета, ни рядом с ними. Он предполагает, что самолет мог совершить аварийную посадку на воду, а советские пограничники могли спасти оставшихся в живых пассажиров и подобрать оказавшиеся на плаву чемоданы. Это мнение более чем сверхординарное, поскольку трудно поверить в то, что советские власти предпочли держать пассажиров рейса № 007 в пленниках, а пятью годами ранее в аналогичном случае с южнокорейским самолетом отпустили пассажиров рейса № 092. Еще более невероятным кажется то, что подобный секрет мог сохраниться в тайне после развала Советского Союза. Советские комментаторы сначала предположили, что на борту «КАЛ» № 007 вообще не было пассажиров — точка зрения, которой до сих пор придерживается контр-адмирал И. Иванов, бывший сотрудник контрразведки. В таком случае что могло случиться с самыми натуральными людьми, которые поднялись на борт самолета?

Л.А. Вторыгин считает, что миф о пустом самолете разошелся по Советскому Союзу для успокоения общественности, напуганной убийством невинных людей. Второе объяснение, что тела превратились в порошок, было сразу же отвергнуто специалистами по авариям. Тот факт, что тела находились под водой почта пятьдесят дней, прежде чем останки самолета были обнаружены, может свидетельствовать в пользу третьей теории: они были съедены гигантскими крабами и акулами. Капитан 1-го ранга О. Малов, бывший водолаз ВМФ, участвовавший в этой операции, говорит, что видел части человеческих тел среди обломков самолета, все они были в состоянии сильного разложения.

Б. Шлоссберг возражает против того мнения, что должно было быть найдено большое количество скелетов и костей. Корреспонденты газеты «Известия» Шальнев и Иллеш беседовали с Михаилом Игоревичем, капитаном советского подводного аппарата «Тинро-2», который предложил четвертое объяснение: большинство пассажиров могли быть вытянуты из самолета наружу в результате декомпрессии и лишиться одежды в воздухе; в этом случае их тела рассредоточены в более обширном районе. Возможно, комбинация третьего и четвертого объяснений более всего соответствует истине.

ВЕРДИКТ «ЧЕРНЫХ ЯЩИКОВ»

 Вскоре после того как самолет был сбит, группа экспертов, представляющих Министерство обороны, КГБ и Министерство авиационной промышленности начала работу с «черными ящиками», которые в конце октября в обстановке секретности были подняты и доставлены в НИИ ВВС в Москве. В своем первом письме па имя Ю.В. Андропова тогдашний министр обороны маршал Д. Устинов и председатель КГБ В. Чебриков отмечали, что секретность в отношении факта подъема «черных ящиков» соблюдена: «В настоящее время у нас нет данных о том, что какая-либо информация о подъеме указанного оборудования и его доставке в Москву стала доступной разведывательному сообществу США и Японии». Этот документ, предназначенный для внутреннего использования, был обнародован в 1992 г. по распоряжению Б. Ельцина; документ демонстрирует абсолютную уверенность советских экспертов в том, что вторжение авиалайнера было умышленным.

28.11.1983 г. эксперты представили свой анализ «черных ящиков» Ю.В. Андропову. В их докладе подчеркивалось, что экипаж не пытался взять на себя управление самолетом для того, чтобы скорректировать траекторию полета, «несмотря на то, что имелась вся необходимая приборная информация, показывающая значительное отклонение от международной трассы». Более того, экипаж использовал текущие данные от инерциалыюй навигационной системы (ИНС) для «представления фальшивой информации пунктам управления воздушным движением относительно положения самолета на международной воздушной трассе». В анализе подчеркивалось, что «ни единичная ошибка, ни комбинация ошибок в программировании траектории полета экипажем не могли привести к подобному полету, поскольку постоянный магнитный курс контролируется ИНС». В заключение анализа говорится: «есть основания полагать, что южнокорейский самолет следовал по заранее проложенному маршруту и его экипаж знал действительное местоположение в течение всего времени полета».

В декабрьском письме советскому руководителю Д. Устинов и В. Чебриков также подчеркнули, что «ИНС не была подключена к автопилоту и использовалась только для получения информации о местоположении самолета на международной трассе в любое время в течение всего полета». Устинов и Чебриков пишут в заключение: «Принимая во внимание... высокие профессиональные навыки летного экипажа и высокую надежность навигационного оборудования самолета, следует считать как несомненно установленный факт, что вторжение южнокорейского самолета в воздушное пространство СССР было намеренным». Однако, следуя рекомендациям специалистов, министр обороны и председатель КГБ предложили не передавать бортовые самописцы в международную организацию гражданской авиации (ИКАО), поскольку информация может быть неправильно понята и использована в «кампании антисоветской истерии».

«УМЕЛЫЙ СТРЕЛОК-83» — ПОВОРОТНАЯ ТОЧКА «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»

 Для советского руководства инцидент с рейсом «КАЛ» № 007 был хладнокровно спланированным американским заговором, целью которого было подвергнуть Советский Союз остракизму на международной арене. Последующая антисоветская пропаганда в ООН и других международных организациях подтвердила это. Фишер приводит высказывание Андропова, сделанное им 29.09.1983 г., относительно американо-советских отношений: «Если кто-то и питал иллюзии относительно возможности эволюции к лучшему в политике действующей американской администрации, то недавние события их полностью развеяли».

За четыре недели США положили конец кубинскому господству на Гренаде, крохотном островке в Карибском море, который был к тому же и членом британского Содружества наций. Через неделю, 02.11.1983 г., НАТО начало плановые десятидневные командно-штабные учения под кодовым наименованием «Able Archer-83» («Умелый стрелок-83»). Особенностью плана учений было условное осложнение обстановки с условным введением боевой готовности № 1 — высшей степени боевой готовности и условное нанесение ядерного удара. Бывший резидент КГБ в Лондоне О. Гордиевский писал, что Москва ошибочно приняла учения «Умелый стрелок-83» за уловку, призванную скрыть подготовку к реальному ядерному удару. Ночью 8 ноября КГБ неправильно информировал свои резидентуры о том, что американские войска в Европе отмобилизованы, что может означать начало обратного отсчета времени для неожиданного ядерного удара. От резидентур КГБ потребовали дать немедленное подтверждение этой информации.

В ту ночь у П. Хухтхаузена, бывшего тогда военно-морским атташе США в Белграде, состоялся неожиданный телефонный разговор с его соседом, советским военным атташе полковником Владимиром Жуком. Хотя Жук проживал менее чем в 1000 метров от резиденции военно-морского атташе США, Хухтхаузен редко виделся с советским атташе. После ввода советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. большинству западных атташе запретили общаться с их советскими коллегами. Но поздний телефонный звонок был на самом деле чем-то неслыханным. Жук был озабочен, он спросил, не может ли Хухтхаузен зайти к нему, чтобы поговорить. Поскольку американского военного атташе, начальника Хухтхаузена, на тот момент в городе не было, он согласился зайти к Жуку. Когда Хухтхаузен пришел, его провели в казенно обставленную комнату с темно-красными портьерами, закрывавшими стены, и неприветливым Лениным на портрете. «Известно ли вам что-нибудь о военных приготовлениях НАТО к нападению на СССР?» — задавший этот вопрос советский полковник говорил на прекрасном сербо-хорватском. Захваченный врасплох Хухтхаузен немного подумал, потом сказал: «Полковник Жук, если бы НАТО собиралось неожиданно напасть на вашу страну, то меня здесь, в Белграде, они бы наверняка информировать не стали. Я о таких планах не знаю». Жук потом достал бутылку водки, и они подняли тост за дружбу.

Имевший место ранее всплеск активности секретных каналов связи между Вашингтоном и Лондоном, который на самом деле относился к американскому вторжению на Гренаду, вроде бы подтверждал опасения Москвы. В качестве ответной меры Советский Союз привел в повышенную готовность свои ядерные силы и установил высшую степень готовности для самолетов-носителей ядерного оружия, и, возможно, для других стратегических сил. Москва, получившая информацию от своих агентов, отменила высшую степень боевой готовности после окончания учений НАТО 11 ноября. Историк Войтех Маетны считает, что в критический момент восточногерманская разведка убедила Москву. Сообщалось, что президент Рейган был очень удивлен, когда ему рассказали о советских страхах. Узнав об операции «РЯН», он заявил своему советнику Р. Макферлейну: «Не понимаю, как они могли в это поверить, но это что-то такое, над чем стоит задуматься». В то же время американская разведка посчитала предупреждения Гордиевского за пропаганду. Годом позже, в мае 1984 г., в отчете ЦРУ было сказано, что «советские руководители не осознавали подлинной опасности неминуемого конфликта».

Вице-адмирал Ю. Квятковский, последний начальник разведки советского ВМФ, не помнит напряженной обстановке в ноябре 1983 г. Историк Б. Фишер считает, что «Умелый стрелок-83» подвиг президента Рейгана на изменение политики в отношении Советского Союза и поиск путей сближения с Москвой. Рейган в своих мемуарах признается, что он был удивлен, когда неожиданно осознал, что «столько человек в высшем эшелоне советской иерархии действительно боятся Америки и американцев».

ПЛАНИРУЯ НЕМЫСЛИМОЕ

 9 и 10 ноября 1983 г. советского «упреждающего» ядерного удара, «дитяти» неверных расчетов, удалось избежать. Президент Рейган даже думать не хотел о ядерной войне. В своих мемуарах он выразил сильные сомнения по поводу возможности рациональных действий в такой обстановке. «У нас было много различных планов действий на случай ядерного нападения. Но все могло случиться так быстро, что мне непонятно, о каком планировании или каких обстоятельствах можно было бы говорить в такой ситуации... Шесть минут, чтобы отреагировать на отметку цели на экране РЛС и решить, стоит ли начинать Армагеддон? О каких обстоятельствах говорить в такое время?»

Тем не менее в 1970-х и 1980-х годах в военных планах говорилось об обычной войне с «ограниченными» ядерными ударами. Появление оружия, подобного крылатым ракетам «Томагавк», способных уничтожать выбранные цели обычными боеприпасами, изменило также и представление об угрозе. Подобное оружие, скорее всего, позволило бы США достичь победы над Советским Союзом, не прибегая к ядерным средствам.

В начале 1980-х годов новая «морская стратегия» Рейгана увеличила нагрузку на советское руководство. Советский ВМФ возобновил сотрудничество с советскими ВВС по наблюдению за военно-морскими силами НАТО и США в прибрежных районах, где применение ракет залпами могло оказаться неэффективным из-за рельефа местности. Опять же с его упором на ракеты, флот Горшкова был по определению флотом первого удара, полностью зависимым от разведки и критической оценки намерений «вероятного противника». Л.А. Вторыгин «морскую стратегию» администрации Рейгана как нечто действительно новое не воспринимал:

«Я не видел большой разницы между американской стратегией 1970-х годов и их стратегией 1980-х годов. Я считал, что публичные заявления являются просто ширмой. Главной задачей американских ВМС было не дать советскому ВМФ возможности играть активную роль на войне. На Тихом океане американцы в первую очередь уничтожили бы наши базы подводных лодок; потом уничтожили все наши командные пункты и центры связи, лишая советские морские силы средств связи, в результате чего они стали бы неспособными противодействовать американским силам; в-третьих, они уничтожили бы инфраструктуру экономики. Нашей целью было сделать все, что возможно, для ограничения способностей американцев уничтожить нашу оборону. Мы не планировали нападать на Японию или какие-то другие объекты США в Тихом океане; наша стратегическая авиация должна была просто «позаботиться» относительно их центров связи; это было основной задачей советских сил. Нам не хватало сил, чтобы воевать с американскими ВМС на обширных просторах Тихого океана; мы уделяли основное внимание тому, как защитить свои военно-морские базы; не в пассивной форме, а в какой-то активной форме. По всей Атлантике мы были более активны, особенно в северной Атлантике и в Средиземном море; в центральной Атлантике мы могли использовать только подводные лодки для нарушения американских коммуникаций и для слежения и уничтожения авианосных боевых групп при их выходе в районы, в которых они могли применить свои палубные самолеты».

Адмирал И. Капиталец, командующий советским Северным флотом, подробнее объяснил значение северо-атлантического театра:

«Северная Атлантика может использоваться нашими морскими противниками для нападения на основные военные и гражданские центры социалистических стран и для поддержки своих войск. На этом театре США и их союзники по НАТО были готовы сконцентрировать свои основные силы для достижения превосходства на море... Они могли развернуть боевые силы флота в составе 4 авианосцев, 10—12 многоцелевых атомных подводных лодок и 10—12 стратегических атомных подводных лодок из состава ВМС США, Великобритании и Франции, а также противолодочные и десантные экспедиционные силы... Боевые действия в северо-восточной Атлантике имели бы самый ожесточенный характер... Стратегические морские силы НАТО, включая группы подводных лодок, вооруженных ракетами «Томагавк»... считались главной угрозой этому району».

Историк «холодной войны» Войтек Маетны проделал новаторскую работу, исследовав военные планы Варшавского договора относительно войны в Европе. В своей работе он использовал рассекреченные материалы из архивов стран — бывших членов Варшавского договора: Полыни, бывшей ГДР, Венгрии, бывшей Чехословакии, Румынии и Болгарии. Военные планы Варшавского договора были «после 1975 г. наступательными», — вспоминает ветеран «холодной войны» — офицер польского флота, который служил в штабах Варшавского договора. Но, добавляет он, сам адмирал Горшков не верил, что они когда-нибудь будут использованы. Военные планы как Варшавского договора, так и западных стран предполагали, что первый удар наносит противная сторона, этот удар отражается с последующим переходом в контрнаступление. Л.А. Вторыгин поясняет, почему Советскому Союзу требовалось оккупировать Западную Европу в максимально короткое время и какую роль в этом должен был сыграть советский ВМФ:

«Европа — основной путь для нападения на Россию, вспомните Наполеона и Гитлера. Советский Союз недосягаем с севера; Дальний Восток чересчур далек; Европа являлась основным путем; с хорошей инфраструктурой для переброски войск; с хорошими железными и автомобильными дорогами; с населением, подготовленным к встрече американцев и симпатизировавшим им; у американцев была бы поддержка с тыла. В Европе у американцев уже были накоплены гигантские запасы. Все было на своем месте — оружие, боеприпасы, запасные части, все было хорошо спланировано. Чтобы применить это оружие, американцам требовались люди, которых они собирались быстро перебросить в Европу морским путем. Когда вы задумаетесь над нашими мотивами, то поймете, что дня СССР главной задачей было немедленно захватить Европу, не давая американским войскам возможности высадиться на европейском континенте. Наши воздушно-десантные дивизии быстро проходят Норвегию, Францию, Испанию, Португалию и завоевывают их, не давая американцам возможности для отправки подкреплений. Советский ВМФ в это время противодействует морским силам НАТО; его можно использовать только для ударов с флангов для поддержки флангов наших сухопутных армий. Подводные лодки будут использованы для срыва американских морских перевозок. Европа будет главным театром будущей войны, и, извините, достанется Франции, потому что французская территория выгодно расположена и хорошо подготовлена для встречи американских войск».

Архивные материалы Польши и Болгарии говорят о том, что на эти страны возлагались важные обязанности по нападению на Датские и Черноморские проливы и их захвату.

И в Польше, и в Болгарии имелись значительные десантные силы, и они могли взять проливы под свой контроль. Что касается Польши, то, начиная с 1960-х годов, ядерное оружие могло быть применено для поддержки наступления и как средство убедить население и вооруженные силы Дании прекратить борьбу после нанесения ядерных ударов по Эсбьергу и Роскильде (о. Зееланд). Как пишет доктор Г.Х. Турбивилль (младший), бывший директор зарубежных военных исследований в Форт Ливенуорт, Советский Союз также отслеживал состояние ключевых элементов инфраструктуры на континентальной части США, имея в виду возможную подготовку и отправку американских сил в Европу: «Сотрудники советской разведки... годами тщательно изучали и систематизировали газеты, журналы и другую печатную продукцию США и их союзников, с целью выявления и оценки состояния ключевых объектов обеспечения боевых действий, которыми располагали США для мобилизации и развертывания своих войск и ведения войны».

«АТРИНА»

Возможно, последним критическим событием в психологической конфронтации явилась операция «Атрина» — попытка советского ВМФ обмануть американскую систему слежения за подводной обстановкой. Адмирал Г.Г. Костев дал такое описание операции, которая продолжалась три месяца:

«После 1984 г. началась эра Чернавина. Самым значительным событием тех лет явилась операция «Атрина». Она знаменовала собой начало конца советского ВМФ. Северный флот подготовил пять многоцелевых атомных подводных лодок. Они должны были уйти в Западное полушарие, в район Бермудского треугольника. Секретность сохранялась до самого последнего момента. Даже командиры лодок ничего не знали вплоть до дня своего убытия. Адмирал Чернавин называл операцию «подводной завесой». Помимо лодок, в операции принимали участие два судна типа «Колгуев» с гибкими антеннами и дивизия авиации ВМФ. Координацию действий всех сил осуществлял адмирал Капитанец. В марте 1987 г. из Западной Лицы ушла первая лодка. После этого еще четыре лодки одна за другой покинули свои базы. Вскоре они образовали подобие завесы, двигающейся на Запад. Позднее Чернавин напомнил участникам операции, что ее целью является оценка ситуации в Атлантическом океане, т.е. то, что трудно достигнуть, используя обычные средства разведки. В ходе операции советские подводные лодки имели несколько контактов с американскими и английскими подводными лодками. Вероятно, они также обнаружили наши атомоходы. Американское правительство забеспокоилось. Морские силы США начали охоту за советскими подводными лодками. Однако их попытки оказались безуспешными. Пять лодок вышли к побережью США. Американцы приняли наши многоцелевые лодки за ракетные лодки. Этот факт усугубил ситуацию. По мнению Чернавина, по этой причине американцы бросили па поиск лодок дополнительно три эскадрильи самолетов базовой патрульной авиации и три разведывательных судна с кораблями эскорта. Были также развернуты шесть американских атомных ударных подводных лодок».

«Атрина» продолжалась три месяца. По свидетельству Костева, американские усилия найти участников операции (три ПЛ «Проекта 671РТМ» К-299, К-234, К-502 (по классификации НАТО — класс «Виктор-III») и две ПЛ «Проект 671Р/РТ» К-147, К-488 (по классификации НАТО — «Викгор-1/П») были напрасными. Советские подводные лодки умело использовали эффект слоя температурного скачка воды и прятались в нем. Оценивая итоги операции, командование советского ВМФ пришло к выводу, что ВМС США не располагают достаточными силами, чтобы противостоять широкомасштабным операциям советских подводных лодок в Атлантике и на Тихом океане. С другой стороны, американцы твердо уверены в том, что они никогда не теряли контакта с советскими подводными лодками, просто им пришлось развернуть большее количество средств слежения.

Глава 14

ШВЕДСКИЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ВОДЫ, 1980-1990 гг.

В последнее десятилетие «холодной войны» напряженность в отношениях между Западом и Советским Союзом еще больше усилилась из-за серии тревожных сообщений о неопознанных вторжениях в территориальные воды нейтральной Швеции. Годами эти инциденты оставались неразъясненными, но теперь появились новые подробности об их участниках.

Как всегда, подозревали в первую очередь Советский Союз. СССР традиционно являлся основной «головной болью» для шведской безопасности, и, начиная с первых дней «холодной войны», Стокгольм, несмотря на провозглашенный суверенитет Швеции, был негласным партнером Атлантического альянса. Как безопасное пристанище, шведские воды могли быть использованы обеими сторонами, а территория страны могла послужить для Красной Армии проходом для нападения на Норвегию, которая являлась членом НАТО. Охрана тысяч островов, островков и скал, которые представляют собой береговую линию Швеции, имеющимися у страны скромными силами ВМС, береговой охраны и полиции, почти невозможна. Кроме того, на большинстве островов никто не живет.

Вторжения продолжались почти десять лет, начиная с 1980 года, с отдельными попытками вторжения в 1992 г. и 1993 г. Правительство Швеции учреждало три комиссии (в 1983 г., 1995 г. и 2001 г.) для оценки и переоценки этой проблемы.

ПОЙМАНЫ НА МЕСТЕ

 В 1980 г. ВМС Швеции посчитали, основываясь на данных акустической разведки, что они обнаружили в своих водах ударные дизель-электрические лодки советской постройки «Проект 613» (по классификации НАТО — класс «Виски»), принадлежавшие флотам Советского Союза и Польши. В течение нескольких недель марта того же года шведские ВМС еще охотились и за якобы другими двумя неопознанными подводными лодками, действовавшими во внутренних территориальных водах страны вблизи военно-морских баз Карлскруна и Мускё. После долгих размышлений, отчаянных заламываний рук и фальшивых акустических контактов, советский ВМФ был пойман на месте, однако это случилось только через год.

Подводная лодка С-363 (класс «Виски») с тактическим номером 137 на рубке была обнаружена шведским рыбаком севшей на скалу примерно в миле юго-восточнее основной шведской ВМБ Карлскруна. Телеграфное агентство «ЮПИ» сообщило, что командир подводной лодки причиной своего затруднительного положения назвал «неисправную РЛС и плохую погоду». Шведское правительство, однако, быстро отвергло это объяснение как неприемлемое. Морские специалисты заявили, что такое глубокое проникновение в шведские воды требует точной навигации, и потребовали разъяснений.

30 октября премьер-министр страны Т. Фёлльдин приказал вооруженным силам страны держать этот район свободным от посторонних судов и, поскольку на подходе была спасательная группа советского ВМФ, остановить односторонние попытки СССР по освобождению лодки. Шведские силы, состоявшие из трех торпедных катеров класса «Спика», заставили лечь на обратный курс советский буксир-спасатель, который уже находился в 12-мильной зоне шведских территориальных вод. Тем временем па огневой позиции береговой артиллерии, которая находилась поблизости, приборы управления огнем произвели захват целей и навели артиллерийские установки калибра 120-мм и 77-мм на два советских эсминца, которые сопровождали буксир. Советские корабли, которыми командовал вице-адмирал Калинин, быстро ретировалась.

Вечером 30 октября советский посол в Швеции посетил МИД страны и выразил сожаление Москвы по поводу инцидента. Обе стороны согласились относительно того, что командир подводной лодки капитан 3-го ранга Петр Гущин будет опрошен на борту шведского торпедного катера в присутствии двух советских дипломатов, а представители шведских ВМС получат возможность ознакомиться со штурманским бортовым журналом. Контр-адмирал Э. Свеннсон и кэптен Э. Соннерстедт (оба из ВМС Швеции) говорят, что экипажу лодки предоставили четыре дня для «корректировки» журнала и составления правдоподобной истории о случившемся. Потом, 5 ноября, после продолжительной беседы с командиром лодки, Швеция согласилась отпустить лодку, когда позволят погодные условия.

Тем временем Институт военных исследований Швеции произвел серию замеров уровней радиации окружающей среды; измерения выполнялись с борта судна береговой охраны Швеции, пришвартованного рядом с советской подводной лодкой. Сообщалось, что было обнаружено присутствие двадцати двух фунтов (около 10 килограммов) урана-238, что свидетельствовало о наличии на борту советской подводной лодки торпед с ядерной боевой частью. Это было плохим знаком, поскольку Швеция, СССР, Финляндия, Норвегия и Дания являлись участниками договора о безъядерном статусе Скандинавии. В конце концов через неделю лодку освободили, и она присоединилась к советским кораблям, поджидавшим ее поблизости. Министр иностранных дел Швеции заявил, что, насколько это касается Швеции, инцидент закрыт и «протестов больше не будет». Москва отвергла предположение Швеции относительно того, что подводная лодка могла быть вооружена торпедами с ядерной боевой частью, а американское правительство, в свою очередь, выпустило заявление, в котором говорилось, что боевые корабли советского ВМФ обычно имеют на борту ядерное оружие.

СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

 В воспоминаниях о своей морской службе капитан 1-го ранга в отставке Сергей Апрелев излагает «русский взгляд» на происшествие с подводной лодкой С-363, основанный, частично, на его предположениях и догадках. Апрелев, сам подводник, заслуживает того, чтобы познакомить читателя с тем, что он назвал началом «перископного синдрома»:

«В тот вечер на лодке С-363 (тактический номер 137) ничего не предвещало каких-то событий. Очередной день патрулирования; еще полторы недели до возвращения на базу. Район, в котором лодка действовала в подводном положении, находился в центре Балтийского моря. Монотонность плавания время от времени нарушалась шумом больших паромов да рыбацкими суденышками, сновавшими вдоль берега. Лодка едва не запуталась в трале. Через какое-то время им удалось освободиться, не получив серьезных повреждений, если не считать погнутой антенны гониометра, которая была нужна штурману для снятия акустических пеленгов. Это было началом серии ошибок, которые привели их к злоключениям. Начнем со штурмана: это был молодой, но уже опытный лейтенант, которому командир лодки, сам по образованию специалист по торпедному оружию, полностью доверял. Как бы там ни было, святой долг командира проверять штурмана, который на данном типе дизель-электрических лодок работает в одиночку... Другим фактором, усложнявшим ситуацию, было присутствие на борту лодки старшего начальника, которым был командующий флотилии... Статистика свидетельствует: когда на борту два начальника, происшествия случаются чаще...

Командующий флотилии имел репутацию умного человека... Он был опытным мореплавателем и все же доверял командиру подводной лодки... А у командира подводной лодки было два варианта: доверять своему штурману или постоянно стоять у него за спиной. Скорее всего, командир, чтобы дать возможность штурману поверить в себя, выбрал первый вариант. Но штурман, Борис Коростов, не любил работать с секстантом... Он предпочитал пользоваться радионавигационной системой «Декка», которая покрывала Балтийское море...

Чтобы не ошибиться в секторах патрулирования, Коростов брал пеленги с уже погнутой антенной гониометра. Он стал сомневаться относительно истинного положения подводной лодки. Коростов думал, что на скорости три узла они не могли далеко уйти. Молодой штурман решил, что, поскольку лодка вскоре должна была всплыть для подзарядки аккумуляторов, то он тогда и уточнит местоположение. Штурман не поделился с командиром своими сомнениями относительно истинного положения лодки, когда лодка всплыла, Коростов решил, что течением лодку немного снесло с курса. Тем временем капитан приказал лечь на курс 030 градусов истинного пеленга, полагая, что лодка находится там, где доложил штурман, то есть в центральной части Балтийского моря. Вахтенный офицер также был уверен в местоположении лодки, о котором доложил штурман. Вахтенный офицер и дозорные были заняты своей основной задачей, которая заключалась в своевременном обнаружении «вероятного противника» и отдании команды на погружение...

Когда замполит лодки В. Беседин сменил вахтенного офицера, ситуация казалась нормальной: темно и холодно, как и должно быть в восемь вечера в октябре... Замполит умело маневрировал среди небольших камней, которые он из-за плохой видимости принял за нефтяные пятна. Если бы не его мастерство, то лодка бы села на грунт гораздо раньше... К сожалению, лодка напоролась на рифы... Скалистый риф пропорол внешний корпус лодки, похоронив всякую надежду сняться с рифа своими собственными силами... Первым делом надо было доложить в штаб Балтийского флота, что и было немедленно сделано».

Апрелев далее пишет, что на рассвете к севшей на скалу лодке подошел шведский буксир, на борту которого находился кэптен К. Андерсон, начальник штаба ВМБ Карлскруна. Апрелев утверждает, что Андерсон якобы принял советские объяснения и в последующем вежливо обходился с экипажем.

Отвечая на это печатное свидетельство Апрелева, контр-адмирал Свеннсон указывает, что в тот момент шведские офицеры не обнаружили никаких повреждений на антенне гониометра лодки и «не могли согласиться с советскими заявлениями о том, что те приняли скалы за нефтяные пятна». В своих мемуарах Апрелев пишет, что лодка села на скалы, находясь в надводном положении. ВМС Швеции оспорили это заявление, потому что их береговая РЛС не обнаружила лодку, к тому же на лодке должны были заметить 20-метровый маяк, который, как утверждали русские, они приняли за рыбацкое судно. Министерство обороны Швеции заявило, что в это время в районе Карлскруна проходили испытания секретной торпеды. Это, посчитали шведы, и явилось истинной причиной присутствия там советской подводной лодки.

НАВИГАЦИОННАЯ ОШИБКА?

 Правительство Швеции трижды меняло свою оценку инцидента с советской подводной лодкой класса «Виски». Шведские ВМС в 1985 г. заявили, что записи в вахтенном журнале советской лодки и показания гирокомпаса за последние двадцать минут пути лодки были скорректированы, и что шведские офицеры, осматривавшие радио- и навигационное оборудование лодки, нашли его исправным. ВМС заявили также, что ими был перехвачен радиообмен между советской подводной лодкой и командиром советских спасателей, в ходе которого командир спасателей приказал лодке говорить шведам, что на лодке произошла навигационная ошибка.

Десять лет спустя шведская Комиссия по подводным лодкам повторила прежнее утверждение: «Принимая во внимание условия навигации и видимости на момент инцидента, это нарушение было умышленным». После этого в 2001 г. другая комиссия, возглавляемая послом, пересмотрела обстоятельства инцидента и выразила свои сомнения относительно действительных намерений советской подводной лодки. Комиссия отметила, что советский ВМФ вел поиски своей подводной лодки в совершенно другом районе Балтики: «Необычно неповоротливый характер этого вторжения и необычный маршрут лодки вызывают вопросы относительно того, было ли это вторжение намеренным или нет. До сведения комиссии было доведено, что советская сторона в течение шести часов вела поиск подводной лодки в районе, назначенном ей для патрулирования, который располагался восточнее о. Борнхольм, и только потом узнала, что лодка находится в шведских территориальных водах». В конце концов, то, что казалось самым очевидным, было меньше всего понятным.

ИНЦИДЕНТ В ХАРСФЬЯРДЕНЕ

 В июне 1982 г., всего через месяц после того, как Москва согласилась выплатить Швеции компенсацию за «Виски» на камнях»[20], шведские ВМС и ВВС «запечатали» Ботнический залив, находящийся в северной части Балтийского моря, в попытке предотвратить бегство из залива неопознанной подводной лодки. Ранее смотрители трех шведских маяков заметили в шведских территориальных водах некую подводную лодку. Она следовала курсом на север в сторону канала глубиной 20 метров; этот канал находился в южной части Ботнического залива. 9 июня вертолеты ВМС Швеции сбросили в этом районе несколько глубинных бомб, а шведские власти заявили, что вторая лодка, скорее всего, уже успела покинуть территориальные воды страны.

 В августе того же года было заявлено о нескольких контактах с подводной лодкой вблизи Лансдорта. Через два месяца шведские вертолеты и корабли снова вели поиск, предположительно, иностранной подводной лодки, на этот раз в районе Стокгольма. Эти поиски проходили сразу же после выборов, которые выиграл социал-демократ Улоф Пальме. После этого в шведской столице в период с 25 по 27 сентября с визитом находился отряд американских кораблей в составе крейсера «Белкнап» (GG-26), фрегата «Элмер Монтгомери» (FF-1082) и корабля обеспечения «Мононгахела» (А-178). В самом начале второй половины дня 26 сентября пассажиры городского парома в Стокгольме заметили вблизи американских кораблей и всего лишь в нескольких сотнях метров от королевского дворца перископ. Пара стокгольмцев, которая его наблюдала, изобразила на бумаге нечто, имевшее высоту примерно 80 сантиметров, которое они приняли за перископ. Через три дня другая пара шведов сообщила о том, что они наблюдали рубку (размером приблизительно 90 см на 120 см) небольшой подводной лодки серого цвета, которая была замечена ими на выходе из стокгольмской бухты. Далее, 1 октября, двое других шведов сообщили, что они наблюдали две темных трубы, находившиеся примерно в метре друг от друга, которые двигались в сторону секретной ВМБ Мускё, расположенной к югу от Стокгольма. Местные газеты писали, что экипаж шведской подводной лодки также докладывал о неизвестной подводной лодке, находившейся в 300 метрах от Мускё.

6 октября ВМС Швеции проинформировали прессу, что они захлопнули ловушку за, как считали шведы, советской подводной лодкой, и теперь сбрасывают глубинные бомбы, принуждая лодку к всплытию. Представитель военных заявил, что лодка находится в ловушке в заливе Харсфьярден, в 10 милях от открытого моря, и может попытаться скрыться только через два узких прохода, окруженных скалами, в которых шведы установили мощные мины. Во время прочесывания залива, в котором участвовали сорок кораблей и судов ВМС Швеции, включая судно-спасатель подводных лодок, и десять вертолетов, было сброшено семь глубинных бомб. Через два дня шведские военные проинформировали прессу, что лодка, за которой они охотились с прошлой пятницы, скорее всего, скрылась. Военные также заявили, что они, вероятно, обнаружили и вторую лодку. Вертолеты сбросили еще шесть глубинных бомб в районе отмеченных контактов, а затем присоединились к кораблям шведских ВМС, находившимся в 20 милях к югу от Мускё, для совместного поиска. Еще несколько глубинных бомб было сброшено на следующий день, когда лодка, вероятно, пыталась проскользнуть через канал в открытое море.

10 октября шведские власти сообщили, что советский патрульный самолет Ил-38 барражирует над Балтийским морем, проявляя «необычный интерес» к району Харсфьярден и, возможно, пытается установить связь с загадочным нарушителем. Сообщалось о постановке помех на частотах радиосвязи с целью исключить контакт между советским самолетом и предполагаемой лодкой. Лодку обнаружили в полдень 11 октября стационарные детекторы магнитной аномалии в районе Харсфьярден. Была подорвана мина весом 600 килограммов. На следующий день шведский генерал Леннарт Льюнг, командующий вооруженными силами, предположил, что лодка могла скрыться. 12 октября, обнаружив признаки вероятной подводной лодки в бухте Хоре, находившейся еще южнее, шведские ВМС установили там мощную мину. В официальных документах, которые цитирует Оле Тунандер, говорится, однако, что в ночь с 11 на 12 октября донная система гидроакустических датчиков в Мёльстене зарегистрировала металлические звуки, относящиеся, очевидно, к слесарным работам, выполняемым на, предположительно, поврежденной лодке. На следующий день магнитофоны шведских ВМС записали шумы «какой-то лодки», которая, оставив за собой шведские датчики, держала курс в открытое море.