В экстазе восточного танца

Но и «платный» диспетчер заверил меня, что вызова на Соборную у них не было.

Ну, что ж, этого и следовало ожидать – «Скорая» явно не настоящая. Хорошо, что я взяла за правило записывать номера встречающихся по делу автомашин. Вот и вчера во время слежки за подъездом чисто автоматически занесла в записную книжку сотового телефона номера всех стоящих во дворе машин.

Вот он, номер с пометкой «Ск. пом.». Придется опять звонить компьютерному гению Дыку.

Но не успела я подумать об этом, как экран на моем телефоне высветился и пошел вызов: «Чернов Я. П.»

Это был действительно Яков Павлович, который сообщил, что заперт в каком-то подвале. Где находится подвал, он не знает. На стук в дверь никто не реагирует.

Я успокоила его, сообщив, что раз работает сотовый, то найти его будет несложно, и посоветовала беречь заряд аккумуляторов у телефона, пообещав перезвонить через пятнадцать минут.

– За это время я постараюсь выяснить, где вы находитесь, – заверила я его.

Обещание это не было пустопорожним. Определить местонахождение владельца работающего сотового телефона в наше время проще простого.

Мой хороший знакомый Алик Мыльников, руководитель агентства «Надежность», специализируется на спутниковых поисковых системах. В основном это касается охраны автомобилей. Но его спецы, с которыми я познакомилась в процессе поиска пропавшего шефа, знают, и как найти людей по номеру работающего сотового телефона, не обращаясь к провайдеру.

Поэтому не через пятнадцать, но через двадцать пять минут мне сообщили район, откуда поступал сигнал сотового.

Предупредив Чернова о том, что я уже знаю, где он находится, я направилась в дачный массив на юге города.

Час пик вроде бы прошел, но на улицах свободнее не стало, что не способствовало быстрому перемещению. И все же я двигалась навстречу основному потоку машин, стремящихся в центр города, поэтому особенно сильно нигде не задерживалась и через полчаса была около нужных мне дач.

Здесь было несколько дачных обществ. Отличались они друг от друга как небо от земли.

Если бы меня попросили провести классификацию дач, то я разделила бы их на три вида: новые, традиционные и заброшенные.

«Новые» – это растущие как грибы вокруг Тарасова двух-, трехэтажные особняки, поражающие архитектурными изысками в виде башенок, мансард, хвастающиеся новейшими строительными материалами и участками, измеряемыми в гектарах.

Название «заброшенные» говорит само за себя. Когда-то получить заветные четыре сотки стремились многие, но новые жизненные реалии изменили порядок ценностей. Молодежь копание в земле совершено не прельщает. Старики постепенно оставляют любимые участки из-за проблем со здоровьем. Среднее поколение, не заработавшее на особняк и участок в несколько гектаров, брать на себя заботы о четырех сотках отцов не спешит. За два-три года необработанный участок зарастает бурьяном, еще раньше на нем появляются сначала охотники за металлоломом, потом те, кто подбирает все, что плохо лежит, и вот уже от домика остается остов без окон и дверей, который чаще всего в конце концов сгорает.

Но есть и такие общества дачников, где владельцы традиционных четырех соток откупают заброшенные четыре сотки соседей, скидываются на охрану, надстраивают вторые этажи над скромными домиками, возводят бани и небольшие бассейны. Словом, создают свой микромир.

Именно к такому «традиционному» дачному участку, пользуясь указаниями дежурного оператора фирмы «Надежность», контролировавшего мои передвижения, я и подъехала.

В «Надежности» дежурил в этот раз Семен Вязин, с которым мы однажды уже работали и даже выезжали вместе в один из городов области.

Поинтересовавшись, в какую историю я ввязалась в очередной раз, но не получив вразумительного ответа, Сеня не обиделся, а просто принялся вести меня по поселку. Для начала он скинул мне на сотовый план расположения дач и сообщил, что в этом районе, кроме наших двух, работают еще четыре сотовых. Один из них – в домике, который обозначен на плане как сторожка.

Рассудив, что мне лучше всего действовать официально, я попросила Семена следить за тем, не появятся ли среди дач сигналы новых сотовых, и, если это случится, немедленно сообщить мне. Сверившись с планом, я вышла из машины и направилась к сторожке.

Сторож, как и положено, спал и на мой стук откликнулся не сразу. Хмурый мужчина крохотного роста лет пятидесяти не скрывал своего неудовольствия. Выражение его лица изменилось, когда я предъявила ему свое старое удостоверение из прокуратуры.

Сразу после окончания юридической академии я работала на государственной службе. Но поняла, что мой характер и прокуратура – вещи несовместимые. Расстались мы по собственному (моему) желанию. На память у меня сохранились друзья-однокашники, стремительно продвигающиеся по службе, и удостоверение, которое, конечно же, уже давно просрочено, но один вид которого не раз помогал в моей сыскной деятельности.

Разумеется, пользоваться этим удостоверением я давно уже не имею права. Но утешаю себя тем, что это не самое большое нарушение закона в наше время.

Вот и в этот раз, увидев книжечку с гербом, мужичок собрался и настороженно посмотрел на меня.

Я попросила рассказать, живет ли кто-нибудь здесь постоянно и кто сегодня ночью приезжал на дачи.

– Постоянно здесь живет Егорыч, – начал бодро рапортовать мужчина. – А приехали в третьем часу ночи на дачу к Михалиным. Но уже уехали.

Выяснив, что у Егорыча старенький «Москвич», а к Михалиным приезжали на джипе, я попросила сторожа показать мне эту дачу.

Дороги между участками здесь были еще те, а мой «Ситроен», конечно, не джип, но под руководством сторожа мы все-таки добрались до нужного места. На калитке был замок.

Еще раз позвонив в «Надежность», я получила заверение Семена, что месторасположение сигналов наших с Черновым сотовых полностью совпадает, и сообщила сторожу, что, по моим данным, на этой даче находится похищенный человек.

– Я могу вызвать оперативную бригаду, которая привезет ордер на обыск, – начала объяснять я. – Но вы понимаете, что похищенный может быть ранен и истекать кровью, вдруг он умрет за то время, пока мы будем оформлять документы? Вы возьмете на себя ответственность за его жизнь? Ведь вы можете быть обвинены в сговоре с похитителями!

Последний аргумент оказался самым весомым, и сторож, замахав руками, заявил, что я могу делать что хочу, под свою ответственность.

Среди моих многочисленных знакомых были и те, для кого замки не преграда. По мере возможности я перенимала их опыт, поэтому замок на калитке особых хлопот мне не доставил.

Дача, стоявшая в отдалении, представляла собой небольшое, но основательное каменное строение. Обойдя вокруг, я нашла окно, выставить из которого стекло было совсем не трудно. Сторож издали восхищенно смотрел на меня.

Проникнув внутрь, я набрала сотовый Чернова и попросила его постучать в дверь. Тут же раздался стук, ориентируясь на который я нашла лестницу в подвал. Массивная дверь была заперта просто на задвижку. Едва я ее открыла, увидела Чернова, который стоял в проеме почти голый: кроме коротких шорт, на нем ничего не было.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

– Все закончилось, все позади, сейчас мы будем выбираться, – я попыталась успокоить взволнованного мужчину, окидывая взглядом освещенное тусклой лампочкой помещение.

На всякий случай я осмотрела подвал, который представлял собой комнату метров двадцать с топчаном возле стены. В противоположном углу стояло ведро с крышкой, являвшееся, судя по запаху, толчком. Была здесь и пара табуреток, на одной из которых стояла банка с водой.

Домашняя тюрьма – сделала я вывод. Интересно, Чернов здесь первый узник?

– Ну, давайте выбираться, – предложила я и пошла туда, где должен быть выход.

Дача состояла из трех комнат и веранды. В самой большой стоял шкаф. Я порылась в нем, среди одежек нашла старые джинсы и свитер.

Джинсы оказались Чернову коротковаты, а свитер маловат, но за неимением лучшего пришлось нарядить клиента хоть так.

Намерзшийся в подвале Яков Павлович без всяких разговоров нацепил то, что ему дали.

– Сейчас бы вас чаем напоить, но давайте все-таки уедем отсюда побыстрее, – предложила я, – кто их знает, надолго они уехали, и сколько их вернется – смогу ли я со всеми справиться. Пока будем добираться до дома, вы мне все расскажете.

Чернов только кивнул в ответ.

Я понимала, что ему хотелось выговориться, я же мечтала поскорее увезти его – береженого бог бережет.

Входная дверь была закрыта на врезной замок, так что мы вышли легко и даже захлопнули ее за собой.

Предъявив сторожу Чернова, который подтвердил, что был похищен и незаконно удерживался на охраняемой тем территории, я выдала мужичку сотню, попросив привести в порядок окно, из которого выставила стекло. После этого я выразила благодарность за содействие, оставила свою визитку, на которой были напечатаны только мои фамилия и телефон (не всегда нужно сообщать о том, что я частный сыщик, поэтому у меня два вида визиток), и попросила обязательно сообщить, если типы на джипе приедут еще раз.

– А если они спросят, кто парня освободил? – поинтересовался сторож.

– Так и скажите: приезжали из прокуратуры. Завели дело. Обещали вызвать вас на допрос.

– А меня действительно вызовут на допрос? – испугался мужичок.

– Посмотрим, как будут складываться обстоятельства, – «успокоила» я его, прежде чем попрощаться.

Бедняжка так и не сдвинулся с места, пока мы не уехали.

На вопрос Чернова, не зря ли я дала свою визитку, я решительно ответила, что, кроме телефона, на ней ничего нет. Конечно, зная имя и фамилию, получить обо мне сведения нетрудно. Но благодаря куче удачно раскрытых мною преступлений в определенных кругах сложилось мнение, что связываться со мной не стоит – себе дороже. Так что те, у кого будут наводить обо мне справки, посоветуют интересующимся лучше со мной не пересекаться. А там посмотрим.

Объяснив все это Чернову, я прибавила скорость и минут через семь выехала на шоссе, по которому нам предстояло вернуться в Тарасов.

– Яков Павлович, – осторожно начала я разговор, – я понимаю, что вам трудно сразу сосредоточиться, но я бы все-таки рекомендовала вам нанять охранника, хотя бы на то время, пока я разберусь в том, что случилось.

Чернов посмотрел на меня и попросил связать его с руководителем агентства, которое я ему советовала позавчера.

Мыльников ответил сразу и пообещал как можно быстрее подобрать надежного парня, а пока выслать на адрес Чернова дежурного телохранителя (была в фирме «Надежность» и такая услуга – временная охрана грузов и вип-лиц).

– Теперь, когда я могу быть спокойна за вашу безопасность, вернемся к нашим баранам. Рассказывайте, – посмотрела я на клиента. – Только сначала объясните мне, откуда у вас, почти голого, телефон?

– Перед тем как лечь, – принялся объяснять Чернов, – я пил в кухне чай и разговаривал с замом о новом контракте. Потом машинально засунул сотовый в карман шорт, в которых всегда хожу дома, взял ноутбук и отправился в спальню. – Видите, какая плоская модель, – Яков показал мне свой телефон, – это последняя модификация, когда он в кармане, его не видно. Я хотел перед сном еще раз перечитать тот контракт, который мы обсуждали с замом. Телефон мне не мешал, я и забыл про него. Просматривал в Интернете несколько сайтов поставщиков. Прилег на постель, включил комп и через некоторое время почувствовал какой-то противный запах, попробовал встать посмотреть, в чем дело, но закружилась голова. Больше я ничего не помню – очнулся в подвале, из которого вы меня освободили.

– А почему они не нашли у вас телефон?

– Не искали. На тумбочке возле кровати лежал еще один, мой личный, по нему рабочих разговоров я не веду, и его номер знают только близкие мне люди. Наверное, они подумали, что это и есть мой сотовый телефон.

– Вы позвонили мне сегодня утром около одиннадцати. До этого вам никто не звонил на сотовый? – удивилась я.

– Поговорив с замом, я его выключил – зам перезванивал мне несколько раз, я на него рассердился и вырубил телефон. Когда я хочу отдохнуть, сотовый отключаю.

– Расскажите как можно подробнее о людях, которые на вас напали, – переключилась я на похитителей. – Сколько их было, что они от вас хотели? Вас били? Вы их запомнили?

– Нет, не запомнил, – Яков Павлович начал отвечать с последнего вопроса. – Меня не били. После того как я очнулся, меня напоили чаем, спросили, как я себя чувствую, потом объяснили, что мне не причинят никакого вреда, если я честно отвечу на вопросы. Глаза у меня были завязаны, руки связаны. Потом руки мне развязали, а когда все ушли и я смог распутать повязку на глазах, никого уже рядом не было, так что никого я не видел, и даже сколько человек меня допрашивали, не знаю. Помню только, что вопросы задавал мужчина, хорошо говорящий по-русски, но с акцентом. Он интересовался моей семьей: очень подробно расспрашивал о том, над чем работали дед и отец, куда они ездили в командировки и экспедиции. Ничего особенно секретного я не мог рассказать. Все работы моих ученых предков публиковались, были в открытом доступе, я об этом и сказал, дал адреса сайтов в Интернете, где все это можно посмотреть. Но мужчина стал настаивать на каких-то особенных подробностях: расспрашивал о семейных традициях, наследстве, которое дед получил от предков, и о том, что я сам получил от отца и деда. Уговаривал меня открыть тайну каких-то асков. Предлагал вместе искать фамильное сокровище. Мои ответы не удовлетворили его, под конец он раскричался, что если я не хочу отвечать добровольно, то он заставит меня говорить. Меня связали и сделали укол в вену. После этого все было как в тумане, он опять меня о чем-то спрашивал, но я совершенно не помню, что отвечал. Потом все поплыло, и я очнулся уже один. Вспомнил про сотовый, включил его и позвонил вам.

Рассказ Чернова занял немного времени, но из дачного массива мы успели выбраться и въезжали в город, когда он перестал говорить и посмотрел на меня.

Я подъехала к заправке. Бензина было достаточно, я остановилась для того, чтобы зайти в магазинчик, расположенный тут же: купила воды, пачку печенья и два стаканчика кофе.

Чернов жадно выпил всю бутылку минералки, откусил печенье, сделал глоток кофе. Потом откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Я тоже сидела молча, рассматривая своего клиента и давая ему хоть немного прийти в себя.

За прошедшие сутки Чернов осунулся и даже слегка похудел.

– Нам нужно выработать дальнейший план действий, – решилась я потревожить клиента. – Вы можете обратиться в полицию с заявлением о похищении…

– Ну, уж нет! – возмутился Чернов. – Я прекрасно знаю, как работают наши органы. Мне придется потратить уйму времени, написать кучу заявлений, а потом дело закроют за отсутствием состава преступления.

– Вы сами сможете их найти? – посмотрел он на меня.

– У меня есть несколько зацепок: я знаю номер «Скорой помощи», на которой вас увезли. Мне сказали, кому принадлежит дача, на которой вас держали. И я знаю одного из тех, кто за вами следил в ресторане. Когда-то он был человеком Веденеева, если вы помните, кто это такой. Сейчас главарь скрывается за границей. Но узнать, на кого работают его бывшие, не так уж и сложно – я знаю, у кого об этом можно спросить. Существует еще одна женщина, собиравшая о вас сведения, у меня есть ее фото. Мне кажется, стоит попробовать зайти с этой стороны, узнать, кто это так вами интересуется, и, в свою очередь, задать несколько вопросов.

– Значит, давайте пробовать! – отрубил Чернов и скомандовал: – Отвезите меня домой, мне нужно переодеться.

Я прибавила скорость и минут через пятнадцать мы входили в его подъезд.

Когда мы подошли к квартире Якова Павловича, я с удовольствием увидела, что на площадке стоит один из сотрудников Мыльникова. Он предъявил документы на имя Владимира Алексеевича Шатова, охранника фирмы «Надежность», и попросил ввести его в курс дела.

Прежде чем мы с Яковом вошли в квартиру, Шатов прошел по комнатам и внимательно все осмотрел.

Пока Чернов принимал ванну и переодевался, я рассказала Владимиру о том, какие неприятности преследуют моего клиента последнюю неделю и подробно – о случившемся сегодня ночью. По доброй российской традиции беседовали мы в кухне. Минут через двадцать к нам присоединился Чернов. Он уже был до синевы выбрит, одет с иголочки и рвался в бой.

Одобрив мое предложение сварить кофе, Яков Павлович достал из холодильника три упаковки готового завтрака, отправил их в микроволновку и принялся резать хлеб.

Потом он поинтересовался, будет ли Шатов только охранником или может совмещать свои обязанности с обязанностями водителя – сесть сегодня за руль и его повозить, и, получив утвердительный ответ, достал бутылку коньяка, сыр и лимон.

Обед получился шикарный. Раньше я скептически относилась к нарядным пакетикам готовых завтраков. Вынутые из микроволновки аппетитные кусочки курицы с рисом и овощами убедили меня, что по возможности стоит затариться столь полезным продуктом.

Сервировав с моей помощью стол, Чернов налил себе полстакана коньяка и посмотрел в мою сторону. Я покачала головой, сообщив, что планирую сесть за руль.

– Ну а вам, Владимир Алексеевич, не предлагаю, – после этих слов Чернов залпом выпил коньяк и принялся за курицу, сделав и нам приглашающий жест. – Подкрепляйтесь! Когда еще сегодня придется поесть.

Спорить с этим было трудно, и мы с Володей начали активно работать вилками.

– Яков Павлович, – обратился к Чернову Шатов, – можно вы будете звать меня Владом, а я вас шефом? В сложной ситуации на то, чтобы выговорить имя и отчество, придется затратить лишние секунды.

– Разумно, – согласился Чернов и попросил меня поделиться планами.

Я рассказала, что собираюсь дать задания Дыку выяснить в Интернете, к какой подстанции относится машина «Скорой помощи» с номерным знаком «Р 529 АУ», а также найти адрес и телефон Михалина – владельца дачи, на которой держали Чернова. Про идею поискать бывшего подручного криминального босса Веденеева, одного из тех, кто следил за нами в кафе, я говорила раньше.

– А еще мне бы очень хотелось побеседовать с вашей бабушкой, Марией Трофимовной. Она должна была уже прилететь из Карловых Вар? Может быть, стоит ей задать те вопросы, с которыми к вам обращались похитители? – поинтересовалась я у Чернова.

Чернов тут же согласился и позвонил бабушке со стороны отца. Извинившись, что не смог ее встретить в аэропорту, спросил разрешения приехать в гости.

Мария Трофимовна сказала, что ждет нас в любое время. Откладывать поездку мы не стали ни на минуту – дать задания Дыку я могу и по дороге.

Представительница старейшего поколения Черновых жила не очень далеко, мы решили поехать на машине Якова Павловича, а мой «Ситроен» пока оставить возле его дома, но «дипломат» со всей своей «шпионской» аппаратурой из машины я достала и взяла с собой. Как оказалось, не напрасно: уже после второго перекрестка я заметила следовавшую за нами белую «девятку». Я обратила на нее внимание Чернова и его охранника и попросила немедленно остановиться. В центре Тарасова это сделать было не так просто – свободных мест для парковки не было, нам пришлось свернуть в один из ближайших переулков. «Девятка» проехала мимо и тоже остановилась неподалеку. Я предложила Чернову вместе со мной заглянуть в оказавшийся рядом магазин канцелярских принадлежностей, а Влада попросила последить за пассажирами заинтересовавшего нас автомобиля. Но охранник воспротивился, объявив, что он должен следовать за объектом охраны. С ним трудно было не согласиться. Тогда мы договорились, что мужчины пойдут в магазин, купят там что-нибудь и постараются отсутствовать подольше.

Что уж они там выбирали, я не знаю, но заданное время выдержали. Я уже передала Дыку по Интернету все, о чем хотела узнать, продумала несколько вариантов наших дальнейших действий и кинула кости. Выпало «34+4+18». Сочетание цифр подтвердило, что мы «в опасности и должны следить за своими действиями». Чернов с охранником все не появлялись. Еще двадцать минут я высидела с трудом, а вот парень в «девятке», по-видимому, не выдержал и направился на разведку. Едва он вошел в магазин, я сообщила об этом Якову и попросила его как следует разглядеть молодого человека, а потом вернуться в машину.

– Раньше я его не видел, – сообщил Чернов, устраиваясь рядом с водителем и наблюдая, как парень выходит из магазина.

Молодой человек вышел вслед за Яковом и Владом, остановился на крыльце, вынул сигареты и закурил, поглядывая в нашу сторону.

– Ну, что, попробуем посмотреть, что он будет делать дальше? – спросила я своих спутников.