Восход Черной луны

Самолет был совсем маленький. Мест не много, да и те не все заняты. Кроме Андрея, Бориса и Ирины в нем оказалось шесть человек: женщина с маленьким ребенком, которой помогал Арсеньев, старушка, поторапливавшая Ирину, и двое пожилых мужчин.

Андрей и Борис сели у выхода, прямо за Ириной, остальные прошли вглубь. Ребенок хныкал и что-то просил у молодой женщины. Она сердилась.

— Что я делаю? Зачем я здесь сижу? — с удивлением подумала Ирина.

Через некоторое время вошли двое мужчин в форме. Один из них занял место пилота, другой уселся рядом. Девушка в униформе подошла к двери и спросила:

— Все на месте? Счастливого пути, — и, не проверяя билетов, удалилась.

Когда дверь была уже закрыта и самолет тронулся с места, выруливая на взлетную полосу, Арсеньев медленно поднялся и направился к пилоту. Борис остался на своем сиденье.

— Молодой человек… — начал было борттехник, но Андрей резко вытащил пистолет и направил его на пилота.

Женщины ахнули. Мужчины изумленно уставились на пистолет.

Пистолет был системы Марголина, точное спортивное оружие, которым прекрасно владела Ирина.

— Слышь, дружище, — спокойно обратился Арсеньев к борттехнику, который, видимо, исполнял и роль радиста. — Я тут привет нашему правительству хочу передать и кое-какие пожелания впридачу. Не откажи в услуге. Шутить со мной не советую. Если будете вести себя хорошо, через несколько часов отпущу всех.

— Что передать? — севшим голосом спросил радист.

— Слишком большие суммы заламывать не станем, мы не кровопийцы. Обойдемся одним миллионом. Долларов, конечно. Сейчас будем поглядеть, как дорого государство ценит жизни своих граждан.

«Сказал долларов, а не „зеленых“», — почему-то отметила про себя Ирина.

Она не испугалась и смотрела на происходящее как на спектакль, мирно разыгрывающийся на театральной сцене.

Ребенок заплакал. Мать торопливо уговаривала его успокоиться, но он тут же «переключил» свой плач на истеричный крик.

Андрей забрал у радиста лорингофон и вел какие-то переговоры, но Ирина ничего не могла расслышать из-за этого надсадного крика. Она повернула голову и увидела, что в руке у Бориса тоже пистолет.

— Пулемет-пистолет Стечкина, — удивилась она. — Как же ему удалось его пронести?

Тут она увидела, как Арсеньев бросил веревку пилоту и тот начал неумело связывать борттехника. Ребенок наконец замолчал, и в салоне установилась зловещая тишина. Никто не делал никаких попыток оказать сопротивление. Все сидели в молчаливом напряжении.

— Граждане пассажиры, — весело обратился Андрей к заложникам. — Пока вы совершаете минимум движений, никому из вас не грозит никакой опасности, Пересядьте все на одну сторону и уберите с прохода сумки.

Сумка вообще-то стояла одна и принадлежала мамаше с ребенком. Опасливо поглядывая на Арсеньева она потянула сумку к себе. Мужчины вопросительно смотрели друг на друга, словно вопрошая, кому и куда пересаживаться. Андрей сделал одному из них знак, и тот послушно поменял место.

Теперь все сгруппировались возле пилота, и лишь одна Ирина продолжала находиться на другом конце салона рядом с дверью.

— Девушка, вам особое приглашение, — Арсеньев сделал галантный жест рукой, указывая на сиденье, которое ей следовало занять.

Ирина не стала перечить. Борис продолжал держать пистолет наготове. Андрей не спеша проверил, достаточно ли надежно связан борттехник, быстро связал пилота и отправился к Борису. Ирина оглянулась, Они о чем-то возбужденно шептались. Заметив ее интерес, Борис строго сказал:

— Сидеть спокойно, головой не крутить.

— Что им сказали? — спросила Ирина у пилота.

— Попросили два часа на размышление. Видимо, пока с министром…

Но договорить он не успел. Был прерван грубым окриком:

— Не шептаться, а то всех свяжем.

«Ерунда какая-то, — подумала Ирина. — Какой черт меня понес в этот самолет? Неужели права Елена Петровна? Неужели это злой рок? Все обстоятельства так подтасовались, что я именно в этом месте и именно в это время…»

Тем временем пилот позвал Арсеньева. На этот раз ребенок молчал и все напряженно прислушивались к переговорам.

— Не надейтесь, мы не камикадзе, — насмешливо сказал Андрей. — В случае провала нашей «операции» пострадают лишь пассажиры и служащие Аэрофлота. Мы поднимем самолет в воздух, а сами спрыгнем. У нас есть парашюты. Если через два часа доллары не будут доставлены, мы сделаем это. Не советуем с нами шутить. Все продумано. Нас вы не поймаете. В случае, если вам наплевать на жизни людей, мы всего лишь останемся без миллиона долларов. Это не так уж и страшно. Лично я знаю множество способов взять эти деньги другим путем. Чтобы вы не сомневались, открою карты. С вами беседуют известные в столице личности: Цыган и мой друг Хромой. Миллион не слишком большая цена за то, чтобы мы убрались из этой поганой страны. Все! Связь окончена. Ждем!

Арсеньев повернулся и наткнулся на взгляд Ирины.

— Это бесполезно. Ничего у вас не получится, — спокойно сказала она.

— Посмотрим, посмотрим, — задумчиво ответил Арсеньев. — Молись, девочка, чтобы получилось. Иначе…

Он не договорил и пристально посмотрел на Ирину:

— Кажется, мы где-то встречались?

— Не слишком оригинальный прием для знакомства, — ответила она и демонстративно отвернулась.

Глава 41

Ирина ошиблась. Видимо, Арсеньев действительно был хорошо известен своей безрассудностью, потому что по истечении двух часов, которые показались вечностью, поступило сообщение, что деньги сейчас доставят.

— Только без шуток, — предупредил Арсеньев.

— Самолет будет в движении. Сумку с деньгами должна принести женщина. Одна, без охраны, — усмехнулся он. — Я не против, если она окажется лейтенантом милиции. Дверь открыта, бросит и пусть бежит со всех ног.

«Неужели так просто можно получить миллион долларов?» — удивилась Ирина.

Через некоторое время в салон упала сумка и Арсеньев тут же вывел самолет на взлетную полосу. Пистолет он положил рядом с собой. Связанных пилота и борттехника Борис оттранспортировал к двери, остальных продолжал держать под прицелом.

Когда самолет набрал высоту, преступники почувствовали себя свободней. Дело ясное, дергаться никому не имело смысла. Пассажирам оставалось единственное: молиться на преступников. Борис сидел сзади. Ирина оглянулась и увидела, что он деловито пересчитывает доллары. Она оказалась ближе всех к креслу пилота и теперь видела пистолет Арсеньева.

— Что вы собираетесь делать с нами дальше? — крикнула она Андрею.

— Не хочу тебя расстраивать, крошка, но парашюта только два, — рассмеялся тот.

— Ну и сволочь же ты!

Он оглянулся, внимательно посмотрел на нее и спокойно сказал:

— И все таки, я где-то тебя уже видел, — и миролюбиво добавил: — Пошутил я. Высадим вас на ближайшей полянке.

Ирина задумалась.

«Этот драндулет до Турции, конечно, долетит, но не думаю, что их там приветливо встретят. Они тоже так не думают. Значит он не пошутил. Свидетели им вряд ли нужны. Скорей всего мальчики выпрыгнут с денежками, а нас предоставят самим себе. Пилота скорей всего убьют. Они явно не дураки и наверняка все хорошо продумали».

Ирина оглянулась. Борис продолжал пересчитывать деньги и вдруг взглянул на часы.

— Андрюха! Пора! — крикнул он Арсеньеву.

— Знаю! — откликнулся тот.

«Точно, — подумала Ирина. — Они действуют по какому-то плану и за границу не собираются. Если я резко подскочу с места, то успею схватить пистолет».

Сердце ее испуганно затрепетало в груди и в ногах появилась слабость.

«А чего я боюсь? Умереть на несколько минут раньше?»

Ирина метнулась к сиденью пилота, секунда — и полированная рукоятка «Марголина» оказалась в ее руке. Арсеньев изумленно посмотрел на Ирину и жестко сказал:

— Девочка, не шути так. Это все же самолет, а не автобус.

Он сделал легкое движение. Ирина очертила дулом пистолета круг и сказала:

— Мальчик, не советую дергаться. Я одним махом без труда поражаю двенадцать мишеней, а здесь всего две. На таком расстоянии мне будет очень трудно промахнуться. Тем более, что «Марголин» — моя стихия.

После таких слов Андрей понял, что она не новичок в стрельбе. Он оглянулся на Бориса и крикнул ему:

— Борька, не паникуй, сейчас уладим.

Тот поднялся с места и растерянно смотрел на Ирину.

— Что ты хочешь? — спросил Арсеньев.

— Сесть на полянку.

— Это не вписывается в мои планы.

— Зато прекрасно вписывается в мои.

В это время Борис шагнул навстречу Ирине, и прогрохотал выстрел. Она шарахнулась в сторону и, не целясь, с бедра пальнула в Бориса. Она хотела попасть в коленную чашечку, но в последний миг пожалела его и выстрелила ниже, в голень. Он даже не поморщился и сделал еще один шаг.

«Да у него протез, — сообразила Ирина. — Сейчас он меня изрешетит пулеметной очередью из своего „Стечкина“, — мелькнуло у нее в голове. — Надо попасть в пистолет».

Все произошло в одну секунду. Она резко прыгнула в сторону, оказавшись на коленях пожилого мужчины и, мечась из стороны в сторону, стреляла уже как сумасшедшая.

Первым выстрелом она вышибла пистолет из рук Бориса, вторым попала ему в ногу, третьим в плечо, но он бросился за сиденье, и «Стечкин» был снова у него в руке. Ирина мгновенно оказалась на полу и тут же поверх ее головы полоснула автоматная очередь. Раздались крики пассажиров. Лицо Бориса на долю секунды мелькнуло между сиденьями, этого Ирине было достаточно. Автоматная очередь больше не повторилась. Борис был мертв.

— Ах ты, стерва! — процедил сквозь зубы Андрей. — Прекрати палить в самолете! Повторяю, это не автобус.

Ирина растерянно посмотрела на пассажиров. Мужчина сполз с сиденья. Из его приоткрытого рта стекала струйка крови. Старушка была тоже мертва. Это стало ясно по ее застывшему остекленевшему взгляду. Второй мужчина был ранен и с ненавистью смотрел на Ирину. Не пострадала лишь женщина с ребенком, которого она изо всех сил прижимала к себе. Ребенок даже не плакал, а лишь испуганно смотрел на лежащую рядом старушку.

Только теперь Ирина осознала, что она натворила.

— Ты убийца, — презрительно выкрикнул Андрей. — К умению виртуозно владеть оружием необходимо еще и присутствие мозгов.

— В мозгах у меня дефицита нет, опыта не хватает, — отрешенно ответила она.

— Развяжи пилота, пусть он меня заменит, — приказал Арсеньев.

— А что ты собираешься делать? — спросила Ирина.

— Дергать, пока ты не перестреляла остальных. Спрыгну с парашютом. Пилот сам решит, как поступить дальше.

Нервные ресурсы Ирины, похоже, исчерпались, и теперь она чувствовала опустошение и безразличие ко всему. Она заплетающимися пальцами развязала пилота и сказала:

— Идите. Сейчас наша жизнь в ваших руках.

— Вы храбрая девушка, но не надо было стрелять, видите, что из этого вышло? — сказал он и направился к Арсеньеву.

— Развяжите и меня, — попросил борттехник. — Тело совсем занемело.

Не выпуская из рук пистолета, она склонилась над ним и вдруг услышала за спиной истошный женский крик:

— Берегитесь!!!

Ирина оглянулась и тут же затылком почувствовала дуло пистолета.

— Брось оружие! — скомандовал Арсеньев. — Иначе стреляю.

Ее словно парализовало. Рука рефлекторно еще сильнее вцепилась в рукоятку. На секунду она окаменела.

— Он не выстрелит, — вдруг пронеслось в голове.

— Считаю до трех. Раз…

«Не поворачивая головы, я успею в него выстрелить, — неожиданно спокойно подумала она, — и даже наверняка его убью, но тогда и он успеет нажать на курок».

Ирина отбросила пистолет в сторону.

— А теперь без глупостей, — сказал Арсеньев. — Сядь туда.

Он указал рукой на сиденье возле двери, рядом со связанным борттехником и, не выпуская ее из-под прицела, быстро поднял отброшенный пистолет.

Ирине вдруг стало безразлично, что будет и с нею, и с оставшимися в живых. Она отвернулась и невидящим взглядом уставилась в иллюминатор. Арсеньев подошел к другу и пощупал пульс.

— Эх, Бориска, браток, прости.