Восход Черной луны

Ирина никак не ожидала услышать женский голос и потому растерялась.

— А вдруг это его жена? — подумала она и уже собралась положить трубку.

— Алло! — капризно повторил голос. — Говорите!

И Ирина заговорила.

— Это квартира Евгения Каминского? — осведомилась она.

— А кто его спрашивает? — сердито поинтересовался голос.

— Одноклассница.

В трубке раздался смешок.

— Минуточку, подождите…

— Жду, — ответила Ирина скорей себе, чем незнакомой собеседнице.

— Аполлон, тут Гека старушка какая-то спрашивает… — услышала она переговоры на том конце трубки.

— А почему ты решила, что старушка? — поинтересовался, видимо, Аполлон.

— Говорит, что одноклассница. Так что ей сказать?

— Скажи: через три дня будет ее одноклассник.

Не дожидаясь, когда девица сообщит ей то, что она уже и сама услышала, Ирина повесила трубку.

Глава 38

Ирина растерялась. Кроме Каминского знакомых в Москве не было.

«Что же делать? Ждать три дня? А вдруг я не вовремя приехала? Евгений может мне и не слишком-то обрадоваться. Дома все выглядело проще. Интересно, кто в его квартире поселился? — гадала Ирина. — Компания веселая и, судя по тому, как категорично та девица записала меня в старухи, совсем юная компания. Что общего у Женьки с теми людьми?»

— Мама, есть хочу, — взмолился Виталик. — Скоро мы пойдем в гости?

— Не знаю, — растерянно ответила Ирина. — Откладываются пока наши «в гости».

— Неужели придется ночевать в аэропорту? — встревоженно думала она, сидя в кафетерии и наблюдая, с каким аппетитом сын поглощает бутерброды.

За окнами были сумерки.

— Эту ночь точно придется ночевать здесь. Даже если в гостинице и есть места, цены сейчас такие, что на обратный путь денег не останется, — печально размышляла Ирина.

Теперь план матери ей уже не казался прекрасным.

— Я устал. Спать хочу, — наевшись, заявил Виталик.

Ирина уложила сына на дерматиновое сиденье, а сама пристроилась рядом и предалась грустным размышлениям:

— Возвращаться домой еще рано. Роман наверняка организовал энергичные поиски. Сейчас несколько дней будет метаться по знакомым, друзьям. На работу ко мне заедет. Там ему скажут, что я уволилась, — с удовлетворением подумала Ирина. — Сергей Аркадьевич не подведет. Но так легко он не поверит, что я навсегда уехала в другой город. Он упрямый.

Ирина вспомнила юность. Вспомнила настойчивость Романа, его каждодневные «дежурства» на ее остановке.

— Надо хотя бы недели две здесь отсидеться, — наконец решила она. — Денег мало, это точно. Но ничего, что-нибудь придумаю. Санитарки везде нужны. А Виталька? Куда его девать? Он уже, бедняга, замучился! Ребенку не выдержать три дня на чемоданах. А может, и не три, может, больше. Я же как снег на голову. У Евгения неизвестно какие обстоятельства…

Отчаяние охватило Ирину. Впервые в жизни она почувствовала себя не только одинокой, духовной сиротой, но еще и бесприютной. Ей показалось, что весь Мир отвернулся от нее и никому! никому-никому она не нужна. Даже люди, сидящие в зале ожидания, смотрели на нее неприветливо и с осуждением.

В это время загундосил голос аэропортовского диктора:

— Совершил посадку самолет Таллин — Москва. Встречающих просим…

Ирине вдруг захотелось окунуться в атмосферу чужой радости. Она бросила взгляд на сына и подумала:

— В ближайшие полчаса он точно не проснется. Можно на минутку отлучиться.

Рядом с ними сидела пожилая чета.

— Простите за беспокойство, — обратилась к ним Ирина, — вы долго собираетесь пробыть на этом месте?

— Не меньше двух часов, — ответила женщина, и тут же сообразив, чего хочет от них Ирина, добавила:

— Идите, милая, по своим делам. Мы присмотрим за ребенком.

Ирина сорвалась с места и побежала к выходу номер один.

Встречающих было довольно много. У некоторых в руках были букеты цветов. Ирина пристроилась в эту толпу ожидающих и сразу «пропиталась» их настроением.

Она живо представила себе, что сейчас распахнутся широкие стеклянные двери и через них начнут проходить прилетевшие. Кто-то сразу устремится в зал получения багажа, а кто-то будет беспокойно отыскивать глазами среди встречающих знакомые лица.

Ирине вдруг так сильно захотелось, чтобы в эту дверь вошел ОН, добрый, надежный, сильный, любящий. Ей захотелось этого так, как никогда ничего не хотелось. Безудержно, неистово, даже умоисступленно.

«А кто сказал, что это невозможно? — оптимистично спросила она самое себя. — Вдруг именно это сейчас и произойдет? Во всяком случае мне ничто не мешает купить букет и подарить его тому мужчине, которого никто не встречает и который мне понравится. Он, конечно, удивится, а я скажу ему… Ах, не знаю, что я скажу и вообще что будет дальше. Как судьбе угодно, так и будет. Может, он поблагодарит и пойдет своей дорогой. Конечно, скорей всего так и будет, но все равно. Если я подарю ему букет и у него, и у меня настроение улучшится, а это главное», — уже жизнерадостно решила Ирина и побежала покупать цветы.

Когда она вернулась с букетом, встречающие уже смешались с прибывшими. То здесь, то там раздавались громкие и радостные восклицания приветствий.

Ирина жадно вглядывалась в толпу. Лица, лица, мужские, женские, молодые и не очень, веселые, улыбающиеся, озабоченные, пасмурные, усталые…

— Не то, не то, все не то, — нетерпеливо думала она.

Ни один из прилетевших не был похож на того, ЕДИНСТВЕННОГО, для которого Ирина купила цветы. Ни от одного лица в груди у нее не встрепенулось, не забилось сильнее.

Она грустно следила взглядом за последними пассажирами Аэрофлота, уже без надежды, просто из желания избавиться от этого дурацкого букета, но не находила никого подходящего. Наконец ее внимание привлек симпатичный мужчина лет тридцати с лишним. У него были непереносимо печальные глаза и задумчивый вид.

Ирина решительно шагнула к нему навстречу и протянула букет.

— Это вам, — с улыбкой сказала она. — Рада вас видеть!

Мужчина испуганно вздрогнул, словно очнулся, и растерянно оглянулся.

— Я к вам, к вам обращаюсь, — приветливо воскликнула Ирина. — Именно к вам.

Она попыталась всучить мужчине цветы, но тот заупрямился.

— Девушка, вы ошиблись, мы незнакомы, — сказал он, категорично отстраняя букет.

— Да, мы не знакомы, но это не страшно. Я просто хочу подарить эти цветы вам. Возьмите, пожалуйста.

Тень сомнения промелькнула на лице мужчины, и он сердито спросил:

— Почему именно мне?

— Не знаю. Вы мне понравились, — уже менее уверенно ответила Ирина.

Мужчина нахмурился.

— Извините, девушка, я спешу, — сказал он и собрался продолжить свое путешествие по залу аэропорта, но Ирина схватила его за руку и умоляюще закричала:

— Как? Разве вы не возьмете цветы? Я же для вас их покупала! Вам ничего не надо делать, просто возьмите этот букет и будьте счастливы! Мне от вас больше ничего не надо!

Мужчина удивленно посмотрел на Ирину. На его лице было написано:

«Если я не сделаю то, о чем просит эта сумасшедшая, она никогда не оставит меня в покое!»

Он на секунду задумался и медленно протянул руку:

— Давайте. Спасибо.

В его голосе явственно сквозило:

«Так и быть, возьму, только отвяжись от меня наконец».

Ирина уже нехотя собралась отдать мужчине букет и вдруг с изумлением обнаружила, что цветы перехватила чья-то рука, появившаяся из-за ее спины. И тут же прозвучал приятный шершавый баритон, баритон, который мог быть только у НЕГО, у ЕДИНСТВЕННОГО.

— Простите, молодой человек, но это предназначено не вам, это мой букет, — насмешливо произнес баритон.

Ирина резко повернулась на голос и обмерла, и сердце радостно забарабанило в ее груди, и почему-то по щекам покатились слезы.

Из-под густой серебристой челки на нее смотрели умные, добрые, всепонимающие и любящие глаза.

— Ирина! Как я рад! Просто не верю своему счастью! Как ты здесь оказалась? — ласково «шуршал» баритон.

Она чувствовала, она не ошибалась, нет, нет, никакой ошибки здесь быть не могло, это не простая дань вежливости, не заурядный ритуал приветствия: ОН действительно сильно! очень! невероятно! рад ее видеть.

— Все! Едем ко мне! — так решительно сказал ОН, что в груди, Ирины что-то воспарило, словно птица, вырвавшаяся из силка на простор.

ОН догадался, что она тоже рада ему, и добавил еще смелее и уже с иронией:

— С кем бы ты здесь ни была — едем ко мне. У меня полная сумка продуктов и квартира, которая пропиталась холостяцким духом. Я жажду общества красивых женщин!

Она безмолвствовала, и его это почему-то совсем не смущало. Они слишком хорошо поняли друг друга без всяких слов. И когда Ирина осознала это, ей захотелось сказать те слова, которые она давно, много лет назад хотела сказать ему, но не решилась:

— Я согласна стать счастливой, долгожданный мой Виталий Игоревич Буланов.

— Я знаю, — радостно улыбнулся он.

Глава 39

Через два часа они сидели на кухне в квартире Буланова. Виталика маленького уложили спать на единственной в этом доме кровати, и теперь он безмятежно посапывал, время от времени причмокивая губами во сне.

Буланов не спеша, даже несколько вальяжно разбирал огромную дорожную сумку, бросая частые внимательные взгляды на Ирину. Она смущалась от этих пристальных взглядов и, наконец, не выдержав, спросила:

— Почему вы на меня так смотрите?

— Любуюсь. Ты стала еще красивее.

— Врете. Я слишком постарела и чувствую себя неуверенно.

— Нет, не вру. Ты устала и выглядишь на свой возраст. Я знаю — для женщин это трагедия. Но мы тебя отдохнем и ты будешь неотразима. И не говори мне «вы».

— Хорошо, не буду.

На столе появились разнообразные балыки, ветчина, буженина, крабьи палочки.

— Друзья меня в дорогу снарядили, — с улыбкой пояснил Виталий. — Продукты местного производства, В Эстонии в этом знают толк. Попробуй, очень вкусно.

— Ты долго за мной наблюдал в Аэропорту? — поинтересовалась Ирина.

Он усмехнулся:

— Да, ты так бежала, едва не сбила меня с ног. Сначала я подумал, что ты кого-то встречаешь, и расстроился. Нет, букет у тебя в руках еще давал мне надежду: женщины обычно мужчин не встречают с цветами.

Он достал из сумки великолепное янтарное ожерелье и протянул Ирине.

— Это тебе. Подарок.