Восход Черной луны

Она посмотрела на «оппонента» таки-ми невинными глазами, что он тут же догадался, о какой стадии его взаимоотношений со Светкой идет речь, и, как и подобает уважающему себя кавказцу, благородно вспылил:

— И это ты называешь «подруга»? Стенгазета ей подруга! Да женщина разве должна этим хвастаться?

— Нет, конечно, — скромно согласилась Ирина, — только мужчина.

Не давая противнику опомниться, она злорадно выпалила в него главным обвинением:

— Так! Пам-парам-пам, значится, признал! А раз пам-парам-пам сам совершал, то и жениться сам же должен. Не Пушкин же теперь за тебя отдуваться будет? Или ты можешь представить какую-то другую перспективу развития ваших отношений?

— Я уже эту перспективу осуществил… совсем недавно… в училище…

На более удачный ответ Ирина даже надеяться не могла. Она так обрадовалась, что на секунду едва не прониклась симпатией к этому нахалу, но вовремя осознала никчемность и неуместность этого чувства.

— Именно! Осуществил! А вот тут-то и начинается пресловутая железная мужская логика, заключающаяся в полном ее отсутствии. Пока она еще совпадала с математически выверенной, стройной, красивой женской логикой, это было вполне прилично, — встретились, познакомились, поцеловались, по пам… ну, в общем, сам понимаешь, и поженились, — дальше можно рожать детей и разводиться. Смотри, как все последовательно, четко, рационально и красиво. Пока мужское поведение не выходит за рамки этой единственной логически правильной последовательности, все идет, как по маслу, просто душа радуется. Но как только возникает мужская самодеятельность, влекущая за собой вопиющие расхождения с истинной гармонией, как только вскрывается этот пресловутый джентльменский пакет, все: жди безобразия, хамства, подлости и предательства.

— Что же это получается? Хороша логика! Если следовать ей, то я должен был жениться еще в первом классе!

Ирина искренне остолбенела.

— То есть, вы хотите сказать, что у вас столь богатый сексуальный стаж? Ну, если обрывать логическую цепочку на самом интересном месте уже стало вашей вредной привычкой, тогда конечно! Что ж вы мне сразу не сказали, что дело зашло так далеко? Я не предполагала всей тяжести вашего заболевания. Оказывается, это хроника. Я-то думала, что вы находитесь в состоянии формирования, а оказывается передо мной окончательно созревший экземпляр подлеца. Это же в корне меняет дело. Это же серьезнейшее оправдание! Поздравляю вас!

Вид Романа опасно сигнализировал о том, что молодой человек не привык к подобному обращению. Налицо была тяжелая внутренняя борьба между желанием покарать дерзнувшую и сохранить оную для дальнейшего приятного лицезрения, а если повезет, то и для следования по пути уже объясненной «женской логики».

Последняя потребность оказалась превалирующей. Молодой человек ограничился всего лишь укоризненным взглядом и расплывчатой фразой:

— Ну зачем ты так?

Ирину тронула беззащитность «оппонента», и она неожиданно для себя посмотрела на него с симпатией. Мелькнула неожиданная мысль:

«А что это я до развязывания пупка надрываюсь из-за этой дурехи Светки? Может, он и не такой уж плохой парень, как на первый взгляд может показаться?»

Ирина на мгновение позабыла о своем первоначальном желании отмстить Роману за невольно навязанную ей вражду с однокурсницей, но тут же одумалась.

«Боевых действий со Светланой все едино уже не избежать, но и Ромео этот мне совсем ни к чему. Сразу два таких счастья — для меня чересчур! Не чувствую себя достойной.»

Ничего не подозревающий об этих сложных умозаключениях Роман, успокоенный и обманутый Молчанием и миролюбивым видом Ирины, стал проявлять робкую, но вполне конкретную предприимчивость.

— Может быть сходим сегодня в кино? — оригинально предложил он, не догадываясь, что именно в этот момент мысли девушки заняты поиском возможностей локализации конфликта со Светланой.

К моменту, когда это скромное предложение дошло до Ирины, окончательно осознавшей отсутствие выхода из ситуации, куда ее загнал этот любвеобильный оболтус, девушка уже вновь находилась в стадии закипания.

— Да чего уж там! Зачем в кино? Лучше уж сразу из Светкиной постели в мою и дело с концом. Зачем время терять?

Роман растерянно посмотрел на нее и вдруг с находчивостью, которую изначально трудно было заподозрить, ответил:

— Я, пожалуй, не дал бы себя отговорить от такого заманчивого предложения, — он, улыбаясь, посмотрел на девушку, всем своим видом давая понять, что это всего лишь шутка, но заметив, что его шутка не оценена, поспешно добавил, — если бы не мои нравственные принципы.

«Да что он себе позволяет?! — вновь разозлилась девушка. — Самовлюбленный кретин, не знающий отказа!»

Ирину так взбесила спокойная самоуверенность Романа, что она почувствовала — еще немного и контроль над собой полностью будет потерян, наговорит парню элементарных гадостей, опустившись до выражений типа: «а еще шляпу надел». Возможная потеря самообладания, а вместе с ним и присущего ей остроумия еще больше взбесили Ирину. Она взяла себя в руки и, сохраняя достоинство, тихо произнесла:

— Слушай, вот скажи мне, на что ты рассчитываешь? Ну что, тебе, зажравшемуся коту, от меня-то надо? Я же не Светка. Сексуального разгула не допущу! Так что ходить за мной — пустое занятие.

— Потому и хожу, что не Светка, — резонно заметил Роман.

— Вот и ходи в другую сторону, Казанова! Мне тебя видеть неприятно.

Ирина резко развернулась и почти бегом направилась к остановке троллейбуса, оставив растерянного, не привыкшего к поражениям элегантного красавца Романа стоять посреди тротуара памятником своему неудачному амурному предпринимательству.

Она не могла слышать, как провожавший ее одновременно и восхищенным, и мстительным взглядом повеса медленно прошептал:

— Значит, так?.. Значит, «ходи в другую сторону»?.. Значит, «видеть неприятно»?.. Сегодня неприятно, завтра неприятно, послезавтра терпимо… а там посмотрим… Именно такая, солнышко, ты мне и нужна.

Из этого короткого монолога со всей определенностью можно заключить, что Роман относится к тому достаточно редкому типу мужчин, которых не пугают неудачи.

Пресыщенные женским вниманием, они быстро остывают и начинают скучать, а потому на амурной стезе сами ищут препятствий, которые ввиду внешности и материального состояния столь редки в их жизни, что мужчины такого рода умеют ценить и сами преграды и избранниц, эти преграды создающих.

Такие мужчины не сдаются после первой же неудачи и готовы штурмовать сияющий Эверест своей любви с терпением и упорством, достойным Сизифа.

Глава 7

Придя домой, расстроенная Ирина продолжала думать о том, что восстановление каких-либо взаимоотношений с бывшей подругой представляет теперь задачу невыполнимую.

Не то, чтобы она очень уж сожалела об этом, но все же… Девушка сердилась на себя за то, что не может избавиться от чувства вины перед Светланой, и немного досадовала на прячущееся за ним чувство удовлетворения. Но в конце концов она позволила второму чувству окончательно легализоваться.

«А все же приятно осознавать, что тебе оказывают явное предпочтение, — нескромно думала Ирина. — Отбить у Светки такого сердцееда! Высший класс! Ведь Светка далеко не уродина, да что душой кривить — девочка она очень даже заметная. И шмотки у нее значительно посерьезней, чем у меня, и качественно и количественно. И как это меня только угораздило? Сама удивляюсь».

Ирина подошла к зеркалу. Критически рассматривая себя, она недоумевала:

— Ну что такое уж необычное эти мужчины находят во мне? В целом, конечно, недурна, но дай мне волю — полфизиономии сама себе перекроила бы совсем на другой лад. В первую очередь рот сделала бы, как у Софи Лорен…

Зеркало отражало высокую рыжеватую блондинку с тонкими правильными чертами лица, удивительно нежной кожей, пухлыми пунцовыми губками и огромными карими, почти черными, глазами, обрамленными густыми длинными ресницами.

— Вот глаза действительно недурны, а все остальное… Ну это уж, как на чей вкус, — кокетничала сама с собой Ирина. — Дураки эти мужчины: вон сколько красивых девушек, а они их даже не замечают. У них почему-то повышенный спрос на явных уродин. Наблюдая за ними, немудрено усомниться в собственной внешности. Раз на меня существует спрос, а сомневаться в этом не приходится, отбиваться не успеваю, то, основываясь на собственных наблюдениях, неизбежно приходишь к выводу: что-то со мной не так.

Ирина еще раз театрально взглянула в зеркало, но неудовлетворения от увиденного явно не испытала.

«Бог знает, что и как у них с глазами, — подумала она, имея в виду представителей мужского пола. — А уж с мозгами и вовсе…» — девушка безнадежно махнула рукой.

Мысли ее перескочили на новоиспеченного воздыхателя:

«А Роман этот внешне совсем неплох, — подумала она. — Добавить бы ему мозгов, — цены бы парню не было».

Ирина вспомнила, как стоял он в холле училища, на две головы возвышаясь над отнюдь не малорослыми девицами, сероглазый, темно-русый, спортивного телосложения.

«Экземпляр, прямо скажем, племенной, — решила девушка. — Акцент вот только этот… Кто же он по национальности? Впрочем, этот вопрос теперь уже останется без ответа. Не Светку же, в самом деле, спрашивать!»

Сердясь на себя больше прежнего, Ирина заметалась по комнате. Какое-то непонятное противоречивое волнение охватило ее. Она почему-то не хотела себе признаваться в том, что думать о Романе ей было приятно.

— Господи! Какие только глупости не лезут в голову. Скоро уподоблюсь большинству наших девиц, у которых в жизни и поговорить больше не о чем, кроме как о тряпках и мальчиках, да еще посплетничать по поводу поведения и внешности всех знакомых, незнакомых…

Усилием воли, которого прежде не требовалось, Ирина подогнала себя к столу, с разложенными на нем учебниками, и в наказание за тривиальный образ мыслей, к коему она имела несчастье снизойти, стала яростно вчитываться в учебник анатомии.

* * *

Прошло несколько месяцев. Красочная южная осень незаметно и плавно превратилась в слякотную привычную зиму. До нового года оставалась всего каких-то две недели, а снег и не думал осчастливить горожан своим появлением. Зато мелкий непрекращающийся дождь заставлял думать, что задремавший Господь позабыл закрыть хляби небесные.

Ирина спешила к автобусу, на бегу складывая зонтик. Желанная цель была уже почти достигнута, когда произошло то, чего ей редко когда удавалось избежать: стоящий на остановке автобус мелко задрожал, выплюнул клубы сизой бензиновой гари и закрыл двери.

Подбежавшая к нему Ирина отчаянно застучала кулачком по мокрому металлу. Однако ее личное невезение оказалось сильнее извечного интереса водителей к хорошеньким девушкам. Автобус взревел и не спеша отправился в путь, оставив порядком вымокшую девушку одиноко стоять на асфальте.

— Вот черт, теперь точно на практику опоздаю, — сердито выругалась Ирина. — Надо же, перед самым носом ушел.

Она вновь открыла зонтик и, мельком взглянув на опустевшую остановку, деловито решила вернуться домой.

«Деваться некуда, придется прогуливать, сама судьба за это», — не испытывая особых угрызений совести, подумала Ирина.

Она точно знала, что в это время на маршруте, связывающем микрорайон с городом, находится только эта показавшая ей хвост полупарализованная машина, и возможность уехать на ней появится только через час. Мокнуть все это время в двух шагах от дома, на остановке, было бы верхом неразумия, да и на практику опоздать — то же, что прогулять.

Ирина уже собралась направиться к дому, в последний раз окинула взглядом остановку и не поверила глазам: прямо под дождем без зонта в отличном светлом щеголеватом пальто стоял молодой человек. Судя по тому, как слиплись его волосы и промокла одежда, стоял он так уже давно. Это был Роман.

— Господи, что же он может здесь делать? — изумилась Ирина.

Парень вдруг ожил, отделился от фонарного столба, который уныло подпирал, и зашагал к Ирине. Приблизившись к девушке вплотную, он остановился и, как собака, потряс головой, избавляясь от стекавших по лицу и волосам дождевых струек.

— Вот досада! Зонт в такси забыл, — сказал он таким тоном, словно они только что оживленно беседовали.

— Что ты здесь делаешь? — не здороваясь, удивленно спросила девушка.

— Здравствуй, рад тебя видеть, — не отвечая на вопрос, спокойно произнес Роман.

Ирина расхохоталась.

— Интересный у нас разговор получается. И все же, что ты здесь забыл?

Парень помялся и чуть смущенно сказал:

— Да вот, автобуса жду…

— Так ведь он перед твоим носом стоял, что ж ты в него не сел?

— Мне другой номер нужен… — браво солгал Роман, не подозревая о подвохе.

— A-а, понятно, — Ирина с сожалением посмотрела на него. — Если бы ты был немного понаблюдательней, легко бы заметил, что этот край географии связывает с центром всего один номер, но зато первый. Взгляни!

Она вытянула руку в сторону единственной цифры, красовавшейся на таблице маршрутов, где расписание оптимистично, но лживо гласило, что автобусы следуют с интервалом в пятнадцать минут.

Роман не стал ни вступать в спор, Ни продолжать объяснения. Он вообще перестал развивать эту тему и без всякого перехода радостно поинтересовался:

— На автобус опоздала?!

— Можно подумать, что ты этого не видел, — сердито ответила Ирина, представляя, как нелепо она выглядела, колотя по облезшему боку, ветерана автобусного парка.

— Если позволишь, я отвезу тебя на такси, — галантно предложил Роман.

— Автобус он ждал! Крез, Рокфеллер местного значения, — рассмеялась Ирина. — Почему же ты собирался ехать на автобусе, раз имеешь деньги на такси? Впрочем, вопрос глупый, чувствую уже сама. У меня условие: скажешь правду о том, что здесь делал — вези.

Девушке было в общем-то все равно (или почти все равно), что делал в их микрорайоне этот малознакомый ей человек, к тому же предложение отправиться в больницу на такси было очень кстати, но избежать соблазна пококетничать Ирина не смогла и теперь с интересом ждала ответа Романа.

Ответ оказался неожиданным:

— Тебя ждал.

Ирина с сожалением посмотрела на его насквозь промокшее пальто. — и давно ждал?

— Почти два месяца.

Его ответ ошеломил девушку.

— Как это, почти два месяца?

— Ну, пожалуй, чуть больше, — помявшись, ответил он.

— И что же?.. — совсем растерялась Ирина. — Ты все это время… здесь… стоял?.. Ой, что-то я не то говорю… Глупость какая-то… Ты шутишь, наверное, а я как дура уши развесила и расспрашиваю.

Она смутилась. Роман молча пожал плечами и вздернул приподнятый воротник, отчего вид у него стал еще более пижонистый.

— Ну, я пойду поймаю машину, — сказал он и отправился к противоположному краю дороги, оставив изумленную Ирину стоять в растерянном одиночестве.

— На что ловить будешь? На мотыля или на червя? — крикнула она ему вслед.

— На рубль…

Уже сидя в такси, неожиданно быстро подкатившему к Роману, Ирина вновь принялась пытать парня:

— Объясни, наконец, если ты, конечно, не шутишь, зачем тебе понадобилось ждать меня несколько месяцев?

Ответ Романа по-прежнему мог бы служить образцом краткости.

— Хотел видеть.

— Так почему же не подошел, не поговорил? — удивилась девушка.