— Сказал, но не мне. Я ведь тоже не дурочка и кое-что умею. Помнишь, мы с тобой договаривались, что я постараюсь узнать о его делах? Установила "жучка" в кабинете и послушала, как он задание кому-то дает наказать тебя. Это вчера было. Я места себе не находила, не знала, как сообщить. А сегодня он с утра ругался страшно, и понятно было, что ничего с наказанием не вышло. Что с тобой хотели сделать?

— Ничего особенного, обычные разборки, — сказал Никита так, словно подобное с ним происходило минимум три раза в неделю. — Но ты ведь меня знаешь, лихого парня?

О гранате на двери он рассказывать не стал.

— Да уж знаю, — обняла его Алла. — Что теперь делать будем, лихой?

— А ты как, совсем убежала?

— Нет, у нас есть несколько часов, потом Софья Сергеевна за мной заедет. Я бы хотела совсем, но нам ведь нужен шпион у Лавра?

— Трезвая мысль, — согласился Никита, освобождаясь из ее рук. — Погоди, я сигарету возьму. Что это у тебя за "жучки" такие завелись? Никогда не видел.

— С собой у меня нет, дома. Это такие маленькие микрофончики, которые сами передают все, что слышат. А я в своей комнате сижу со специальным приемником. Потом покажу.

— Ладно, примем это к сведению. Расскажи, что вообще происходило, когда ты домой вернулась.

Повествование ее несколько затянулось, потому что прерывалось на самых интересных местах еще более интересными действиями. Может быть, так они стремились сгладить опасность ситуации, в которую попали. Картина получалась безрадостная. Разъяренный упорством Никиты и Аллы, Носорог совершенно вышел из себя и сейчас готов был на любое, даже самое грязное дело. Против Никиты, разумеется. Аллу он пальцем боялся тронуть и только заключил ее под домашний арест. Между делом и Никита рассказал о признании Л.М. в том, что к смерти Митьки он приложил руку. Девушку это совсем не удивило.

— Я же тебе говорила!

— А я и не спорил. Давно знаю, что такие на все способны. Не горюй, мы ему обязательно козу за это сделаем.

Он заметил, что Алла исподтишка разглядывает его квартиру. Интерес этот был понятен, только вот гордиться ему нечем. Не хоромы. И все же сейчас малюсенькая комната служила им убежищем, спокойным и относительно надежным. А особого комфорта и не требовалось.

Алле очень хотелось побывать в ангаре, но времени для этого уже не оставалось. Договорились, что завтра жена Серафима привезет ее опять. Все время она должна будет прослушивать кабинет Л.М. и искать возможности постоянной связи с Никитой. А кроме того, пришло время подумать о дальнейшей жизни. Война с Носорогом не могла продолжаться вечно. В конце концов Никиту просто ухлопают. Нужно было кардинальное решение проблемы. Какое, пока ни один из них придумать не мог.

Проводив ее, Никита стал соображать, как избежать повторной ловушки. Ведь пока он спит, на дверь с наружной стороны спокойно могут приладить еще одну гранату. А ему нужно выходить, хотя бы за продуктами. Решение нашлось весьма простое. В верхней части дверного полотна он выпилил небольшой прямоугольник, достаточный, чтобы "Мухобой" мог пролететь, не зацепившись крыльями. Теперь каждое утро придется производить воздушную разведку и только потом открывать дверь. Да, но если граната или что-нибудь ей подобное действительно будет висеть, то что делать тогда? Звонить Шарипову и просить, чтобы прислал специалистов? Стыдно. Остается надеяться, что два раза такую штуку с ним проделывать не станут. Ну а если все же… Тогда он что-нибудь и придумает.

Не исключалась возможность и того, что к нему могут ворваться ночью. На этот случай был хитрый ход. Ангар он установил в кладовке, замаскировал его куском старых обоев и протянул туда шнур удлинителя. Теперь его никто не найдет, ведь искать будут взрослого, большого человека, а не игрушечный домик, в котором прячется крохотный пилот со своим самолетом.

Спать Никита улегся рано, потушив во всей квартире свет и закрывшись в кладовке. Поужинал с рюмкой водки и долго лежал на кушетке, закинув руки за голову и думая о разном.

А может, бросить все и убежать? Уехать, скрыться, начать новую жизнь? Но на что они с Аллой жить будут? И вообще непривычно это как-то.

Глава 21

Вариант с дверью все же повторили, только еще более изощренно. Среди ночи Никиту подняло с кушетки совершенно естественное желание. Вот эта проблема у него так и не была решена, Поднявшись в кромешной тьме, Никита надвинул на ноги туфли, но одеваться не стал — в своей ведь квартире ночует. Добрел до выхода из ангара, нащупал кнопку, потом вышел в коридор и открыл дверь туалета. Там тоже было темно, поэтому пришлось шарить по стене в поисках выключателя.

А когда выходил из туалета и собирался выключить там свет, все и произошло. В сумерках коридора ему показалось, что дверь ожила и решила больше не быть дверью, а, к примеру, превратиться в воздушный шар. Она вдруг вздулась, пошла трещинами и лопнула, расколовшись на две неравных части. Верхняя, более узкая, ударилась в потолок, а нижняя, та, что пошире, пронеслась мимо застывшего на выходе из туалета Никиты и исчезла в комнате. Какая-то сила мягко толкнула его в грудь, и он тут же обнаружил, что лежит в ванне, задрав ноги, а из "коридора летит густая белая пыль. Звука взрыва он так и не услышал.

Устройство, рванувшее под дверью, судя по всему, было не очень мощным. На площадке разлетелась дверь только его квартиры. Две остальные, хоть и посеченные каменной крошкой, остались стоять. Перепуганные насмерть соседи даже не пытались выяснить, что же произошло.

Как ни странно, уцелела и лампочка под потолком, продолжавшая мутно светить сквозь клубы дыма и пыли. Остро чувствовался тошнотворный запах сгоревшей взрывчатки. Напоминало это сероводородный источник.

Известковая взвесь еще не успела осесть, а Никита уже сел в ванне, потом поднялся на ноги. В ушах гудело и трещало, как в неисправной телефонной трубке. Он потряс головой, и движение отозвалось тупой болью в затылке. На волосах крови не было. Судьба обошлась с ним милостиво — ни одной царапины, только временная глухота и легкая контузия от взрыва. Основная волна прошла мимо, швырнув его в ванну, которая и защитила от случайного ранения. Обломок двери влетел в комнату, разнес по пути кресло и врезался в стену в нескольких сантиметрах от тумбочки с телевизором, да так и остался лежать на ковре.

Не придя в себя окончательно, Никита добрался до платяного шкафа, натянул тренировочные брюки, какую-то футболку. Ему показалось глупым ходить по взорванной квартире в трусах и туфлях на босу ногу. Здесь оставался еще один пистолет, который необходимо было спрятать. Пошатываясь, достал "кольт" и открыл дверь кладовки. В ангаре он переоделся и спрятал оружие. Задерживаться было нельзя, с минуты на минуту должны нагрянуть милиция и прочие аварийные службы. А так хотелось остаться и не возвращаться в большой мир уже никогда! Слишком жестокие дела там вершились. Он был всего лишь человеком, который мог воевать с мухами и осами, но еще не убил никого себе подобного.

Собравшись с силами, Никита все же нажал кнопку и вышел из кладовой. У порога квартиры Шарипов давал указания незнакомому милиционеру. Увидев появившегося хозяина, он обрадовался.

— Живы? Отлично! А я уже думал, что зря на вас поставил.

— И не надейтесь, — разлепил Никита пересохшие губы. — Торпеда мимо прошла, боцман.

— Какая еще торпеда? — изумился начальник милиции. — Вас не задело чем-нибудь?

— Нет, это такой старый анекдот. Там корабль утонул.

— Ну, вы, похоже, на плаву, раз анекдоты вспоминаете. Помните, что произошло?

Никита повел головой. Более резкие движения делать не хотелось, затылок давал о себе знать.

— Нет, не помню. Вероятно, что-то взорвали. Думали, что я у дверей стою.

— Ну-ка опишите, как все было.

Он послушно рассказал. Немного подташнивало. Неужели сотрясение мозга?

— Сработал дистанционный взрыватель, — авторитетно заявил лейтенант, слушавший Никиту вместе с Шариповым. — Установили заряд и стали ждать, когда свет в коридоре загорится. А потом нажали кнопку.

— Не понимаю, почему утра не дождались в таком случае? — задумчиво сказал начальник милиции.

Никите трудно было даже говорить, так плохо он себя чувствовал, но пришлось высказать свою версию.

— До утра им ждать было просто лень. Вечно спешат, вот и получается абы как.

— Вы предпочли бы профессиональную работу? — с интересом спросил Шарипов. — Чтобы сразу на кусочки?

— Надоело сталкиваться с дилетантами. Вы водки не хотите?

— А есть?

— Для хорошего человека найдется. Несколько непривычная обстановка, извините, но выпить все равно можно. Пошли на кухню.

— Вам надо бы лечь.

— Успеется. У меня тоже вопросы есть.

Шарипов с сомнением посмотрел на него.

— Учтите, никаких служебных тайн я даже под водку выбалтывать не стану.

— Я этого и не требую.

Начальник УВД дал указания возившимся на площадке подчиненным и проследовал за Никитой.

Кухня вообще не пострадала. Захлопнувшаяся дверь не дала проникнуть туда даже пыли. Бутылка, принесенная вчера из ангара, была на месте. Никита достал ее, разрезал длинный огурец, пару помидоров. Подумал и присоединил к этой закуске несколько кусочков сала с мясными прожилками. Разложил на тарелочке, отрезал черного хлеба и скомандовал Шарипову:

— Вы наливайте, наливайте!

Тот, не чинясь, разлил водку по стограммовым рюмкам. Водка была хорошая, местная и сильно охлажденная. Никита просто чувствовал, что ему необходимо сейчас выпить. Как бы он ни храбрился, взорванная дверь произвела на него впечатление. Та граната, которую он снял с двери, была просто предупреждением (хотя могла, конечно, и сработать). Теперь становилось ясно, что Л.М. не шутит. Исполнители у него были дерьмовые. Да это беда национальная. Вот все вроде обдумано хорошо, а как до дела доходит — ерунда получается. То раствора нет, то кирпичи не подвезли, а то и винтовка заржавела, и шашка из ножен не вынимается.

Как ни плохи исполнители, Никиту они все же достанут рано или поздно. Ни один человек не сможет уберечься, если долбить его постоянно и целенаправленно. Тут нужно ликвидировать первопричину. Нет, убивать Л.М. он все-таки не будет.

Они выпили не чокаясь, похрустели огурцом. Шарипов подцепил вилкой кусочек сала, отправил его в рот. Интересно, он не мусульманин? Но спрашивать о национальности Никита не стал, вместо этого как бы невзначай поинтересовался:

— А что это вы про мою жену давеча выспрашивали?

Шарипов покосился на бутылку, наливать по второй пока не решился.

— Интересно просто стало, вот и спросил.

— Что тут интересного? — не понял Никита. — Уехала женщина на моря отдыхать. Летом — самый естественный процесс. Вы небось тоже куда-нибудь в Сочи ездили?

— Нет, в Домбае был. Люблю, знаете ли, горы. Там сейчас спокойно, народу мало, иностранцев и вовсе нет. Боятся они сюда приезжать. Сами понимаете — вокруг то и дело войны начинаются, бомбы взрывают. А они этого не любят. У них и дома такого добра хватает.

— Вы мне зубы не заговаривайте, — грубовато сказал Никита, начиная злиться. Голова болела немного меньше. — Ведь не так просто спрашивали, а со смыслом. Зачем?

— Со смыслом, — согласился милиционер. — Но вот объяснять права не имею. Служебная тайна. Компрене ву? То есть понимаете?

— Что это вы на французский переходите? Растет культурный уровень нашей милиции? И какие служебные тайны могут быть связаны с моей женой? Я все-таки имею право знать, столько лет с ней прожил.

— Право имеете, а знать не должны, — хладнокровно заявил Шарипов, накалывая на вилку еще один кусочек сала. — Давайте выпьем? У меня такой день суетливый выдался. Надо бы расслабиться, а приходится взорванные двери осматривать да с контужеными хозяевами беседовать.

Что-то ему явно хотелось сказать, но он все не решался, будто опасаясь, что Никита тут же побежит со свежей тайной в газеты или на телевидение.

— Я вчера уже одну гранату с двери снял, — сообщил он. — На растяжке.

— Какую еще гранату?

— Обыкновенную, противопехотную, наступательную.

— Ну-ка покажите!

— А нету. Я ее выбросил. — Не идти же ему было за ней в ангар.

— Врете, себе оставили, на всякий случай.

— Если хотите обыск устроить — пожалуйста. Только предупреждаю — зря искать будете.

— Охотно верю, — смирился начальник милиции. — Вы, Никита Павлович, вообще очень странный человек. Жил да был размазня-чиновник, и вдруг с ним начинает что-то происходить. Появляются у него доллары, оружие, любовница из определенных кругов. Что случилось — непонятно. Вы сами-то можете это объяснить?

"Надо же! — поразился Никита. — И про доллары он знает! А что еще?"

— Полагаю, это допрос? — спросил он, вертя вилку в пальцах.

— Ни в коем случае! — возразил Шарипов. — Будем считать, что это опрос свидетеля. И не нервничайте вы так, вилку положите. Я ведь ничего плохого пока не сделал и не сказал. Согласитесь, необычно выглядит ваша жизнь.

— Да все, что в последнее время с нами происходит, выглядит необычно, вы не находите? И размазня-чиновник оказывается на что-то годен. Не одним же гангстерам удовольствие от жизни получать, потому что у них оружие в кармане и манеры наглые. Чиновники тоже жить хотят по-человечески.

— Пока что лично ваша жизнь на человеческую мало похожа. Или это у меня дверь взорвали? Я понимаю, новые условия выдвигают и новых лидеров. Но почему вы хотите стать таким лидером?

Опять кольнула головная боль. Все-таки его контузило взрывом. Надо идти ложиться, а не вести на кухне пустопорожние разговоры. Только сначала чем-нибудь заменить дверь.

— Не хочу я быть никаким лидером, — устало сказал Никита. — Единственное, что требуется, — чтобы меня и человека, которого я люблю, оставили в покое. Все! А Лавр ваш — собака. Деньги ему нужны — пусть заберет и подавится. Так ему и передайте!

Шарипов остался спокоен.

— Ну, Нешин не мой, и вы это знаете. И с деньгами все не так просто. Но если будет возможность, обязательно передам ваше предложение. А вы уверены, что девушка тоже согласится отдать деньги?

— Вот у нее и спросите, — буркнул Никита.

— Давайте сделаем так. Вы ведь, Никита Павлович, продолжаете с ней видеться, несмотря на все предупреждения? В следующий раз поинтересуйтесь: согласна ли она отказаться от наследства? Я думаю, это будет вполне разумным выходом из создавшейся ситуации. Нет возражений — нет предмета разногласий. Пойдет?

— Пойдет, пойдет. А теперь, будьте так любезны, оставьте меня. Голова раскалывается. И поспать никак не получается.

— Что, так и будете спать без дверей?

— Так и буду. Новую мне никто не принесет ночью.

— Если не возражаете, я в подъезде своих людей оставлю. Чтобы вы могли выспаться спокойно.

— Ваше право, — согласился Никита.

Это и в самом деле была неплохая мысль. Если не допускать, что и сам начальник милиции, и его люди давно куплены Носорогом.

Дверной проем он завесил старым пледом, как смог, убрал в квартире, поднял сорванную вместе с вешалкой одежду, собрал обломки кресла, замел осыпавшуюся известку. Обе половинки двери приставил к стене. Да уж, завтра будет хлопот. Что теперь с квартирой делать?

Проглотил пару таблеток аспирина, ушел в ангар и лег, надеясь, что до утра его уже не потревожат. Шум в голове стихал, и наконец ему удалось уснуть. Снилась черно-красная пустыня, по которой он брел и брел без цели и смысла, зная, что нужно только размеренно переставлять ноги и стараться не упасть. За горизонтом что-то должно было скрываться, но есть ли оно там, он не знал.

Как ни странно, утром голова не болела. Должно быть, не так уж и сильно его приложило взрывной волной. Это была хорошая новость. Значит, можно сегодня кое-что сделать. Опять вставал вопрос денег. Отпускные он получит, и их только-только хватит на новую дверь. А жить на что? Как бы сейчас пригодились те десять тысяч долларов, которые он выиграл в "Водочке"! Но ведь жена могла их потратить, а если часть и осталась, наверняка забрала с собой на море. Черт, так и не удалось выведать у Шарипова, что это у него за интерес к чужой супруге? Неспроста, ох неспроста. Начальник милиции не такой человек, чтобы спрашивать о ком-либо без причины.

Но никаких догадок у Никиты не было. Он позавтракал, по телефону нашел адрес столярной мастерской. Дверь стоила сумасшедших денег, могло и отпускных не хватить. Зато обещали сегодня же и поставить. Договорились, что он подождет мастера, который все обмерит и скажет конкретно, когда дверь привезут. А пока, скорее от безысходности, чем в надежде, Никита предпринял обыск квартиры. Сначала он бессистемно лазил по шкафам и тумбочкам, потом решил как-то научно организовать свой поиск. Где женщина может спрятать что-то ценное? На кухне, в банке с крупой? В трюмо, за зеркалом? Или в ящике, где хранится самое большое сокровище — нижнее белье, все эти трусики и лифчики, которые с наступлением новых технологий становятся все тоньше и воздушное? Пожалуй, последнее, тем более что пачка денег не занимает много места.

Там он их и нашел, не поверив сначала своим глазам. Доллары, перетянутые резинкой не на американский манер — рулончиком, а на наш — просто стопкой, лежали в дальнем конце ящика, укрытые пачкой "Тампакса". Достойное соседство. Никита пересчитал купюры. Девять тысяч. Одна куда-то все же ушла. Ладно, не надо мелочиться. Остальные-то — здесь! А это значит, что проблем стало гораздо меньше. Еще одна хорошая новость.

О том, что скажет жена, вернувшись с моря и не обнаружив своего клада, он решил не думать. В конце концов кто баксы в дом принес? И разве не пойдут они на ремонт квартиры? Ну, хотя бы часть. Конечно, скандала не избежать. Причем жутчайшего. Но это будет потом, еще не скоро. А события происходят с такой быстротой, что он и сам не знает, что может случиться за эту неделю. Там видно будет.

В веселом расположении духа Никита вспомнил, что в подъезде должен находиться охранник, оставленный Шариповым. И решил, что надо позвать парня, хотя бы чаем угостить. Полночи, бедолага, охранял его сон.

Зазвонил телефон. Он поднял трубку в надежде, что это Алла. Однако услышать его хотелось начальнику милиции.

— Как спалось? — поинтересовался жизнерадостный голос.

— Благодарю, отлично, кошмары не мучили.

— Вы с моим соколиком не общались? Ну, с тем, кого я на пост определил.