Никита прищурился, прикинул упреждение и нажал на гашетку. Расчет оказался верным. Снаряды точно попали в медленно летящую осу, буквально остановили ее в воздухе, развернули и почти разорвали пополам. Кружась, она стала падать. Одна есть!

На выстрелы из гнезда показались две другие. Никита замер. Если сейчас они поймут, что виновник гибели их подруги скрывается под белым тентом, ему несдобровать. Но обошлось. Осы улетели за добычей. Видимо, не такими уж и умными были эти насекомые. А может, последние события так на них повлияли?

Второй, обнаглев, он сбил ту, которая возвращалась первой. И тут же пожалел об этом, потому что появившаяся вслед за сбитой оса все-таки сообразила, откуда исходит угроза, и ринулась в атаку. Никита поспешно стал запускать двигатель. Тот, как назло, чихал и работать не хотел. "Сжатый воздух кончился!" — мелькнула мысль, и лоб его мгновенно взмок. Но винт наконец провернулся и превратился в сверкающий диск. Оса была уже совсем близко, и Никита, выведя обороты на максимум, рванул самолет прямо с края шкафа вниз, уже в полете набирая необходимую скорость. Оса, горящая жаждой мщения, не отставала. Нужно было или позорно бежать под прикрытие ангара, или принимать бой. Что ж, последний оставшийся в живых зверь заслуживал того, чтобы найти свою смерть в честной схватке. Хотя, конечно, со смертью могло получиться и наоборот.

"А наоборот нам не надо!" — сквозь стиснутые зубы сказал Никита и бросил самолет в вертикальный штопор, стремясь оторваться от преследования и выиграть необходимые для атаки секунды.

Все-таки он уже стал неплохим пилотом. Поединок занял совсем немного времени. Уязвимые места у противника были известны хорошо, машина слушалась малейшего движения ручки и педалей, снарядов хватало, и последний враг вскоре последовал за своими предшественниками. Вернее, предшественницами. А Никита, совершив традиционный триумфальный круг, вернулся на аэродром.

Итак, он одержал полную победу. Ос в кабинете больше не было. Надо бы отпраздновать это дело. Вместе с Аллой. Никита чувствовал, что жутко устал. Так бывает, когда заканчивается какой-то этап в жизни и что будет дальше, пока не знаешь. Если честно, ему не очень хотелось идти куда-нибудь, видеться с людьми, казаться веселым, пить вино. Лучше всего было бы сейчас забрать Аллу в ангар, лечь с ней на кушетку, обнять и, уткнувшись носом в плечо, уснуть. Может быть, так и сделать?

Человек не может быть полностью независим. Даже на необитаемый остров приплывут соседи-людоеды и поломают все уединение. Другое дело, что не всегда ему и хочется полного одиночества. Сейчас Никите никто не нужен был, кроме Аллы.

И он, отрывая и выбрасывая в окно пустующее осиное жилище, сгребая в совок останки трех последних своих серьезных противников (а мух что-то совсем не видно, может, осознав результаты его поединка, совсем решили отсюда эмигрировать?), все ждал звонка телефона. Но тот молчал.

Нужно было выбросить мусор. Кроме дохлых ос, на полу валялись бутербродные крошки, обрывки бумаги, попался даже окурок. Никита подметал все это безропотно — сам запретил уборщице заходить в свой кабинет. С совком в руках он спустился на первый этаж, собираясь выйти во двор. Там, в углу, стоял мусорный бак на колесиках, который раз в неделю разгружала специальная машина — немецкий мусоровоз, гордость городской администрации. Машину так берегли, что на ночь запирали во дворе мэрии, не доверяя стоянке автохозяйства.

Совок мешал, но Никита все же повернул ключ, одновременно толкая входную дверь плечом. Она распахнулась, и… мощный удар в грудь отбросил его назад. Падая, он ударился головой о стену, совок вылетел из рук. Маленький коридор как-то сразу наполнился людьми. Никиту взяли за грудки и поставили на ноги.

— Покажи-ка его мне! — раздался знакомый голос, и Никита обнаружил, что стоит лицом к лицу с Л.М. Носорог, одетый сегодня не в обычный костюм, а в джинсы и легкую курточку, выглядел собранным и весьма озабоченным. Сопровождала его вся бригада: личные телохранители и те двое, которых он приставил к Алле. Никита увидел злорадную ухмылку Федюни. Тот как бы говорил: "Ну вот, братан, ты наконец и попался!"

— Где бы нам поговорить? — сказал Л.М. — Что тут у тебя? — Он указал на дверь бывшего склада.

Никита понял, что обращаются к нему.

— Ничего, — выдавил он.

— Подойдет. Открой, — приказал Л.М. Федюне.

Тот отступил на шаг и резко ударил в дверь ногой. Замок не выдержал.

— Пошли! — скомандовал Л.М. и первым переступил порог.

Никиту по-прежнему держали за руки двое. Но он пока не собирался вырываться. У стены стоял стул, к которому в свое время привязывали Вахтанга. Теперь на него швырнули Никиту и связали запястья подобранной тут же бечевой.

Все происходило слишком быстро, и он еще не сориентировался в ситуации. Вероятнее всего, Носорог решил наказать ослушника. Что с ним будут делать, оставалось только гадать.

Охранники стали полукругом перед стулом. В центре был Л.М. Выглядел он действительно непривычно. И тень тревоги не сходила с его лица.

— Ну, — сказал он, помолчав с минуту и внимательно разглядывая пленника. — Куда ты ее дел?

Никита похолодел. Ему как-то не очень страшны были нагрянувшие бандиты, хотя бояться, возможно, и стоило. Но Алла… Что с ней случилось? Он не сомневался, что Л.М. спрашивал его именно о девушке. Значит, она пропала. Если ни Носорог, ни Никита не знают, где она, дело серьезно.

Он выдержал давящий взгляд мафиози.

— Пропала?

Л.М. без замаха, тыльной стороной ладони ударил его по губам.

— Я спрашиваю! Куда ты ее дел?

Никита сплюнул на пол. Крови не было. Удар не разбил губ.

— Плохи наши дела, Лаврентий, — сказал он. — Это твои друзья-приятели поработали. И не сомневайся.

— Что ты буровишь? — Л.М. был озадачен. Он почему-то до последней минуты считал, что Алла у Никиты, и других вариантов не прикидывал.

— Подумай сам. — Пленник старался казаться спокойным. Не время было паниковать. — Зачем мне ее похищать и прятать? Врать не буду, Аллу я люблю. Но не абрек же какой-нибудь, чтобы невесту воровать! Прикинь, кому еще выгодно, чтобы она пропала. Звонков не было насчет выкупа?

— Похоже, не врешь, — медленно сказал Л.М. — Незачем тебе ее прятать. Я не подумал. Извини.

— Лучше развязать прикажи, — попросил Никита.

— Подождем пока, — неожиданно отмахнулся Л.М. — Сейчас нужно искать, куда ее дели.

— Вот развяжи, и подумаем вместе, — настаивал Никита.

— С тобой? — скривился Носорог. — С тобой Федюня разберется. Чуть позже. А пока ответишь на несколько вопросов. Лады?

Голос его был опять ласковым, хотя выражение озабоченности с лица не исчезло. Никиту ожидала веселенькая перспектива тесного общения с жаждущим мести громилой. Ну, там посмотрим.

— Хорошо, — сказал он, — спрашивай.

Л.М. осмотрелся по сторонам в поисках стула, но сесть было некуда. К единственному предмету мебели в этом обширном помещении был привязан Никита. Носорог поморщился и остался стоять.

А Никита возблагодарил Бога за то, что бандиты не стали подниматься наверх. Ангар так и стоял на столе в его кабинете.

— Чтобы ее найти, мне надо знать все досконально, — начал Л.М. — Где ты с ней встречался, куда ездили, с кем разговаривали.

— А что ели и пили, не надо? — поинтересовался Никита.

Иронию поняли даже охранники.

— Да он вконец оборзел! — воскликнул Федюня. — Можно ему в торец заехать?

— Тихо, тихо, — успокоил всколыхнувшихся бодигардов Л.М. — Еще успеете. А ты заткнись, морда козлиная. Прохлопал девку — теперь не прыгай. Я с тебя еще спрошу за это.

Федюня увял, злобно блеснув на Никиту глазами.

— И ты язык укороти, — обратился Л.М. к пленнику. — Я ведь по-доброму спрашиваю. Пока. До поры до времени не хочу тебе больно делать. Будешь наглеть — не обессудь.

— Ладно, попробую, — одними губами усмехнулся Никита. Он сознательно старался завести Носорога в надежде, что тот в запале скажет что-нибудь важное для поисков Аллы. Судьба девушки волновала его все больше и больше.

— Только учти — никаких интимных подробностей я тебе рассказывать не собираюсь. Воспитание не то.

Л.М. покривился. Ему были неприятны слова Никиты. Неужто и вправду жениться собирался на Алле?

— Ну, слушаю, — сухо сказал он.

— В кафе были, у фонтана. Там еще твой подчиненный на нас трех олухов напустил.

— Какой подчиненный? — Л.М. был в недоумении.

Теперь Никите стало ясно, что никаких санкций насчет него Носорог своим подручным не давал.

— А вот тот. Федюней кличут.

— Ты? — повернулся Л.М. к шкафоподобному бодигарду.

— Да брешет он! — Федюня чувствовал себя не в своей тарелке. — Как собака брешет! Не было этого, ей-Богу, не было!

— Ну, паренек, — укоризненно покачал головой Никита. — Тебя же Алла узнала. Зачем врать?

— Ладно. — Носорог не хотел устраивать сейчас внутриведомственные разборки. — Потом поговорим. Рассказывай дальше.

— На Дальнее озеро ездили. Но там никого не было, одни рыбаки. Катались за городом.

Никита замолчал.

— И все? — не поверил Л.М.

— Все, — сказал Никита, глядя честным взором. О квартирке Татьяны ему рассказывать не хотелось. Начнут девчонку трепать, а у нее и так жизнь не очень веселая.

— Дай ему раз — для улучшения памяти, — велел Носорог своему телохранителю.

Федюня уже вышел из его доверия.

Один из молодых людей с налетом интеллигентности на лице размахнулся.

Никита отдернул голову.

— Э-эй, мы так не договаривались. Я все сказал! — завопил он.

— Врешь, не все, — холодно ответствовал Носорог. — Про кладбище забыл.

Его телохранитель придержал руку.

— Про какое кладбище? — опешил Никита.

— Когда Митьку хоронили, помнишь? Где ты с ней познакомился.

— Да не знакомился я! Какой-то хмырь хотел ее застрелить, вот я и вмешался. Ты же сам потом сказал, что у меня удар хороший.

— Как того хмыря звали?

— А что, разве Алла не сказала? Я не помню точно его фамилию. Петерин, Потерин… Что-то вроде этого.

— Может быть, Пелевин? — У Л.М. загорелись глаза.

— Кажется, да. Точно, он, — подтвердил Никита.

— Я так и знал! — Носорог повернулся к своим людям. — Серафим, сука! Не докопался я тогда, кто ее шлепнуть хотел, не до того было. И пальбу на кладбище его люди затеяли, хоть и врут, что нет. Чует мое сердце, его это рук дело. Все до Митькиных денег дотянуться пытается.

Он помолчал в задумчивости, потом покрутил головой.

— А может, и не он. Я Серафима знаю, он давно бы уже позвонил. Знает ведь цену девке.

— А кто это — Серафим? — небрежно поинтересовался Никита.

— Да сволочь эта нефтяная, — рассеянно ответил Л.М., весь в своих мыслях. И спохватился: — Не твоего ума это дело! Сиди и не рыпайся! Что еще помнишь?

— Да ничего вроде. — Если бы Никита мог, он развел бы руками.

— Не то это, все не то. — Л.М. был раздосадован. — Что-то ты упустил. Ладно, хрен с тобой. Не буду пока на растерзание отдавать. Сиди и думай. Что вспомнишь — позвони по этому телефону. — Он кинул на колени пленнику карточку с номером. — Развяжите его.

На пороге Носорог обернулся.

— И забудь о девке, Никитка. Как школьного дружка предупреждаю. Говорил же — не по едреной матери колпак. В следующий раз самолично башку отверну.

Вся компания вышла. Последним уходил Федюня. И тоже обернулся.

— Ну, гнида, я тебе это вспомню. И шокер тоже. Жалко, что сегодня не велено. Все равно урою.

Никита смолчал, растирая запястья. Л.М. и его бандиты уже растворились в прошлом. Он думал о том, как разыскать Аллу. Кое-какие соображения у него имелись. Л.М. все-таки не был самым умным в этом городе. И насчет колпака тоже надо еще посмотреть.

Глава 16

Для начала нужно было узнать как можно больше об этом Серафиме. У Никиты имелся приятель, работавший в местном отделении нефтяной компании. Ну как приятель? Когда-то Сашка был очень близким другом, еще в институте. Но потом постепенно дружба увяла. Остались только легкие приятельские отношения. Привет, привет, ну как ты, да нормально, все пучком, жена не очень заедает, куда им, бабам, нас, тертых калачей, схарчить, надо бы схлестнуться на днях, посидеть, за жизнь перекинуться, звони, телефон помнишь, а как же, давай, пока, держи хвост по ветру. Грустно это все.

Сашка крутился в нефтяно-бензиновом бизнесе на вторых ролях, а может, на третьих или четвертых, но тоже имел кусок масла на каравай хлеба. Или даже слой икры. Короче, деньги были. Но Никита никогда бы не пошел к нему, чтобы перехватить немного до получки. Мешала своеобразная гордость, да и скользок стал Сашка, в разговоре все время отводил глаза, нес иногда какую-то ничего не значащую чушь и о своих делах никогда не распространялся. Сказывалась специфика работы. Бизнес учил жить по-западному, когда вопрос о заработках считается неприличным. Это раньше все получали по сто двадцать — сто сорок и скрывать было нечего. Да и налоговых полицейских не водилось вовсе.

Как бы там ни было, а с Сашкой требовалось переговорить, раз появилась необходимость в сведениях о некоем Серафиме. Проблема состояла лишь в том, что все еще продолжалось воскресенье. А где в воскресенье можно найти преуспевающего бизнесмена? Никита этого и представить себе не мог. На даче? В бане с девочками? На Канарах?

Оказалось, на работе. Покопавшись в старой телефонной книжке, что валялась в ящике стола, он нашел рабочий телефон Сашки и наудачу позвонил. После трех гудков голос приятеля сказал:

— Да, алле!

— Привет, Александер! Ты чего на работе в воскресенье делаешь? — удивился Никита.

— А ты чего мне на работу звонишь? — резонно возразил Сашка.

— Не знаю, — сознался Никита. — Увидеться захотелось, вот и решил. Подумал, раз ты такой крутой бизнесмен и весь из себя новый русский, то должен день и ночь на работе пропадать. Угадал, как видишь.

— Русский — в жопе узкий, — сказал грустно Сашка. — Думаешь, мне так охота крутиться без отдыха и продыха? Сам бы попробовал.

— Не-е, нам с вами не тягаться. Мы контора государственная, на окладе сидим. Раз они думают, что нам платят, то и мы будем думать, что работаем.

Ему хотелось немного повеселить приятеля. Больно уж у него тон был печальный.