Забытые битвы империи

Во-вторых, захваченные Аланды предполагалось передать под контроль Швеции и тем самым спровоцировать ее на войну с Россией.

В-третьих, эскадре Непира нужна была громкая победа, чтобы успокоить общественное мнение Англии и Европы в целом. А Бомарзунд, известный английской публике уже более 20 лет, неплохо подходил для этого.

Начиная с мая 1854 года британские корабли начали вести разведку у островов. Захваченные экипажи рыбацких и мелких каботажных судов допрашивались в том числе и о состоянии крепостных укреплений и численности гарнизона. Собрав необходимые сведения и утратив надежду побудить Швецию принять участие в войне, английский адмирал решил проверить оборону крепости на прочность.

9 июня 1854 года паровой корвет «Гекла» под командованием коммодора Халля в сопровождении двух пароходофрегатов подошел к островам. Всего на британских судах было 96 орудий. Корабли подошли к крепости с южной стороны и подвергли обстрелу цитадель. Ее орудия не отвечали. Британцы сместились ближе и попали под огонь временной батареи, сооруженной на месте укреплений L и М. Помимо пушек с берега вели огонь и финские стрелки из гренадерского стрелкового батальона. Перестрелка продолжалась почти три часа, после чего батарея была повреждена и орудия прекратили огонь. По приказу командовавшего здесь подполковника Фуругельма артиллеристы отошли в форт. Уверенные в победе британцы приблизились к центральному укреплению и попали под меткий и точный огонь его орудий. Пожар на одном из фрегатов, подбитая корма другого судна и раздробленное колесо парохода заставили неприятеля удалиться, не причинив форту никакого существенного вреда.

Всего, по данным союзников, по крепости было выпущено более 2000 снарядов и ракет. Потери на кораблях составили около 15 человек убитыми и ранеными. Защитники крепости потеряли 4 человека убитыми и 15 ранеными.

На рапорте командующего войсками в Финляндии с описанием событий, государь император написал — «Опубликовать в газетах, дело хорошее, всему гарнизону по 1 рублю серебром». Полковник Бодиско был произведен в генерал-майоры, подполковник Фуругельм — в полковники, штабс-капитан фон Теше — в инженер-капитаны, капитан Краузольд был удостоен ордена Святого Владимира 4-й степени с мечами. Наиболее отличившимся солдатам были розданы знаки отличия Военного ордена (Георгиевские кресты).

В крепость через английскую блокаду дважды пробирался ротмистр Н.В. Шеншин, заслуживший этим поступком звание флигель-адъютанта. Первый раз он побывал в крепости в начале июля, а второй — в 20-х числа, доставив гарнизону награды и приказ о высочайшем благоволении.

В это время британские корабли постоянно появлялись в виду укреплений и обменивались с ними выстрелами.

С 10 по 27 июля союзный флот вел тесную блокаду Бомарзунда, полностью прервав сообщение крепости с внешним миром. Тем временем на английских транспортных судах из Булонского лагеря на Балтику спешно перевозилась французская пехотная дивизия под командование генерала Бараге д’Иллье, численностью в 12 тысяч солдат и офицеров. Она должна была составить ударную силу при осаде крепости.

Русское военное командование объективно оценивало возможности обороны крепости. Военный министр князь В. Долгоруков писал: «Моя мысль — защита Аланда не может продлиться долго, так как крепость недостаточно прочна, гарнизон малочислен, а неприятель очень силен. Мы не можем рассчитывать на тот успех, который желали иметь. Взятие Аланда, мне кажется, составляет цель кампании этого года».

Побывавший в крепости накануне ее осады ротмистр Шеншин в письме графу Орлову так описывал ситуацию вокруг нее:

«Бедный гарнизон Аланда выдерживает, быть может, последний натиск; погибнет он с честью. То, что для него были батареи, тем ему суждено быть для России, сначала полезная, хотя и временная защита, потом неизбежная жертва. При всей слабости недоконченных укреплений, Аланд в продолжение месяца сосредоточил па себе внимание двух соединенных флотов и тем принес пользу Отечеству».

Император Николай I тоже не испытывал иллюзий относительно возможности Бомарзунда сопротивляться атакам союзников:

«Долее 10 дней настоящей атаки не думаю, чтобы форт мог выдержать. Вероятно, придется зимой нам брать его обратно».

КРЕПОСТЬ ПРИНИМАЕТ БОЙ

 Перед началом боевых действий англичане попытались воспользоваться осадной технологией, известной еще с античных времен. Еще отец Александра Великого македонский царь Филипп говорил: «Осел, нагруженный золотом, возьмет любой город». Адмирал Непир через захваченных на островах чиновников финской таможни попытался прощупать настроение гарнизона на предмет готовности к сдаче. Особые надежды он возлагал на финских стрелков полковника Фуругельма — не перейдут ли они на сторону союзников? По-видимому, рассуждения британской прессы о страдающих под русским колониальным гнетом финнах не прошли мимо союзного командующего. Однако даже предварительные беседы лишили англичан всякой надежды на такую возможность. Делать было нечего, надо было воевать всерьез.

Гарнизон крепости также знал о готовящейся высадке союзников на острова. По приказу генерала Бодиско временные батареи и небольшие полевые укрепления были оставлены, так как не было никакой возможности защищать их от многочисленной пехоты противника. Были также сожжены постройки Старого Скарпанса и госпиталя на острове Престе. Центрами сопротивления должны были стать уже построенные укрепления крепости.

27 июля французы и англичане начали высадку на остров. Ударную силу союзников составляла французская пехотная дивизия генерала Бараге д’Илльс (12 тысяч солдат и 18 полевых орудий), в помощь которой на берег сошли 3000 морских пехотинцев (из них 900 англичан), а также инженерная команда и несколько тяжелых орудий с расчетами из матросов. Всего союзники высадили на острова более 15 тысяч человек, т. е. добились почти десятикратного перевеса в силе над гарнизоном крепости.

Высадка этой массы войск продолжалась вплоть до 29 июля. Согласно выработанной диспозиции, англичане должны были наступать на левом фланге (где русских укреплений не было), французы — в центре, а флот — действовать на месте правого фланга.

Первой целью атаки союзников стала башня С (Бреннклинт), прикрывавшая подступы к центральному форту с запада. Удачно расположенная на господствующей высоте, она могла помешать десанту выйти к центральному форту с суши. Укрепление было вооружено 16 орудиями, гарнизон составляли 140 человек во главе с инженер-капитаном фон Теше. Первая попытка взять башню внезапной атакой была отражена метким огнем, и французы приступили к правильной осаде.

Поставленные в непосредственной близости от башни батареи тяжелых орудий, свезенных с кораблей, обрушили на укрепление ураган огня. Три дня продолжался этот обстрел. Огонь русских орудий наносил осаждающим чувствительные потери. К исходу 1 августа стены и своды укрепления были приведены в такое состояние, что в любую минуту могли рухнуть. Раненый комендант приказал большей части гарнизона покинуть укрепление, а сам во главе 30 солдат стал готовить его к уничтожению. Утром следующего дня французы ворвались в башню, перебив и пленив последних из ее защитников. Увидев на укреплении трехцветные флаги, орудия центрального форта открыли по нему огонь. Бомба из мортиры угодила в пороховой погреб устраиваемой французами осадной батареи. Взрыв уничтожил башню вместе с захватчиками[16].

Пока продолжались бои вокруг башни С, союзная эскадра подвергла центральный форт массированному обстрелу. Русские отвечали, и не без успеха. 28 июля английский паровой фрегат «Пенелопа», уклоняясь от огня, сошел с фарватера и сел на мель в 800 саженях от форта. Незавидное положение корабля усугублял огонь русских орудий (после боя во фрегате насчитали 9 больших и множество мелких пробоин). Сняться с мели «Пенелопе» удалось, только выбросив за борт собственные орудия. Как отмечал русский офицер, «если бы орудия наши имели больший калибр, то пароход “Пенелопа” неминуемо должен был бы погибнуть».

После взятия башни С осаждающие сосредоточили свои усилия на башне U (Нотвик). Ее гарнизон состоял из 180 человек под командой поручика Якова Зверева.

Большая часть из установленных в ней 18 орудий была обращена в сторону моря, а после взятия соседнего укрепления союзники получили возможность атаковать башню с суши. Они обстреливали башню с расстояния в 900 шагов из двух английских батарей — открытой пушечной, вооруженной шестью 32-фунтовыми орудиями, и маскированной мортирной. Вели огонь и корабли, но огонь их не приносил никакого вреда. Стрельба же с суши оказалась весьма эффективной. В стенах башни появилась огромная брешь, все орудия были выведены из строя, боеприпасы кончились. Вечером 3 августа, не имея возможности пробиться к главному форту, гарнизон выбросил белый флаг. Адмирал Непир выразил свое удивление при встрече с поручиком Зверевым, спросив его на немецком языке: «Как вы могли столь долго держаться против огня нашей батареи?» Офицерам башни были оставлены шпаги, раненым оказана медицинская помощь.

Теперь все усилия осаждающих были сосредоточены на цитадели. 3 августа, салютуя дню рождения императора Наполеона III, союзная эскадра и батареи подвергли форт обстрелу из 800 тяжелых орудий. Ядра и бомбы снесли кровлю здания.

Загоревшиеся стропила и балки тушили арестанты (перед осадой их перевели из острога в форт, а потом освободили под честное слово), своей храбростью состязавшиеся с солдатами, как скажет потом очевидец.

Три корабля союзников принялись обстреливать последнее внешнее укрепление Бомарзунда — башню Z (Престе). Но без особого успеха. Укрепление располагалось узком мысе острова Престе, и гарнизон, состоявший из 141 человека под командованием поручика Шателена, успешно отбивал все атаки на перешеек. Попытка высадить десант непосредственно на мыс также была отражена защитниками.

4 августа французы установили против горжевой части форта батареи тяжелых орудий и начали пробивать брешь в его стенах. На укрепление обрушились мортирные бомбы. Положение осажденных стало безнадежным. В час дня, по решению созванного им военного совета, генерал-майор Бодиско приказал поднять белый флаг.

Несмотря на всю тяжесть шестидневного беспрерывного обстрела и всю трудность своего положения, многие солдаты гарнизона не хотели складывать оружие. Комендант был вынужден усилить караул возле пороховых погребов, так как отдельные солдаты порывались «взорвать себя и форт, но не сдаваться на милость неприятеля». Офицеры 10-го Финляндского линейного батальона уничтожили знамя части, чтобы оно не досталось врагу. Многие финские стрелки ломали свои ружья или бросали их в колодец.

Французский генерал Бараге д’Иллье принял капитуляцию и из уважения к мужеству защитников крепости оставил офицерам их шпаги.

Последним центром сопротивления Бомарзунда осталась башня Z. Ее малочисленный гарнизон и не помышлял о сдаче, несмотря на интенсивный обстрел с моря и сосредоточение на острове отряда французской пехоты в 3000 человек. Однако положение маленького укрепления было безнадежным, и генерал Бодиско отправил его командиру приказ о сдаче. Получив оный, поручик Шателен вступил в переговоры с неприятелем и сдался, оговорив ряд условий, которые были приняты союзниками, — офицерам башни было сохранено личное оружие, и сам гарнизон должен был находиться в плену вместе.

В ночь после сдачи крепости около сотни русских солдат и финских стрелков, проложив себе путь оружием, достигли берега, где захватили несколько лодок. Часть из них направилась в сторону нейтральной Швеции, часть, обойдя британскую эскадру, сумели добраться до Або. Именно от них русский командующий в Финляндии узнал о падении крепости.

Остальные солдаты и офицеры гарнизона были вывезены в Англию, где некоторые из них пали жертвой эпидемии холеры. В 1860-х годах на средства государя императора Александра II в городке Луис (графство Суссекс) был поставлен небольшой памятник, который сохранился до нашего времени.

Потери русских войск при обороне крепости составили 56 убитыми и 36 ранеными (некоторые авторы приводят общую цифру потерь в 150 человек), потери интервентов оказались значительно больше. Англичане потеряли около 15 человек убитыми (главным образом на кораблях) и вдвое больше ранеными. Потери французов составили, по разным оценкам, от 200 до 600 человек. Если вспомнить, что взятие крепости нужно было в первую очередь англичанам, и посмотреть на потери, то сразу становится понятно, кто для кого таскал каштаны из огня в этой войне.

Союзная пресса подавала взятие Бомарзунда как грандиозную победу, хотя английское общественное мнение было разочаровано столь малым результатом деятельности эскадры Непира. Одна из британских газет посвятила адмиралу критическую статью под заголовком «Пришел, увидел и не победил». Французы, впрочем, не испытывали подобных сомнений. Император Наполеон III за взятие недостроенной крепости произвел генерала Бараге д’Иллье в маршалы Франции.

Государь император Николай I, узнав о падении Бомарзунда, писал князю Меншикову: «Аланд пал с честью после упорной обороны; подробности доходят к нам только от неприятелей и сколько из описаний их заключить можно, то долг исполнен по возможности».

ПОСЛЕ БОЯ

 Захватив крепость, союзники направили в Стокгольм пароход с предложением шведскому правительству принять Аландские острова под свою власть. Одновременно они вошли в сношения с комендантом крепости Або и предложили ему организовать эвакуацию семей гарнизона. Русский пароход «Летучий» под белым флагом подошел к острову и принял на борт эвакуированных. Именно тогда русское командование получило возможность узнать первые подробности об обороне крепости.

Шведское правительство отказалось принять английский подарок. В Стокгольме хорошо понимали, что это означает войну с Россией, причем войну, которую в течение зимы придется вести один на один, без поддержки союзников. Там не забыли событий 1809 года и не испытывали иллюзий по поводу настроений финнов. Поэтому британское предложение оставили без ответа.

Командование союзной эскадры рассматривало возможность оставить в уцелевших укреплениях гарнизон, но отказалось от этой идеи. С наступлением холодов и в связи замерзанием Ботнического залива гарнизон был бы лишен всякой поддержки флота и вынужден принять бой с превосходящими силами русских. Поэтому укрепления крепости были взорваны, а союзная эскадра убралась восвояси. Уже в сентябре 1854 года на Аланды вернулась русская администрация.

По условиям Парижского мирного трактата 1856 года Аландские острова были объявлены демилитаризованной зоной. Здесь запрещались строительство укреплений, базирование военных кораблей, дислокация войск. Любопытно, что один из пунктов договора запрещал населению иметь стрелковое оружие (кроме полиции). Крепко же запомнили интервенты меткие пули аландских стрелков!

Так как согласно статье Положения о крепостях сдача укреплений, не имеющих брешей в стенах и не отразивших ни одного приступа, считалась преступной и за такую сдачу комендант укрепления подлежал смертной казни, то генерал-майора Бодиско и офицеров Бомарзундской крепости по возвращении из плена ждал военный суд. Следствие вела высочайше учрежденная комиссия, обосновавшаяся в Гельсингфорсе. В ходе следствия были допрошены все офицеры и чиновники Аландского гарнизона, некоторые солдаты и стрелки. Проведены очные ставки и выяснены все подробности обороны и капитуляции.

Тщательно расследовав дело, комиссия пришла к следующим выводам:

«— участь, постигшая Аландские укрепления, была неизбежна, так как верки крепости не были достроены и лишь в некоторых частях представляли крайне незначительную совокупную оборону;

— десант, наступавший с сухого пути, в шестеро превосходил число войск, находившихся в укреплениях;

— вне крепости гарнизон действовать не мог;

— хотя гарнизон и мог еще сопротивляться лишь самое короткое время, но это бездейственное сопротивление его имело бы последствием совершенное истребление гарнизона без всякого вреда неприятелю.

Из всего этого следует, что сдача Аландских укреплений одним днем раньше, по местному их положению, не могла причинить государству никакого вреда, между тем как сдача одним днем позже могла нести вред бесполезным истреблением нескольких сотен храбрых верноподданных Государю воинов.

По означенным причинам следственная комиссия признала, что генерал-майор Бодиско, употребив всевозможные от него зависящие средства продолжительнейшей защиты, сдал укрепления только вследствие крайней необходимости и что все гг. штабе и обер-офицеры, как равно и нижние чины, составлявшие гарнизон, исполнили свои обязанности по долгу и чести присяги.

Государь император Александр II согласился с решением комиссии и освободил от ответственности коменданта и офицеров крепости. Впрочем, сам генерал-майор Бодиско по окончании дела подал в отставку и более на службу не возвращался. Он умер в весьма преклонном возрасте в 1876 году.

ПАМЯТЬ

 Как уже говорилось выше, в России нет ни одного памятника или памятного знака защитникам крепости Бомарзунд.

Так что для того чтобы воздать им долг памяти, придется ехать в Финляндию. Благо это совсем не сложно. После падения советского режима отношения между государствами заметно улучшились. Каждый год финскую границу пересекают миллионы граждан Российской Федерации с самыми разными целями — от деловых поездок до банального шопинга.

Чтобы попасть на Аландские острова, путешественник может воспользоваться удобными паромами, отходящими от гаваней Турку (Або) и Хельсинки. Огромные вместительные и быстрые суда компаний «Викинг лайн» (последняя, к слову, имеет аландскую юрисдикцию) и «Силья лайн» отходят от терминалов несколько раз в сутки. Больше всего в этих огромных гигантах поражают даже не размеры, а уровень организации. Огромный паром входит в гавань, где выгружает 2500 пассажиров и полтысячи автомобилей, а потом принимает на борт такое же количество новых. И уже через 40 минут отдает швартовы.

Все происходит так быстро, что, поставив машину на автопалубу, едва успеваешь подняться на корму, чтобы увидеть момент отплытия. Вот чуть сильнее заработали мощные двигатели, за кормой поднялись буруны, и древний замок Турку стал уменьшаться в размерах. Выйдя на трассу, судно развивает полную скорость и идет через серое морс, оставляя острова и островки Финского архипелага порой всего в 20—30 метрах от борта.

Несколько часов плавания, и корабль входит в морские ворота Аландских островов — Мариехамн, или в переводе со шведского — гавань Императрицы Марии. История этого города тоже связана с Россией.

После отказа от восстановления Бомарзунда местные жители и финские купцы обратились к государю императору Александру II с ходатайством разрешить строительство нового города-порта на главном острове Аландского архипелага. Чтобы выразить свои верноподданнические чувства, они предложили назвать новый порт в честь супруги царя императрицы Марии Александровны. 4 февраля 1859 года Высочайшим манифестом было всемилостивейше разрешено основание города Мариехамн.

Место для нового города было выбрано в южной части главного острова на берегу незамерзающего залива Свибю (глубокая бухта). О том, насколько тщательно подошли основатели города к выбору места постройки, свидетельствует тот факт, что небольшой по числу жителей город (11 146 человек на 2010 год) является третьим по пассажирообороту портом Финляндии.

План нового города разработал архитектор Георг Теодор Поликрон фон Шевитц, швед по происхождению, много работавший в Великом княжестве Финляндском. С 1852 года он работал в Або-Бьёрнеборгской губернии Финляндии и был архитектором города Або (Турку). Официально новый город был открыт 20 февраля 1861 года.

Современный Мариехамн — типичный североевропейский приморский город, в котором ничего на первый взгляд не напоминает о русском происхождении. На центральной улице Турггатан можно увидеть неоновую вывеску крупного торгового центра — Galleria Sitkkoff, а рядом — бронзовую статую человека в длинном сюртуке с цилиндром в одной руке и тростью в другом. Это памятник одному из основателей города — русскому купцу и общественному деятелю Николаю Михайловичу Ситкову.

Его отец, купец Михаил Ситков, перебрался в Финляндию вскоре после присоединения ее к Российской империи. Здесь же в городе Савонлинна родился и его старший сын Николай, продолживший дело отца. В 1834 г,оду Михаил Ситков перебрался в строящийся Бомарзунд. Разгром крепости, уничтожение значительной части имущества подкосило старого купца, и он передал дело сыну. Именно Николай Ситков стал одним из деятельнейших сторонников основания нового города на Аландах. Он входил в состав комиссии по формированию городской управы, занимал пост городского казначея и члена городского суда. Эти должности были выборными, что позволяет говорить о том, что русский купец пользовался доверием аландского общества.

Будучи судовладельцем, он много сделал для развития судоходства в Мариехамне. Обустройство порта, навигационное оборудование фарватеров, создание условий для моряков во многом его заслуга.

Он умер в 1887 году и был похоронен на городском кладбище. Писатель Владимир Лобынцев, побывавший на Аландах в 90-х годах XX века, решил проверить, знают ли местные жители, кто такой Николай Ситков:

«В светлые майские сумерки в кафе “У Ситкова” собирается молодежь. Снимаю, как мне кажется, незаметно, одну молодую пару. В ответ получаю явно дружественный взмах рукой. Подхожу, здороваюсь. “Кто это: аландец, финн?” — спрашиваю, кивая на бронзового человека.

— Нет, это — русский Ситков, он основал здесь торговлю, — слышу в ответ».

Значит, помнят.

В 2011 году Мариехамн торжественно отметил свое 150-летие. И первым событием стал выпуск аландской почтой марки с портретом императрицы Марии Александровны. Между прочим, единственной почтовой марки в мире с портретом этой государыни.

Дорога к Бомарзунду начинается в самом центре Мариехамна. Узкое шоссе с первоклассным покрытием пересекает главный остров архипелага. Мелькают по сторонам возделанные поля, пасущиеся стада белоснежных коров местной породы, небольшие села с аккуратными домиками. Где-то в середине пути с левой стороны можно наблюдать полуразрушенный древний замок Кастельхольм, в котором находится весьма интересный музей. К концу пути местность становится менее цивилизованной, по краям дороги подступает густой северный лес. Неожиданно шоссе выходит на открытое место, и перед путешественником открывается панорама руин бывшей цитадели. Дорога проходит прямо сквозь них к мосту через пролив, а мы свернем налево, где совсем рядом с остатками крепостного вала находятся автостоянка, небольшое кафе и уютный кемпинг.

Поднявшись на вал, можно оценить размер и величие центрального укрепления. Даже в виде кольца руин оно производит впечатление. Наверное, так взирали герои толкиеновского «Властелина колец» на руины крепостей Нуменора и Гондора. На гранитной облицовке — следы попаданий английских ядер. В одном из них — желтые цветы...

На валу — два чудом уцелевших крепостных орудия, поставленные на деревянные опоры.

Темный и холодный чугун стволов не несет никаких украшений, кроме изящных и лаконичных двуглавых орлов. На цапфах можно разобрать клеймо «Александровский завод»...

По другую сторону дорога — небольшой камень с надписью на русском и шведском языках: «Русским воинам, защитникам крепости Бомарзунд». Это единственный памятник гарнизону крепости, поставленный властями острова.

Неподалеку от памятника — большой информационный стенд. На нем — схема крепости, гравюра с изображением осады, компьютерная реконструкция внешнего вида форта и даже интерьера гарнизонного храма. Подробные надписи на четырех языках (шведском, английском, немецком и русском) коротко сообщают об истории крепости, несостоявшегося города и Аландских островов. Поднявшись на руины горжевой части форта, можно увидеть через пролив расчищенные археологами фундаменты башни Z.

Непосредственно в лесу за кемпингом можно встретить руины построек города. Дома и прочие строения были разрушены еще до начала осады русским гарнизоном, чтобы лишить неприятеля возможности незаметно подбираться к форту. После боев строительство города так и не было возобновлено. Еще чуть далее в лесу можно отыскать руины укреплений С и U. Особенно живописны первые — интервенты не стали взрывать уже уничтоженную взрывом боеприпасов башню, поэтому она сохранилась лучше прочих.

Что заставляет жителей Аландских островов бережно хранить руины чужой им войны? Величие событий? Ведь никогда прежде и никогда потом не проходили тут военные действия такого масштаба. Или еще и то чувство, что заставило полторы сотни мирных аландцев взять в руки оружие и встать в ряды русского гарнизона в далеком 1854-м? На флагштоке крепости Бомарзунд развевается аландский флаг — красно-желтый крест на синем поле. И хотя Аландские острова по-прежнему являются демилитаризованной зоной, а их граждане не служат в вооруженных силах и по-прежнему не имеют права приобретать стрелковое оружие, старая крепость находится под надежной защитой.

А самый величественный памятник защитникам Бомарзунда стоит в столице Финляндии Хельсинки. Каждый, кто бывал в этом городе, видел красивый краснокирпичный православный Успенский собор, что находится в гавани города. Строительство храма началось в 1862 году, и по высочайшему разрешению для возведения стен были использованы кирпичи от взорванных укреплений Бомарзунда. Пропитанные крепостью русского духа, они стали основанием стен крепости Православия в Финляндии. Среди посещающих Успенский храм в Хельсинки много приезжих из России. И хорошо бы им знать, что этот собор не только место служения Господу, но и памятник людям, которые, защищая русскую крепость от десятикратно превосходящего противника, исполнили свои обязанности по долгу и чести присяги.

ПОРТ-АРТУР. 1904

ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ БЕСПРЕРЫВНОЙ БОРЬБЫ...

 Несколько лет назад в одном московском отделении Федеральной миграционной службы, занимающемся оформление заграничных паспортов, автору этих строк довелось стать свидетелем необычной сцены. Немолодая, но хорошо выглядящая дама подавала документы на оформление заграничного паспорта. Все как обычно, две фотографии, заполненные анкеты, заверенные синими круглыми печатями, предыдущий загранпаспорт и т. д. Молоденькая сотрудница просматривала передаваемые ей бумаги, и вдруг что-то ее смутило. Она оторвалась от страниц и набрала короткую фразу на своем компьютере. Потом еще раз. Лицо ее удивленно вытянулось. Она повернулась к подательнице документов и спросила:

— Здесь точно нет ошибки?

— Где?

— Вот тут, в графе место рождения.

— Нет, здесь все верно.

— Странно, я проверила по нашей базе, но такого города нет. Ни в России, ни за границей.

— Посмотрите предыдущий паспорт.

Видимо, этот аргумент произвел на паспортистку успокаивающее действие. Она убедилась, что в старом документе обозначен все тот же несуществующий город и приняла документы.

В качестве места рождения в анкете дамы было указано «город Порт-Артур».

Такого города действительно сейчас нет. В 1955 году власти коммунистического Китая переименовали его в Люйшунь, а на современных картах он обозначен как Люйшунькоу. Старое же название было запрещено к употреблению и почти совершенно забылось.

Исчезло не только название. Исчез и сам русский город на Дальнем Востоке, исчез, растворился в растущем китайском мегаполисе, и лишь отдельные камни и здания по какому-то капризу судьбы еще хранят память о русской твердыне.

ТАЙНА ШТАБС-КАПИТАНА СТЕПАНОВА

 Конечно, оборону Порт-Артура нельзя отнести к малоизвестным или плохо изученным страницам русской военной истории, как Бобруйск или Бомарзунд. Все-таки девушка в паспортном столе скорее исключение, чем правило. Возможно, виной тому ее молодость, а вот среди старшего поколения образованных жителей России вряд ли найдется человек, для которого название Порт-Артур будет совершенно незнакомым.

Не будет большой ошибкой предположить, что источником информации о русской крепости на Дальнем Востоке для многих из наших сограждан послужил исторический роман Александра Николаевича Степанова, который так и называется «Порт-Артур».

Написанный в конце 30-х годов XX века, роман впервые был напечатан небольшим тиражом в Краснодаре в 1940 году.

В это время советская пропагандистская машина меняла направление работы. В условиях приближающейся к границам СССР Второй мировой войны требовалось не только поддерживать революционный энтузиазм у молодого поколения, воспитанного при советской власти, но и находить общий язык со старшими возрастами, многие из которых никогда бы не пошли воевать за мировую революцию, но готовы были защищать свое Отечество. На экранах появляются такие фильмы, как «Александр Невский», «Александр Суворов», «Минин и Пожарский», «Петр Первый» и т.д., на полках книжных магазинов — «Цусима» А. Новикова-Прибоя и некоторые книги, описывающие подвиги солдат и офицеров русской армии. «Порт-Артур» оказался в этом потоке.

В 1944 году на Ялтинской конференции принимается решение о вступлении Советского Союза в войну с Японией через небольшое время после окончания боевых действий в Европе. Решение было секретным, но морально подготовить советское общество и армию к новой войне после победы было необходимо, и вот тут роман А. Степанова пришелся как нельзя кстати. В 1944 году он был издан массовым тиражом, отдельные его главы публиковались в виде брошюр и т. д. Произведение быстро стало очень популярным. Дело было не только в идеологической подоплеке, но и том, что роман сам по себе получился очень удачным. Прекрасное знание автором военного быта времен Русско-японской войны, огромный фактический материал, динамичный сюжет, яркие образы героев — все это привлекало читателей и без всяких подсказок со стороны идеологических органов. Довольно высоко оценили роман и в среде русской эмиграции, где еще были живы непосредственные участники порт-артурской эпопеи.