Помоги проекту - поделись книгой:
— Скрыт минус, — сразу доложила она и поползла к примеченным заранее кустам, достаточно густым, чтоб послужить укрытием.
Экипажи оставшихся машин не стали интересоваться судьбой тех, кто был в пикапе. УАЗ прижался к обочине, пропуская вперёд натужно ревущую «четвёрку», и пристроился сзади.
Шпилька машинально пощупала Дары тех, кто был в машинах. Та-ак, в чётвёрке двое: довольно слабый сенс и кинетик. В «Патриоте» набор поинтереснее: снайпер, телепат, и нимфа.
— Что за хрень? — не выдержала Шпилька.
Потянулась своим Даром по окрестностям и выругалась.
— Что случилось? — ожила рация голосом Рубаки.
— Цель — «Патриот», — уже на бегу предупредила Шпилька. — Осторожно, там снайпер и нимфа.
— Нимфа им зачем? — влез Граф.
— Без понятия, — отрезала Шпилька. — Займитесь ими. Я за погонщиком!
— Он что, не в машине?
— Нет, уходит самостоятельно. Они ждали, что мы попытаемся их взять. Займитесь машинами, нужно взять языка.
— Будь осторожна на растяжках, — не вдаваясь в подробности, отрывисто бросил Рубака.
«Четвёрка» поравнялась с минами направленного действия. Раздался взрыв, и продукт отечественного автопрома, как совсем недавно его японский собрат, взлетел над дорогой и закувыркался. Следом громыхнул РПГ.
Шпилька даже не обернулась. Она бежала, огибая стволы берёз и перепрыгивая через растяжки, и боялась потерять ускользающее ощущение чужого Дара. Двести метров — предел. Если погонщик оторвётся ещё хотя бы на метр, Шпилька его потеряет.
Между деревьями мелькнула чёрно-рыжая шерсть.
— За ним! — крикнула собаке Шпилька. — Задержи его! А лучше — загрызи к такой-то матери!
Над головой раздалось высокочастотное урчание, следом за ним — треск ломаемых деревьев. Шпилька на рефлексах бросилась плашмя. По спине и затылку, взъерошив волосы, прошёлся порыв ветра, щедро сдобренный щепками и мусором.
— Ну, раз так, — сквозь зубы процедила Шпилька, приподнимаясь на локтях, — сам виноват!
Перехватить дар погонщика было делом простым. Применить оказалось сложнее — мешал голод, который испытывала крылатая тварь, и контроль со стороны погонщика. И всё же у неё получилось направить птеродактиля вверх, подальше от себя.
Воспользовавшись моментом, Шпилька вскочила и снова побежала. А вот погонщик, вопреки ожиданиям, остановился и попытался опять взять элитника под свой полный контроль. Зря — он не учёт тот факт, что Шпилька была не одна.
Лайма первой добралась до погонщика, и тому пришлось вновь ослабить контроль над летающим элитником. Шпилька, воспользовавшись моментом, усилила своё давление на разум заражённого птеродактиля и повела его обратно к Саратову в надежде, что Терминатор сообразит, что делать.
До погонщика, борющегося с овчаркой, оставалось около пятидесяти метров, когда Лайма вдруг завизжала, и грудь Шпильки пронзила адская боль.
Такое с ней уже случалось — в первые дни в Улье, в лондонском кластере, Шпилька тоже прочувствовала ранение собаки на себе. Но тогда это была просто царапина, сейчас же Лайме явно досталось куда как крепко.
Боль была настолько резкой, что потемнело в глазах. Споткнувшись о попавшую под ноги корягу, Шпилька потеряла равновесие и упала. Но страх за попавшую в беду немку оказался сильнее боли. Шпилька вскочила и снова побежала — так быстро, что застонали даже привычные к нагрузкам мышцы. И остановилась лишь тогда, когда увидела на небольшой, заросшей иван-чаем поляне лежащую Лайму и стоящую над ней с окровавленным ножом… себя.
Шок был настолько сильным, что Шпилька потеряла контроль над элитником. Да и вообще растерялась — не каждый день случается возможность посмотреть в глаза собственной злобной копии.
Растерянность прошла, как только лже-Шпилька подняла голову и осклабилась. Такой злобы и самодовольства на собственном лице настоящая Шпилька вытерпеть не смогла. Вскинула двести третий, намереваясь дать очередь…
И, как подкошенная, рухнула лицом в траву, чудом не выпустив автомат из ослабших пальцев. По спине хлынуло что-то тёплое, остро запахло кровью. А вот боли на этот раз, как ни странно, не было — видимо, слишком много в крови плескалось адреналина от страха за собаку.
Лже-Шпилька удовлетворённо посмотрела туда, где только что стояла настоящая Шпилька, пару раз подкинула окровавленный нож и ухмыльнулась. Шпилька с трудом повернула ставшую невероятно тяжёлой голову, скосила глаза. Сзади неё, опустив окровавленный туристический топорик, стояла фигура в длинном тёмном плаще и закрывающей верхнюю часть лица маске. Быстрое мысленное касание, и по навалившейся тяжести Шпилька поняла, что рядом с ней ещё один скрыт. Да к тому же, судя по прикиду — сектант.
«Ну вот и всё, отбегалась, — мелькнула досадная мысль. — Уделали нас, как котят»…
Додумать Шпилька не успела. Раздался выстрел из крупнокалиберной винтовки. Лже-Шпильку отбросило назад, она недоумённо уставилась на расплывающееся на груди красное пятно, и черты её лица вдруг смазались. Ещё два выстрела приговорили бросившегося было бежать человека в балахоне.
Лже-Шпилька — а вернее, тот, кто ею прикидывался, — пошатнулась и медленно осела на траву.
— Шпилька! Шпилька, ты как? — послышался голос Рубаки.
Стронг подбежал. Отложив ОСВ, присел рядом, пальцами ухватил Шпильку за подбородок.
— Лайма, — едва слышно выдохнула Шпилька. — Ей помощь нужна…
— Сейчас посмотрю, — вытащив из кармана разгрузки плоскую металлическую коробку, Рубака вынул из неё шприц с лайт-спеком, зубами сорвал колпачок и воткнул иглу Шпильке в плечо.
По телу расплылось блаженное тепло. Рубака, скинув с себя куртку, соорудил из неё некое подобие повязки на шпилькину рану. И только убедившись, что она в относительном порядке, Рубака поднялся. Сил повернуть голову и проследить за ним взглядому Шпильки не нашлось. Зато слух работал, как надо.
— Рубака вызывает загонщиков. Срочно дуйте сюда, у нас пленник и двое раненых, — услышала она тихую и взволнованную скороговорку стронга.
— Что с Лаймой? — прохрипела Шпилька.
— Жить будет, — тут же подскочил к ней Рубака. — Вколол и ей лайт-спек. Сейчас наши прибудут, отвезём вас в Саратов, к знахарю. Пусть подлечит обеих.
— А те, что в машинах были?
— Нимфу взяли. Полиграф её раствором эфки обработать успел, так что никого уже не охмурит. Остальных в расход пустили — нахрена нам толпа грёбаных килдингов?
— Мы облажались, — шепнула Шпилька. — Это не мы на них засаду устроили, а они на нас.
— Уже догадался, — вздохнул Рубака.
Долго ждать помощи не пришлось.
Первым примчался Граф. На вопросительный взгляд Рубаки отмахнулся и бросил:
— Парни присматривают. Что тут?
— Нести придётся, — кивком указал на Шпильку Рубака. — Обеих. Раны не смертельные, но крови много потеряли. И я бы сейчас предпочёл Шпильку на спину не переворачивать, так что давай сооружать носилки.
Из этого комментария Шпилька поняла только одно — дела её, несмотря на вполне терпимое после лайт-спека самочувствие, не так уж и хороши. Получив в спину топором, пусть и туристическим, этого следовало ожидать.
Шпилька отнеслась к этому факту философски — не умирает же она прямо сейчас. А кровотечение и внутренние повреждения — ерунда! В Улье отрубленные конечности — и те обратно вырастают, что уж про органы говорить.
Увидев носилки, наскоро сделанные стронгами, Шпилька вообще попыталась их убедить, что в состоянии дойти до «Тигра» на своих ногах. Не вышло — её всё-таки уложили на корявые, едва прикрытые курткой Графа ветки, уложенные поперёк двух длинных жердей.
К этому времени до поляны добрались стронги из ещё двух экипажей и принялись готовить носилки для Лаймы. Из Саратова была вызвана санитарная «буханка», в неё и погрузили Шпильку и тихо сопящую Лайму.
Только теперь удалось разглядеть, что же произошло с собакой. На залитом кровью чёрно-рыжем боку виднелись три ножевых раны. Но, судя по тому, что собака дышала спокойно, повреждения действительно были не такими уж и серьёзными. Шпилька с облегчением выдохнула — ничего страшнее, чем потерять Лайму, она и представить себе не могла.
В ожидании, пока стронги обыщут трупы, Шпилька ещё раз перебрала в уме всё, что с ней за сегодня произошло. Её что-то тревожило, всё время казалось, что она упустила какую-то важную деталь. Погрузившись в собственные мысли, она даже не заметила, как «буханка», развернувшись, покатила обратно в Саратов.
На КПП их уже ожидали. Шлагбаум перед «буханкой» подняли заранее, и она, выехав на ровную дорогу, ускорилась. Знахарь — совсем юный ещё паренёк, — ожидавший их у входа в лазарет, бросил на Шпильку только один взгляд, охнул и побледнел.
— Ещё в обморок упади, — сильно напрягшись от такой реакции, посоветовала ему Шпилька. — Мне самой себе, что ли, спину зашивать?
Паренёк, хоть и был ещё совсем недавно свежаком, шумно сглотнул и взял себя в руки.
— Тут не зашивать, а сращивать надо. Выгружайте и несите за мной, — тонким голосом скомандовал он сопровождавшим Шпильку стронгам.
И уже в лазарете, когда Шпильку переложили на твёрдый, но хотя бы ровный стол, юнец, наконец, занялся делом. Долго чем-то шуршал возле ног Шпильки, потом подготовил капельницу из споранов и гороха и осторожно отодрал пропитанную кровью куртку.
— Ну что, доктор, я буду жить? — мрачно пошутила Шпилька.
— Куда денешься! — уверенно ответил юнец. — Но только недели через две. При условии моего постоянного наблюдения и полного покоя.
Шпилька почувствовала, как в вену воткнулась игла от капельницы. Но боли не было — забористая наркота всё ещё держала её в крепких объятьях прихода. Знахарь, потерев ладони друг об друга, поставил их по обеим сторонам от шпилькиной головы и принялся шаманить.
Дар у паренька оказался неожиданно сильный, так что Шпильку сразу потянуло в сон.
«Две недели, — подумала она. — За это время Рубака успеет сгонять в Горный и пообщаться с тамошним ментатом. Он видел двойника своими глазами, и это — уже какое-никакое доказательство моей невиновности».
И похолодела, вдруг сообразив, что же показалось ей нелогичным в момент смерти погонщика. Ощущение включённого Дара никуда не исчезло!
Нет, этого просто не могло быть! Когда носитель погибает, Дар исчезает — уж это-то Шпилька знала наверняка. Но в этот раз погонщик погиб, а элитой, которая, оставшись без контроля, должна была напасть на стронгов, кто-то продолжал управлять. Выходит, погонщиков было двое! А убили они только одного.
— Послушай, — с трудом приподняла веки Шпилька. — Мне срочно нужно…
— Спать, — властно приказал знахарь, и веки снова опустились.
Шпилька заснула.
Глава 6
По следу
— Очнулась? Ну вот и ладушки. Надо было тебя в Энгельс везти, а не к этому неучу безрукому! Две недели он какой-то там перебитый позвоночник собрался сращивать! Бездарь! Корм для пустышей, мать его итить за ногу!
Шпилька разлепила веки и первое, что увидела перед собой — осунувшегося, но радостно ухмыляющегося Гуддини.
— Привет, — успела сказать ему Шпилька, и тут в лицо ей ткнулась чёрно-рыжая слюнявая морда. — Лайма! Ну всё, всё, я проснулась. Знаю, что теперь надо умыться, но хватит меня облизывать, Мойдодыр!
Радость от того, что собака в порядке, заполнила Шпильку и тут же уступила место привычной деловитости. Кое-как отодвинув собаку, Шпилька вновь подняла глаза на знахаря.
— Сколько я провалялась?
— Неделю, — всплеснул руками Гуддини. — И то только потому, что меня не сразу вызвали. А так вообще дня за четыре поставил бы тебя на ноги.
Кстати, о ногах! Шпилька попыталась согнуть их в коленях. К огромной радости — получилось, пусть и не очень ловко. Значит, с позвоночником действительно всё уже в порядке.
Ухмылка Гуддини стала шире.
— Через пару дней будешь как новенькая, — пообещал он.
Не соврал — спустя два дня Шпилька и впрямь чувствовала себя так, словно никогда не получала топором в спину. Встав, она первым делом отправилась к Рубаке, но тот вместе с Графом отбыл в Энгельс по срочному вызову Жнеца. А заодно прихватил с собой пойманную нимфу.
В ожидании, когда стронг вернётся, Шпилька маялась откровенным бездельем. Пару раз сходила в тир, прогулялась с собакой по будущему скверу, пытаясь представить себе, каким же он в итоге будет. До блеска вычистила и смазала всё имеющееся оружие, набила патронами магазины. В очередной раз пересчитала запасы споранов и гороха. Покатала в ладони красную жемчужину.
А потом сделала то, чего сама от себя не ожидала.
— Лайма, ко мне!
Дремавшая у двери собака подскочила к хозяйке.
— На, — протянула ей жемчужину Шпилька. — Что-то стрёмно мне её глотать, опять вылезет какой-нибудь бесполезный Дар. Может, тебе больше повезёт.
Овчарку уговаривать не пришлось, она одним махом слизнула жемчужину и вопрошающе уставилась на хозяйку. Шпилька налила собаке живчика и уставилась в окно.
А на следующее утро она проснулась от того, что в ноздри било такое количество незнакомых ей запахов, что впору было надевать противогаз. Вскочив с постели, Шпилька бросилась к шкафу. На полпути споткнулась о спящую овчарку и в шкаф в итоге влетела головой. Села на пол, потирая ушибленный лоб.
Лайма, широко зевнув, встала, подошла к хозяйке и облизала с ног до головы.
— Слушай, не до нежностей, — отпихнула её Шпилька. — Чувствуешь, воняет чем-то…
Питомица в ответ помахала хвостом и, как ни в чём не бывало, улеглась досыпать. И тут Шпильку осенило.
— Это твой нюх, да? Ты что, научилась делиться им со мной?
Лайма, не поднимая головы, снова махнула хвостом.
— Офигеть! Слушай, а отфильтровать эти запахи как-то можно? Для человеческого обоняния это как-то чересчур.
На этот раз никакой видимой реакции от собаки не последовало. Но кокафония запахов притихла, сделавшись едва заметной, и на передний план вышел один — запах ружейной смазки.
— Не поняла, — нахмурилась Шпилька, оглядываясь на дверь — запах шёл именно оттуда.
Через секунду к смазке добавилось ещё несколько оттенков — порох, пот и табак. Последний Шпильку поначалу удивил — среди стронгов курящих не было. Потом она вспомнила, что около месяца назад в Саратов привезли свежака, смолившего, как паровоз. Из-за того, что избавляться от своей пагубной привычки тот не собирался, в стронги его не приняли, несмотря на подходящие навыки, и поселили в Саратове.
Шпилька, внюхиваясь, на цыпочках подошла к двери и выглянула в коридор. Никого.
— Вот и скормила собаке жемчужину, — вернувшись в комнату, пробормотала она себе под нос и снова посмотрела на собаку. — Получается, и у тебя с Дарами ерунда, как у меня?
Овчарка приподняла голову, недовольно рыкнула — дескать, обижаешь, хозяйка, — и спектр запахов резко изменился. Шпилька почувствовала траву, землю, порох, собачью шерсть, кровь. Причём почувствовала настолько явственно, словно снова оказалась на той поляне с убитой копией себя.
Ещё один набор запахов привлёк её внимание: человеческий пот, земля, вывороченная подошвой армейского ботинка, пыль, из-за резкого движения сорвавшаяся с полы длинного тёмного плаща и что-то ещё, почему-то донельзя знакомое. Под влиянием этого запаха Шпильке, точно наяву, привиделась фигура, со всех ног мчащаяся прочь от поляны. А над ней, едва не касаясь берёзовых крон, летел птеродактиль-элитник.
— Вот это да! — выдохнула Шпилька, придя в себя. — Ты до сих пор чувствуешь его след?
Поделиться книгой: