«S.T.I.K.S» - Нолд 2: Экзистенция.

-Рядовой, освободите камеру, для столь важного постояльца.

Боец, едва не подпрыгнув, кинулся к ближайшей двери, легким пинком выбивая замок. Запертая тут девушка была без сознания, и Алексею пришлось аккуратно снять ее с колец. Пока он относил девушку в комнату, Андрей с силой швырнул главаря к стене, на место пленницы. Череп снова завыл, сплевывая густо натекшую в рот кровь. Его глаза, полные боли и ненависти, поднялись на безучастный шлем Андрея, кажущийся совершенно непроницаемым в полумраке камеры. Свиридов с не меньшим вниманием изучал эту мерзкую рожу, пытаясь понять, кем мог быть этот странный индивид там, в своем старом мире? Вряд ли он был связан с криминалом. Никаких наколок, характерных для заключенных большинства миров мультиверсума, на болезненно бледной коже не наблюдалось.

-Кто ты такой? – прохрипел Череп после минуты вынужденного молчания. Это выбило Андрея из цепочки бесполезных раздумий. Вопросы этой твари можно и потом будет задать. Нельзя ее сейчас убивать. Слишком легкая смерть. Схватив запястье Черепа, Андрей насильно вставил его в висящее на стене кольцо. Не заморачиваясь поисками вариантов закрепления, Свиридов обхватил само кольцо рукой, сжимая его на манер эспандера. Металл начал беззвучно деформироваться, сжимая запястье. Череп уже не выл, он отчаянно визжал, как зверь, как загнанная в угол крыса, безуспешно пытаясь царапать поверхность боевого костюма. Кажется, послышался хруст сдавливаемых костей. Схватив вторую руку отчаянно брыкающегося головореза, Андрей повторил процедуру. Череп обвис, заняв место тех, кого ранее сам тут запирал. Руки его выглядели неприятно, но они ему больше и не понадобится. У этой мрази может быть лишь один финал. Сзади осторожно подошел Алексей.

-Командир, все пленницы освобождены, и перемещены в комнату. Какие будут приказания? – в голосе юнца слышалось уж больно много… чего? То ли страх, то ли уважение. Какой поразительный эффект производит толика жестоких поступков.

-Уходим. Пора завершать эту комедию.

Вновь выбравшись на площадь со статуей, Андрей закрыл дверь в штаб, и повредил замок. Вытащив из кармашка сбоку импульсную мину, активировал ее с привязкой на себя, и бросил на порог. В темноте почти и не заметно, что тут что-то лежит. Не задерживаясь более нигде, небольшой отряд двинулся прямиком к воротам, уже не пытаясь скрываться. В этом вертепе разврата от военной науки нет никакого смысла, и даже самый продуманный план станет мусором, под гнетом беспросветной тупости этих людей. Наблюдатели на воротах, видимо, и не думали смотреть внутрь периметра стен. Заметили их лишь тогда, когда Андрей уже шагнул на ведущую внутрь лестницу. Из задней бойницы высунулась не слишком трезвая рожа.

-Кто идет? Дылда, ты что ли топаешь?

С тихим треском заряд из автомата Алексея проделал в голове незадачливого часового неаккуратную дырку. Внутри испуганно зашумели. Кто то оттащил убитого внутрь, и в тот же миг над территорией «Форта» разнесся надсадный тревожный сигнал, дублируемый в каждом строении. Уж такого то они точно не проспят. В несколько прыжков преодолев оставшуюся часть лестницы, Андрей ворвался в пристройку, снеся с петель хлипкую дверь. По броне сразу густо застучали заряды, но мелочь, ничего достаточно серьезного, чтобы нанести серьезный урон. Не разбираясь, сколько в комнате народу, Свиридов вскинул дробовик, и послал в стреляющих смертоносный рой. Несколько частичек рикошетом ударили и по самому Андрею, соскальзывая с энергетической защиты. Стрельба стихла, сменившись болезненными стонами и хрипом. Четверо. Четыре человека, обливаясь кровью, оседали на пол.

-Алексей, сигнал!

Боец, отбросив автомат, выхватил из кармана на боку ракетницу, наставляя ее на небеса. Алый росчерк ракеты устремился во тьму ночного неба. В паре километров к востоку взмыла вверх ответная, зеленая ракета. Отряд Казакова скоро будет на месте. Обстановка надвратной пристройки была скудна. Несколько лавок, уже знакомые бутылки и мусор, и массивное энергетическое орудие, направленное через бойницу на дорогу. А еще, блок управления воротами. Подскочив к нему, Свиридов убедился, что от его безрассудного залпа электроника не пострадала, и надавил на примитивную красную кнопку, оцарапанную случайным осколком. Внизу с грохотом начали открываться створки ворот.

-Зашевелились!

Обернувшись на голос Алексея, Андрей увидел через бойницы, как выскакивают из зданий вражеские бойцы. Неорганизованные, растерянные и совершенно не знающие, что им делать дальше. Несколько человек бросились в сторону штаба. Андрей не слышал взрыва оставленной им импульсной мины, но вот изломанное человеческое тело, подлетевшее чуть выше соседних зданий, он разглядел прекрасно. Переломами от такого не отделаешься. Среди толпы начали появляться свои лидеры. Многие заметили открывающиеся ворота, и догадались, что враг занял наблюдательный пункт. Толпа, человек пятнадцать, бросилась по дороге, в сторону ворот. Андрей заменил отработанный картридж в дробовике.

-Рядовой, беглый огонь по противнику.

Выстрел. Конечно, импульсный дробовик не производил на открытом пространстве такого же ужасного эффекта, как в замкнутых помещениях. Но тут стрелков с дробовиками было двое, да и цели полного уничтожения вражеской живой силы не стояло. Нужно лишь дождаться. Первый сдвоенный залп произвел на противника весьма гнетущее впечатление. Направлявшаяся к воротам толпа мгновенно рассосалась, оставив на земле три истекающих кровью тела. Возможно, раненых было и больше. Засев за препятствиями, враг назойливо постреливал по пристройке. Андрей огрызался по ним снопами смертоносного металла, но без энтузиазма. Серьезного урона так все равно не нанести. Пару раз заряды проходили сквозь бойницу, ударяясь о защиту груди и шлема, что выдавало наличие у врага либо уж очень метких, либо везучих стрелков. Откуда-то вылетел детина в тяжелом боевом костюме, словно таран бросившийся в сторону ворот. Два заряда из дробовиков немного поубавили ему прыти, но тяжелую броню не пробили.

-Рядовой, гаси пехоту! – даже не заметив, понял его Алексей, или нет, Андрей выскочил на ведущую в пристройку лестницу. Враг в костюме уже был у ее основания, и начинал подниматься вверх. Костюм Свиридова, при всех своих прелестях, все же относился к среднему классу, и в ближнем бою уступал этому гиганту. Не во всем. Резкий прыжок вниз, с выставленными вперед ногами. Враг попытался блокировать удар руками, но не смог удержать равновесие, превратившись в импровизированные сани для врезавшегося в него Андрея. С грохотом и треском силовых экранов он пролетел вниз по лестнице, считая все ступени шлемом и выпуклыми фрагментами спинной брони. Пока они, сцепившись, неуклонно приближались к концу спуска, Андрей с трудом блокировал удары массивных рук костюма, пытаясь дотянуться до вражеского шлема. Не вышло. От резкого удара о поверхность земли, Свиридова сбросило с противника, и впечатало в стену соседнего дома.

Алексей стрелял без остановки, поливая землю и пытающихся высунуться отморозков градом картечи. Оттолкнувшись от стены, Андрей развернулся, и увидел уже пытающегося встать громилу. Позиция оказалась удобной. Словно по футбольному мячу, с полного замаха ноги, он отвесил по шлему вражеского костюма пинок. Вряд ли урон был так уж велик. Энергетические экраны протестующе взвизгнули, когда голова противника мотнулась в сторону. Пользуясь его замешательством, Андрей наконец добрался до шлема. Схватившись за него двумя руками, он дал разряд на полную мощность. Что-то сверкнуло, и боец в костюме затих, слабо дергаясь. Убить его такое не убьет, но вот системе самого костюма такой шок явно пришелся не по вкусу. Враг снова повылезал из за строений, и перебегая от укрытия к укрытию приближался к воротам. Почему Алексей не стреляет? Из пристройки раздалась автоматная очередь, но должного эффекта она не произвела. Наверное, кончились картриджи к дробовику. Своих то Свиридов оставить не успел. Из оружия под руками только виброклинок. Выхватив его из ножен, Андрей прислонился к стене, ожидая когда первые ряды противника поравняются с его позицией.

Раздались нестройные крики, и боевого духа в них не было. Совсем не было. Выглянув из за угла, Андрей увидел разбегающихся во все стороны захватчиков. Один из них споткнулся на бегу, рухнув в пыль. Алексей не дремлет. Причина этого панического бегства также не замедлила показаться. В ворота ворвался грузовик, переехав пару мертвых тел и резко остановившись посреди улицы. Из распахнувшихся дверей один за другим начали выпрыгивать бойцы, расходясь по местности тройками. Казаков появился лишь тогда, когда в ворота уже въезжала вторая машина. Выпрыгнув из кабины, он подбежал к Свиридову.

-Андрюха, ты как? – по правде говоря, Казаков был одним из немногих офицеров, выступивших против затеи посылать Андрея на вражескую территорию. Из чистого дружеского беспокойства. Затея и правда была рискованная, ан вот как, выгорела.

-Я в норме. Надо быстрее отловить всю эту шваль, пока она чего не придумала.

-И чего она может придумать? Отбегались они, отсюда не уйти.

-Пленники тут есть, почти наверняка. Большой стаб был, а эти всех не убивали. Может, заложников попытаются взять. – Андрей схватил протянутый подбежавшим Алексеем автомат, разворачиваясь в сторону штабного строения. Предстояло немало дел. В том числе и очень неприятных, грязных, но необходимых дел.

***

Дальнейшие процедуры освобождения «Форта» от захватчиков были мало чем примечательны. А о чем тут можно говорить, если подавляющее большинство так называемых противников, коих на момент начала зачистки оставалось всего с дюжину, были или пьяны, или страдали от дичайшего похмелья. Тех, кто догадался сдаться, повязали. Остальных без глупых сомнений расстреляли в спины. Пятерых пленников бросили кучей у основания памятника, совершенно не беспокоясь об их удобствах. В сопровождении Казакова, Андрей подошел к ним ближе, и выбрав самого вменяемого на вид, направил на него ствол автомата. Тот застыл, настороженно наблюдая наставленное на него оружие, и судя по выражению лица боясь даже вздохнуть лишний раз.

-Итак, - не стал его мучить Андрей лишним ожиданием, - где пленники?

-Не стреляй, я все скажу. Они вон в том доме, слева. Там подвалы большие, все влезли, и охранять их проще, когда в одном месте.

Испуганный захватчик тараторил так быстро, что Андрей с трудом смог понять всю фразу. Развернувшись, он направился к указанной двери. Она была открыта. Судя по всему, охранявший пленников бандит выскочил наружу с началом тревоги. Ну, оно и к лучшему, меньше будет возни внутри. Миновав пустынное помещение, Свиридов вышел на капитальную лестничную площадку, и начал спускаться вниз. Подземелье представляло из себя длинный коридор, с десятками расположенных на расстоянии друг от друга дверей. С потолка ярко светили новенькие лампы. Судя по всему, тут была зона временного содержания, куда помещали всех недавно спасенных в соседнем городском стандарте иммунных. Уверенности в том, что сроки развития спор Стикса в организмах новоприбывших соблюдаются всегда, было не слишком много.

В первых камерах были, в основном, женщины и дети. На многих имелись явные следы насилия, а уж в том, что кормили их скверно, не возникало никаких сомнений. Дрянные консервы разных сортов в скромных количествах, вот и все на что могли рассчитывать местные узники. Пока зашедшие следом бойцы открывали камеры, выводя наружу измученных людей, Андрей двигался вперед. Проверить все камеры он хотел, в поисках куда как более важного человеческого ресурса. Неужели они перебили вообще всех мужчин «Форта»? Как выяснилось, не всех. В нескольких последних камерах сидели мужчины, и уж на них-то было вовсе смотреть страшно. Судя по симптомам, их морили «споровым» голоданием. Не давали ни капли живца, постепенно сводя с ума. Всего в темнице оказалось около сотни женщин, немного детей, и всего два десятка мужчин.

Была, правда, еще одна камера, но Андрей сильно сомневался что она предназначается для пленников. Железная дверь, кое как обшитая жестью, казалось столь непрочной, будто ее и без костюма рукой вышибить можно. И тем не менее, замок на ней висел капитальный. Срезав запоры виброклинком, подоспевший Казаков заглянул внутрь, и замер, присвистнув от удивления.

-Не понял… - раздался его удивленный голос, в котором явственно читались нотки сарказма, - А что здесь делает Борис? Борис, что ты здесь делаешь?

-Пошел нахер, - раздался из глубины помещения слабый хриплый голос, смутно Андрею знакомый, - раз уж приперлись, так помоги мне. Или ты с этими свиньями заодно? Вот уж от кого не ожидал, штабс-капитан...

Казаков, наконец, вошел внутрь. Андрей последовал за ним, и сразу увидел странную картину. В кресле, чем то напоминающем старые зубоврачебные, сидел Борис Нестеров, майор Базы и глава службы материально-технического обеспечения. Майор был надежно заточен в изгвазданную смирительную рубашку, в свою очередь примотанную к самому креслу. Обстановка помещения также была специфична. Что-то среднее между камерой пыток и кабинетом хирурга. Ножи, скальпели, внушительных размеров пилы, всякая непонятная химия в склянках, рядами расставленных по грязным клеенкам, пятна на которых явственно определяются как следы чьей то крови. Под креслом этой крови и вовсе были целые лужи, судя по размазанным повсюду следам. Несладкие деньки были тут у Нестерова.

-Право же, Борис Остапович, откуда такие мысли? – выбрав один из скальпелей, Илья начал нарочито неторопливо перерезать стягивающие майора ремни, - Просто, насколько нам известно, весь командный состав Базы обратился в радиоактивный переел вместе с ней самой…

-Что? В пепел? – переспросил Нестеров дрогнувшим голосом, - Что за чушь ты тут несешь, Казаков? Какой пепел… А врата?

-Закрыты. – мрачно ответил за Казакова Андрей.

-Твою мать, - освободившийся от пут майор закрыл лицо руками, опираясь локтями на колени, - и чего ради я терпел это все? Терпел как дурак эти пытки, думал что полковник пришлет подмогу, отобьет…

-Так ведь, отбили, - резонно заметил Казаков, - а пытали то они вас зачем?

-Хотели узнать, где наши тайники расположены. На случай вот таких вот, как раз, ситуаций. Сколько народу уцелело? И что с теми уродами, что заварили всю эту кашу?

-Мало нас осталось, но надежда еще не угасла. У лейтенанта Свиридова кое что осталось, полезное. Жаль что не полностью. Но это тема долгого разговора. А сейчас, лучше нам отсюда уйти. – Казаков помог Нестерову подняться, и они медленно пошли на выход. Покидая эту камеру, Андрей в последний раз окинул взором валяющийся повсюду инвентарь, внутренне содрогаясь. Не хотел бы он когда-нибудь оказаться среди «посетителей» подобного места.

Глава 4. Наказание.

В темной камере мало что изменилось с того момента, как Андрей покинул ее. На полу, намертво закованный в стенных кольцах, сидел Череп. Выглядел он болезненно, да и запястья его, жестко сжатые металлом, покраснели и сильно распухли. Никакой жалости к этому телу Свиридов не испытывал. Встав в паре шагов от главаря бандитов, он некоторое время просто смотрел на него. Череп молчал, отводя глаза прочь. На диалог он явно настроен не был, что Андрея совершенно не устраивало. Пришлось начинать самому.

-Ну здравствуй, Череп. Вот и свиделись, снова.

-Пошел нахер. – главарь презрительно сплюнул Андрею под ноги. Свиридов не сильно огорчился. Поставив массивную ногу на колено бандиту, Свиридов надавил. Не сильно, но Черепу хватило. Он обреченно завыл, дергаясь в кольцах, - Хватит! Хватит! Козел… Что тебе от меня надо?

-Мне? Ну, а что мне может быть надо от такого урода как ты? Информация, Череп, информация. Скажи мне, как вам удалось захватить «Форт»? Кто помог?

-Судя по твоим словам, ты и сам прекрасно в курсе. Нам помогли ваши заклятые друзья в белых масках. Предоставили транспорт, вашу форму и оружие. В наступившем бардаке местные защитнички совсем расслабились.

-Уж не тебе говорить мне о расслабленности, Череп. Ты мало того что урод моральный, так еще и беспросветный идиот. Зачем вы сняли со стен все вооружение? Что за спешные сборы? Неужто в отпуск, на теплые юга собрались. – заслышав издевательский тон Андрея, Череп гневно сжал зубы, но все же стерпел, и начал нехотя отвечать.

-Нам говорили, что тут безопасно будет, в ближайшие дни. Только одиночки, да приблудные зараженные. А им на стены не залезть. Говорили… Говорили что вывезут отсюда. К себе, куда-то, через черноту…

-Как много интересного ты знаешь, Череп, - Андрей довольно цокнул языком, прислоняясь к стене камеры спиной, - даже для меня вести о том, что наши «заклятые друзья» обитаются в черноте, стала сюрпризом. Давай поподробнее, с момента про «говорили». Кто говорил, как поддерживали связь? Может, о чем-то еще договаривались?

-Только о том, что они дадут нам безопасное место, в котором не будет зараженных, с бабами и выпивкой. С нами договаривался один из них… Я не видел лица, но по голосу, взрослый мужик. Он сначала с нами ошивался, этого крикуна в подвале пытал, а пару дней назад свалил. Сказал что… Сказал, за нами на днях приедут.

-Знаешь, когда я впервые увидел твою рожу, - начал Андрей, монотонно постукивая рукой по каменной стене, - я подумал… А как ты вообще докатился до такого, Череп? Неужто ты и там, в своем мире, имел такие нехорошие наклонности? Не желаешь просветить?

-Что со мной будет? – Череп насупился, снова отводя глаза в стену.

-Это не ответ на мой вопрос, - Андрей отстранился от стены, подходя к двери, - впрочем, не хочешь, не отвечай. Не обеднею. А насчет твоей дальнейшей судьбы, скажем так, ничего радужного там не будет. Ты совершил преступление, и далеко не одно. А преступления должны быть наказаны.

-В прошлой жизни… Я был юристом… – долетели до Андрея тихие слова, почти заглушившиеся шумом закрывающейся двери. Какая жестокая у судьбы ирония. Юрист, человек которому должно защищать права людей, в этом мире скатился до обычного бандита с садистскими наклонностями. А имеет ли он право винить его? Можно ли ему решать судьбу этого человека? Что-то, скрывающееся в глубине души, за монотонно отстукивающим свой ритм сердцем, говорило что не только можно, но и нужно. Отбрасывая прочь странное наваждение, Андрей зашагал в сторону уводящей наверх лестницы.

***

Одна за другой, машины заезжали в «Форт», сбрасывая все новых и новых людей. Все, кто пережили нелегкое время на вершине скалы Башенного перевала, и даже многие новые люди, подобранные среди разрушенных стабов по дороге. Все они собрались тут, надеясь на защиту и, возможно, спокойную жизнь. И обеспечение этой хрупкой надежды тяжелым грузом ложилось на плечи Андрея и крохотной группки уцелевших офицеров. Да и возможно ли это вообще? Как бы хороши ни были стены этого причудливого стаба, ядерного взрыва им не пережить. Кто знает, вдруг Прометей захочет задействовать тот же козырь, и окончательно решить вопрос с непокорными остатками внешников. Хотя, с другой стороны, почему они не задействовали его еще там, на «Башне»? Зачем были все эти сложности с созданием целой искусственной орды зараженных? Возможно, сейчас у них просто нет еще одной ракеты. Но в Долине нет недостатка ни с радиоактивными материалами, ни с прочими техническими ресурсами. Единственным, чего нет в изобилии, являются специалисты, но и они у Прометея должны быть. С такими возможностями, создание новой ракеты, лишь вопрос времени.

Взгляд зацепился за небольшую группу выделяющихся людей. Местные иммунные, спасенные из плена. Скучились около одного из домов, посматривают на новоприбывших с явной опаской. Среди прочих, выделяются изможденные, израненные девушки. Жертвы одного излишне ретивого юриста. Вокруг девушек люди собирались особенно кучно. Может родня, но вряд ли. Скорее уж друзья и знакомые. В одной семье редко бывает больше одного иммунного. Жестокая статистика Стикса. Какая-то мысль ворочалась в голове Андрея. Да и его ли это мысль? Холодная, жестокая жажда наказать виновного во всем этом. Смерть, а в том что он именно умер Свиридов не сомневался, оставила на его душе странные шрамы. Словно, расколола ее на две части. Это была не шизофрения, но что то отдаленно на нее похожее. Андрей подошел к иммунным ближе. Некоторые тревожно обернулись на него. Вперед вышел изможденный мужчина южной внешности, лет тридцати на вид, в обрывках военной формы Базы. Такую выдавали добровольно желающим вступить в гарнизон иммунным.

-Благодарю вас, за спасение. – несмотря на слабость, голос мужчины таил в себе те нотки стали, что свойственны лишь очень волевым людям, - Если бы вы не появились, многие бы загнулись от спорового голодания, а уж что стало бы с женщинами, мне даже думать страшно. Простите за бестактный вопрос, но кто вы такие?

-Осколок. Всего лишь осколок Базы. Миссия нашего мира в мире Стикса, к сожалению, приостановила свое существование, и не знаю даже, будет ли она возрождена. Обращайтесь ко мне просто, Андрей.

-Я слышал о случившемся, - кивнул иммунный, - если я правильно все понял, дела наши даже сейчас плохи. Меня звать Каракалом. Крестный был тем еще шутником, так что можно просто Каром звать. Что вы планируете делать дальше?

-Не знаю, да и не только мне это решать. Я хотел поговорить с вами о другом. Вы можете говорить от лица всех ваших?

-Вряд ли кто-то будет против. – Кар обернулся, озирая столпотворение, но никто ему не возразил.

-Как вы уже наверное знаете, Черепа мы захватили живым. Сейчас он содержится в одной из тех камер, в которой раньше сам держал своих пленниц. Я думаю, что будет правильно предоставить вам решать его судьбу.

Лицо Кара потемнело, от с трудом сдерживаемой ненависти. Спасенные девушки явно успели просветить всех о специфике своего пленения. Он зловеще ухмыльнулся, впечатлив своим оскалом даже видавшего виды Свиридова.

-Спасибо, Андрей. О большем подарке я, и мои люди, и думать не смели. Уж теперь то он нам заплатит за все. Но вы же понимаете, что легкой смерти ему теперь не видать?

-Понимаю, - Андрей кивнул, даже не пытаясь догадаться, какую казнь измыслили обозленные бывшие пленники незадачливого бандита, -и даже, в чем то, одобряю такую кровожадность.

-Очень рад. Кстати, те зараженные, которых нам на передержку транспорты Базы доставили, еще живы?

При этих словах по спине Андрея пробежали мурашки. Кажется, он догадывался о том, что хочет сделать этот Кар, и такие мысли внушали некоторую опаску даже ему. Но слово уже сказано. Придется выполнять.

***

На складе с клетками было многолюдно, но не слишком. Пришли в основном мужчины из местных иммунных, несколько взрослых женщин, да особо любопытные бойцы и иммунные из пришлых. Многим Кар запретил появляться тут, опасаясь за влияние на их психику того действа, что должно было тут разыграться. Все таки, не совсем он очерствевший человек. Не совсем… Свиридов поморщился, словно проглотив горькую таблетку. Хоть Кар и посветил его в свои планы, Андрей до сих пор не мог понять, как он относится к грядущему. Варварство, настоящее варварство. Но пленники имеют право на возмездие. Андрей стоял в первых рядах, и наблюдал как растаскивают в разные стороны клетки с уже впавшими в апатическое состояние зараженными. Лишь одна клетка оставалась в центре помещения. Откуда-то прикатили высокую лестницу-треугольник, приставив ее к клетке. Старый знакомец, крупный лотерейщик, постоянно озирался по сторонам, растерянно урча.

«Вкусная еда… Много вкусной еды… Что вкусная еда делает?»

Когда в пространство склада ввели связанного пленника, с надетым на голову грязным мешком, все разговоры затихли. Конвоиры из числа местных иммунных вели его неспешно. Как-то даже торжественно. Подведя его к клетке, они развернули Черепа лицом к собравшимся людям, и сдернули мешок. Лидер бандитов прищурился, от ударившего по глазам электрического освещения склада. Вставший рядом со связанным отморозком Кар прокашлялся, и чуть склонил голову, начиная говорить.

-Я приветствую всех, кто собрался сегодня в этом месте. Повод нашего собрания печален, но таков наш долг. Сегодня вы, все собравшиеся здесь, станете судьями, в чьих руках находятся та тончайшая нить, что отделяет жизнь от смерти. Человек, представший перед судом, представься собравшимся тут почтенным людям.

-Люди? Я вижу только стадо грязных, измазавшихся в собственном говне свиней… - удар кулаком под ребра заставил Черепа согнуться, изрыгая какие-то нечленораздельные ругательства.

-Раз он не хочет представить себя, я сделаю это за него. Перед вами Череп, как он сам себя называет, лидер тех тварей, что вероломно напали на нас. Тот, кто лично убил многих ни в чем не повинных, и подвергал мерзким истязанием наших женщин, многие из которых присутствуют тут в этот печальный час. На его руках ответственность за гибель нескольких сотен человек. Они убивали безоружных, сбрасывая их тела кровожадным тварям запада…

Кровожадные твари юга? Андрей был сильно удивлен столь необычным термином, услышанным им впервые. Зараженные они везде зараженные, так от чего же такая честь именно западным тварям? Интонации Кара показывали, что это не просто красивый оборот. Надо будет расспросить его об этом. Кар, тем временем, продолжал вещать.

-Все это он сделал в сговоре с масочниками, уродами, по чей вине была уничтожена База, и сам порядок в Долине. Теперь, когда мы знаем, что содеял Череп… Есть ли у тебя, что возразить нашим словам, преступник? Подтверждаешь ли ты совершение тобой всех перечисленных злодеяний?

-Подтверждаю! – Череп попытался плюнуть в Кара, но промазал, - Жалкие скоты на скотобойне и то больше жалости вызывают, чем вся ваша братия. Я убивал, и по моему приказу убивали. И что?! Что с того?! Кто вы такие, чтобы судить меня? Такие же пленники этого ада, как я. А уж девки ваши как сладко кричали, когда…

Очередной удар прервал его тираду. Свиридов не мог не заметить, что силы воли Черепу не занимать. Так оскорблять толпу, решающую жить тебе или умереть… Похоже, главарь бандитов на снисхождение уже не рассчитывает. Он прекрасно понимает, что натворил, и что в живых его не оставят.

-Так как казнь доверено было избирать мне, я решил проделать все по жестоким, древним традициям моей оставшейся где-то далеко родины. Однако прежде, чем огласить наш приговор, я спрошу. Найдется ли среди вас хоть один, кто мог бы свидетельствовать в пользу убийцы и насильника Черепа? Или же он должен умереть сегодня, заплатив тем самым хоть за малую толику своих злодеяний? Ваше молчание станет молчанием Смерти, готовящейся пронзить нечестивое сердце.

Все молчали. Молчали израненные девушки, сверлящие Черепа ненавидящими взорами. Молчали суровые мужчины. Молчали и бойцы Базы, видимо не считая себя в праве вмешиваться, а может, просто не считая это необходимым. Череп стоял, молча уставившись в пол. Что же творилось сейчас в его гнилой душонке? Кар, решив что молчания наконец достаточно, торжественно воздел руки вверх.

-Народ принял свое решение, - развернувшись, спиной к толпе, Кар уставился на сгорбившегося смертника, - Череп, за свои злодеяния, ты приговариваешься к смерти. Так как ты не раскаялся в своих злодеяниях, я приговариваю тебя к «Яме». Ты будешь брошен в клетку к голодному дикому зверю, имея при себе лишь ритуальный клинок. Если ты выживешь, ты будешь изгнан в пустыню, без права вернуться.

Конвоиры подхватили Черепа, и потащили его к лестнице. Зараженный внутри заметно оживился, перестав хаотично дергаться из стороны в сторону. Он внимательно смотрел на Черепа, впервые увидевшего того зверя, что станет его противником.

«Еда… Вкусная еда все ближе. Очень хочется есть.»

-Да вы что, издеваетесь, - в голосе Черепа, волочимого двумя дюжими мужчинами, проскользнули нотки ужаса, - это ведь лотерейщик! Я с ним не справлюсь, лучше убейте! Убейте сразу, не надо…

Остановившись на широкой верхней площадке клетки, конвоиры поставили Черепа перед квадратным люком в центре, сейчас настежь распахнутом. Поднявшийся следом Кар развязал преступнику руки, выглядевшие все так же неважно. Даже сила иммунного не могла быстро справиться с такими повреждениями, а тут и времени то прошло, всего ничего, одна ночь, и та не целиком. Красивым движением, Кар выдернул из ножен у себя на поясе длинный кинжал. Лезвие покрыто какой то мудреной чеканкой, а рукоять, судя по блеску, серебряная, изукрашена каменьями даже чересчур обильно. Держать такой должно быть сущим наказанием. Рука Черепа не смогла удержать кинжала, и он едва не выронил его в люк. Кар, недовольно подхватив оружие, вытащил из кармана рулончик синей изоленты, и начал приматывать кинжал к руке приговоренного, не обращая внимания на его завывания и причитания. Все приготовления были закончены. Сидевший внизу зараженный разве что слюнями не исходил.

-Да будет исполнен приговор! – с этими словами Кара, конвоиры подхватили Черепа, и бросили его вниз. Тот пытался выругаться, но ему явно стало не до ругани, когда он со всего размаху приземлился на зараженного. Тварь яростно урчала, на разные лады восхваляя щедрость провидения, подарившего ему такую пищу. Череп отлетел в сторону, ударившись о прутья. Ужас от происходящего лишил его дара речи. Он лишь открывал рот, как выброшенная на берег рыба, и глупо отмахивался примотанным к руке кинжалом. Монстр подступал к своей добыче неспешно, ощерив острые зубы и выставив вперед плоские когти. Он не боялся той железки, что держала в руках его испуганная еда.

«Вкусная, свежая еда. Еда кричит, еда не хочет быть съеденной. Рвать, кромсать и есть. Свежую, теплую плоть и кровь. Еда…»

-Не подходи! – полный ужаса выкрик Черепа оборвался холодящим сердце визгом. Лотерейщик набросился на человека, и начал терзать его, отрывая целые куски плоти. Кровь разлеталась вокруг веерами капель, окропляя утрамбованную землю помещения. Толпа молчала, созерцая эту расправу. Андрей не выдержал. Молча отвернувшись, он двинулся к выходу. Уже у самой двери, ведущей со склада на задний двор штаба, он услышал последний, предсмертный вопль Черепа, оборвавшийся торжествующим урчанием запертой твари. Свиридов не стал оборачиваться. Лишь с силой захлопнул дверь, отрезая себя от кровавого пиршества.

Глава 5. Последствия.

Пробка с хлопком вышла из горлышка бутылки, и тонкий ручеек кристально чистой жидкости с журчанием обрушился на дно граненого стакана. Свиридов сидел за массивным деревянным столом, тупо уставившись на медленно заполняющуюся спиртным посуду. Рука дрогнула, и жалкие остатки алкоголя пролились на столешницу, расплескавшись по ней небольшими лужицами. Поморщившись, Андрей бросил пустую бутылку на стол, и схватил стакан в руки, сразу же осушая его наполовину. Устойчивость иммунного тела, и раньше далеко не слабого в этом плане, к алкоголю, поражала и одновременно раздражала. И почему у многих других иммунных такой проблемы нет? С учетом этой, на столе лежат уже три пустых бутылки из под не самой слабой водки, а блаженным забытьем и не пахнет. Ну где же она, та темнота, что так любит поглощать его сознание, когда становится совсем хреново? Сейчас ей самое время появиться.

Кроме опустошенных бутылок, на столе лежал еще один предмет. Андрей придвинулся, взирая на него уже порядком потерявшим осмысленность взором. Шлем. Его собственный шлем, творение оставшегося так далеко, и в то же время такого близкого мира. Эти матовые поверхности, пронизанные незримой глазу тонкой электроникой. Эта почти непроницаемая маска, через которую можно уловить лишь самые общие эмоции. И именно так его видят люди большую часть времени? Безлик, как сама смерть, и столь же кровожаден. Ну что такого в том, что Кар воздал бандиту по заслугам? Разве не сам он, Андрей, без какой либо жалости отправил в этот день на суд Всевышего не меньше десятка душ? Чем отличается эта казнь, от мучительной смерти издырявленных дробью бандитов? Лишь только тем, что там был бой, а в бою хороши все средства, ибо от этого зависит твоя собственная жизнь, а так… Отдавать человека, пусть и такого урода, на съедение твари? Почему нельзя было просто отрубить ему голову? Сам виноват, сам не подарил уроду легкой смерти. Сам жаждал его наказать. И чем же недоволен? Да во что же их превращает этот проклятый мир…

Скрипнула дверь, и в комнату вошел человек, которого Свиридов ну совсем не ожидал сейчас увидеть. На пороге стояла Сойка, собственной персоной. Девушка брезгливо поморщилась, созерцая представшую перед ней картину. В руках она держала какой-то ящик, накрытый плотной тканью. Сейчас Андрею это было совершенно неинтересно. Ему все было неинтересно, кроме бликов на стеклянной посудине и матового блеска шлема, ставшего его единственным собутыльником и собеседником. Видя, что на ее приход не особо то и собираются реагировать, Сойка сама решительно подошла к столу, сметая с него бутылки и водружая на их место свою ношу. Андрей поднял на нее глаза, безразлично наблюдая за раздражением на довольно красивом лице. И как ее угораздило тут оказаться? На вид, обычная студентка какого-нибудь столичного института, забавы ради напялившая на себя эту мешковатую военную форму. Девушка первой прервала затянувшееся молчание.

-И что же такого случилось, в жизни нашего великого героя, что ты сидишь уж почти пять часов сиднем, и глушишь запасы ценного спиртосодержащего сырья? Я конечно не медик, но с таким количеством спирта в крови, ты уже давно отключиться должен был, ан нет, сидишь тут, сверлишь глазами эту железяку. Прекращай водку переводить, оставь и честным людям немного…

-Твоей водки, - начал Андрей не слишком трезвым, но все же ясным голосом, - в десятке километров целый кластер. Хоть вагонами бутылки грузи. Чего пришла то? Ежели просто погрузить меня своим осуждением, то это я завсегда… Благодарен.

Девушка возмущенно фыркнула, и сдернула со своего груза ткань, обнажая обычную клетку для перевозки животных. Внутри, словно египетский сфинкс, восседала металлическая кошка, с интересом таращась на оказавшуюся прямо перед ее мордой раскрасневшуюся физиономию Андрей. Словно издеваясь, кошак нереалистично широко зевнул, и издал громкое и не менее карикатурное «Мяу». Андрей уставился на своего питомца, и снова, как когда то давно, еще до всех этих событий, ему показалось что в глубине по определению мертвых электронных глаз светится нечто такое, чему не место в простом роботе, каким бы сложным искусственным интеллектом не обладало это творение рук человеческих.

-Вот, - продолжала Сойка, - Михалыч сказал вернуть тебе твою животину. А то она больно громко орать начала, а такую и хочешь, не заткнешь. А еще, Михалыч настоятельно рекомендует тебе перестать страдать херней, и явиться пред его светлы очи для важных разговоров. Понимаешь?

-На мне свет клином не сошелся, и чудотворная борода не отросла пока. С каких пор я стал таким необходимым, что для решения любых проблем все требуют мое присутствие?

Андрей недовольно глянул на Сойку, после чего опрокинул в себя еще оставшуюся в стакане водку. Пошарив рукой под столом, он выудил оттуда полную бутылку, и угнездил ее рядом, изучая как какую-то неведомую живность. Пить, по правде говоря, не хотелось совершенно. Эта доза уже довольно близка к смертельной, для обычного человека, если уже ее не превысила. А может ли вообще иммунный умереть от алкоголя? Сойка осторожно присела рядом на засаленный диван, все это время служивший Андрею сидением. Мебель протестующе скрипнула, получив в нагрузку, помимо и без того тяжелого Свиридова в костюме, не такую уж и невесомую девушку.

-Вот что, Андрей, - начала спокойным голосом Сойка, - наше знакомство началось не очень хорошо. Да, я о том самом случае, с Философом… Я уже давно признала, что не права, и хотела извиниться. Я допускала много ошибок, и много не понимала. Но сейчас, когда я уже куда лучше знаю, что представляет собой этот мир, мое отношение ко многим вещам изменилось. Ты не прав, для всех людей там, снаружи, ты герой. Пусть и не в одиночку, но именно ты вытащил их из множества смертельно опасных ситуаций. Ты помог им собраться, и отбить у Прометея припасы в первые дни после гибели Базы. Ты вытащил из ловушки Башенного, и именно ты стал той причиной, по которой мы захватили Форт без потерь, и освободили всех пленников. То, что ты с собой сейчас делаешь, не пойдет на пользу никому в этих стенах. Так что же все таки случилось, Андрей?

Андрей молчал, не зная что ответить. А действительно, что? Рука невольно коснулась грудных пластин костюма. После ремонта Михалыча, они были девственно чисты, но Свиридов все еще ощущал тот рваный шрам в металле, что оставило лезвие виброклинка, легко преодолевшего эту ненадежную скорлупу и вонзившегося в плоть. Он помнил трепет сердца, уже не способного поддерживать жизнь в хрупком человеческом теле. Сердца, пронзенного предателем. Впрочем, доверять Кадету хоть в чем-то было большой глупостью с самого начала. Сейчас это кажется таким очевидным. Надо было убить его сразу, после крушения. Подкараулить момент, и пустить в затылок уроду пулю, выбросив его из кабины несущейся по лесной дороге машины. Предавший однажды, предаст и дважды. Ведь все так просто? Но он поступил благородно, доверился ему. И каков результат?

-А я ведь, умер там, - неожиданно для себя решил сказать Андрей, - он, Кадет, эта мерзкая тварь убил меня. Пронзил мое сердце, и смеялся, нависая над умирающим телом.