Полицейские с Рублевки в Стиксе

— Какой прыгучий… мальчик. — Яковлев засмеялся блеющим смехом, закашлялся и облизал пересохшие губы.

— Это Бубка, мой сын. — Пояснил бородач и погладил мальчугана по голове.

— Сергей? — Предположил майор.

— Нет, просто Бубка. А меня зовут Рэб. — Он протянул руку вначале Измайлову.

— Гриша. — Представился тот.

— Очень приятно. — Рэб широко улыбнулся и подошел к майору.

— Володя… это, майор Яковлев. — Его пухлая ладошка утонула в мозолистой лапе Рэба. — Куда мы попали, папаша? Мы умерли?

— Нет еще. Сегодня мы успели вовремя.

— В смысле, сегодня успели? — Переспросил Измайлов.

— Кластер в неудобном месте. Никак не рассчитаешь время правильно. — Непонятно пояснил Рэб. — Ладно, не парьтесь. Вас закинуло с куском Москвы в другой мир, в котором люди являются пищей для монстров, и сами становятся монстрами и охотниками на них с необычными способностями. Как у моего сына Бубки.

Мальчуган снова, без всякого усилия, подпрыгнул на высоту в пять человеческих ростов и шумно приземлился на крышу спорткара, промяв ее.

— Шалун. — Измайлов еле сдержал негодование.

— Ребенок. — По-отечески произнес Рэб. — Мы ваш кластер так и зовем, кластер Дня Защитника Отечества.

— Почему? — Спросил Яковлев.

— Из-за вас. Вы всегда спешите на корпоратив и выезжаете из него первыми, и частенько мы успеваем пообщаться, прежде, чем…

— Что? — Майор напрягся.

— Ну, обернетесь в мутантов. Я, конечно, не жду, когда вы очнетесь в чужом обличье, отправляю вас на тот свет заранее, но однажды я не успел этого сделать.

— И-и-и? — Яковлев напрягся.

— С того времени наши края терроризируют два страшных монстра, достигших уровня элиты.

— Походу, Володь, у тебя с карьерой здесь задалось лучше. — Поддел напарника Измайлов.

— Да пошел ты. — Огрызнулся майор. — А вы, выходит, встречаете нас, чтобы…? — Яковлев открыл рот и прикрыл его ладонью, поняв страшную причину их радушного приема. — Может, договоримся отец?

— О чем? Я не оборотень в погонах, договариваться о том, что потом выйдет боком. Я мзду не беру, мне за человечество обидно.

— Простите, как вас там, Рэб? — От волнения лицо майора пошло каплями пота. — Есть же какие-то другие варианты?

— Да какие тут могут быть варианты. — Ухмыльнулся Рэб. — Простое решение самое правильное. Нет мутанта, нет проблемы, как говорил один политический деятель. Хотя…

— Вот, вспоминайте. — Обрадовался майор.

— Рассказывала мне одна мадам с паранормальными способностями, что тех двух мутантов могут извести их двойники, и если одержат верх над ними, то вернуться в свой мир. Только это брехня какая-то, да и шансов у вас, один к бесконечности.

— Отец! — Измайлов выбрал интонацию, с которой обычно начинал втираться в доверие. — Мы же все люди…

— Как сказать. — Рэб усмехнулся. — Бубка, за пулемет! Твари справа!

Мальчуган одним ловким движением, прямо с места, запрыгнул на броню БРДМ и юркнул в люк. Через мгновение завертелась башня и ствол пулемета, выискивающего цель. Выстрелы оглушили полицейских. Яковлев с перепугу спрятался за машиной. Метрах в двухстах раздался предсмертный рык чудовища.

— Вот, а вы говорите все мы люди. — Напомнил Рэб Измайлову. — Кажемся только, а внутри мы кто угодно.

— Хорошо, я понял. Начну по другому. Уважаемый, организуйте пожалуйста охоту на тех двух оборотней в погонах, подраньте их, а мы с Володей добьем. Ну, чтобы назад вернуться. У нас там праздник, люди ждут, стриптиз оплачен. Такое шоу накрывается.

— А мы для вас, — Яковлев выскочил из-за машины, обрадованный придумкой коллеги, — что хотите сделаем. В рамках закона, конечно.

— У нас здесь с понятием рамок туго. — Рэб сжал губы и покачал головой. — Корпоратив у вас значит. — Произнес он задумчиво. — Ко Дню Защитника Отечества.

— Так точно. — Яковлев приложил руку к фуражке. — Спаивание коллектива… эээ, в смысле, спайка коллектива в нерабочее время. У нас очень, очень дружный коллектив. Вот, часы подарили мне на юбилей. — Майор принялся нервно расстегивать браслет. Расстегнул и протянул Рэбу. — Дарю, так сказать, как полноправному приемнику в деле защиты… защиты всего этого. — Он обвел пространство вокруг рукой, в которой держал часы.

— Ни к чему мне твои цацки. — Рэб даже не дернулся. — Хотите вернуться, начинайте сами думать, как это сделать. — Он развернулся и направился к своему броневику.

— Да мы ж… да у нас… застрелиться только. — Яковлев полез в кобуру и вынул из нее ПМ.

— Тоже выход. — Не оборачиваясь, согласился Рэб.

— Мы с вами. — Измайлов кинулся к своей машине, вынул из багажника спортивную сумку и побежал за бородачом. — Володя, чего стоишь?

Яковлев в глубоком раздумье смотрел в ствол пистолета.

— Были бы патроны… — Произнес он мрачно. — Подождите меня!

Он припустил следом за напарником.

Прошел месяц. Яковлев и Измайлов поселились в стабе Рэба, привыкая к другой жизни. Они научились пить живец, не морщась и разбираться в его сортах, не хуже, чем в дорогом коньяке. Они дважды выезжали на подгрузку родного кластера и дважды убивали своих двойников, когда те начинали превращаться в чудовищ. И оба раза магия не срабатывала, как бы они не надеялись вернуться в свой мир легким способом.

Возвращение назад стало для них идеей фикс, занимающей все мысли в состоянии бодрствования и даже сна. Хотя от их внимания не ускользнуло наблюдение, коренные люди в стабе жили очень дружно и самодостаточно, не терзая себя мыслями о возвращении. А история про Рэба, сумевшего вернуться в свой мир и опять отправившегося в СТИКС уже намеренно, вызвала у них состояние шока.

Этого полицейские понять не могли. Насквозь пропитанные столичным образом жизни, словно патокой, тягуче обволакивающей сладостью комфорта, они уже не могли рассмотреть преимуществ простого, полного пьянящего кислорода свободного образа жизни. Даже проклюнувшиеся зачатки суперспособностей не радовали их. Измайлов научился слышать звуки, концентрируясь взглядом на подслушиваемом объекте, а Яковлев телепортировал жидкости. С твердыми веществами у него ничего не получалось.

— Жидкости, это в твоем стиле, Володь. — Поддел его заклятый друг Измайлов. — Ты ведь и сам жидкий беспозвоночный сосуд, который скорее наполовину пуст, чем полон.

— Знаешь, что, Измайлов, я теперь могу оплодотворить любую женщину, без ее ведома, а это уже чуешь, чем попахивает?

— Володь, я не хочу знать, чем попахивает оплодотворение.

— Дурак ты, напарничек. Это попахивает непорочным зачатием, со всеми вытекающими… в смысле, покидающими головой вперед последствиями. Я могу заселить этот мир своими детьми! — Громогласно заявил Яковлев, воздев руки в небо. — А что ты? Подслушивать научился. Так это ты и раньше умел. Зачем человеку эта способность? Сплетни собирать?

— А что, будь у меня такая способность на службе, я бы мог раскрывать преступления на раз.

— Ага, Мухичу расскажи, что тебе только слуха не хватало, чтобы стать хорошим полицейским. Ты праздный тунеядец, Измайлов, несправедливо обласканный судьбой.

— Я бы не стал считать смерть родителей способом судьбы обласкать меня. — Измайлов обиделся на майора.

— Прости, Гриш. Я когда вижу роскошь, в которой ты живешь, жил, забываю, как она тебе досталась. Прости.

Неожиданно наступил тот день, когда в стаб пришло известие о том, что группа охотников напоролась на тех самых элитников, отдаленно напоминающих двух полицейских, проживающих в стабе. Твари объявились совсем рядом и будто бы не собирались никуда уходить. Народ, напуганный нежелательным соседством, решил, что наступило время полицейским сделать то, что они уже давно собирались. Перенестись домой либо на тот свет, в зависимости от исхода боя.

Яковлев и Измайлов считали себя неготовыми к поединку и попытались призвать людей прислушаться к доводам разума. Но куда там, публика в стабе давно практиковавшая разные умения, просто манипулировала их разумом, заставляя говорить то, что хотела услышать. На обсуждение тактики изведения монстров им отпустили одну ночь. Наутро Рэб пришел узнать, что они смогли придумать.

Яковлев и Измайлов выглядели уставшими и не выспавшимися, и потребовали двойную дозу живца. После того, как вонючая жидкость вернула им силы, майор, откашлявшись, объявил:

— Бочку надо будет, желательно самоходную, типа бензовоз. И на мой ПМ хотя бы парочку патронов.

— Ясно, не хотите сдаваться в плен. — Решил Рэб.

— Не хотим. — Согласился Гриша.

Бензовоз нашли быстро. Благо кластеров с шоссе загружалось по округе достаточно. Охотники из стаба вычислили последнюю лежку неразлучных мутантов и указали ее местонахождение полицейским. Напарники, бросив прощальный взгляд на приютивших их людей, отправились исполнять предсказание.

— Володь, — Измайлов дружелюбно и почти ласково посмотрел на майора, — ты прости меня за то, что я изводил тебя своими шутками. Меня, как черти надирали. Не хотел даже, само выходило как-то.

— Вот, Измйлов, ты и признался, что с чертями заодно. — Яковлев замолчал на мгновение, потом продолжил. — Ты меня тоже прости, Гриш. Все мы не без греха. Я ведь тоже мог иногда быть снисходительнее к тебе.

— Ладно, чего уж там. Володь. — Измайлов дружески стукнул кулаком в плечо майора. — Пойдешь первым на охоту и вы квиты.

— Ты сдурел, Измайлов? Ты мне сам должен, как земля колхозу.

— Я пошутил. Действуем по плану, как договорились.

Начались кластеры, на которых видели неразлучную парочку мутантов. Полицейские заглушили бензовоз и покинули машину.

— Тихо, как в полицейском участке на День Защитника Отечества. — Заметил Яковлев.

— Да как на любой праздник. — Добавил Измайлов. — А тебе, Володь, не кажется странным, что наши двойники даже после мутации всегда вместе.

— Ты на что это намекаешь, Измайлов? Что наши двойники голубки? Рэб сказал, что у мутантов члены отсыхают.

— Не, я про настоящую мужскую дружбу. Даже после такого, что с ними произошло, они держатся друг друга, понимая, что вместе сильнее.

— Знаешь, почему они вместе? У них по одному полушарию в голове. У одного левое, у другого правое. У них один мозг на двоих.

— Как у нас?

— Так точно. Прислушивайся давай, охотничек на оборотней в погонах.

Измайлов напряг слух, сканируя окрестности. Вертелся по сторонам, вычленяя ненужные звуки.

— Услышал. — Наконец обрадовано произнес он. — Нам туда.

Полицейские снова сели в бензовоз и подъехали ближе. Они увидели мутантов в тот же момент, когда те заметили их. Яковлев, увидев их размер и невероятно страшные морды, от которых исходила нечеловеческая злоба и сила, напрочь забыл, как пользоваться своей суперспособностью. Мутанты чувствуя, что за жертвой гоняться не придется, медленно приближались к машине.

— Володь, Володь. — Измайлов ткнул замершего от страха напарника. — Колдуй уже. Высасывай у них кровь.

— Я не помню как. — Чуть слышно признался майор.

— Ты охренел, такое забывать в самый неподходящий момент?

— Гриша, дорогой, попробуй их отвлечь, пока я не сконцентрируюсь. — Яковлев зажмурился и сжал пухлые ручки в кулачки.

— Как? Это же не шпана из подворотни. — Измайлов даже побледнел от страха.

— Не знаю. Скажи им там чего-нибудь на вашем демонском наречии.

— Да пошел ты, майор преподобный. — Измайлов открыл дверь кабины и выбрался на ее крышу. — Мямля!

— Заткнись, а то и из тебя кровь высосу! — Огрызнулся Яковлев.

— Не сможешь. Ты слишком напуган. Тебе нужно поваляться в титьках жены, чтобы взять себя в руки. — Измайлов специально дразнил начальника, чтобы он скорее пришел в ярость. В этом состоянии он умел соображать быстрее.

Мутанты, бросая хищные взгляды на своих жертв, подошли почти вплотную к машине. Монстр, произошедший из двойника майора, был чуть ниже ростом двойника своего напарника, но «шипастее». Костные пластины у него давали обильную поросль остроконечных наростов, превращающих могучее тело в страшное оружие.

— Володя, вся твоя мерзкая натура проявилась в этом уроде. — Выкрикнул Измайлов.

— Да и ты, не красавец. — Ответил ему майор.

Более долговязый монстр, с остатками грязного капюшона, оставшегося от прижизненной толстовки, выглядел так же отталкивающе отвратительно. В его походке осталось что-то пританцовывающее, в наследие от разгульно-бесшабашной жизни.

— Ты вспомнил? — Требовательно поинтересовался напуганный Измайлов.

Он уже не на шутку испугался мутировавшего майора, не спускавшего с него голодных глаз. Он решил, что остатки разума двойника Яковлева нашептывают ему съесть именно его, за все те жестокие розыгрыши и шутки, которыми он тешил себя и товарищей по службе.

Яковлев молчком выскочил из машины, стянул с себя офицерские штаны, превратившиеся за месяц жизни в Улье в бомжовское трико, и присел возле колеса.

— Нашел ты время, Володь. — Упрекнул его напарник. — Ты что, решил сделать твари приятное, типа ты сладкий пирожок, без всякого дерьмового привкуса?

— Я привык думать на унитазе, Измайлов, годы практики выработали во мне безусловный рефлекс. Хочешь подумать, садись на очко.

— Это потому что у тебя то, что идет по прямой кишке задевает мозг. — Измайлов возмущенно сплюнул. — Или наполняет.

Твари изготовились для последнего прыжка. Сверкнули голодными зенками, взбугрились костными наростами на гипертрофированных мышцах, загребли, как быки нижними конечностями, издавая при этом рык, от которого в животе становилось морозно.

— Володь, ты был мне хорошим товарищем, жаль недолго. — Измайлов безучастно сел на кабину, свесив ноги на лобовое стекло.

— Ща, ща, ща, как там Рэб учил, аааа. — Яковлев взлохматил отросшую на живце шевелюру. — На кошках надо было вначале тренироваться. На тебе Измайлов надо было тренироваться, тебе попить кровь вначале, затем в бой идти.

Тварь, двойник Измайлова, бросилась первой. Яковлев кубарем закатился под машину и принялся громко вопить оттуда. Монстр ударил наотмашь под днище, разорвав покрышку заднего колеса. Второй мутант в это время прыгнул на Измайлова. Не рассчитал своих сел, немного перелетел, ударился о край бочки, оставив на ней глубокие царапины, и свалился на землю.

— Володь, а твой двойник такой же неуклюжий, как и ты. — Нервно заржал Измайлов.

Майору было не до насмешек. Когтистая лапа проносилась в сантиметре от его мягкого податливого тела. Он висел под самым днищем, обернувшись вокруг карданного вала, и тихонечко поскуливал. Страх парализовал его нетренированное воображение. Ему нужна была психологическая пощечина, которая вернула бы на место ускользнувшее сознание. Обычно ему помогала супруга, как правильно заметил напарник, в ее грудях он ощущал себя защищенным. Иногда ему профессионально помогала Кристина, прекрасно разбиравшаяся в психологии мужчин. Не имея при себе ни одного из этих ингредиентов, оставалось надеяться только на свои силы, или как учил Рэб, человек богатого жизненного опыта в этом адском месте, создавать в воображении правдоподобную матрицу.