Настя Сука 2

Группа, привычно легко заскользила размытыми тенями по кластерам.

Идущий впереди Чех, внезапно поднял руку и группа, рассредоточившись на местности замерла. А затем, ветер донес молодые голоса, мужские и женские явно ожесточенно спорившие о чем-то между собой. Подойдя к замершему у кустов мужчине, Настя запустила свой дар. Впереди, метров тридцать, в развалившемся придорожном ларьке, суетились четыре человека, двое юношей и две молодые девицы. Явные свежаки, оттого и горланят на всю округу, не понимая, что похоже уже помимо наблюдающей за ними группой Насти, притянули к себе внимание местных. Едва промелькнула эта мысль у женщины как с противоположной стороны ларька раздалось громогласное урчание нескольких вечно голодных глоток, приведшее свежаков в ужас. Они как испуганная стайка бестолковых воробьев, рванули прочь из придорожного строения, аккурат на наблюдающую за ними группу охотников. Настя, недовольно сморщив носик, посмотрела на своих бойцов. На что Гала, только развела в сторону свои когтистые ручищи, показывая, что придется подбирать. Просто так бросить свежаков на съедение зараженным, когда можно помочь ничем особо не рискуя это замараться перед Ульем. В следующий миг, все закрутилось, Гала, посбивала с ног бегущих в ужасе молодых людей, сразу связывая тех и затыкая рты, а Настя с Седым и Чехом, вскочив с земли перебили шестерых бегунов и лотерейщика. При этом, Седой завалил именно лотерейщика, с удовольствием используя свой дар. Его правда после этого немного мутило, явно опять переборщил не рассчитав силу, но приняв пару глотков живчика, мужчина забыл об этом, довольно улыбаясь. Быстро вскрыв споровые мешки, а затем помогая Гале вести связанных свежаков, группа бегом ушла подальше от места столкновения с тварями.

Расположившись в небольшом овраге, Настя, молча, кивком головы указала Гале, контролирующей испуганно жмущихся к друг другу, сидящих у глиняного обрыва пленников. Та, придерживая одного из молодых людей за шею своей когтистой ручищей, выдернула у него кляп. Юноша, испуганно переводя свой взгляд с одного бойца на другого негромко заговорил, рассказывая про них.

— Мы из поселка бежали там там все в зомби превратились. Они как в кино жрут кого поймают, только в кино они квелые, а эти быстрые не всегда можно убежать. Я одного битой убил, но он сам меня съесть хотел я только защищался.

Скоротечно тараторил молодой человек свое видение происходящего. Наконец, осознав, что всем это абсолютно не интересно он спросил.

— А вы кто?

Гала, после вопроса ехидно просвистела своим измененным голосом.

— Ну хоть про спасателей не верещит. А то, они все как под копирку такое говорят.

После чего, уловив от Насти немой посыл она бесцеремонно заткнула юноше рот. Тяжело вздохнув, женщина принялась объяснять молодым людям куда они попали.

— Этот мир зовут по-разному. Кто Стиксом, кто Ульем, кто адом, кому как нравится, он на это не обижается. Состоит он из кластеров…

Когда женщина закончила говорить у свежаков от удивления были вытаращены глаза на выкат. Посмотрев на расположившегося с боку от свежаков Седого, она проговорила.

— Пои, да крести.

Мужчина, сверкнув металлом фикс, состроив мерзкую физиономию, ответил.

— Так в натуре пахан не за автобусом бежим с голым задом. Надо сперва обтереться да обрисоваться, а уже потом покумекать, кто есть, кто по жизни.

После, едва Гала развязала руки молодых людей, мужчина, сняв с пояса флягу с живчиком, принялся поить свежаков, поясняя.

— Без этого лекарства любой иммунный может зажмуриться, а то и того хуже в зараженного обратиться.

Нагонял страху Седой, при этом внимательно наблюдая за ними. Первым, схватил наполненную мужчиной эмалированную кружку, Иван. Он явно за время их мытарства захватил лидерство в группе и на всех давил своим авторитетом или проще говоря наглостью и наличием силы. Затем, кружка оказалась у Марины, девицы с яркой внешностью и обесцвеченными волосами. Она, украдкой поглядывая на своих товарищей по несчастью, едва тара наполнилась по новой живчиком, быстро сграбастала ее и спешно осушила. После, Седой наполнив кружку, поднес ее аккурат посередине между оставшимися молодыми людьми ни к кому конкретно не протягивая. Николай, нервно сглотнув и явно пересилив себя, тихо проговорил.

— Ирина пей я потом.

Девушка не заставила себя уговаривать. Быстрым движением взяв эмалированную кружку и на всякий случай выдохнув, залпом выпила ее содержимое после чего сморщилась.

Разложив еду на импровизированном столике, Седой, махнул рукой свежакам, приглашая к ужину.

— Налетай пока есть чего жрать. Здесь оно в натуре как пойдет. То скатерть самобранка то сухарь с плесень райская жизнь в хате.

Иван как самопровозглашённый лидер среди свежаков, сразу расположился по центру стола, никого, не ожидая он начал жадно есть, сгребая к себе самые крупные куски хлеба и зачерпывая из консервных банок демонстративно побольше. Девушки, подсев по бокам молодого человека также спешно ели, стремясь утолить голод. А вот Николай, скромно примостился к импровизированному столику с самой неудобной стороны что осталась. Ел он аккуратно, стараясь показать всем что не голоден. Но от Седого не укрылись неумелые движения юноши, спрятавшего пару кусков хлеба в рукав.

Укладываясь спать, Иван сгреб обеих девиц к себе. Стянув с них ветровки, он расстелил те на земле. Расположившись в центре позаимствованной у девиц одежды, юноша бесцеремонно притянул тех к себе, согреваясь о их тела. Николай, видя это только завистливо вздохнул и принялся собирать валяющиеся в изобилии по оврагу ветки, выкладывая из них себе подстилку на которой свернувшись калачиком он и уснул. Седой, украдкой постоянно наблюдал за свежаками ни во что в их коллективе не вмешивался, стараясь держаться стороной. Как говорят, Улей все расставит по своим местам. Утром за завтраком, он, снова наблюдая за свежаками, заметил, что в их компании произошло окончательное расслоение. Марина и Ирина постоянно находились возле Ивана заглядывая тому в глаза и стараясь ему во всем угодить от чего юноша расправлял свои плечи и поглядывал на своих спутниц повелительно. А вот Николай теперь держался отдельно, стремясь отдалиться от своих товарищей. Не укрылось от мужчины и то, что юноша из вчерашней консервной банки, отмыв ее в ручье сделал себе отдельную кружку, которую и протянул ему за порцией утреннего живчика. Неспешно двигаясь по кластерам к обеду натолкнулись на пару бегунов, жрущих кого-то у здоровенного трактора на краю поля. Настя, выгнув бровь домиком, бросила взгляд на Седого. Тот в ответ улыбнувшись, сверкнул фиксами.

— Слышь, даешь молодежь, хорош на халяву живец глыкать. У меня фляга не бездонная. В общем в натуре пацанва, почапали на добычу.

Иван и Николай, получив по увесистой дубине от рейдеров, явно труся и переглядываясь между собой, двинулись крадущимся шагом за Седым. Тот ведя за собой свежаков, неспешно подкрался к увлеченным поеданием кого-то бегунам. А затем, указав татуированной рукой на зараженных, громко, во весь голос, просипел.

— Валите жмуров.

На звук его голоса, зараженные отреагировали мгновенно. Бросив уже почти обглоданное тело, они, радостно заурчав, бросились на двоих молодых людей, выдвинутых Седым вперед. Иван, рыком прогоняя свой страх, подняв высоко дубину бросился на семенящего на него бегуна. Несколько сильных ударов дубиной по голове и зараженный, упав на землю затихает. С Николаем тоже проблем нет. Тот также, нанеся несколько ударов по голове своей дубинкой убил атаковавшего его бегуна. Вот только он, после этого подойдя поближе к Седому крутит головой по сторонам, а не рыгает, никуда не глядя как Иван. Дождавшись, пока юноша прорыгался, Седой, достав нож подозвал поближе к себе молодых людей.

— Смотрим сюда фраера. Я вам не кино с рекламой, поэтому показываю один раз.

Затем, мужчина ловкими движениями вскрыл споровые мешки на разбитых головах зараженных. Иван, снова скорчился в рвотных позывах пытаясь исторгнуть из пустого желудка хоть что-то. А вот Николай только брезгливо сморщился, вглядываясь в процесс извлечения споранов из зараженных.

На привале, Седой, собрав свежаков возле себя показал, как готовится живчик. Те вытаращив глаза смотрели за действиями рейдера.

— Так что нам теперь без этой гадости совсем ни как?

Горестно проговорила Марина, жестом царицы поправляя челку своих волос. Седой, сверкнув фиксами, ехидно ответил.

— Так все, теперь нарики. Ну, в натуре тебе с подругой то жизнь в конфетку пойдет в стабе, только заворачивай. В борделях лярвы зарабатываю ништяк. Простому босяку и не снилось.

Девчонки вытаращив глаза, боязливо смотрели на мужчину. Явно работа в борделе их не прельщала.

— Так, а что, без борделя никак не выжить в вашем, как его там, стабе?

Седой, прекратив улыбаться, проговорил.

— В натуре, ты воду не мути. В лярвы никто силком не тянет. Может дар у тебя босячий будет или чо делать толковое могешь так и пристроишься сладко в тему. А на нет, так и суда нет, и прокурор помалкивает. Жрать то что будешь?

Девчонки как по команде покосились на Ивана, сидевшего рядом и внимавшего науку от рейдера. Заметив их взгляды, юноша выпрямил спину и растравил плечи по шире всем своим видом показывая свою могучесть. Седой на такое только слегка улыбнулся и покосился на сидевшего чуть в стороне Николая. Который явно по-другому воспринимал все рассказы мужчины.

— Ладно чапать скоро. Пахан уже собирается. В общем обрисовались по жизни. Ты.

Рука мужчины ткнулась в грудь Ивана.

— Нарекаю тебя именем Дубина. Крестил тебя Седой из Мирного.

Следом его рука ткнулась в грудь Николая.

— Нарекаю тебя именем Малой. Крестил тебя Седой из Мирного.

На вечернем привале, привычно заварив крепкий чай, Седой подсел к Насте. Та, посмотрев на него проговорила негромко.

— Что-то ты их странно окрестил.

— Так в натуре пахан все как Улей нарисовал. Тот который Дубина здоровый бугай. Только тяму у него нету. Его можно было и не крестить. Все одно мозгов нету так что в ближайшее время побежит на дядю спину гнуть, а там и зажмурится.

Настя, привычно ни говоря ничего, вопросительно посмотрела на мужчину.

— Так а чо базарить то, за фраерка. Он в стабе первым делом под себя этих телок попробует гребануть. Этот, как там мать ети базарят, альфа самец, во. А их подмазывать надо будет эти лярвы уже прожжонные по жизни хоть и по возрасту ссыкухи еще. Поэтому и побежит этот стоячок молодецкий за тем, кто хабаром поманит.

Молчаливый взгляд женщины переместился на копошившегося чуть в стороне от всех Малого. Седой довольно улыбнувшись пояснил.

— Так с этого может и Человек вырастит. Он до сих пор хлеб, заныканный не счмырил по тихой. Тара у него уже своя есть. Да и заточку уже где-то надыбал. Шняга в натуре конечно, но жилка то прослеживается. А самое главное по жизни бродяжий, на баб не повелся и делить их не рвется. Вот тут-то, собака и порылась. А там как Улей в натуре даст.

— Психолог ты у меня. Инженер человеческих душ, так вроде говорят. Тебе бы преступников ловить.

Проговорила Настя, удивленная расстановкой свежаков в новом мире от Седого.

— Кумом говоришь быть. Согласен, в душе хочется, а в жизни западло. В натуре, мать как наждаком по душе шаркнула.

Глава 4

Стаб, встретил группу Насти и плетущихся за ними свежаков, привычной очередью грязных, усталых рейдеров к Полиграфу на проверку. Женщина, довольно улыбнувшись и напустив в выражения своего лица максимального призрения, нагло, бесцеремонно, расталкивая стоящих в очереди мужчин, направилась к ментату минуя всеобщее ожидание. При этом она старательно наступала на ноги не успевшим убраться с ее пути рейдерам, демонстративно толкалась локтями и вызывающе заглядывала в лица мужчин своим не мигающим, взглядом ядовитой змеи, лишающей жизни всего одним, молниеносным укусом. Но вопреки ее ожиданию, возмущения не последовало. Все опускали виновато глаза и осторожно шипели от боли, но никто не посмел возразить. Обыватели- с усмешкой и презрением пронеслось у нее подхваченное от Комиссара выражение. Пройдя проверку без очереди она, подмигнув своим бойцам, устремилась домой с затаенной надежной. Увы, войдя в прихожею, Настя, раздув хищно ноздри, громко потянула в себя воздух с сожалением отмечая что мужа давно не было дома ни запаха его туалетной воды ни витающих в воздухе застоялых женских феромонов. Танька бы не упустила своего шанса, отрываться по полной пока ее нет в стабе. Очевидно Академик еще не вернулся с кластеров. Когда же все это завершится и наступит хоть какая-то определенность. Ладно, усталости особо то и нет, со свежаками плелись тише заблудившейся коровы. Сейчас чистка оружия, потом душ, красота, а затем надо навестить свою подругу Тоню. Поинтересоваться, что да как в стабе деется.

Вышедший от ментата Малой, покрутил головой, пытаясь сориентироваться. Дара толкового у него не оказалось, как сказала осматривавшая его дородная женщина с огромным декольте он может создавать небольшой светляк. Как ее, Эльфийка кажется. Вот ведь, сама бабища мясистая, а имя себе придумала. Внезапно его взгляд натолкнулся на поджидающего его Седого.

— Ну чо, в натуре, крестник, не фартануло с даром, да не пыжься по фейсу вижу. Почапали, пристрою для начала на жизнь в хате.

Проговорил тот и не дожидаясь ответа, повернувшись к Малому спиной, пошел через КПП. Неосознанно, молодой человек устремился за мужчиной. Догнав он спросил.

— Седой, а где Дубина с девчонками?

Мужчина, прищурив один глаз скривился, но ответил.

— Так в натуре этот фраер рванул как голый на бабу за местной фортуной. Его сманили к себе рейдеры Кудрявого. У этого баклана дар перезагрузку просекать. Ну а лярвы тоже не тупые уродились, поэтому поперли местную поляну на перспективу просекать. Вот только в натуре, дальше борделя могут не шуршать. Ну или тему с содержанкой просечь, но тогда по баблу прогадают. Здесь бабы дефицит, нарасхват на любой хер так что если в натуре есть щель, то точно с голоду не зажмурятся. Ты не тушуйся у всех своя судьба, а у них она точно не завидная как поросячий хер скрученная.

Плохо понимая местные реалии, Малой спросил.

— Так, а что в их судьбе плохого?

Седой, продолжая широко, пружинисто вышагивать, пояснил, не сбавляя темпа, почти бегущему за ним молодому человеку.

— Фраер ты еще, оботрешься так сам тему станешь просекать.

Подойдя к ангару грузчиков, они миновали курилку с сидящими в ней Людьми. Вольготно, на показ окружающим, развалившись в развязанных позах, те, неспешно курили папиросы, выстраивая из бумажных мундштуков замысловатые фигуры гармошки. Зыркнув на проходящих исподлобья, по волчьи, они заставили трусливо втянуть голову в плечи Малого и непроизвольно зашарить рукой в поиски своей примитивной заточки из подобранного на кластере гвоздя двухсотки. Седой же, наоборот, скинул с себя торопливость, в движениях появилась вальяжность и расхлябанность. Взгляд наполнился вызовом, а губы скривились в усмешке. Войдя во внутрь помещения, мужчины прошагав по едва освещённому коридору вошли в зал столовой, где, возвышаясь над столами и раздачей их встретил Гангрена. Завидев Седого, тот, автоматическим жестом поскреб район груди и пробасил.

— Поздорову.

— Поздорову.

Прохрипел в ответ Седой, располагаясь после приглашающего жеста Гангрены за столом.

— Каким ветром к нам в хату?

Продолжил разговор, присевший на жалобно скрипнувший стул под его тушей, гарилоподобный мужчина. Седой, сверкнув фиксами, ухватил стоящего статуей Малого и вытянул того на обозрение Гангрене.

— Вот, зашёл крестника на жилье определить. Он пока совсем не в теме местной. Оттого пригляд нужен, пусть в начале среди народа оботрется, а там, глядишь и до Человека дорастёт.

Гангрена в молчаливой паузе принялся разглядывать стоящего возле стола Малого. От чего тот еще больше съёжился, явно страшась Гангрены. Наконец, сделав для себя какие-то выводы, он пророкотал.

— Бугром сразу не поставлю. Пускай сначала обрисуется по жизни, а там я тебя услышал.

— Добро.

Проговорил вставая из-за стола Седой.

— Если тема какая мутная нарисуется…

Легким кивком головы он указал на замершего серой мышкой Малого.

— Ты мне маякни.

Состроив что-то похожее на улыбку, Гангрена пророкотал.

— Заметано.

И незаметно для стоящего растерянно и испуганно Малого, взял протянутый Седым, небольшой, тряпичный мешочек с десятью горошинами.

Виктория, завидев вошедшего в кабинет больницы Седого, выскочила из-за своего стола и наплевав на все правила приличия, повисла на нем, накрепко обхватив мужчину руками. А затем, рассерженной кошкой, отскочив от него в сторону, уперев руки в бока своего белоснежного халата, закатила скандал.

— Вот ты нормальный человек. Не мог с КПП позвонить что вернулся домой. Я как дура сижу в пустой больнице. Ни встретить нормально, ни чего, не приготовить домашнего. Когда же тебе надоест бегать с вашей Настькой придурочной за забором. Что лыбишься фиксами сверкая у меня из-за тебе беса окаянного ни семьи нормальной, ни знания, что живой нету. Сволочь ты татуированная. Прибью собственноручно, кода-ни будь

Седой, подшагнув к раздухарившейся Виктории, обхватив ее за талию повалил на стол, сметая лежащие на нем предметы, зубами сдирая белоснежный халат с пытающийся отбиваться женщины. Оторванные пуговицы с вибрирующим звоном разлетелись по кабинету, закатываясь в самые дальние углы под мебель, а из сопротивляющейся тигрицы, женщина превратилась в недовольную кошку, фыркающую и выражающую свое негодование. А дальше все закрутилось в бешенном ритме сливающихся тел. Слетел на пол камуфляж с Седого, обнажая крепкое, мускулистое тело мужчины, сплошь расписанное синей вязью татуировок. Полностью обнажившееся женское, белое, не загорелое, поддающееся словно расплавленный воск под натиском накинувшегося на него мужчины. Стоны, вздохи, разгоряченное дыхание, закинутые ноги на плечи, врезавшийся в спину, угол стола и наконец, разлетевшийся эхом из кабинета по пустому помещению больницы, отборный мат, выкрикиваемый женскими устами.

Настя, стояла у зеркала в своей комнате и растерянно хлопала ресницами. Подаренное Татьяной платье в горошек было ей мало. Мало того, оно разошлось по швам при настырной попытке влезть в него. Смотря на свое отражение, она все больше начинала психовать. Крепко сбитая, мышцатая с выступающими венами и взглядом готовой броситься в атаку змеи. Подражая виденным когда-то в прошлой жизни спортсменам, она напрягла мышцы на руках и ногах отмечая как те раздулись от напряжения под глухой треск не дорвавшихся сразу швов. Замерев в такой позе на несколько секунд, женщина внимательно разглядывала себя, а затем, зарычав от накатившей злобы, схватила надорванное платье и принялась с остервенением разрывать его на куски, выплевывая на него обвинительные слова.

— Тварь. Поганая тварь. Мразота. На лоскутки разорву.

В момент, уловив шорох за спиной она подсознательно сделала шаг в сторону резко разворачиваясь и утыкаясь взглядом в стоящую за спиной Татьяну. Отбросив превращенное в драные лоскуты платье, она схватила стоящую напротив нее растерянную женщину за отворот и резко притянув ту к себе, зарычала на нее.

— Ты где шляешься, звездень стабовская? Что, в головенке причесанной ни каких мыслей кроме работы нету? Без тебя в баре жопой покрутить некому. Или в сторону борделей щелью протекла? Бизнес вумен недоделанная. Ни пожрать дома нету, ни уборки нормальной. Ладно я, так, тапочки ненужные, пнула и забыла за ненадобностью, а если муж домой придет. Тебе что на семью наплевать…

Уже кричала Настя ей в лицо, с легкостью тряся в своих руках ошарашенную Татьяну, безуспешно пытающуюся вырваться из стального захвата женщины.

— Ты что манда разношенная, за старое уцепиться пытаешься. Узнаю, а я узнаю если что, дохнуть будешь долго. Голос сорвешь, умоляя меня побыстрей прибить тебя.

И с силой отшвырнув от себя бледную, трясущуюся в испуге женщину, усевшись на пол, подтянув к себе колени в голос зарыдала, ладошкой размазывая по лицу бегущие ручьем слезы.

Татьяна, ощупав разошедшийся по швам от тряски деловой костюм, переводя испуганный взгляд с беспомощной, сотрясающейся в истерике Насти на разорванное платье, валяющиеся на полу, сделала к женщине осторожный шаг и присев возле, попыталась погладить ту, успокоить. Но внезапно ее за шею захватила мускулистая рука ревущей на полу Насти и рывком притянув к себе, женщина впилась в нее горячим поцелуем. Сама, не понимая себя, Татьяна, вместо того что бы отстраниться прочь, подалась вперед, навстречу этому запретному, безумному действию. А дальше их закрутило в опьяняющем водовороте страсти они горячо целовались, терлись телами друг о друга, показывали свои знания потаенных желаний. Пока в какой-то момент, Настя не почувствовала, как ее тело началось выгибаться дугой и громкий крик взорвавшейся в сознании разрядки, разнесся по комнатам.

Обнятая крепкими руками Татьяна, отдышавшись, положила голову на грудь Насти и смотря, не моргая в потолок, проговорила.