Помоги проекту - поделись книгой:
– Тихо! Заткнулись! – Совершил этот долбодятел ошибку. – А то и вам сейчас личный досмотр устроим.
И вот тут – рвануло! Все женщины разом загомонили.
– Да как вы смеете?
– Начальника сюда зовите…
– Придурки!
– Да я тебя, сосунок, так осмотрю сейчас! – узнал тетин Любин голос.
– Да вы хоть знаете кто мой папа? – а вот этого я совсем не ожидал услышать.
Оглянулся, а это оказывается Марина, наша тихоня, после смерти Михаила почти не разговаривающая, тоже разошлась, поддавшись всеобщему ажиотажу, сейчас совсем нескромными словами крыла этих горе-караульных.
А еще я увидел, что к нам сзади две «Газели» подъезжают. И в первой, сидящего рядом с водителем, увидел очень даже знакомое лицо, которое ну вот ни разу не ожидал тут и сейчас встретить.
– Замерли все! – рявкнул, выскакивая из «Газели» Шатун, а это был именно он. – Что за херня здесь происходит? Опустили стволы!
Придурки его команду выполнили, стволы дисциплинированно опустили к земле, а вот разошедшиеся женщины, ни на подъехавшие машины, ни на него самого совсем не обратили внимания, продолжая заниматься своим любимым делом, мужиков ругать. Хоть этих мне совсем и не жалко было, жалко свои уши, которые уже в трубочку сворачиваться начали.
Оп-па! С интересом вблизи посмотрел на того монстра, что во время боя в лесу турель на трейлере охотников в бублик свернул, он как раз из багажного отделения грузопассажирской «Газели» выбрался.
Здоровенный, Шатун на его фоне как-то сразу потерялся, хоть и сам скромностью габаритов не страдает. С Пургеном по внешнему виду этого монстра вполне можно сравнить, только тот более «баллонами» мышц обросший был, хоть и этот на это дело не особо жалуется, зато выглядит более опасным. Не из-за мышц, из-за вполне себе разумного взгляда на… лицом это не назовешь. Хищная, вытянутая вперед морда, широкий приплюснутый нос, надбровные дуги выступают вперед, а лоб наоборот – скошен назад.
– Бабы, а ну тихо! – рявкнул уже он.
И вау, открыв рот, он продемонстрировал такой частокол острейших шиповидных зубов, при виде которых твари, я так думаю, дружно разбегаются с его пути.
Что в таком случае говорить о пришедших со мной женщинах?
Оглянувшись на его громкий, с отчетливо слышимыми шипящими нотками голос, они на миг замолчали, чтобы через мгновение атаковать его своим главным сегодня оружием – дружным криком.
Не знаю как разумный монстр, а вот я потерялся, хоть звуковая атака и была направлена в противоположную сторону. Зато я оказался на пути их миграции! Просто чудом не затоптали, всё же женщины они, в большинстве своем, вполне габаритные. Ломанулись вперед, и только закрытые ворота сдержали их дальнейший порыв, вот они и остановились за спинами у «придурков с оружием», которых совсем недавно поносили, и теперь уже из-за их спин сереной завывали.
Сирена сработала, в очередной раз открылась калитка в железных воротах и наружу не вышел – по тревоги вылетел достаточно молодой, крепко-сбитый рыжеватый парень.
– Прекратить шум! – женщин он переорал, отчего те, не ожидая атаки с тыла, дружно замолчали. – Что здесь происходит? – посмотрел он сначала на неласково встретивших нас дежурных, но, не дождавшись от них ответа, как и я, перевел взгляд на… – Шатун?
– Да хотел бы я сам это понять! – ответил знакомый мне здоровяк, подходя ближе и протягивая руку рыжему. – Привет! Только подъехали, а тут цирк непонятный.
Я же в это время смотрел на выбравшихся из машин группу Шатуна, вернее на Лису. Жива! Что очень радует. Очень привлекательная внешне девушка. Хотя, я смотрю, Шатун вообще любитель прекрасного – еще две девушки в его группе, пусть более крепкие, но красотой Лисе не очень и уступают.
– Блин, только на горшок отлучился, а эти долбодятлы… – рассматривая новоприбывших, слушал, о чем Шатун с рыжим разговаривает. – Лось, вы что тут устроили?
Обернувшись, увидел, что рыжий это у лобяры спрашивает.
Лось – тому вполне имечко подходит. Вот только тот отвечать не спешил, стоит, морщится, еще от женской голосовой атаки не отошел, тем более что они пусть тише, но продолжают подвывать.
– Тихо, женщины! – попытался рыжий их окончательно успокоить.
На что я только мысленно усмехнулся: это мое слово «Тихо, женщины!», только оно на них уже совсем не действует.
– Тихо, вам сказали! – повторно рявкнул монстр.
Я уже понял, что это не монстр, а кваз, и вот его они послушались, мгновенно тишина настала. А я задумался: может не столь и плохо квазом быть, раз, и твои команды мгновенно выполняются.
– Лосяра, давай, рассказывай, что здесь происходит? – дождавшись тишины, рыжий снова к придурошному Лосю обратился.
– Да тип этот, подозрительный, – выдал этот… эта... кивая в мою сторону. – Ментата проходить не хочет.
– Сам ты подозрительный, – не сдержалась тетя Женя, видимо к виду кваза первая привыкла.
– Тихо, – одернул ее Шатун, и перевел взгляд на меня. – В чем причина отказа? Если хочешь в стаб пройти, то ментат – это обязательная процедура для всех.
– Да я как-то не собирался к вам в стаб заходить, – чуть дернув плечами, ответил ему.
Я действительно уже передумал, что-то не понравилось мне, как тут людей встречают. И, если бы не женщины, уже давно бы отсюда свалил.
– Стоп! – не понял он. – Как не собирался?
– Ну, я женщин довел сюда и собирался по своим делам идти, а эти, – мстительно кивнул я на дежурных, – начали докапываться, стволами трясти и требовать, чтоб какого-то ментата прошел.
Я уже понял, что не всё так плохо, как поначалу казалось. Эти, что меня от броненосцев спасли, еще тогда мне нормальными показались. Рыжий же, что последний тут появился, тоже из себя большого начальника не изображал, нормально по-человечески общался.
Вот и сейчас, после моих слов, Шатун с рыжим недоуменно друг на друга посмотрели, после чего дружно на придурка взгляд перевели.
– Ну а че он? – заюлил Лось. – Подозрительный, ментата проходить не хочет.
– Значит так, – Шатун отвернулся от него и снова на меня взгляд перевел. – Если захочешь в стаб пройти, то ментат – это обязательная процедура. Ты как, давно в этот мир провалился?
На что я только плечами пожал: провалился давно, как оказалось, но вот вырвался – совсем недавно. И что ему ответить?
– Ясно! – Ответа не потребовалось, он сам что-то там для себя уяснил. – Про дары знаешь?
– Да, – ответил коротко.
– Вот и ментат, у него дар правду от лжи определять. Если хочешь в стаб пройти... В любой стаб, не только наш, – уточнил он, – то ментат должен подтвердить, что ты не подсыл, не угрожаешь безопасности стаба, ну и не сотрудничаешь с внешниками или мурами.
– Я не подсыл и ни с кем не сотрудничаю, – куда только спокойствие и делось, сам от себя не ожидал, что подозрение в сотрудничестве с броненосцами меня так заденет. – Могу прямо сейчас это у вашего ментата подтвердить.
– Да делать ему нечего, тебя опрашивать, если ты в стаб не собираешься заходить, – раздраженно заговорил рыжий, перестав наконец Лосяру и его напарника пока только взглядом гнобить, обещая в будущем им кары небесные. – Давай, Шатун, запускай своих, а потом уже с женщинами будем разбираться, с ними мы долго провозимся, пока оформим. Где ты их насобирал то столько?
Не только рыжий с Шатуном, но и приблизившийся к нам кваз с интересом на меня посмотрел.
– Да город там, – махнул я рукой в том направлении, откуда мы прибыли, кратко маршрут и сам город описав. – Вот там и насобирал. Были еще два мужика, но они ушли, видимо решили сами выбираться.
– Понятно… – больше Шатун ничего не успел сказать, так как в это время ворота в стаб со скрипом начали открываться, а водители, из его группы, за руль «Газелей» начали усаживаться.
И тут, стоило водиле дверь ближней ко мне «Газели» открыть, как оттуда серая молния сверкнула и ко мне на руки заскочил...
– О, глюк, – подхватил я его, не на шутку удивившись, но тут же в улыбке расплылся, когда зверек требовательно об мои руки головой потерся, показывая, что нужно делать.
Я и не стал сопротивляться, с удовольствием его погладил, не замечая ставшими вдруг круглыми глаза у Шатуна.
– Его Пиратом зовут, – представил мне зверька Шатун.
– Ему подходит, – вспомнив момент нашей с ним встречи и как он у меня жемчужину выпрашивал, еще больше улыбнулся я, продолжая его гладить.
Пират, впрочем, надолго у меня не задержался: ласку выпросил, одновременно руки у меня обнюхал, и не обнаружив в них вкусняшки, перебрался на руки к удивленно за нами наблюдающему Шатуну.
– Короче так, парень, – подхватив Пирата, заговорил он, после того как окинул меня каким-то задумчивым взглядом и видимо приняв какое-то решение. – Если всё же решишься к нам наведаться, то Шатуна вызывай на ворота. Это меня так зовут. Или, если меня не будет, то кого-нибудь из «Тихой гавани», я предупрежу о тебе. Там тебя на ночлег определят, обедом-ужином накормят, ну и на вопросы, если такие будут – ответят.
– Хорошо, – кивнул я, старательно не смотря в его глаза, и еле слышно прошептал себе под нос: – Даже неудобно как-то.
Но как не тихо это пробормотал, Шатун, на удивление, меня услышал и даже что-то в ответ сказать хотел, но не успел. Рыжий, с кем-то по рации переговорив, принялся поторапливать Шатуна с его «Газелями», оказывается еще кто-то к стабу едет, нужно уже проезжать, место освобождать.
– Ладно, давай, – пожал он мне руку. – Надеюсь еще увидимся.
У ворот поднялась суматоха, «Газели», тихонько затарахтев движками, принялись внутрь заезжать, женщины же вновь заголосили и налетели на меня, зацеловали и слезами залили, а тетя Люба вновь попыталась в своей могучей груди задушить.
Ну а я, прощаясь, всеми силами отнекивался, не хотели они чтобы я уходил, не понимали этого моего решения, ведь здесь же в итоге всё хорошо закончилось. Для нас закончилось! Так как их, женщин моих, многообещающие взгляды в сторону Лося и его напарника показывали, что для тех всё только начинается. Не простят они им «торжественной встречи» и моего ухода. Да и вообще, не знаю, стоит ли мне сюда и в самом деле возвращаться? Женщины обживутся и покажут местным, где раки зимуют, с их то склочным характером. Так что представляю, если сюда еще приду, что мне скажут и как отблагодарят.
От этих мыслей я, встретившись с взглядом Лося, мстительно ему улыбнулся. Но тут же улыбку эту стер, вырвался из объятий тети Любы и, расцеловавшись с вовсю ревевшей Леной, буквально заставил ее спораны и горох, с последней моей добычи, взять.
– Не спорь! Они тебе пригодятся, – прошептал ей на ухо, незаметно для остальных вложив эти, и средства оплаты, в том числе, в ее руку. – Я не пропаду, а тебе здесь еще обустраиваться.
Слава богу, голову всё же включила, взяла. Единственная, о ком я действительно переживал, остальные, они тетки наглые, устроятся, а вот Лена, ей не помешает финансовая поддержка.
И уже когда, с трудом вырвавшись из женских рук, шел прочь от стаба, вспомнил о лежавшем у меня в кармане пенале с жемчугом.
Но, когда оглянулся, женщин моих уже не увидел, загнали их внутрь. Так что поздно сожалеть, пошел дальше. Ну а когда уже подходил к колпаку ДОТа, мысли уже совсем не о женщинах в голове крутились. Вернее, и о женщинах, только других. Лиса, мельком взглянув в ее полные любопытства глаза, я больше ни разу на нее не посмотрел, было стыдно. Особенно стыдно стало после последних слов Шатуна.
Они меня реально второй раз выручают, хоть о первом разе и не знают ничего. Зато я знаю! И тем более знаю, что вместо благодарности, я их обокрал.
И поэтому, в том числе, я и не передумал в стабе оставаться, мне сейчас хотелось как можно дальше отсюда оказаться, чтоб и дальше не приходилось стыдливо отводить глаза от взглядов спасших меня людей.
Часть 2
Глава 18
Кэтрин Ленгдэл, внучка обрусевшего шведа, которой, помимо фамилии и имени – в честь бабушки, а также нордической красоты шведок, достался еще и тяжелый характер ее деда. Именно поэтому…
– Да я лучше сдохну, – чуть ли не выплевывая эти слова, прорычала она в лицо профессора, стоявшего по другую сторону большого лабораторного окна, – чем с вами, мразями, сотрудничать начну!
Если бы ей предложил сотрудничество кто-нибудь другой, она бы может еще и подумала, и даже вполне вероятно могла бы и согласиться, абы только оказаться как можно дальше от этих садистов. Но не этому бездушному ублюдку, по воле которого она этот год в полноценном аду прожила, ей работу предлагать.
– Ну что ж, очень жаль, – выразил профессор сожаление, но только словами, лицо, как и всегда у него, всё также оставалось полностью безразличным ко всем и ко всему. – Это полностью твой выбор! Свою задачу ты выполнила, так что… умрешь!
– Вы всерьез собираетесь ее списывать? – когда подопытную №18 вывели из лаборатории, спросил у профессора знахарь. – Ведь она одна из немногих, кто запланированную способность пробудила. Не жалко такой экземпляр терять?
Знахарь два дня как вернулся на базу, после почти месячной прогулки по кластерам. Теперь снова полный сил и никаких тебе признаков трясучки. Ну а вернувшись – узнал кучу новостей: тут тебе и побег одного, и, по-видимому, смерть другого подопытного, так как группа отправленная за беглецом, к которой его в качестве ищейки придали, исчезла в полном составе.
– Никто терять ее не собирается, – выслушав доклад от лаборанта, профессор перевел взгляд на знахаря. – Аналитики прогнозировали такой ее ответ, и теперь мы посмотрим какой дар она пробудит, когда точно знает, что шансов на выживание нет. Через неделю к нам очередной охотник приедет, любитель понаблюдать за долгой агонией своих жертв. Вот она и пойдет к нему в качестве дичи. Охотник, благодаря ее дару, получит так желаемую им агонию, при этом до конца убивать ее не будет, об этом мы уже договорились, ну а мы посмотрим, чем она нас в последний раз порадует. И уже после этой охоты, если будет результат, с ней психологи начнут заниматься. По всем прогнозам, она в команду охотников на матерых монстров идеально вписаться должна. Для этого у нее есть всё: и приобретенные способности, и характер. Так что списывать такой материал никто не будет.
Кэт бежала, хоть и не понимала зачем она это делает, зачем доставляет удовольствие этим ублюдочным садистам? Ведь вполне можно было просто сесть на месте и, не подчинившись приказам, без всяких лишних мучений умереть. А что умирать придется, она уже не сомневалась. За всё время пребывания в плену, профессор к ней ни разу не обращался, смотрел своими рыбьими глазами, как на пустое место, вернее, лабораторную мышку. А тут вдруг сподобился, заговорил, вестник смерти херов! И если бы предложение поступило не от него, всей душой ненавидимого ею… даже человеком назвать его язык не поворачивается. Она бы может и согласилась на работу, но только для того, чтоб потом отомстить! Дедов характер просто не дал бы ей поступить по-другому. Так что, втереться в доверие и отомстить, было бы идеальной возможностью. Всем им! Всем этим… этим! Она за всё это время так и не узнала, кто они такие и где она вообще сейчас находится.
Дедов же характер и не дал ей сейчас просто так сдаться! Нужно всегда бороться до конца, даже когда шансов нет.
Нужно бороться! – Кэт резко свернула в сторону, краем глаза увидев, что сделала это вовремя – чуть дальше стена дома взорвалась бетонной крошкой, от попадания в нее пули, предназначающейся ей.
Кэт ехала на подаренной отцом машине из Архангельска в Москву, когда попала в зону сильного тумана. Очень странного, вонючего тумана, по которому потом еще и молнии, сначала одиночными, а потом чуть ли не непрерывными разрядами бить начали.
Ох и страху она тогда натерпелась!
Именно с того тумана всё и началось, ее жизнь полетела под откос прямой дороги, по которой она до этого уверенно ехала. А страх, страх в тумане и не страхом оказался, а последним спокойным мгновением в ее жизни.
Когда туман разорвало особенно сильным разрядом молнии, и он развеялся, ее, стоявшую возле машины и пытающуюся понять «что это только что такое было?», подобрал мимо пролетающий вертолет.
С ней не церемонились! Сначала не пойми кто, одетые чуть ли не в полный современный доспех, грубо подхватили ее под руки и потащили к севшему чуть в стороне на дороге вертолету. Когда же она, отойдя от шока, попыталась оказать сопротивление, чуть в Вальхаллу не отправилась, вырубили ее без всяких церемоний и уговоров.
В себя пришла в одиночной камере, где на требование объяснить, за какие грехи ее сюда засунули, ее просто избили. После этого и понеслось, избивали ее часто, всё также ничего не объясняя. И это было самое тяжелое, она просто не понимала, где оказалась, кто эти люди, за что ее бьют и что вообще, черт возьми, происходит?
Неизвестность и беспокойство за потерявших ее родных давила так, что одно время она начала думать будто сходит с ума. Всё дело в том, что она начала видеть… Нет, не так! Не видеть, но и не чувствовать тоже. Знать? Да, это ближе всего. Она знала когда и кто к ее камере приближается, знала, что в соседних камерах происходило и кто там – мужчина или женщина – находился. А если закрыть глаза, и подключить воображение, то начинали и детали внешности прорисовываться. И вот тут уже можно сказать о видениях. Вот это одоспешенные бойцы, похожие на тех, что ее схватили, а потом и избивать начали, именно они сейчас мимо ее камеры прошли; в соседней камере молодой парень… С другой стороны – непонятно кто, но внешний вид сидельца пугает, мутант какой-то. Сверху… Снизу… Эти видения не на шутку ее напугали, так как с каждым днем становились всё реалистичнее, а дальность их возрастала.
– Ах! – стена дома, мимо которого она бежала, взорвалась, и будто бы даже изнутри, от попадания очередной пули, и ей в плечо прилетело приличного размера осколком кирпича. – Мрази!
На четвереньках подползла к дереву и, опершись об него спиной, дала чувствам волю. На глаза навернулись слезы: после стольких мучений, умирать было вдвойне обидно. Ей до последнего мечталось, что родители напрягут все свои связи, чтоб узнать, где она находится, а дедушка поднимет по тревоге бывший свой полк «химиков» и тогда…
Не нашли и не спасли!
Не сдаваться! – Кэт вытерла слезы тыльной стороной ладони, осмотрелась по сторонам, чуть скривилась от вида растерзанного трупа, в останки которого чуть не влетела, когда упала, поднялась и рванула к небольшому магазину. Пить хотелось всё больше и больше, и хоть водой эту жажду не сильно то и погасишь, других вариантов всё равно не было. В этот раз ей флягу с так называемым «живцом» не дали.
«Всё равно сдохнешь, зачем на тебя продукт переводить!» – именно так ей сказали, перед тем как высадили из вертолета посреди города.
Это стало последней каплей, после которой Кэтрин окончательно поверила в слова профессора, что ее списали и больше она им не нужна. До этого еще надеялась, что её просто так оставили в покое, только еду с живцом и приносили, больше не беспокоили, давали после всех жестоких экспериментов над ней в себя прийти.
Списали!
Тогда, окончательно поверить в своё сумасшествие не дало посещение лаборатории, где она в первый раз и увидела того, кто правит балом сатаны в этом адском месте. Именно ему непонятный тип докладывал после того, как вокруг нее руками помахал, что у нее сенсорные способности пробудились. Именно он и…
– Продолжайте процедуры, – обрек ее на постоянные избиения.
Били ее, как позже оказалось, не столь и сильно, нежно, можно сказать.
Поделиться книгой: