- Давай на "ты". И не попрекай в лицо моим саном - мне тоже есть чем гордиться, - она вздохнула и отвела взор. - Однако, ты прав - сначала взгляд с той стороны показался мне омерзительным. Затем терпимым - а потом... правильным.

Но нахал, оставив проворно собирать пожитки, совсем уж возмутил её. Воздев глаза кверху, он сложил ладони в комичном подобии молящегося и масленым голоском пропел:

- А как же "да не вводи во искушение малых сих"? Ты так легко меняешь взгляды, сестра - как башмаки?

В потемневших от гнева глазах Мирдль мелькнула молния, да такая, что Айлекс с трудом удержался от соблазна ухватиться за оружие. А святая сестра шагнула к нему, и ледяной голос её не сулил ничего хорошего.

- Не забывайся, ублюдок! Сестра Жужу не отличалась набожностью и способностями, оттого её и определили хозяйствовать. А мне дарована Хранителем кое-какая милость, и уж если прокляну я...

И всё же Айлекс пересилил рефлексы. "За ублюдка ответишь потом - ты, красивая снаружи и уродливая изнутри самка!" Дед намекал познакомить девицу с таинствами природы, да и самому присмотреться к ней - а не шинковать дурёху на тонкие ломтики.

- То что? - он уже вернулся к своей обычной лёгкой насмешливости - так жить и сносить невзгоды куда легче. - А ты взяла на себя труд задуматься - отчего главная фея-хранительница всех рек и озёр назвала меня Защитником? Или почему разрешила лежать в своём присутствии?

Мирдль тоже немного опомнилась, с изрядной досадой укоряя себя за вспышку. И всё же поинтересовалась - да что ей какая-то фея, только и способная на пару-тройку фокусов? Правда, весьма впечатляющих.

- Дура ты, святая сестра. Она ведь не просто фея, - медленно и чётко проговорил похолодевший от обиды за Айси парень. И покачал головой. - Я не удивлюсь, если она и была той самой девой, что принесла Хранителю воды и омыла его раны, когда он изнемог после первой битвы с демонами - помнишь, в пятнадцатой главе писания? Есть на то кое-какие намёки, есть. Только, спрашивать прямо побоялся даже я.

Теперь пришёл черёд женщине удивиться - да так, что она крепко поджала губки, дабы не позволить вырваться первым словам... и вторым тоже... и только на третий раз, после долгих дум Мирдль всё же решилась.

- Умеешь же ты удивить. Ведь вижу - не врёшь, говоришь что думаешь.

И лишь когда продолжившая свой путь в полночную сторону пара стала спускаться со скалистых холмов и по сторонам замелькали медно-рыжие стволы величавых сосен, Мирдль немного оттаяла.

- Ладно, допустим. Но почему тогда...

Айлекс на ходу только страдальчески поморщился. Ну, началось...

Если посмотреть сверху - из очень-очень высокого высока - то обнаружилась бы тонюсенькая ниточка дороги, ведущей от ожерелья голубых озёр на закат. Постепенно путь огибал холмы и леса, в которые ни один человек просто так не сунулся бы в здравом уме, и поворачивал чуть правее. Переваливал через хребет аккурат меж двух напоминающих волнительные женские прелести приметных гор (оттого и проложен был первыми землепроходцами, месяцами не видевших своих подруг, именно здесь). А уж потом, вихляя меж болот и холмов, откровенно направлялся на суровую полночь, где вдалеке надменно вздымались к небесам настоящие великанши горного роду-племени.

И уж вовсе мудрено было бы рассмотреть двоих... гм, людей, упрямыми муравьями идущих напрямик. Под бескрайним зелёным покрывалом древесных крон их если бы и рассмотрел чей-то взгляд, то разве что всевидящих небожителей. Или наш - нельзя ведь надолго оставлять без присмотра эдакую парочку, норовящую то сцепиться в смертельной драке, то вцепиться друг в друга с совсем противоположными намерениями?

- Значит, Защитник? - поинтересовалась однажды ближе к вечеру Мирдль, осторожно и недоверчиво обнюхивая себя после хорошего перехода.

Странно, разило травами, цветами и ещё какой-то растительной дрянью - но никак не привычным запахом отмахавшей хороший переход молодой женщины. Можно подумать, ещё немного, и святая сестра будет принята в семейство этих мало-помалу становящихся привычными лесных обитателей. Во всяком случае, она уже не шарахалась, когда её обретший изумительную остроту взгляд вдруг вычленял в серо-зелёной мешанине теней задумчиво рассматривающего её лесного духа или беспечно скользящую меж стволов дриаду.

- Да. Создания природы весьма миролюбивы, хотя при случае делов могут наделать нешуточных, - Айлекс на ходу пригнулся, ловко сорвал листик пряно пахнущего растения и протянул своей спутнице.

Та возмутилась - да сколько ж можно? Коза она, что ли? То травинку съешь, то веточку пожуй, а то и вовсе какой-то корешок подозрительный. На что последовал всё тот же ответ: молчать и жевать. Мирдль скривилась и покорно забросила в рот листик, для разнообразия оказавшийся морозно-пряным, отчего язычок и нёбо слегка занемели. Это что же - намёк, чтобы молчала? Однако следопыт тоже принюхался к ней и удовлетворённо кивнул:

- Заметила, сестра, что мы топаем с самого утра без остановок и еды, и хоть бы что?

Мрачно кивнув, Мирдль всё же поинтересовалась: она что, скоро совсем бестелесной станет - вроде той нимфы, которая полночи околачивалась вокруг их ночлега? Вон, уже и одежда болтаться начала... И что там с Защитником? Отрицательно покачав в ответ на первый вопрос, Айлекс терпеливо пояснил на второй:

- Против орочьих шаманов или придурков из ваших святых братьев создания природы почти беззащитны. А так... хорошей, опытной фее развалить замок или город не очень-то и трудно. Но из-за одного-двух мерзавцев они делать того не станут. Да и, очень не любят убивать.

А сам шагал всё так же легко и бесшумно, словно вознамерился идти так до заката... кстати, так оно и оказалось. И Мирдль с затаённой гордостью подумала, что она не развалилась на ручки-ножки и прочие части. И пахнет ничуть не хуже вон того куста малины. Жаль, что не пора ещё ягодам...

В это время Айлекс, что самым диковинным образом на ходу собрал приличную по всем меркам охапку сухого хвороста, уже устраивал как обычно бездымный костерок посреди подозрительно круглой поляны. А хорошее место, дышится как-то легко. И словно свет наполняет всё тело... она не заметила, как выразила вслух свой восторг.

- Всё верно, - кивнул её спутник. - Это одно из святых для лесного народца мест.

Мирдль повела глазами вокруг, примечая тут и там выступающие из-под тонкого слоя почвы сегменты каменного круга, кое-где изукрашенные слабо светящимися в сумерках значками. И её тотчас обдало жаром.

- И что же, в этом круге они каждую луну проводят свои мерзкие обряды? И ты предлагаешь устроиться на ночлег здесь?

Однако Айлекс ничуть не разделил её отвращения.

- И здесь тоже. А что до мерзости... - он пожал плечами, сыпанул в закипающий котелок пару горстей сушёного мяса и плодов, добавил щепоть до щекотки в чьём-то носике ароматной приправы.

В одной старой книге, найденной во время полудетской ещё вспышки тяги к познанию, когда он в занесённом сугробами замке не знал, куда себя деть, и вычитал как раз один примечательный случай.

Во времена расцвета Второго Королевства, когда в известных землях царил мир и спокойствие, собрались как-то несколько предприимчивых купцов поискать дальних земель, проторить торговые пути новые. Два корабля наладили, загрузились чем надо и поплыли - аккурат на полудень. Долго мытарствовали, но таки нашли землю неведомую, где люди цветом кожи темны, а нравом и свирепы и ласковы одновременно. Так вот - в тамошних краях зимы не бывает, а круглый год тепло, как у нас летом...

- Вот и нет нужды тамошним жителям одеваться тепло, да и одеваться вообще. Да только, как только наши белокожие на берег спустились... - Айлекс неодобрительно покачал головой. - Ты ведь сама уже почти чувствуешь, что нет в наготе ничего постыдного. Куда больше зависит от того, кто о том судит.

Подавшись вперёд и с наслаждением принюхиваясь к витающим в воздухе ароматам еды, Мирдль почти сразу догадалась.

- Дай, попробую договорить. Купцы, моряки и прочие мужчины взглянули на тамошних женщин с вожделением - они не привыкли к такому, - глаза святой сестры блеснули - может, огонёк костра отразился, а может, и искорка познания залетела. - И вся грязь существовала не в тамошних, а на самом деле в головах наших?

Айлекс кивнул, улыбнувшись скупо, краешком рта. Потянулся за посудой, но довольная своей сообразительностью святая сестра уже нырнула в сумку за принадлежностями, с озабоченностью подумывая - не станет ли чрезмерное чревоугодие наказанием за дневное воздержание? Однако обошлось - и через некоторое время Мирдль с удивлением обнаружила, что она с трудом доела свою порцию. Уловив на себе насмешливый взгляд следопыта, который и в этот раз поклевал кое-как, она смущённо хмыкнула.

- Ну, хоть я и получила второй ранг послушниц, но святым духом сыта быть не могу. А тут... это почему в меня еда не лезет?

- Догадайся сама, коль такая умная, - в лучших традициях огрызнулся Айлекс и беззаботно улёгся прямо на траве.

Забросил руки за голову, посмотрел в уже высыпавшие на небо звёзды. Подумал, что он легко может не есть по несколько дней, всей кожей или чем там ещё впитывая мягкую и почти неощутимую ауру леса. А если потихоньку пить сок из берёз и клёнов, то и вовсе можно обойтись. Однако, когда он в ожидании ответа повернул голову в сторону Мирдль, то обнаружилось, что святая сестра уже спит, раскинувшись безмятежно посреди гигантского алтаря - словно желая обнять его весь.

Ну что ж... здесь и в лютый мороз не замёрзнуть... себе подремать, что ли?.. или внять немому призыву околачивающейся вокруг грустной нимфы?..

Ночь сильнее запахла колдовскими ароматами ночной фиалки и ландыша, расцвела огоньками - может, светлячки водили свои непонятные и таинственные хороводы. А может, и озорные духи, выспавшиеся всласть в своих тайных укрывищах, разводили неведомое чародейство, пробуждая ещё дремлющие соки некоторых деревьев и растений.

Во всяком случае, Мирдль, которую среди ночи разбудила неслышная и всё же приятно пронизывающая всё её существо музыка, сначала только хлопала глазами вокруг, не в силах сообразить - снится ей вся эта мягкая прелесть, или же неописуемое волшебство ночи творится на самом деле. Однако обнаружив, что по кругу алтаря идёт длинный хоровод призрачных, весело приплясывающих существ самого интересного облика и поведения, решительно протёрла глаза - напрочь изгоняя остатки сна.

Тем более что почти в центре, у костра, Айлекс танцевал с юной прелестницей длинный, медленный и томно тягучий танец. И всмотревшись в них чуть внимательнее, Мирдль ощутила вдруг мягкое тепло внизу живота. И тут же сообразила, что её слишком пристальное внимание вполне может оказаться назойливым и даже нежелательным. Тем более, что танцующая парочка, да и она сама не отбрасывают от огромной, на полнеба Селены ровным счётом никакой тени.

Прислушавшись к своим ощущениям и даже потрогав зачем-то серебряный, неотлучно болтающийся на шее знак Хранителя, женщина не ощутила ровным счётом никакого протеста. Выходит, вовсе не тёмные боги подземных глубин правят нынче тут свой бал? Подумав чуть, Мирдль поднялась на ничуть не гудящие от дневного перехода ноги и пошла в ту сторону, где ярче всего светился голубой знак, в темноте выглядящий красивой загогулиной с рожками. Склонившись над ним и сонно прищурившись, она сообразила:

- Борей... а по-нашему Норд, - чистое холодное дуновение северного ветра ласково чмокнуло её и ярче зажло румянец на щеках.

Ага! Обежав стороной группу визжащих и хохочущих молодых духов, Мирдль склонилась над чистым зелёным знаком, ровно горящим в камне. Посмотрела на звёзды - ну да, закатная сторона. И погладив ладонью символ, женщина положилась на своё наитие.

- Зефир? Западный ветер? - у-уй, как же он ласково погладил... Мирдль даже пожалела, что не скинула кажущийся сейчас совсем лишним комбинезон. Улыбнулась, подмигнула ярко вспыхнувшему, лукавому зелёному оку - и заполошной белкой поскакала дальше.

Обойдя все знаки и по наитию распознав и назвав богов по их тайным для людей именам, Мирдль озадаченно почесала в затылке. Губы уже занемели от сладких ласк воздушных струй, а все знаки светились ярким необжигающим светом. И красиво-то как... да ведь это алтарь Всех Ветров, - сообразила она! Ошарашенная догадкой, вовсе не чуждая этому месту жрица обвела взглядом всё огромное сооружение, кое-как спрятанное от нескромных взоров под тонким слоем почвы и трав. И глаз её сам дорисовывал недостающие, скрытые линии. А ведь Хранитель называл ветра своими верными братьями!.. и в это время её ласково затормошили.

- Сестра, иди танцевать с нами... - красивая как детская мечта дриада призывно поманила в круг рукой и тут же унеслась в вихре хоровода.

Мирдль в сомнении посмотрела вослед, отметив для себя попутно, что спать ей и вовсе кажется кощунством - а всё тело так и пронизывают искорки будоражащей радости. И всё же, она пересилила себя. Сначала отнесла за край алтаря посуду - пусть мелкие бестелесные духи полакомятся остатками и вычистят. А вальяжно разлёгшийся на старом кострище дух огня кивнул ей - дескать, я потом пламенем освящу посуду, ступай веселись!

И только потом жрица мягко вплела в венок лесных созданий свой плавный, медленный и красивый танец, подчинив хоровод и поведя за собой. Прислушиваясь не столько к развесёлому пиликанью сверчков и цикад да сопилкам странных ушастых созданий с огромными глазёнками, сколько к своей, сладко кружащей голову и зовущей в туманную даль мелодии.

Хм-м, а ведь это прекрасно...

Глава 3.

Мирдль потянулась, зевнула не открывая глаз. Эх, какой же сон хороший приснился... давно такого не было. Интересно - кто открыл окно - сестра Жужу или ветер? Как хорошо дышится, воздух чистый, прохладный и почти живой. Она перевернулась на бочок, ткнула кулачком мохнатую тёплую подушку, чтобы взбить чуток повыше да подремать чуток. Прихватить ещё немного сладкой утренней дрёмы, пока неугомонная мать-настоятельница не примется созывать всё святое сестринство к заутрене.

Однако подушка в ответ на пинки колыхнулась и даже недовольно заворочалась. И волей-неволей пришлось приподняться да присмотреться к этому чуду пристальнее. Хм-м, это оказался большой, бурый, но вовсе не страшный медведь. Он дрых себе всё так же безмятежно, предоставив молодой женщине мягкую лапу в качестве подушки. Оглядевшись по сторонам, Мирдль всё же постепенно сообразила, что всё привидевшееся ей на самом деле вовсе не было сном. Она действительно находится посреди огромного и уже затихшего под первыми лучами солнца алтаря. В кто знает какой дали от кажущегося теперь таким уютным и надёжным монастыря, от его защиты ошкуренных бревенчатых стен. Хех, а ведь, и от всех связанных с этим хлопот тоже?

Идущее в спину тепло оказалось... ну да, вовсе не Айлексом - он не такой мохнатый. Покопошившись под плащом, Мирдль обнаружила, что сзади её согревал здоровенный полосатый барсук, сейчас задорно блестящий чёрными глазами и настороженно принюхивающийся усатой мордочкой к утреннему воздуху. Вернее, барсучиха... ишь, как чешет в свой лес! Стало быть, если продолжить свои изыскания...

Так оно и есть. Вместо тёплых носочков на ногах обнаружилась развесёлая компания до неприличия рыжих белок, которая тотчас же вприпрыжку унеслась к ближайшим соснам. А на голове в качестве красивого банта-брошки обретается... ага!

- Ты кто такая? - Мирдль с интересом и безо всякой опаски рассматривала спящее на своей ладони махонькое существо.

Стройная девчушка вроде неё самой, только росточком едва больше пальца и с прозрачными радужными крылышками. Однако малявка просыпаться отказалась напрочь. Лишь спросонья послала её куда-то подальше да перевернулась на другой бок. Поскольку одна только мысль обидеть это прелестное и вздорное существо казалась чем-то совершенно невозможным, молодая жрица осторожно подула на ладонь.

- Нахалка, - тут же заявила эта вреднота, сладко потягиваясь. - Дурында здоровая.

На всякий случай женщина решила легонько обидеться.

- Очень приятно познакомиться - а я Мирдль.

От такой плюхи маленькая грубиянка даже проснулась. Лукаво открыла один глаз, подпёрла голову ручкой и заявила:

- Это я Мирдль. А уж как там тебя зовут, несчастье ты моё, это твоё личное горе.

Из дальнейшей беседы, изрядно разбавленной взаимно ядовитыми шпильками и пререканиями, выяснилось, что молодая жрица понравилась фее горных озёр. Да-да, той самой Айси. И Хранительница даже подумала, чем бы немного помочь бедняжке, которую при такой чистой душе угораздило родиться неуклюжей и глупой самочкой людей.

- Ну, поскольку меня тоже зовут Мирдль, любопытство разобрало меня до такой степени, что вызвалась сама, - сообщило напоследок забавное существо. - А вообще-то, я цветочная фея.

Крылышки вздрогнули, легонько встрепенулись. И легко вспорхнув с ладони, прямо в воздухе малышка отвесила такой замечательный реверанс, будто из одежды на ней был не один лишь венок из крохотных белых цветов на бёдрах, а как минимум шелковое платье. И вообще, она сама себе королева - куда там расфуфыренной маркизе Рекамье на ежегодном дворянском балу!

- Можно называть феечкой или Мири - своим позволительно, - затарахтела малышка, осматриваясь. - Но только не фенечкой, как этот жутко вредный Защитник.

Мирдль только глазами хлопала, глядя на это чудо и слушая её трескотню. Но феечка уже затеребила её, потащила куда-то в сторону.

По пути попался Айлекс, который безмятежно спал, положив голову на колени задумчивой нимфы в короткой цветочной тунике. А та легонько гладила его волосы и тихо пела что-то такое, от чего Мирдль тотчас же настолько захотелось спать, что она даже зевнула. Но неугомонная Мири уже тащила её дальше, дальше - туда, где на толстой ветви замшелого могучего дуба сидела дриада. Женщина едва не поперхнулась зевком, когда увидела, чем та занята.

А та просто расчёсывала длинные зеленоватые волосы, свесив их набок и при этом смотрела вдаль с такой меланхолично-поэтической мордашкой, что прямо отропь брала. Да причём вовсе не гребнем рачёсывала - в руке прелестницы обретался небольшой ёжик и она колючей спинкой его выглаживала густые длинные лохмы. Изумлённая Мирдль даже заметила, как тот забавно дёргает лапками и в возмущении подрагивает чёрным носом на конце вытянутой мордочки. Но дриада тотчас же спрыгнула в траву и своей странной, текучей походкой скользнула ближе. Прислушавшись к её ворчанию насчёт всяких тут неумех, так и норовящих устроить на голове то ли копну сена, то ли вообще воронье гнездо, женщина запустила пятерню в макушку и обнаружила, что её гордость - русые и красивые волосы - и в самом деле сбились в некое чёрт-знает-что. То ли с ветрами чересчур расшалилась ночью, то ли малышка-феечка имеет привычку ворочаться во сне - но в зеркало сейчас и впрямь лучше не смотреться. Так что, к поднявшейся вокруг своей персоны суете Мирдль отнеслась в общем-то благосклонно.

Для начала её тщательно расчесали всё тем же многострадальным ёжиком, что укоризненно глазел на неё и в сомнении фыркал на пол-леса. Затем Мири притащила кажущуюся неподъёмной при её размерах охапку ромашек - и вдобавку вчерашнюю корочку чёрного хлеба. Заварив этакую диковинную смесь в котелке, что уже вскипятил проснувшийся Айлекс, дриада бесцеремонно сунула туда Мирдль - прямо головой в крутой кипяток, представляете?

Против ожидания, молодая женщина не обожглась. Зато опрометчиво так нюхнула пахнущего ржаным хлебом и ромашками пара, что чихалось ей потом долго и в своё удовольствие. Затем её, бедолашную и обтекающую духмяным отваром, раздели совсем (они что тут, помешанные на нудизме?) и натёрли чем-то до ойканья жёстким и слегка щипучим. Потом опять кормили какими-то травками - и вот Мирдль уже вновь ощутила себя козой и на полном серьёзе раздумывала, не пора ли ей начать мекать... вот тут-то и началось.

Дриада уложила её прямо на тускло светящийся даже в свете солнца знак. И не замедливший появиться ветер устроил настоящую бурю - омывшую всю Мирдль изнутри. И когда она, пошатываясь и ощущая себя выдраенной до скрипа пустой бутылкой, кое-как поднялась на ноги, Мири немного смилостивилась и вернула ей одну только часть одежды. Едва прикрыть попку и гм... к ней прилагающееся. Причём, они оказались девственно чистые и пахнущие горьковато-свежей зеленью луговых трав.

И пока она задумчиво облачалась, волосы уже оказались высушены... спасибо тебе, горячий южный ветер.

Снова омовение кипящим отваром и расчёсывание философски сложившим лапки грустным ёжиком, ещё несколько непонятных щекотательно-ароматных процедур. Мирдль попробовала было втихомолку возмутиться - но вездесуще порхающая феечка тотчас шикнула ей в ухо:

- Не сейчас... - и жрица живенько захлопнула рот, стоически перенося все тяготы - непонятно чего и неизвестно зачем.

Наконец, финальное омовение в ледяной воде бьющего из-под камня ключа, последнее причёсывание в отчаянии закатившим глазёнки многострадальным животным, и живой вихрь из лесной живности понёс Мирдль в сторону. И не успела она толком проморгаться от этой суеты и мельтешения в глазах, как Мири уже нетерпеливо защебетала в ухо:

- Ну, и как ты себе?

Мирдль уловила несомненный намёк на зеркало и пошире раскрыла глаза в поисках оного. Ага, прямо в воздухе? - а говорят, чудес не бывает... Она взглянула на своё отражение - и глаза её в изумлении распахнулись ну просто на пол-лица. Из зеркала на неё взирало донельзя удивлённое стройное существо несомненно лесного облика. В одних трусишках и едва прикрывающем грудь венке из одуванчиков - и жутко симпатичное. При одном только взгляде на свою смуглую кожу женщине захотелось её тотчас же погладить.

Ум-м-м... мечта, а не шкурка. Шёлк и атлас - и в то же время она живая. Только, девица напротив оказалась светловолосой, со слегка отливающими старой бронзой локонами. Ухватив прядь, Мирдль скосила глаза - всё верно. Деликатно заглянула себе в трусишки... угу, так и есть - блондинка с легчайшей прозеленью. Интересно, надолго ли? Но при таком загаре смотрится просто отпад - интересно, святые сёстры сейчас узнали бы её?

При воспоминании об оставшемся где-то далеко монастыре - куда дальше просто расстояния - женщина немного взгрустнула. По привычке пробормотала над собой незабываемо вечный вариант популярной "Отче наш" - но порхающая над плечом Мири даже не почесалась. Да и её, Мирдль, гром тоже не разразил. Стало быть, Хранитель не гневается?

Да уж, тут есть над чем подумать... особенно запомнился Мирдль прощальный взгляд той юной нимфы. Ещё с вечера она выглядела неуверенной, робкой и безнадёжно наивной девчонкой. Но нынче утром... она поёжилась, вспомнив взор спокойной, уверенной в себе личности. Женщины... хм-м, неужели для того, чтобы осознать себя ею, достаточно всего лишь покувыркаться с парнем? Не-ет, дорогие мои, что-то не всё так просто тут... Мирдль вспомнила, как содрогнулась встретив этот взгляд, перед которым она на миг ощутила себя жалкой пылинкой. Как нимфа затем с лёгкой улыбкой опустила ресницы, поприветствовала её, назвав сестрой. А затем, идя прямо на неё, вдруг вся пошла зеленоватыми огоньками, буквально на глазах тая, растворяясь - становясь бестелесной.

И сквозь остолбеневшую Мирдль прошла даже не тень - словно лёгкий порыв прохладного ветерка. И обернувшись, жрица обнаружила, что рядом с нею никого нет. Это что ж выходит - та спряталась? Хм-м, это тоже надо обдумать...

А этот неутомимый Айлекс топал и топал себе вперёд, если это плавное и бесшумное передвижение можно так назвать. И на притихшую в паре шагов позади Мирдль обращал внимания куда меньше, чем на веяния ветерка или встретившийся по пути старый орочий след. Даже сидящая на плече женщины Мири стоически хранила молчание - правда, глотая слёзы. Грубияну стоило всего пару раз назвать малышку болтливой фенечкой и посоветовать залепить себе рот сосновой живицей, и та оскорблённо умолкла. Мимоходом погладив кроху и показав спине впереди язычок, Мирдль всё же не удержалась от лёгкой улыбки, странным теплом согревшей её сердце.

Когда она всё же надела остальную часть одежды и уже влезала в комбинезон, то краем прикрытого длинными ресницами взгляда приметила в глазах Айлекса блеск одобрения, несомненно означающий только одно. Уж будьте спокойны, считающие себя мужчинами! Если девчонка вам понравилась, то она приметит это точас же - но не обязательно даст вам о том знать. И коль скоро провожатый впервые всерьёз обратил на неё, Мирдль, внимание как на женщину, тут открывалось обширное поле для раздумий.

... что ж, значит - предпочитаешь миловаться с лесными фенечками?.. примем к сведению. Я ещё не твой идеал, хотя в естестве моём уже куда меньше осталось от той неуклюжей коровищи и неумехи, от глупышки, что однажды утром вышла к тебе из калитки монастыря... Ладушки, поборемся ещё...

- Мири, а почему вы утром так надо мной хлопотали? - шепнула она еле слышно - но голос её отозвался странным звоном в ушах, и разом похолодевшая Мирдль вдруг осознала, что на самом деле он разнёсся далеко вокруг.

Ведь не просто так порскнула с ветки серо-коричневая птичка, не случайно не в такт ветерку колыхнулась и исчезла вон та тень. И не с бухты-барахты ящерка за кустами удрала с облюбованного места на прогретом солнцем камне. Ящерка? Интересненько - а как же я её почуяла...

- Ты любишь в куклы играться? - безутешная феечка кое-как утёрла горестные слёзы, заглянула своей протеже в глаза. И дождавшись осторожного, чуть смущённого кивка, горячо шепнула в ухо. - А мы тоже!

Так... я ещё и кукла для лесных жительниц? Мирдль даже пришлось зажать себе рот ладонью, чтобы не прыснуть со смеху, когда она сообразила, что у девчонок просто было хорошее настроение - и они немного поиграли. Да и ночью, если все оставшиеся в голове воспоминания не бред, она вела себя вполне по-свойски.

- Опять трещите? - в голосе обернувшегося Айлекса не оказалось даже тени сочувствия. Зато в руках обнаружилась полная пригоршня желтоватых лепестков - пряно и до одури пахучих. - Нате, пожуйте.

- Ой, это же... - феечка прощебетала что-то непонятное. И вообще - при виде такой щедрости у неё даже слёзы на глазёнках высохли. - Попробуй, дылда здоровая - у нас это вроде ваших человековских семечек.

И она с лихим видом запихнула себе в рот сразу целый лепесток. Глядя на лучащуюся неподдельной радостью жующую малышку, Мирдль и себе на пробу отправила парочку. А ничего... очень даже... нет, ну какая прелесть... ох и зараза - невозможно оторваться, рука так и бросает их сама в рот... но вкусно, просто безумно... и впрямь, болтать не тянет - ведь такая вкуснятина рядом!

Натрескавшись этой прелести, оказавшейся лепестками какой-то дикой розы, которую могут найти и собрать только мальчики, маленькая Мири улеглась прямо на плече и задрыхла себе, безмятежно раскинувшись и лишь иногда во сне подрагивая крылышками. А большая Мирдль вдруг поймала себя на ощущении, что этот безумный полёт сквозь непроходимые заросли ей даже нравится. Ну вот тебе, Хранитель, истинный крест - ещё день-два, и эта гонка с тенью станет просто лёгкой приятной прогулкой!

Поинтересовавшись ощущениями Айлекса, она услышала в ответ, что да - он скорее гуляет с симпатичными девчонками, чем идёт в боевом походе. Переглянувшись с ним, Мирдль уловила на его лице лёгкую улыбку - и тоже усмехнулась, от избытка чувств легонько стукнув кулачком в оказавшееся вовсе не каменным плечо.

* * *

Брат Зенон поморщился. Потеребил излохмаченный кончик нарочито грубой верёвки, перепоясывающей его простую серую рясу. Покосился на висящее на стене комнаты изображение Хранителя, поникшего от пронзивших его трёх стрел, и вздохнул.

- Ваше сиятельство, наши святые молитвы перестали ощущать сестру Мирдль уже на второй день после выхода из монастыря. Простите - но к какому ещё выводу мы можем прийти?