Осторожно пожав в знак благодарности невидимое плечо почти брата, Айлекс повернулся к Веллини. Он её не видел и не слышал в этой банке с чернилами - и даже нашёл не по запаху. Что-то неуловимое, что иными людьми почиталось сверхъестественным, коснулось его - и парень безошибочно нашёл ладонью руку дриады.

- Последний раз спрашиваю - есть ли сила, способная отговорить тебя идти со мной?

Женщина опустила глаза, благо уж этого никто не мог видеть. Какие же вы порой непонятливые, парни. По злобе о вас даже поговаривают, что думаете вы единственным местом - и вовсе не головой. Хотя стоит признать, иногда неплохо это у вас выходит...

- Оставь пустые слова и посулы, Защитник. Время уже роняет свои капли в реку вечности.

Айлекс так и не смог понять или хотя бы приблизительно догадаться о подоплёке дела, когда дед приказал ему - если идёшь за клинком отца, то лесная дриада Веллини пойдёт с тобою вниз. И такова моя графская воля!

- Да, пошли.

Оба лесных воина должны были оставаться здесь, чтобы по возвращении оказать помощь уставшим, а возможно, и раненым. А Защитник ещё раз ощупал свою ношу - небольшой запас еды, пара фляг воды из ключа под Богатырь-камнем, да кое-какие целительные зелья из тех, что могут храниться долго. Моток верёвки и тёплый плащ, пара всяких мелочей. Лук за плечами, кинжал за поясом. Мохнатое тепло могучего, неукротимого в бою горного медведя у правой ноги, да весеннее дыхание дриады за левым плечом.

И в косо уходящую вниз мрачную расщелину скользнули три ещё более тёмных тени. Только мимолётное мерцание двух пар зелёных глаз проводило уходящих - слова тут были излишни, равно как и слезоточивые прощальные жесты.

Вообще-то, гоблины неплохие бойцы. Если они добротно обмундированы доспехом и оружием. А особенно - если их много. Но если кто-то думает, что лесная дриада тут находилась в виде красивого и бесполезного приложения, то сильно ошибается. Да, Веллини сразу же приняла бестелесный вид и удобно устроилась на вершине растущего из пола каменного пальца, чтобы её случайно не задели в потасовке. Но она не просто так прихватила с собой веточку дерева, неизвестного даже Айлексу.

Женщина сидела, безмятежно посматривая вниз и словно ненароком обмахиваясь зелёными, столь неуместными здесь листиками. Только вот, у отряда сразу бросившихся в драку гоблинов от того изрядно рябило в глазах и бурчало в животах. Да и ноги ослабели, словно от неумеренной дозы вонючей браги накануне.

Оттого, наверное, двое внизу довольно легко справились с бестолковым подземным воинством. Айлекс издали неплохо проредил гоблинов, первым же выстрелом приделав вожаку оригинально торчащее меж глаз украшение, а потом выцелив тех, кто мог занять место того и навести среди нападавших хоть какой-то порядок. И затем кинжалом и ударами кулака принялся неутомимо проделывать в рядах бестолково наседающих подземных воителей хорошую просеку.

А его мохнатый напарник... одна просто сводящая с ума медведица с закатного склона подлунных гор прямо проворчала ему нынче - если он поможет Защитнику и вернётся живым, то от такого чемпиона она с удовольствием обзаведётся парой-тройкой медвежат. А посему медведь готов был сразиться сразу со всей сворой этих тварей да ещё и дюжиной троллей впридачу. Благо медвежье племя ещё помнило легенды о прошлых войнах - старые как этот мир и длинные как осенний дождь. И удары могучих лап просто на загляденье ловко сплющивали крикливых уродцев в плоские и дурно пахнущие лепёшки.

Напоследок ухватив за шею и обезоружив тощего хитреца, что завидя такой сокрушительный разгром, решил попросту прикинуться мёртвым, Айлекс осмотрел побоище. М-да... если бы не хлебнул перед дракой глоток зелья, коим его снабжали лесные воины, то от такого количества смертей его восприятие уже давно бы верещало от боли. Спасибо, успел - крики и вопли гоблинов они заслышали издалека. А так ничего, терпимо - только в ушах чуть шумит.

- Веллини, ты где? - он забеспокоился, не заметив дриаду ни среди живых, ни среди павших, которых недовольно обнюхивал растрёпанный и ещё не остывший от схватки медведь.

Бесшумно дриада скользнула вниз... но Защитник всё-таки услышал. Мгновенно повернулся назад, загородившись телом слабо трепыхающегося гоблина и приготовившись кинжалом нашинковать зашедшего со спины на тонкие ломтики. Веллини с некоторой досадой пожала плечами.

- Здесь я. Сидела на этом камне и нагоняла на вонючек грусть-тоску.

- Я заметил. Спасибо, - ещё немного не отошедший от горячки боя Айлекс отвесил ей такой поцелуй, что дриада чуть ли не вслух пожалела, что она не горячая самка человеков, которые загораются быстро словно сухой хворост.

Медведь глухо заворчал, мимолётным ударом добил кого-то, и вразвалку, косолапо направился к ним. С шумом обнюхал добычу Айлекса, брезгливо фыркнул. А затем уселся и протянул двуногим левую переднюю лапу, где на подушечке темнел свежий кровоточащий разрез. Айлекс не колебался ни мига - едва засуетившаяся дриада обмыла рану, он спокойно вылизал её. Уж прикосновение языка Защитника куда действеннее собственного - то знали все лесные жители. А отчего, почему... да нечего голову себе забивать.

Выплакав скупо отлитую порцию воды, медведь благодарно махнул широкой башкой и молча уставился на главного. И Айлекс, одним взглядом испросив состояние дриады да получив в ответ пожатие плеч, указал рукой - туда. В тот отнорок подземной пещеры, почти не обустроенной бестолковыми гоблинами, из которого пришёл отряд. Благо Веллини уже собрала стрелы и сунула пучок в заплечный колчан Защитника.

Туда, так туда. И они пошли дальше, волоча на привязи связанного гоблина с заткнутым кляпом ртом и безумными от страха глазами.

Иди или беги - а рано или поздно отдыхать пришлось. На привал они расположились в расщелине, куда по соображению Айлекса, ни одному гоблину сунуть нос мысль не придёт. Тупик, проще говоря, и проверять его каждый раз при обходе смысла нет.

- Нет, Айлекс, я удивляюсь - как ты всюду выискиваешь себе подружек, - хихикнула Веллини, когда медведь шумно обнюхал испуганно затрясшегося пленника между ног и его презрительный кивок головы обзначил ситуацию.

И в самом деле - гоблинский заморыш оказался грязной тощей гоблиншей. Когда её освободили от кляпа и залили в рот глоток живительной воды из волшебного родника, та даже широко раскрыла в удивлении глаза. Облизнулась, прислушалась к ощущениям.

- Я Майра, - гордо заявило существо на общем языке. Судя по всему, соображаловка у этой Майры работала шустро - она уже уразумела, что убивать её пока не собираются. - Я убивать крыса. Вы кто?

В самом деле, на замызганной верёвочке на её грязной шее обнаружилось полдюжины зубов, некогда принадлежавшим немаленького размера подземным крысам. А потому, кое-как втолковав этой замарашке цель столь бесцеремонного визита, Айлекс не без волнения ожидал результатов столь непривычного занятия, как размышления, живо отобразившихся на страшненькой чумазой рожице.

Майра едва доходила ростом до подмышки дриаде, а тощей комплекцией и вовсе посрамляла её. Вертлявая и непоседливая, она всё время порывалась удрать. Но с затягивающейся скользящей петлёй на шее не сильно-то побегаешь, и в конце концов Майра если не смирилась, то немного притихла.

- В корчма старый Гыга стоит поспрошать, - она шмыгнула носом, с явной привычкой вытерла его плечом и уставилась на своих мучителей неестественно большими блестящими глазами.

Переглянувшись с Веллини, Айлекс осторожно поинтересовался - если Майра поможет им в поисках, чем они смогут отблагодарить её.

Та гордо дёрнула было плечом, но потом поникла и всё-таки захлюпала носом.

- Моя банда больше нет. Когда узнать, вождь моя варить котёл и есть.

Веллини присела на корточки. Легко и бегло пробежалась кончиками пальцев по лицу гоблинши, призадумалась.

"Защитник, если мы приведём её наверх, Вечный Лес вряд ли примет её. А замок графа?"

Айлекс с неподдельным интересом вновь осмотрел это тощее вонюченькое чудо, представляя, какой подымется вой среди слуг и хохот среди солдат, если по горному замку станет валандаться этакое страшилище.

"Не уверен. У нас тоже не очень-то любят чужаков. Если бы лесные жители не были столь красивы по нашим меркам, вряд ли бы между нами был мир. И даже нечто большее"

Дриада грустно покивала. Вот-вот - опять мужчины думают не сердцем, а детородным органом.

- И всё же, стоит попробовать, - пробормотала она, заглянув в глаза замершей от удивления маленькой гоблинше, чьего обострённого в вечной темноте восприятия наверняка коснулся лёгкий шелест мыслей.

- Мы возьмём тебя в большой мир. Бить не будут, хорошая еда, немного учиться и немного работать.

На удивление, Майра с лёту уловила суть предложения. Чуть подумала, взгрустнула, а затем поинтересовалась - каждый день съедать по крысе ей позволят? Вообще-то с трудом, но ей всё же удалось объяснить, что бывает пища куда повкуснее крысы - и то лишь с помощью кусочка сыра, извлечённого Айлексом из заплечной сумки.

Ого! Судя по реакции на сыр, гоблинша заранее готова была продать своего вождя гоблинов, все подземные пещеры с их богатствами всего лишь за одну головку этого продукта. Облизнувшись и на всякий случай с надеждой обнюхав скормившие ей лакомство пальцы Айлекса, Майра поклялась хвостом Вечного Змея и уводящей в бездну тёмной пещерой, что пойдёт с большими человеками и медведем хоть в большой мир, хоть в малый - лишь бы там было такое же вкусное это.

И побольше, побооооооольше!

Ну, поскольку в горном замке сыр не только любили, но и каждый день ели, Айлекс с лёгкой душой пообещал ей ломтик сыра и кусок хлеба каждый день. И что её будут наказывать только за провинности.

Развязанная Майра задумчиво почесала себя пониже спины, пожала плечами и потащила своих новых хозяев вниз по более-менее протоптанной дорожке меж подземных скал. Жизнь продолжается, чтоб мне не видать хвоста вечного змея!

Гроза отшумела. Неспешная и ворчливая, так непохожая на короткие и яростные грозы Заозёрья, она уже уползала на восход в тёмных громадах туч. Огрызалась напоследок, блистала яростно отблесками небесного грома, но она уже унесла свою ярость куда-то дальше. И в тот час, когда день подумывает уступить этот мир ночи, в закатной стороне прояснилось. Словно нахмурившись, исподлобья, солнце из-под туч бросило на промокшую и немного испуганную землю свои лучи.

Однако лишь отголоски небесных битв доносились в полутёмную залу в задней частти храма. Здесь бушевали свои бури - пусть и не столь громогласные, но ничуть не менее яростные.

- Хорошо, братья мои и сёстры во Хранителе. Не станем ссориться. Я не претендую на верховенство, да и на какие-либо посты. Пока что, - добавила Мирдль, чтобы уж сильно не возбуждать подозрений своим бескорыстием, и обвела собравшихся так пугающим их иногда взглядом. - Наверное, стоит мне отправиться помощницей брата Тавира в горный замок, дабы не давать пищу слухам. Да и заполонивших ту обитель лесных существ хочу ещё немного расспросить - есть идеи, неплохо бы ещё пару-тройку тайн выведать.

Брат Зенон втихомолку перевёл дух и даже обменялся взглядом с братом Гарадом - спасибо Хранителю, не пришлось принимать срочные и изощрённые меры, чтобы отодвинуть в сторону эту ретивую выскочку. Она уже сыграла свою роль... горный замок? Просто чудесно! Великолепно, когда на свете есть вот такие идеалисты. Пусть себе отправляется нести бремя службы Хранителю - того, что удалось из неё вытащить, хватит с лихвой. Конечно, лучше было бы отправить её проповедовать святую веру в дальние земли полудня, откуда ещё ни один из миссионеров не возвращался живым. С другой стороны, и правда - может и пригодиться разок-другой.

Он вспомнил, как ещё утром поэт божией милостью - не из тех рифмоплётов, что годны сочинять лишь кабацкие вирши да хвалебные оды для кичливых дворян - вытащенный из тюрьмы, прощённый и обласканный матерью-церковью, на пробу переделал один псалм из откровений Яна Златоречивого. И холодок ужаса и восторга в своей душе, когда немного волнующийся святой воин в пригородном лесу произнёс нужные слова и властно воздел руку. Беззвучный взрыв оказался хорош - немалого размера роща вздрогнула в тихом ужасе.

Там не выжил никто. Ни мелкая лесная живность и птахи, ни несколько наспех привязанных к деревьям овец и свиней. Ни даже пара каторжан с вырванными ноздрями и мочками ушей, благоразумно уступленных храму на тайном совещании этой ночью в одном кабинете магистрата.

Спешно покидая место испытаний, брат Зенон отметил увядающие ветви и желтеющие листья - и возликовал. Велика же тихая ярость Хранителя! Хм-м... надо будет это так и назвать... и святой брат, неохотно оторвавшись от своих радужных мечтаний, вернулся в полутёмную залу.

- Я своими руками придушила одну лесную мерзавку. И хруст её костей звучал лучшей музыкой на свете, - в голосе святой сестры мелькнула такая ненависть, что кое-кто из присутствующих втихомолку поёжился. - Однако, через полчаса она вновь оказалась жива... мало того, она ещё и простила меня. Представляете? Лесные твари ведают о всепрощении!

Сестра Стефания, что только час назад вернулась из дальней деревни, откинулась на спинку, дрожа от непонятного волнения. Нет, с крестьянами, из пьяного куража устроившими на лужке "стенка на стенку" и порезавшими друг друга косами, особых проблем не возникло. Но парочка немудрёных на первый взгляд истин, показанных речной нимфой, которая по просьбе сестры Мирдль согласилась побеседовать и объяснить кое-что из таинств Воды, потрясла почтенную целительницу до основания. Вот оно, настоящее! Даже брата Фелера и ещё одного молодого паладина, сопровождавших целительницу в поездке, проняло не на шутку.

Но сейчас... словно тонкая, неосязаемая и всё же липкая пелена постепенно заполняла эту залу. Расплылась неслышно, цепко опутав храм и незримыми оковами ухватив собравшихся здесь людей. И несмотря на свежий прохладный воздух, какой только и бывает после дождя, святой сестре стало душно.

Стефания обвела темнеющим взором залу, дрожащей неверной рукой дёрнула ворот. Ох, что же ты делаешь, Мирдль? Выходит, те твои ненароком обронённые слова, что богатые храмы и пышные служения неугодны Хранителю - не просто так? Бог не нуждается в славословиях и блеске золота. Он в душе каждого, и чем ближе мы к естеству природы, тем ближе к благости всевышнего? Да, наверное, так и есть...

Тогда зачем вокруг всё это?

Глава 8

Айлекс поморщился. Если ему, воину и почти человеку, настолько тяжело здесь, то каково приходится дриаде?

"Медведь ладно, ему по должности положено" - он проследил, как серая горбатая туша рыкнула на дёрнувшихся было наружу завсегдатаев, пригвоздив тех к колченогим табуретам и чуркам, бытовавшим в корчме вместо лавок.

Вообще, первое, что при входе в заведение бросилось в... нет, не в глаза - в нос, это оказалась настолько густая застоялая вонь спёртого воздуха, что ощущение оказалось словно от пропущенного в голову удара. Казалось, внутренний объем корчмы можно резать тугими пластами и с молодецким хеканьем выбрасывать наружу. Веллини вообще отшатнулась, едва не сев на замыкающего процессию зверя. Зато Майра как ни в чём ни бывало просочилась в кособокое и обгрызенное подобие двери, и уже оглядывалась внутри.

Да, посмотреть тут было на что. Айлекс поставил бы на спор горсть золота, что подобной диковины не сыскать не только в Семигорье, но и на равнинах. Сваргань такое диво где-нибудь в портовом закоулке Тарнака или на перекрёстке дорог, и народ будет валом валить. "Гоблинская корчма! Нигде не найдёте такой грязи и вони - а одна кружка пойла валит с ног не хуже удара дубиной по голове! Спешите!"

Всё же, кое-какое подобие обычной стойки тут имелось. Настолько широкое и мощное, что Айлекс пригляделся - и едва не разинул рот. Ну ничего себе - это ж какое подлое проклятие надо наложить на дерево, чтобы ствол окаменел до состояния чёрного, радужно отблёскивающего камня? Особенно добила его ветка с мелкими резными листиками, прижатая когда-то к дереву и нынче печальной красотой выделяющаяся на его шершавой поверхности.

По бокам неярко горели два немилосердно чадящих масляных светильника, добавляющие свою толику копоти к режущей глаза вони. На боковой стене обретался небольшой зверёк с большим плоским брюшком, ярко светящимся зеленовато-гнилушечным светом. Страдалец оказался прикован к вмурованному кольцу тонкой цепочкой за шею, и ему оставалось только сидеть на специальном уступчике, печально взирая на творящийся в корчме бедлам и сияя голым бесшерстным брюхом.

На этом, собственно, освещение заканчивалось, если не считать отблесков кухонной печи из задней каморки. Даже если бы воздух был чистым, света всё равно бы оказалось мало. Потолок или что тут его заменяло, вообще оказался не виден - толстый и лохматый, почти ощутимо плотный слой дыма вверху надёжно скрывал его. Ну, а пол... нет, я лучше помолчу - помойку вы и сами способны представить.

А так, ничего особенного. Кое-как обработанные каменные стены. Столы из дубовых пеньков или слегка обтёсанных глыб камня, совершенно неподъёмные и потому абсолютно непригодные в кабацкой драке табуреты. Но что драться тут любили и даже немного умели, Айлекс готов был поспорить. Рожи у посетителей такие, что не приведи Хранитель. Как на подбор - ни одной целой. То глаз заплыл, то нос набок сворочен. А у вон того, для разнообразия, ухо откушено...

- Мир этому дому, - осторожно произнёс он. Затем недоверчиво посмотрел на прикипевших седалищами к своим местам гоблинов в живописнейшем рванье, и веско добавил. - Оружие на стойку.

Подтолкнул коленом медведя.

- Проверь, чтоб чего не утаили, - а сам прошёл к сооружению из цельного окаменевшего ствола.

Полез за него рукой, пошарил немного - и вытащил за настороженно прислушивающееся ухо корчмаря Гыгу собственной персоной. М-да, тоже оказался весьма живописный тип - впору самого на цепочку посадить да показывать на ярмарке. Круглая харя наподобие сплющенного ночного горшка, у которого по бокам вместо ручек зачем-то приделаны уши, а снизу тощая козлиная бородка. Под скошенным лбом близко посаженные плутоватые глазищи, что тотчас же забегали словно независимо от воли хозяина. В широкий, почти до ушей рот наверняка залез бы и кулак, если бы удалось его открыть - но сейчас из него вбок росла трубка. И судя по мерзкому запашку, вместо табака корчмарь употреблял то ли сушёную плесень, то ли изрубленные в соломку хорошо ношеные портянки.

Зато шириной плеч он не уступал дриаде - то есть по гоблинским меркам здоровяк ещё тот. Ну, оно и понятно - при такой работе да с такими посетителями самое оно... Айлекс вдумчиво осмотрел это несусветнее чудо и распорядился:

- Самую чистую чарку сюда, - а сам взялся за свою флягу. - Эта вода видела свет Солнца и Селены, напиталась запахом ветра и семи трав...

Как бы в подтверждение, налитая в подозрительной чистоты стеклянную стопку вода заиграла в полутьме корчмы голубоватыми сполохами.

Айлекс сделал корчмарю жест - выпить. Подождал, пока Гыга задерёт вверх обречённые глаза и подрагивающей лапой осторожно зальёт в себя неизвестную отраву. Однако, судя по тут же расплывшейся на физиономии ухмылке и облизывающему губы тёмному языку, гоблин угощение оценил. Да и со своим немалым опытом догадаться уже должен был давно, что коль посетители не принялись тут же размазывать всех по стенам, то наверняка можно договориться по-хорошему. Потому парень быстренько изложил корчмарю суть своих поисков, а пока тот вполне по-человечески чесал в затылке да соображал, сам повернулся к Майре, что охапками таскала на стойку оружие от гоблинов.

- Ну, что тут?

Большую часть добычи составляли грубые, кое-как обточенные дубины всех мастей и размеров. Иногда попадались ножи или кинжалы, тупые и иззубренные до такой степени, что нужно было бы очень постараться, чтобы порезать себе хотя бы палец. Несколько самодельных пик из толстых гвоздей. Две ветхие, латаные-перелатанные пращи, скромно пристроенные гоблиншей сбоку, на фоне этого арсенала смотрелись тоже не впечатляюще. Но окончательно доконала его большая и кое-как заточенная поварская вилка, наверняка подобранная на пепелище или украденная где-нибудь на трактирной кухне.

Медведь напоследок ещё раз обнюхал толпу оборванцев, мотнул башкой - всё чисто, мол. Проковылял ко входу и сел на ступеньку - впрочем, спиной к стене, а не к двери. Соображает...

И верно - едва медведь замер у стены, как заменяющее входную дверь недоразумение распахнулось, и в корчму ввалилась ещё компания припозднившихся гуляк. И Айлекс, оставив оружие и Гыгу на попечение уже не так морщащейся Веллини, поспешил вызволять бедолаг из лап медведя. Но тот просто развлекался, лёгкими шлепками вколачивая в гоблинов должное почтение. И когда парень пересёк корчму и приблизился, гоблины уже хлопали глазами, едва не вытягиваясь по стойке смирно, и всем видом изображали - какие они послушные мальчики и девочки, и что им ну совершенно не нужно оружие, и вообще они любят медведей.

Тем временем трактирщик, коему за помощь обещано было самое ценное - жизнь, а также неприкосновенность заведения, уже пошептался с некоторыми завсегдатаями, и кривоногая служанка с кухни даже принялась обслуживать посетителей. Вообще, то что те пили, лично мне страшно было бы даже понюхать. Если отбивная из крыс особых протестов не вызывала (мясо, оно и есть мясо), то салат из чуть обжаренных ломтиков поганок, живых мокриц и нарезанного в тонкую лапшу светящегося мха поверг Айлекса в лёгкую тошноту.

Но всё же Гыга приковылял к нему, подёргал за рукав и поведал мало вдохновившее известие. Дескать, если меч отведал орочьей крови, с которыми у гоблинов скорее мир, чем война, то по всей видимости, он обретается в сокровищнице у вождя.

- Ну что ж... тем хуже для вождя? - вздохнула Веллини, предчувствуя новую мясорубку.

- Посмотрим, - буркнул Айлекс. И уже с порога обернулся, показал в не скрывающего радости корчмаря пальцем и громко объявил:

- Я вернусь, Гыга. Если ты соврал, буду медленно резать на тонкие ломтики и скармливать медведю. Понял?

Судя по реакции гоблина, подобное бесцеремонное обращение со стороны сильного вполне было в духе здешних обычаев, потому тот сразу же бухнулся на колени, едва не увязнув в густой жиже и объедках на полу, и принялся кляться хвостом великого змея, тушёным окорочком крысы и печёнкой тётушки Бирби. Послушав чуть, Айлекс как можно зловеще и мерзко ухмыльнулся, погрозил на прощание кулаком - и наконец-то вышел наружу.

Воздух здесь показался чуть ли не сладким после корчмы. Ну что ж, вперёд?

- Веди, Майра.

И тощая гоблинша, совсем по-мальчишечьи поддёрнув рваные штаны, проворно засеменила вперёд.

Вождь гоблинов оказался тощим длинноруким субъектом с невыговариваемым именем и такой продувной физиономией, что Айлекс не поручил бы такому типу даже вынести ночной горшок. Но всё же парень припомнил кое-что из уроков старого графа и применил неожиданный, но оказавшийся весьма действенным ход.

Так мол, и так, о великий, красивейший, умнейший и так далее! Шли мы тут, несли тебе подарки (вождь при этих словах торопливо слопал ещё один ломтик истекающего ароматной слезой сыра и хряпнул стопарик перелитой в замызганный кувшин голубовато мерцающей воды). Да твои воины напали, хотели отнять и сожрать всё сами - пришлось их маленько тово... поубивать, в общем.

Гоблин, величественно сидящий в продавленном кресле, изображающем трон, и за неимением горностаев весь закутанный в облезлую шубу, которой по глубокому убежению Айлекса, самое место на помойке, с полным одобрением кивнул. И вдохновлённый достигнутым парень ринулся закреплять успех.

Так мол, и так, мы немного пороемся в твоей сокровищнице? Тебе оно и сто лет не нужно... а мы ещё сыра притащим - да куда побольше этого скромного кусочка.

Следовало ещё учитывать тот факт, что ощетинившийся сбоку громадный медведь ничуть не скрывал своего воинственного настроения. Он демонстративно разминал украшенные впечатляющими когтями лапы и с самыми мерзкими намерениями присматривался к бледнеющим от страха стражникам. А сам Айлекс расстегнул клапан колчана и держал наготове лук. Да и забавляющаяся ситуацией дриада словно ненароком принюхивалась к зелёной веточке и отмахивалась ею от вони, отчего у гоблинов редкие волосы вставали дыбом, а громадные и без того глаза лезли на потные от ужаса лбы.

Вождь, поставленный перед выбором - кнут или пряник, сделал правильный выбор. А куда ж ему оставалось деться? Правда, выторговал-таки не одну, а целых две головки сыра... да пусть подавится, обжора косоротый. Вона какой тощий, глисты что ли мучают?..

Он ходил по пятам за Айлексом, роющимся в сокровищнице. По правде говоря, она больше походила на свалку - причём самого низкого пошиба. Но и здесь попадались интересные находки, и весьма. Чего стоил один только череп здоровенного клыкастого зверюги, который парень сначала принял за просто здоровенную глыбу желтоватого цвета. Или золотой со светящимися камушками скипетр... а, да ну его - вон как злобно ощерился озабоченный (не продешевил ли?) вождь.

Но мерцающую в глубине таинственными радужными сполохами тонкую хрустальную корону Айлекс хозяйственно прибрал в мешок. Благо гоблин довольно равнодушно отнёсся к тому, проворчав сквозь зубы, что этот кружок с зубцами кусается, когда его берёшь в руки. Да и неприкрыто вздохнул с облегчением, когда этот здоровяк равнодушно прошёл мимо обоих низких широкогорлых кувшинов с золотыми монетами.

Зато в ответвлении пещеры, где содержалось оружие, порядок обнаружился куда лучше. Парень, озираясь, даже присвистнул от удивления - видимо, не совсем уж безмозглыми оказались гоблинские мастера. Ибо клинки и булавы, копья и доспехи - всё было покрыто тонким слоем ужасно вонючего, но сохранившего железо в неприкосновенности жира.

И вот уже Айлекс с зачастившим от волнения гладит один-единственный, подходящий по размерам и описаниям клинок. Чуть потемневшая сталь, соразмерность, кажущаяся продолжением руки. А пуще всего - одно лишь ощущение, что это - меч отца!

- Это тоже забираю, - как можно равнодушнее произнёс он, бережно заворачивая оружие в ветхую холстину.

Выражение того, что заменяло вождю гоблинов лицо, напомнило своей кислостью сморщившееся печёное яблоко... но он промолчал. Ибо Айлекс выразил желание завершить поиски и вернуться в тронную залу, как гордо назвал он полутёмную, дымную и вонючую, хотя и весьма большую пещеру.

Здесь оказалось всё без изменений - лишь от гоблинских стражников сильнее несло потом и страхом, да медведь забавлялся, катая по замызганному неровному полу чью-то свежеоткрученную голову с навеки застывшим выражением ужаса на морде. Майра молчала, словно набрала в рот воды, и вообще стояла с таким видом, словно она отродясь была милой пай-девочкой. При всём при том, задумчивая Веллини напрочь отказалась комментировать произошедшее.

А посему, договорившись с вождём насчёт куда и когда доставить аж три головки сыра, Айлекс повёл своё воинство обратно. Судя по задумчивому прощальному выражению на морде верховного гоблина, тот ничуть не поверил насчёт искренности обещания доставить сыр в нужное место. Но с другой стороны, был весьма рад, что эта троица, до урчания в брюхе нагоняющая страха, всё-таки ушла.

В корчме у Гыги оказалось всё по-прежнему. Правда, посетители, входя, сразу послушно оставляли оружие на краю стойки, где его проворно прятал хозяин. А при выходе забирали его обратно. И похоже, что это нововведение пришлось корчмарю весьма по душе - на его уродливой физиономии обнаружилось даже что-то вроде улыбки. И налив ему от щедрот ещё стопарик из остатков во второй и последней фляге, Айлекс с лёгким сердцем покинул эту вонючую нору, зачем-то с корнем вырвав из стены кольцо и щедро подарив дриаде светящуюся зверушку.

Обратный путь не ознаменовался особыми происшествиями. Пару раз пришлось отгонять назойливых соглядатаев, выполняющих приказ вождя разведать - где же чужаки нашли неизвестный ранее вход? Да ещё поразвлекались, уничтожив выводок здоровенных крыс. А, ну да - подъём обратно к расщелине по верёвке омрачился двумя событиями. Первое, это поднимать вверх здоровенного медведя. Парню пришлось тянуть изо всех сил, чтобы подтащить недовольно порыкивающего зверя к потолку пещеры, где Веллини раскачала его подвешенную тушу, чтобы того можно было запихнуть в лаз.