По-нашему, по-купечески !

— Ну, Сашка… — прошипел Яценко. — Ну!..

Позор был на всю Москву и окрестности. Мало того, что хозяин «Аскольда» до сих пор ездит обедать на дурацкой «тройке», так еще и подпирает ее дверь лопатой! Впрочем…

— А чего тратиться на противоугон, когда мы уже заказали «субару-шесть-дробь-два»? — спросил он. — Угнали — туда этой «тройке» и дорога!

— Значит, противоугона не было? — уточнил дядька у Корсунского.

— Я же говорю — последние дни на этой тачке ездил! — соврал тот, хотя про «субару» не сказал ни слова, а просто поймал на лету идею Яценко.

— Значит, не искать?

Хитер и вреден был дядька-темполовец! Видел же, как перемерзли и перетрухнули господа бизнесмены у запертой двери! И расставил ловушечку.

Скажет Корсунский «да ну ее» — как он к себе в офис добираться будет? А если он теперь буркнет «искать», после того, как выяснилось отсутствие противоугона и сам он признался, что машина не больно-то нужна, то можно будет намекнуть, что дело сложное, связанное с материальными издержками.

— Искать, конечно! — в очередной раз пришел на помощь шефу Яненко. — У нас там портфель остался с документами по одной сделке.

— С шестого промежуточного сообщают! — подал голос парень из диспетчерской. — У них там в канале непонятно чей график, запрашивают все посты.

— Совпадает? — быстро спросил дядька.

— Сейчас проверю.

Яценко не видел, как парень работает, но в полной тишине услышал легкий стрекот, какой бывает, когда привычные пальцы летают по клавиатуре компьютера. Очевидно, на мониторе появилось что-то удивительное — парень свистнул.

— Что там у тебя? — вот тут непоколебимый дядька что-то забеспокоился.

— Не поверите — проскочили!

Темполовец высказался лаконично и, увы, матерно.

— Если мы не очень нужны, мы хотели бы отправиться домой, — холодно обратился к нему неизвестный Корсунскому с Яненко бизнесмен. — У нас дела, в шестнадцать ноль-ноль совещание, потом брифинг.

Яненко покосился на него — тоже мне шишка…

— Сперва показания снимем, — сказал дядька, доставая из кармана диктофон.

— Кто такие, как здесь оказались, и так далее.

— Да как оказались! — взвизгнула одна из дам, до того неожиданно взвизгнула, что удрученный Корсунский — и тот поднял на нее большие, красивые и совершенно пустые глаза. — Обедать приехали! Зачем еще сюда все ездят? Обедать!

— Имя, фамилия, адрес, род занятий, — темполовец словно бы и не слышал визга. — В какое время прибыли, каким каналом, код графика машины.

И тут дядька даже сделался чем-то симпатичен Яненко. Ну, толстый, ну, налысо стриженый, хотя если приглядеться — седой ежик уже пробился, и густоты он порядочной… Ну, лицо гладкое и тупое — а какое еще должно быть у полицейского при исполнении обязанностей?

Оказалось — свидетели люди несерьезные, хозяин мелкой купи-продайной фирмочки с подчиненными. Однако транспорт завели классный «вольво-два-таймина», всего-навсего позапрошлогодняя модель с просторным салоном и автономным запасом топлива на шесть часов холостого режима. За каковые качества ее очень уважали господа, имеющие личную жизнь на рабочем месте. Уйдешь с подругой на такой вот телеге в канал, припаркуешься поблизости от поста — и наслаждайся, пока не надоест.

Пока выяснялось, что купи-продайцы знать ничего не знают и ведать не ведают, на лестнице послышались шаги. Тяжелой поступью спустился дворник Сергеич в распахнутом тулупе. Под тулупом на нем был совершенно цивильный пиджак вкупе с полосатой сорочкой и галстуком. Дворника сопровождал мужчина в картузе и коротком полушубке, они переругивались, как переругиваются перед пресветлым ликом начальства нашкодившие подчиненные, желающие и избежать справедливой кары, и не слишком подставить собрата по несчастью.

— Кто же знал, что ты там, в «Коломне», уже загибаешься? Кто же это мог знать? Сидишь и сидишь! — возмущался мужчина.

— Ты что, не видел, как он ко мне подошел? — отвечал дворник.

— Кто же мог видеть, раз ты сам его от меня загородил?

— А он мне рукой под шубу — и прямо в точечку!..

Парень в диспетчерской подал голос.

— Что тут у вас за транспорт числится? Как его — омнибус, что ли? Три часа назад приходил.

— Это у Семецкого спрашивать надо, — сказал Сергеич. — Ну, ни хрена ж не помню…

— Семецкий — диспетчер, что ли? — уточнил дядька.

— Ну!..

— Баранки гну. Чей омнибус?

— Это «Русское бистро» взяло лицензию на два маршрута и купило в Германии транспорт, — объяснил мужчина в картузе. — Четыре раза в день привозят по двадцать человек в заезд. Говорят — окупается. Мы специально для них мальчишку взяли — за извозчиками бегать. У них даже рекламный проспект выпущен — называется «Русский обед», может, видели?

— Кто-то считает этих клиентов на входе и на выходе?

Дворник и мужчина в картузе переглянулись. Очевидно, такая идея им в голову не приходила.

— Морозов, свяжись с этим «Русским бистро», запроси списки клиентов за два дня.

— Есть связаться! — и парень заработал на клавиатуре.

— Свободны, — сказал дядька купи-продайцам. — Но придется подождать.

И отвернулся. Те, почему-то смущенные, направились к боксу. И остановились у запертых дверей с самым тоскливым видом. Ясно было — пока доблестный Темпол не выловит угонщиков, никто обыкновенными людьми заниматься не станет, бокса им не откроет, машину в канал не выведет.

А между тем толстый темполовец развил бешеную деятельность. На груди у него висел футляр с большим мобайлом, который скорее можно было назвать рацией. И по этой рации дядька принялся отдавать приказания. Сперва шло гладко, потом он сцепился с патрулем.

— Я знаю, что угнанная машина именно в вашем канале. Знаю. Маршрут тоже знаю. Без сдвига, в режиме прокола. Это же «тройка». Вам остается только перекрыть канал и привести машину в филиал Хронотранса девятнадцать-восемьдесят. Хорошо. Это ваш последний день работы в Темполе. Сверхурочные оговариваются в контрактах. Хорошо. Со Столешниковым я сам все утрясу.

Яненко, подобравшись поближе, слышал в прижатой к дядькиному уху трубке неразборчивые возбужденные голоса и поражался спокойствию темполовца.

— Что там у тебя, Морозов?

— Нет у них никаких списков! — отозвался парень. — Они продают абонентные карточки! Сунул карточку в аппарат — и входи в машину! Как в метро!

— Идиоты.

Дядька повернулся к купи-продайцам.

— Нужна ваша машина на пять минут реального времени. Горючее оплачивает Темпол. Морозов, открой бокс.

Войдя в «вольво-таймину», он повернулся к Корсунскому с Яненко.

— А вам что — письменное приглашение? Сейчас побежим, перехватим вашу «тройку».

Наденька предпочла остаться в подвале филиала, а банкир и специалист по связям с общественностью забрались в прекрасный салон, и вправду навевающий какие-то амурные мысли.

— Дожили! — горестно провозгласил хозяин «вольво». — Своего транспорта у Темпола уже нет! У солидных людей отнимают!

Дядька ничего не ответил и, аккуратно двинув тумблер, закрыл двери салона. За стеной взвыло.

— Хорошо пошли, — сам себе сказал дядька и опять включил свой невозможный мобайл. — Я пошел наперехват. Сообщение всем постам! Убрать из канала «московский транзит» всех посторонних! Как кто? Майор Брайдер. Девушка, соедините со Столешниковым. Вадим, почему у тебя патрулем командует кретин? Понял. Да, это опять они. Прибыли вчера омнибусом «Русское бистро», переночевали в гостинице, а сегодня атаковали филиал. Вырубили сперва дворника, потом диспетчера. Мобилизуй по «московскому транзиту» все посты. Включая первый и нулевой.

— Террористы… — без голоса прошептал Яненко.

— Какие, к черту, террористы?.. — расслышав не слухом, а уже непонятно чем, отвечал Корсунский. — Зачем? Какого хрена?..

Темполовец вел машину уверенно, с нужной степенью лихости. Чем дальше от исходной точки, тем хуже становился канал. Корсунский с Яненко явственно ощущали ухабы и выбоины, один раз машину хорошенько подбросило.

— Так! — темполовец наконец-то повысил голос, и показалось, что победа близка, но голос из мобайла прибавил какую-то трудноразличимую пакость.

— Какой сдвиг по горизонтали?

И повернулся к Корсунскому.

— Ваша «тройка» работает только в режиме прокола?

— Да…

— Не будет никакого сдвига! Загораживайте канал! Что? Какой идиот, кроме нас и них, сейчас будет носиться по этому куску канала?!? Блокируйте немедленно! Мать вашу за ногу!

Похоже, дядькой наконец-то овладел азарт. Он лупил по панели, хищно оскалившись, и долупился — машина встала на дыбы, и Яненко с Корсунским поехали по кожаным сиденьям намертво закрепленных диванов. Несколько раз качнувшись, машина установилась в странном положении — как бы на скате холма.

Темполовец достал из плечевой кобуры оружие.

— Сидите здесь, — распорядился он. — Выйдете, когда позову.

Сам он выбрался из дверей, пригнувшись, боком, готовый при малейшей опасности лететь наземь кувырком и стрелять из кульбита, как учат десантников и как Корсунский с Яненко не раз видели в тупых американских фильмах.

— Сумасшедший дом! — прокомментировал ситуацию Корсунский.

— Бардак, — поправил Яненко.

И оба одновременно вытянули шеи, пытаясь понять, куда завез их в пылу погони темполовец.

Там, снаружи, была осень, если судить по желтым и красным листьям. Время суток — то ли утро, то ли вечер, а местность — совершенно непонятная.

Яненко первым выглянул наружу. Оказалось, что «вольво-таймина» стоит в овраге, точнее, именно в овраг открываются двери бокса. А напротив торчало страннейшее сооружение, в котором Корсунский с Яненко не сразу опознали родную «тройку», потому что с момента покупки видели ее исключительно изнутри.

К этому сооружению и подкрадывался темполовец, в правой руке имея пистолет, а левой прижимая к уху мобайл.

— Вы не патруль, вы сборище идиотов, — сказал он. — Неужели нельзя разблокировать замок импульсом? Можно? Делайте.

Из противоположного откоса появился человек в темно-синем комбинезоне и с ручным пультом. Обходя по дуге «тройку», он целился в нее короткой антенной и большим пальцем давил на кнопки. Другой рукой он подавал знаки темполовцу — мол, идем на сближение.

Действительно — дверь «тройки» распахнулась. И темполовец первым увидел угонщика.

— Вылезайте, приехали.

— Враг, сатана, отженись от меня! — грянуло изнутри хорошо поставленным голосом.

— Вылезайте, говорю, — несколько неуверенно повторил темполовец.

Внутри несколько раз стукнуло.

— Крестом боронюсь, за крест хоронюсь! — отвечал голос. — Келейка тихонька, молитовка слезненька… Оборонюсь!

— Где это мы? — спросил тогда темполовец.

— А я откуда знаю! — огрызнулся человек с пультом. — База у нас на пункте восемнадцать-десять, а тут мы точно семнадцать-сорок проскочили!

— Должны знать.

— Должны знать! Как что — так патруль должен!

— А вот я вас посохом! Беси окаянные! — раздалось из «тройки». Сподобитесь от блаженненького!

Темполовец решительно встал на порожек и ввалился в машину.

— Изыди, сатана! — заорал незримый пассажир и сразу же появился, влекомый за шиворот. Мощная рука вышвырнула его из «тройки», и сразу же сам темполовец выпрыгнул следом.

— Ты как туда залез? — спросил он у коленопреклоненного босого старца в лохмотьях, неистово бьющего поклоны перед «вольво-тайминой».

— Келейка тихая, стоит пустенька! Ручеек в овраге! — отвечал тот. Травки блаженненькому набрать, снытка зовется, коры древесной поглодать!

Устал по площадям юродствовать, мира жажду!

Вдруг старец замахнулся на темполовца суковатым посохом.

— Зрю! Бес ты и еретик! Е-ре-ти-чи-ще! Рабище неверный! Несть тебе спасения!

После чего захихикал и доверительно сообщил:

— А меня беси боятся! Я — Васенька!

В доказательство, оттянув ворот рубища, показал висящие на шее цепи и железный же крест — мало чем поменьше тех, какие ставят на могилках.

Темполовец смотрел на старца с подозрением.

— Упустили, выходит, — сказал он патрульному. — Они из машины вышли, он — залез. Выходит, они где-то поблизости. Хрена мы их достанем…