Блатная верность

– Это ничего, что я вот так? – спросила она.

– Будь как дома. Мне твой Мишка как брат родной, – с улыбкой отвечал Хрущ.

– А что за работу ты ему предложил? – поинтересовалась Оля.

Станислав засмеялся.

– Работа как работа. Он ее делать умеет. Давай не будем об этом говорить. Пусть сам решает.

– Что-нибудь… – Ольга подбирала слова… – запрещенное?

– Я же сказал, пусть сам решает, – поставил точку в этой теме Хрущ.

Женщина почувствовала, что не станет противиться, если сейчас мужчина обнимет ее, скажет несколько приятных слов. Несмотря на усталость, она не стала бы противиться и близости с ним, хотя понимала, что с утра бы раскаялась в содеянном. Никогда нельзя изменять мужу с его друзьями, правда обязательно выплывет. Все же она хотела лишь немного проучить Михаила, а не делать ему больно. Хрущ смотрел на гостью, склонив голову набок, но не предпринимал никаких попыток переступить границу, отделявшую Ольгу от него как чужую жену. Хотя по глазам было понятно, что думает об этом.

– Не надо, – произнес Хрущ. – Сегодня будет хорошо, а завтра жалеть станем. Это как с выпивкой, пьешь без меры, а утром голова раскалывается.

И эта фраза, как бы прозвучавшая продолжением мыслей Ольги, заставила посмотреть ее на друга мужа другими глазами. То, что могло стать просто пикантным развлечением, приобретало оттенок серьезности. Ощущения в перспективе могли превратиться в чувство. Она взяла пластинку тонко порезанного копченого мяса, несколько манерно откусила от нее и посмотрела Станиславу в глаза. Ольга знала силу своего взгляда, мало мужчин могли противостоять ему. Вроде и говорить ничего не надо, читай в них, как в открытой книге.

– Выпей еще. – Станислав подлил коньяка. – Тогда и будем спать. Михаилу позвонить не хочешь?

– У него мобильник сгорел.

Ольга выпила коньяк мелкими глотками, поставила бокал, положила голову на плечо.

– Я тебе постелю. – Хрущ не стал дожидаться, что скажет ему гостья, ушел в другую комнату, зашелестело белье.

Странно, но почти все тревоги сегодняшнего дня из мыслей Ольги улетучились. Ей стало хорошо и спокойно.

– Готово, – заглянул в комнату Хрущ.

– Так не хочется подниматься, – проговорила женщина, прикрывая веки.

– Тогда можно и с доставкой, – Станислав подхватил гостью на руки и понес в спальню.

Она чувствовала его сильные руки. Хрущ нес Ольгу так, словно она ничего не весила. Мягкий матрас широкой двуспальной кровати чуть слышно скрипнул. Одеяло накрыло ее до самого подбородка.

– Спокойной ночи, – пожелал Хрущ.

Погас свет. Ольга лежала с закрытыми глазами. Ей казалось, что Станислав все еще рядом, стоит у кровати и ждет знака – уйти ему или остаться. Она до половины сбросила одеяло, томно вздохнула, повернулась на бок.

Женщина вздрогнула, заслышав, как в соседней комнате Хрущ наливает в бокал. Как только он сумел исчезнуть абсолютно бесшумно?

«Второй бокал не наливает, – вслушивалась в звуки Ольга. – Принесет мне или сейчас выпьет сам? Боже, о чем я сейчас только думаю? У меня дом сгорел! Нет, но это абсолютно нормальные бабские мысли».

В соседней комнате заскрипел раскладываемый диван. Погас свет. Обычно заснуть в чужой постели удается не сразу. Но Ольга, лишь только поняла, что Хрущ не придет, заснула почти мгновенно.

Проснулась она поздно. Немудрено, вчера легла, можно сказать, что утром. Солнце ярко било в комнату сквозь неплотные шторы. Ольга уже не чувствовала себя здесь чужой. Она потянулась.

Босые ноги приятно остудил прохладный пол. Женщина, запахнув халат, вышла в коридор. Хруща дома не было. Диван был аккуратно сложен. На столе в кухне она обнаружила банку кофе, печенье в вазочке и кофейник с чашкой на блюдечке. В ванной оказалась стопка одежды, все новое, еще с этикетками – джинсы, майка и… белье.

Ольга улыбнулась. Значит, Хрущ точно успел заметить, что под халатом у нее ничего нет. Произошло это еще на пожаре, или в машине, или уже дома? Возможно, когда она спала, утром зашел к ней в комнату, а она лежала раскрывшись? Такая забота умилила женщину. К тому же все пришлось впору, даже с джинсами не ошибся, хотя подыскать нужный размер брюк даже самой Ольге удавалось не сразу из-за широковатых относительно узкой талии бедер.

«Выходит, измерил, запомнил меня в мыслях. И запомнил очень точно», – подумала женщина.

Она позавтракала, догадалась выглянуть во двор. Машины Хруща там не было. Ольга стала подумывать о том, что стоит уйти, оставив какую-нибудь слегка двусмысленную записку с благодарностью. Даже текст в голове у нее сложился:

«Такое запоминается и сближает больше, чем ночь, проведенная в постели вместе».

Но потом она обнаружила, что связка ключей лежит в прихожей. Если Хрущ их забыл, то как он войдет в квартиру? Станислав вернулся, когда Ольга уже начала беспокоиться.

– Заждалась, извини, – бросил он с порога. – Кое-какие дела решал. – И не успела гостья поблагодарить его за заботу, добавил: – Поехали Мишку искать. Он уже небось с ума сошел. Думает, что у тебя любовник появился, к которому ты от него уйти можешь.

– Спасибо тебе за все. – Ольга, как бы невзначай, взяла его ладонь.

Но тот просто ответил рукопожатием и уже открывал дверь.

– Пошли, пошли, вечер уже близко.

Единственное место, где наверняка можно было искать Войнича, – его магазин автозапчастей. Но дверь оказалась закрыта. Продавщица из киоска напротив сказала, что Михаил ушел уже давно и сегодня вообще не работал. При этом она все косилась на Хруща, явно подозревая, что это ухажер.

– Может, на пожарище пошел? – предположила Ольга.

Но и там его не оказалось. Хозяйка попыталась отыскать что-нибудь уцелевшее среди головешек, но быстро отказалась от такой затеи. К ней подошел соседский кот, потерся о ногу, женщина присела на корточки, погладила его.

– Ладно, дальше я уж сама как-нибудь, – вернулась она к Станиславу.

– Что значит сама? – возмутился Хрущ. – Поехали дальше искать. Черноморск не Москва, человека найти можно. Вот только перекусить не помешает. Я уже и столик заказал.

– Где?

– Увидишь, – подмигнул Стас. – Тут недалеко, на набережной.

– Раз недалеко, оставь машину, пошли пешком. Мне выпить захотелось. А одна я пить не буду.

Глава 6

Вечерело, солнце уже потеряло свой золотой яркий свет, оно побагровело, склоняясь к морской глади. Волны ласково плескались о берег. Отдыхающие на пляже сворачивались – загар до завтрашнего утра уже не поймаешь. У моря оставались лишь некоторые компании, запасшиеся едой и выпивкой.

Войнич бесцельно брел по набережной. Город, казавшийся ему последние годы тихим и безопасным пристанищем, в его глазах таким уже не выглядел. Все изменил приезд Хруща, которого Михаил не рассчитывал повстречать. И Станислав наверняка не собирался от него отвязаться. Предложение, конечно же, было заманчивым, обещало изменить дальнейшую жизнь. Но Войнич знал цену этой заманчивости, грозившей обернуться крахом. А он не собирался ломать свою жизнь, не собирался попадать за решетку.

«Согласиться можно, – рассуждал Михаил. – Но только на один раз, если дело стоящее. Если же преступный промысел станет постоянным, то обязательно попадешься. А Хрущ, это у него по глазам видно, останавливаться не собирается. Я ему нужен. И знает он обо мне очень много. Может, попробовать снова «исчезнуть»? Хорошо бы, но тогда пришлось бы объясняться с Ольгой. Пришлось бы все ей о себе рассказать. Да и денег на новое исчезновение нет, и времена другие наступили. То, что раньше можно было купить за полсотни долларов, стоило уже тысячи».

Поневоле приходилось задумываться о своей безопасности. А тут еще и этот наглый захват участка, на котором стоял его дом, плюс поджог.

«Не одной ли цепи это звенья?»

Михаил был лишь одним из многих, кто в этот живописный вечер находился на променаде. Местного от отдыхающего отличить легко. Взгляд Войнича выхватил из толпы гуляющих приметную пару. Молодая девушка катила перед собой инвалидную коляску с немолодым безногим мужчиной. Он сразу же узнал живущих рядом с его магазином в пятиэтажке отца и дочь Матульских. Бывший майор-спецназовец Петр стал инвалидом в девяностые, во время войны в Чечне – подорвался на растяжке. Еще не успел он выписаться из госпиталя, как от него к другому ушла жена, забрав с собой дочь, которой сказала, что ее отец погиб. Но потом, в шестнадцать лет, узнав, что отец жив, дочь Маша перебралась от матери к нему. Стала заботиться. Эти подробности Михаил, естественно, узнал не от самого Петра Матульского, тот о таких вещах говорить не любил. Обо всем рассказали всезнающие соседи.

А с инвалидом он познакомился, когда Маша привезла его в магазин запчастей – Петр как раз ремонтировал свой «Фольксваген Гольф» с ручным управлением. Войнич взялся помочь ему с ремонтом, а когда увидел, что инвалид, чтобы попасть на свой первый этаж в панельном доме, использует деревянные доски вместо специального пандуса, решил соорудить нехитрый подъемник с направляющими швеллерами. Что и сделал, пока Петр ездил в санаторий вместе с дочерью.

За доброе дело Михаил нажил себе хлопот. Матульский сперва все вызнавал, кто же позаботился о нем. Дознавшись, что его благодетель – Войнич, все пытался ему заплатить за незаказанную работу. Денег Михаил не взял до сегодняшнего дня. За что Петр смертельно на него обиделся. Поэтому сегодня, завидев Машу с отцом, Михаил попытался разминуться с ними. Он подошел к парапету и стал разглядывать море, надеясь, что Маша прокатит инвалидную коляску мимо. Но не тут-то было.

– Эй, сосед! – послышался у него за спиной хриплый голос бывшего военного. – Здороваться надо.

Пришлось делать вид, что только сейчас заметил Матульских.

– Добрый вечер, – пожал он сильную ладонь Петра.

– Здравствуйте, Михаил, – тихо произнесла Маша.

– Какой этот вечер, к черту, добрый? – На загорелом небритом лице инвалида появилось подобие сочувственной улыбки. – У тебя дом сгорел. Теперь уже не открутишься, я тебе деньги за работу всучу. В магазине у себя сегодня ночевал?

– Пришлось, – неохотно признался Войнич.

– Значит, так. Приходишь сегодня ко мне, я тебе ключ от своей дачи отдам. Или нет, Маша сама тебе принесет.

– Принесу, – тут же вызвалась помочь девушка.

Михаил всматривался в ее лицо. Ни грамма косметики. Волосы скромно собраны в хвост, стянутый обыкновенной канцелярской резинкой. По ее взгляду сразу было понятно, что всю себя она посвятила отцу.

– …там, на даче, конечно, комфорт минимальный, – продолжал инвалид. – Зато почти в черте города стоит и у самого моря. Ольге понравится. Как она там?

– У подруги ночевала, – вырвалось у Михаила.

Глаза у Маши вспыхнули, она из-за спины отца подала Войничу какой-то знак, смысла которого он не понял.

– За предложение спасибо. Подумаю, с женой посоветуюсь. Счастливо, – сказал Войнич и зашагал по вечернему променаду.

Через пару минут его догнала запыхавшаяся Маша:

– Стойте.

– Стою, – удивленно пожал плечами Михаил, глядя на глубоко дышащую девушку.

Впервые он заметил, какая она красивая, но это абсолютно неброская красота. Чтобы заметить, нужно присмотреться.

– Я отца под пальмами оставила… а сама за вами побежала.

– Что-то случилось?

– Сплетничать нехорошо, я это знаю. Но, думаю, вы должны знать. Я вашу Ольгу минут десять тому назад видела. Ведь вы ее сейчас ищете? Вы же поссорились вчера?

– Пожалуй, и ее ищу, и поссорились немного. Всякое в жизни бывает, – неохотно ответил Войнич.

– Она в кафе «Ривьера» с каким-то мужчиной. По-моему, выпила лишнего. Он ей руки целовал.

Михаил машинально произнес:

– Спасибо, – и опустил взгляд.

– Не знаю, правильно ли я сделала? – прошептала Маша. – Может, лучше было бы промолчать?

– Ты уже сказала. – В глазах Михаила появился нездоровый блеск, он повернулся и зашагал назад.

Кафе «Ривьера» располагалось на самом променаде, в том месте, где он сливался с парком. Щедро разливали желтый свет фонари, удушливо пахли южные цветы. По разноцветной бетонной плитке, выложенной ковровым узором, густо фланировала вечерняя публика. Такой концентрации красивых, готовых к сближению женщин где-либо в ином месте города сложно было бы встретить. Казалось, что флюиды флирта, быстрых знакомств, пляжных романов прямо-таки разлиты в воздухе и проскакивают в наэлектризованной атмосфере щекочущими искорками.

На небольшой эстраде-раковине располагался оркестрик. Четверо музыкантов в белых костюмах и со строгими лицами играли на музыкальных инструментах. Перезванивали на высоких октавах струны кабинетного рояля, ухал барабан, с почти человеческими интонациями им отзывался саксофон в руках сексапильной блондинки. Томным низким голосом пела о грешной любви немолодая, но все еще привлекательная, особенно на расстоянии, солистка.

В «Ривьере» умели создавать ощущение, как это принято говорить в народе, «интима». На каждом столике горела прикрытая стеклянным цилиндром свечка, отчего летняя терраса кафе казалась лужайкой, усыпанной светлячками. Ветер, налетавший с моря, покачивал разноцветные скатерти, шевелил лепестками живых цветов. Несколько пар неторопливо топтались перед эстрадой, воображая, что исполняют «медленный танец».

Войнич довольно быстро высмотрел свою жену, сидевшую за столиком вместе с Хрущом, ведь он ожидал ее тут увидеть. Супруга же со Стасом пока не замечали его, стоявшего у легкого ограждения террасы. Михаил раздвинул стебли глицинии, густо увившие перекрещенные бамбуковые прутья ограды кафе, и наблюдал за происходящим. Ольга была наверняка выпивши. Он прекрасно помнил, как в такие моменты загорались ее глаза, а жесты становились чересчур плавными и крайне соблазнительными. Его жена, когда хотела, умела не только говорить, но и слушать – качество, которое многие мужчины подсознательно ценят в женщинах превыше всего.

Ольга сидела, склонив голову к плечу, смотрела в лицо разгоряченному Хрущу, тот что-то убежденно говорил ей, почти не останавливаясь, делая лишь небольшие паузы, чтобы дождаться еле заметного согласного и одобрительного кивка спутницы.

Михаил чувствовал себя негодяем, тайком следившим за женой. Раньше он никогда так не поступал, хоть и подозревал, что изредка Ольга может позволить себе что-то подобное. Не для того, чтобы сознательно изменить ему. Нет! Просто проверить, не улетучилась ли с годами ее «колдовская» сила. Да и у него временами случались короткие интрижки с курортницами. Противостоять такому в приморском городе нормальному мужчине сложно. Но никогда интрижки не перерастали во что-то серьезное. А вот теперь, Михаил это ощущал, между разбитным Хрущом и Ольгой возникло что-то общее, в котором ему, Войничу, во всяком случае в этот момент, нет места.

Музыка смолкла. Солистка объявила новую песню, не преминув добавить:

– Белый танец! Дамы приглашают кавалеров.

Волны цветного света накатывали на танцпол перед эстрадой. Ольга улыбнулась, протянула руку, приглашая Хруща. Тот поднялся. Они вместе прошли к танцующим. Лишь несколько первых секунд танца они держались на небольшом расстоянии друг от друга. Затем Стас обнял женщину. Правая его рука лежала на ее плече, левая – чуть ниже талии, отставленный большой палец скользнул под срез майки. Новые джинсы рельефно обтягивали бедра Ольги.

Михаил сжал кулаки, стиснул зубы.

– Гад, – в мыслях проговорил он. – Меня не уговорил, так сейчас хочет отомстить, унизить.

В отличие от Ольги в данный момент Войнич видел Хруща насквозь. Не тот Стас человек, чтобы влюбиться, он лишь соблазнял женщину, а та этого не замечала. Ольге казалось, будто ею восхищаются и делают знаки внимания абсолютно искренне.

И тут Михаил сделал еще одно неприятное открытие. За этой парой наблюдал не только он. За одним из столиков сидело двое мудил с абсолютно ментовскими рожами, хоть и были они в штатском. Один – коротко стриженный, второй – крепко сложенный с манерными усиками под вздернутым носом. Перед ними стояли бутылка минералки и две тарелки с самым дешевым салатом. Наверняка бюджет, выделенный им начальством, не позволял развернуться на большее угощение.

Ну, скажите пожалуйста, станут ли два мужика в расцвете сил курортным вечером на берегу моря в дорогом кафе баловаться простеньким салатиком и запивать его минеральной водичкой, да еще и не поглядывать на девчонок? Ладно, можно предположить, что одному из них придется сесть за руль. Но второй-то может себе позволить расслабиться?

Михаил напрягся. Следили-то, как он понимал, не за Ольгой, а за Хрущом. А Стас был единственным человеком, знавшим о его прошлом. Пока – единственным. Возьмут, прижмут – кто знает, выдержит ли, не расколется?

Войнич нервно шарил взглядом по посетителям. Двое мудил еще могли оказаться просто топтунами. Ну, перебдил местный главмент – подполковник Крюков. Организовал наружку за недавно освободившимся авторитетом. А вот если рядом отыщутся и другие замаскированные менты, не исключено, что дело идет к задержанию. Что, в свете сделанного Хрущом предложения, вполне могло стать реальностью.

По большому счету Войничу было наплевать, что станет с самим Хрущом. Каждый из них свой жизненный выбор делал самостоятельно. Но, как оказалось, тонкая веревочка, соединявшая их в прошлом, осталась цела. И потяни менты за ее конец, привязанный к Хрущу, – вытянут и его, Войнича, в прошлом Доктора. А тут еще и Ольга в компании Станислава!

Худшие опасения имеют тенденцию воплощаться в жизнь. Если неприятность может случиться, она обязательно случается. Михаил высмотрел еще двух переодетых в штатское ментов. Они стояли неподалеку от него, у входа на террасу «Ривьеры». Эти были покрепче своих коллег за столиком – один коренастый, другой долговязый.

Долговязый поднес ко рту руку и сказал в рукав, где был спрятан микрофон рации:

– Первый, Первый, я – Второй, видимо, будем брать.

Танец окончился. Прозвучали жидкие аплодисменты. Солистка откланялась, сгибалась низко, длинные волосы касались пола, сквозь них можно было довольно подробно рассмотреть в глубоком декольте пышный, но уже теряющий упругость бюст. Оркестранты сложили инструменты и отправились на перекур.

Танцующие расходились к своим столикам.