Полиция реальности

Я пожал плечами. Весь наш диалог, дал мне ровным счетом ничего. Он принял меня за агента. Какого агента? Но не суть. Я знаю то, что я знаю. Откуда я это знаю? И почему это возникает во мне?

Мысли сновали туда-сюда. То что Наблюдатель замолчал, дало наконец мне передышку. И тут, меня как молотом по голове стукнуло. Это же очевидный вопрос. Как я мог?

— Что за агенты? Агенты чего?

Лицо моего собеседника, расплылось в ехидной улыбке. Смотря на меня, как на маленького ребенка, он процедил сквозь зубы, но все еще доброжелательным тоном:

— А вот не скажу. — и кивнул, словно сам себе — Да, не скажу. Вы, безусловно, приятный мне, молодой человек, однако же и господа агенты, тоже неплохие люди. Вы представьте, порой, я подолгу говорю с доктором Брайтом! Он любит долгие беседы. — тут его голос стал задумчивым, и тягучим — Надо сказать, однажды он захотел было использовать свою способность на мне… ох-хо-хо! Это было забавно! Он целую неделю заменял меня, в трехстах местах, и лишь потом смог выбраться. Знаете, после этого, он стал уважительнее.

Потом, он посмотрел, на меня, молчащего. Не знаю, что такого он увидел в моем лице.

— Ну-ну, юноша, чего вы так? — он похлопал меня по плечу. Его прикосновение, отдалось во мне отнявшейся рукой — Я же не сказал, что я вам вообще не смогу помочь. Мне же тоже скучно, так будет веселее.

— В смысле? Что вы имеете в виду? Я вас не понимаю.

— Не вы один такой особенный, уж поверьте. Так что, я сейчас напишу вам адресочек… — он уткнулся в свой блокнотик, изредка бормоча что-то типа: «Да где же ты!» или «Куда же я записал…». Не знаю, сколько я ждал. Время рядом с этим Наблюдателем, не ощущалось совершенно. — Вот, значит, адресочек. Это человек, который тоже весьма многое видит и замечает, но знает куда меньше вашего. Думаю, что если вы наладите контакт, то составите неплохой тандем.

Бумажка, что он мне дал, была обычной бумажкой, с самой обычной надписью, обычной же гелевой ручкой. Я провел по ней пальцем, и на пальце остались синие следы.

— Спасибо, наверное. — сказал я, и тут же, быстро-быстро добавил — А подвоха нет?

— Подвоха нет. Разве что в том, что как я уже сказал, он знает гораздо меньше вашего. Так что, я бы на вашем месте, был тактичен и осторожен.

Наблюдатель повернулся ко мне спиной, и далее, меня снова, будто из пузыря вытолкнуло. Люди, что раньше мелькали тенями на краешке взора, снова стали реальными, в то время как мой собеседник, будто сталкивал посторонние взгляды с себя. Я поймал себя на мысли, что если заговорю с ним сейчас, то он не ответит, а окружающие примут меня за психа.

В любом случае, у меня были дела. Универ.

Отсидев час сорок пары, я узнал, что дальше будет окно. Дождавшись звонка и начала занятий, нашел ближайшую пустующую аудиторию. Закрыл дверь, открыл стеклопакет, и сел за преподавательский стол, выложив перед собой ноутбук и бумажку с адресом.

— Что я знаю? — спросил себя я, глядя в пустое окно программы Notepad — Есть агенты. Скорее всего, служба занимающаяся контролем таких веществ. Это понятно. И там есть некий доктор Брайт.

«Служба контроля аномалий и важная шишка доктор Брайт».

— Я, откуда-то, могу замечать эти самые аномалии, и при контакте с ними, выдаю информацию, будто из энциклопедии. Сам, эту информацию в обычное время, достать из головы я не могу.

«Вижу аномалии, много знаю об аномалиях — но только при контакте».

— Радует то, что я не один такой… — меня прервала девушка, типично неформальной внешности, заглянувшая в аудиторию.

— Ой, а тут никого? — спросила она. У нее было милое лицо, проткнутая губа, и синие волосы.

— Да, тут никого. — кивнул я, переведя взгляд в ноутбук, и сделав вид, будто бы что-то важное учу.

Девушка закрыла дверь. Отзвук ее шагов, стих секунд через двадцать. Я продолжил говорить вслух.

— Есть такие же люди. Есть адрес одного из них.

«Невского 46/34».

— Надо к нему пойти. — задумался на пару секунд — На выходных. Определенно, именно на выходных.

Оставалось четыре дня.

Решил — как отрезал.

И как ни странно, мне полегчало. Словно все произошедшее, было сном, все эти кошки, и Наблюдатель, и наши с ним разговоры. Жизнь потекла своим чередом, и спустя эти самые четыре дня, я не пошел по адресу, тем более что бумажка куда-то затерялась, а незаметный файл на рабочем столе, так и остался незаметным файлом.

Даже, когда одна из девушек, гостивших у меня, случайно открыла его, и спросила, с глупым, типично женским хихиканьем:

— Уж не книгу ли ты, Коля, писать собираешься?

То я ответил:

— Книгу. Закрой, не смущай же.

Больше я не чувствовал какого либо особого пиетета к Наблюдателю. Наверное, потому что перестал его замечать. Точнее даже не замечать, я перестал обращать на него внимание. Так же, как и у сотен людей, каждый день проходящих мимо него, мой взгляд скользил по черному пальто, и далее — ничего. Порой, он смотрел на меня, тем самым, дружелюбным взглядом, но больше не подзывал к себе.

Лишь через месяц, уже ближе к зиме, что-то дернуло меня заглянуть в мои записи. Помню тот вечер. Передо мною стоял стакан с колой, и потрескивал в тишине. Тихо гудел кулер ноутбука. Курсор мигал, на белом экране. И надпись.

Я сидел и думал, а зачем? Что мне это даст? Мне живется неплохо. Не будет, ли житься хуже?

Тогда, я спросил у Кира, во время игры в самп:

— Кир, вот как ты думаешь, если у тебя есть возможность узнать что-то опасное, или просто необычное, что может изменить твою жизнь, то надо это узнавать? При условии, что ты можешь и не узнавать. Скомканно, конечно, но не знаю как сказать иначе.

Он остановил машину, которую вел, столь резко, что мы упали в реку.

— Блин, ну ты мастер вопросы задавать. — написал он мне в ответ — Вот я бы, не узнавал.

— О как. А почему? — тут же спросил я.

— Ты шутишь? У меня семья и брат. Если со мной что случится, то им — швах, они же свихнутся.

И впервые я подумал о матери. А как будет ей?

Наверное, именно это и послужило решающим фактором.

Еще неизвестно — как будет ей, если я пойду по адресу из записей.

Но вряд ли, выльется во что-то хорошее, тот факт — что сын видит странных Наблюдателей, и прочую чушь. Сейчас это ничего особого не принесло, но что будет дальше? Не станет ли хуже?

И вот. Времени было, примерно половина первого, днем. Погодка стояла замечательная, относительно конечно к поздней осени. Не было ни дождя, ни ветра, светило солнышко, хотя немногочисленные лужицы все равно были покрыты льдом.

Улица, которую я искал, оказалась недалеко от центра города, в весьма неплохом районе. Дом был старый, пятиэтажная хрущевка, однако же не сказать, будто он выглядел неухоженным. Даже старая бабка, подметавшая землю вокруг лавочки, весьма дружелюбно назвала мне код от подъезда.

Все смахивало, на хорошее предзнаменование.

Я поднялся на четвертый этаж, по лестнице, лифта не было. Дверь нужной мне квартиры, была деревянной, тяжелой и крепкой, с виду. Такие, невозбранно вызывают у меня в голове, ассоциации с толстыми стенами подземных убежищ. Немного волнуясь, я позвонил в звонок.

— Минутку! — голос был мужской, громкий. Секунд через тридцать, дверь открылась, и в темноте проема, я увидел парня, возрастом старше меня. С лицом не толстым, однако массивным, а на нем намечался второй подбородок.

— Здравствуйте, — сказал я, понуждаемый вопросительным взглядом — Я к вам по одному делу.

— Ну? — голос не стал напряженнее, а вот в лице это проявилось. Со встопорщенными темными волосами, это смотрелось аляповато.

— Ваш адрес дал мне, Наблюдатель. Я, по поводу, вещей которые вы можете видеть. — и ничего умнее, на тот момент мне в голову не пришло.

Это прозвучало глупо. Отражение чего, и проявилось в реакции человека. На его лице, сразу же нарисовалась жалость и некое отвращение, а голос погрубел.

— Вы что, сумасшедший? Какие вещи? Что за Наблюдатель? — готов поклясться, что это заставило бы меня уйти, если бы каким-то шестым чувством, я не почувствовал за этой тирадой некую фальшь, и страх. Страх человека, к которому в двери постучались знакомые, и пугающие его обстоятельства.

Поэтому, я ответил ему, с нажимом:

— Обычный Наблюдатель. И учетчик. Считающий сколько людей прошло, птиц пролетело, и мух прожужжало.

А далее — внезапно. Он схватил меня за воротник куртки. В глазах все смешалось — и вот я в прихожке его квартиры.

И в мое горло, упирается кончик не слишком острого, но массивного тесака.

Я кинул взгляд на дверь, и понял что она захлопнулась. Хозяин квартиры, дотянулся до выключателя второй рукой, и в помещении загорелся свет. Я мог бы осмотреться, но страх не давал мне сделать этого.

— Я знал. — тем временем, лопотал хозяин квартиры — Я знал! Я понял это еще позавчера. Черный вертолет, он точно появился не зря… вы явились за мной!

Никакие описания не передадут то, как он это говорил. Словно бы, находясь в трансе, как будто один из членов тоталитарной секты.

Чувствуя, как пот капает с кончиков волос, и струится по спине, я сказал:

— Не надо! — «сказал», это наверное, громкое слово. Пожалуй, лучше будет, «прошептал». — Не надо! Я не один из них! Я не один из них!

На большее, меня не хватило. Пересохшее горло, будто цементом схватило.

Он же, смотрел, бешеными голубыми глазами, и все еще держал тесак у моего горла. Аккуратно держал, не надавливая, но и не давая мне лишнего пространства. Поразмыслив так, с бесконечную минуту, он снова потянул меня за воротник, в комнату.

Это был зал двухкомнатной квартиры. Стол, диван, два кресла, и телевизор.

На столе, стояла бутылка, странной формы, коричневого непрозрачного стекла. Она была такой, что заставило меня отвлечься, и слегка привело в себя. Я аккуратно повернул голову, в ее направлении.

— Смотришь! Ааах…. - и на выдохе, он толкнул меня на диван, сам же быстро отскочил к столу.

Выдернув пробку — а бутылка была закрыта, именно самодельной деревянной пробкой — он отхлебнул пару больших глотков, и далее вперился в меня глазами.

И снова — непередаваемые ощущения. Будто бы стилетом мне пробили голову, и стилет расширился внутри моего черепа, в кашу молотя мозги. Нестерпимый жар, заставил меня откинуться на диван, и завыть, закричать не своим голосом.

Хорошо, что это продлилось всего несколько секунд. Но отходняк, все равно длился дольше.

Когда я смог нормально мыслить, и пришел в себя, то увидел, что хозяин квартиры уже не вооружен, а на столе, помимо уже описанной странной бутылки, стоит коньяк.

— Выпей немного. Это помогает, после вот этой — кивок на коричневую бутылку — штукенции.

Как сомнанбула, я налил в стоявший рядом стаканчик, грамм тридцать светлой жидкости, и влил в себя, сказав затем то, что говорить не планировал:

— Это — два объекта. — и пальцем так, картинно указал на коричневую бутылку — Первый, бутылка. Американский сегмент, номер две тысячи дробь пятьдесят один.

Тут, я замялся. Хозяин квартиры, молча слушал меня, с видимым, непонятным переживанием на лице.

— Да. Класс: Евклид. Старинная бутылка. Перелитая в нее жидкость, не кончается. — и не обращая внимания на вытянувшееся лицо парня, я продолжил — И второй объект. Американский сегмент. Тоже, Евклид. «Мозговой тоник». Дает возможность читать мысли, улучшает память, запоминание, и интеллектуальные способности. Временно.

Закончив тираду, я увидел, что хозяин квартиры, жадно, как воду, выхлебывает из бутылки коньяк.

Собственно, Станислав Барков, не мог похвастаться наличием особого хобби. Кроме, разве что, любви к алкоголю — но не простому, а самодельному, начиная от домашнего вина, и кончая иными вывертами. Как городской житель, в черт-уже-знает-каком поколении, сам он научиться что-то такое изготовлять, не мог. Это и приводило его, год за годом, на многочисленные встречи, конвенты, и небольшие капустники, людей со схожими увлечениями. Именно на одном из них, у вполне знакомого ему человека, он и купил эту бутылку. По описанию, внутри был самогон, с таежными травами.

— Ну а дальше, покатилось. В первый раз я выпил глоток, и понял… ух-х! Учебник вышмата, вузовский, буквально за день прочел, понял, и весь задачник перерешал. Хотя сам-то, сраный гуманитарий.

— А читать мысли?

— А… — он махнул рукой — Это тоже случайно. Знаешь, просто концентрируешься и, само собой получается. Первый раз, я это с собакой сделал — но какие там мысли? Страх, голод, боль… врут те, кто говорят, что собаки понимающие существа, ни хрена они не понимают.

Я молча слушал его, он продолжал.

— Потом, я впервые заметил этого учетчика. Был у меня с ним разговор… вот тогда-то, на меня и начало накатывать. После этого, как ты его назвал, Мозгового Тоника, мне всякая шушера мерещится.

— Мерещится? — переспросил я.

— Да. Нет… не мерещится. Я вижу всякую шушеру. Жучки в супермаркетах. Камеры. Будто кожей все это ощущаю. Выйти никуда невозможно. А недавно — черные вертолеты. Высоко-высоко летят. Их не слышно, но я их вижу. — последнюю фразу, он снова произнес, тем «трансовым», страшноватым тоном.

— Это отходняк после Тоника. Пей его реже, и перестанет.

— Ой, вот легко сказать. А знаешь, как это помогает?

Я вздохнул.

— Догадываюсь. — и рассказал ему свою историю.

Минуты полторы, он осмысливал сказанное, смакуя уже бутылку домашнего вина, от которого я отказался.

— То есть, ты знаешь все об этой хренотени?

— Да. И вот странность в чем. — когда я взял бутылку с тоником, Слава вполне видимо дрогнул — Это разные объекты. Тоник, вообще, обычно в маленьких таких бутылочках-скляночках… я видел такие, в фильмах про мошенников на Диком Западе.

— Понимаю, понимаю! — оживленные кивки в ответ — Да-а, дела.

Часа, наверное так через три, я от него ушел. Можно назвать это, налаживанием контакта, наверное. Мы попили какого-то до жути элитного самодельного пива — хотя как по мне, то баланс вкуса, был где-то между водой, и горькой водой. Однако, от него я захмелел.

И, в общем-то, события с ножом, уже не казались слишком значимыми. В конце концов, я нашел человека, с которым можно поговорить, на животрепещущие темы.

Когда я связался со Стасом снова, что было опять же, через неделю, то первым делом спросил его про бутылку.

— Так что ответил тот человек?