Помоги проекту - поделись книгой:
— И помни, — голос Вени нагнал меня уже на пороге. — В том, что тогда произошло, нет твоей вины.
Его слова продолжали звучать у меня в ушах даже на улице. Дождь закончился, вода стекала с крыш и деревьев, дополняя унылый пейзаж утопающего в лужах города. Вскоре такси увозило меня прочь от места, куда я надеялась больше не возвращаться. Никогда.
Метро радовало пустотой. Можно было сесть и вздремнуть, не вызывая гнева вездесущих бабулек. Многим моим друзьям ночное метро казалось жутким, но я твердо знал, что бояться нечего. Фильмы ужасов начинаются с солнечных полян и радостных детишек, садящихся в автобус, или с другой распрекрасной ерунды, не предвещающей трагедии. По утрам в метро бывает гораздо страшнее. Люди, бездумно набивающиеся в вагоны, могут составить конкуренцию нашествию зомби. Какой у них при этом взгляд… Зрелище не для слабонервных!
Когда я вышел из метро, дождь уже закончился. Асфальт изменил цвет с пыльно-серого на влажный черный, и был усеян лужами. Я вдохнул полной грудью. Воздух казался непривычно свежим, по крайней мере, для многомиллионного города. Пожив в Москве, начинаешь ценить вещи, которых прежде не замечал. Хотя кого волнует воздух, если кругом масса возможностей, бесплатный вай-фай и прочие радости жизни. Еще здесь узнаешь, чего на самом деле стоишь. Нет, особых трудностей на мою долю не выпало, и вообще мне повезло окончить столичный институт, а не техникум в родном захолустье. Москва — сумасшедший мегаполис, в нем кипит жизнь, и придумывать проблемы некогда. Тут реже ловишь на себе взгляды, осуждающие или любопытные. Местный ритм подчиняет людей умело, играючи. Бац, и забываешь, каково это — быть медлительным и инертным. А торговые центры? Такие высокие, просторные, со стеклянными лифтами и широченными лестницами. Заставленные автомобилями парковки, вывески сотен брендов, ресторанные дворики, кинотеатры, катки. И все это в одном месте! Плюс, обалденные интерьеры и бесконечные светлые пространства. При всей своей нелюбви к конфликтам, я готов до последнего пререкаться с охранниками, чтобы помочь друзьям-фотографам. Они устраивают потрясающие фотосессии в торговых центрах, залюбуешься. А как удобно в них встречаться, гулять, знакомиться. Красота, да и только! Главное, меня никто не держит в Москве, и от этого еще больше тянет остаться — еще, подольше, навсегда.
Сегодня я зверски устал, хотелось скорее добраться до общежития. Я свернул с шумной дороги в пустынный двор, в расчете срезать, пройдя закоулками между домами. В моем гениальном плане выискался один изъян — из-за дождя дворовые улочки размыло, грязища скопилась везде и всюду. Впору было нырнуть в нее, убедив себя, что она лечебная. Быстрее прошел бы вдоль дороги, но умные мысли неизменно посещали меня «сильно позже». Обычно тогда, когда половина пути уже позади, и возвращаться нет смысла. Ничего, при офисной работе лишние физические упражнения даже полезны.
Я перепрыгнул лужу и обошел затопленные тропинки, стараясь не увязнуть в этом болоте по колено. Наконец на пути возник заброшенный киоск в переливчатом свете фонаря. Значит, за следующим поворотом меня ждало общежитие, теплая постель и пять-шесть часов сна. Или побольше, так как просыпаться вовремя получалось далеко не всегда.
Предвкушая долгожданную встречу с подушкой, я ломанулся вперед. За поворотом замаячила общага, но кое-что вынудило меня остановиться. Рядом с киоском стоял мужчина, бледнел и задыхался, цепляясь за решетку. Вероятно, он просто был пьян, однако совесть не позволила мне пройти мимо.
— Вы в порядке? — спросил я, чтобы удостовериться, что он действительно перебрал. Мужчина повернулся, отпустил решетку и сполз на асфальт. Я едва успел придержать бедолагу за рукав. — Вам плохо? Вызвать скорую?
Он схватился за сердце и уставился на меня красными воспаленными глазами. Я видел подобный взгляд только у геймеров, на второй день беспрерывной игры. Этот тип вряд ли был из их числа, и на бездомного или алкоголика не походил. Выглядел он лет на тридцать, одет был прилично. Нельзя бросать его в таком состоянии!
Из раздумий меня вывели звуки глухого кашля. Мужчина привалился спиной к железной стенке киоска, края сиреневого пальто распластались на асфальте, утонув в грязи. Дышал он тяжело и прерывисто. Прикасаться к нему было страшно. Вдруг сделаю хуже? Я читал статьи о том, как люди погибали из-за идиотов, которые пересмотрели медицинских сериалов и возомнили себя врачами. Сейчас я рисковал стать таким же идиотом.
Мужчина еле слышно застонал и вцепился в мою куртку, но сразу разжал пальцы. Казалось, любое движение причиняло ему боль. Я достал телефон, набрал номер скорой помощи. Два гудка и трубку взяла бодрая девушка с очень звонким голосом. Я сбивчиво описал ей ситуацию и продиктовал адрес. Она уверила, что бригада уже выехала, и задала десяток вопросов, но я не ответил ни на один. Что у него болит, есть ли аллергия на какие-либо препараты? Откуда мне знать?! Он был не особенно разговорчив. Инструкции я выполнил дословно. Освободил шею мужчины от всего, что затрудняло дыхание: расстегнул верхние пуговицы пальто и снял завязанный хитрым узлом шарф. Правда, несчастному лучше не стало, он бледнел на глазах. Девушка посоветовала поискать, есть ли у него с собой лекарства. Я огляделся и заметил у киоска портфель. Поднял его с земли, расстегнул молнию и заглянул внутрь. Кошелек, записная книжка, ключи и карточки, распиханные по карманам. Никаких таблеток или пояснительной записки на случай приступа. Девушка велела дождаться медиков и отсоединилась. Я вздохнул в трубку. Что-то внутри меня щелкнуло и остановилось. Время замерло, перестало существовать. Превратилось в одно большое белое пятно, без смысла и содержания. Странный транс кончился так же внезапно, как и накатил. Я тряхнул головой, прогоняя безумное наваждение, и сверился с часами на телефоне. Ого! В «скорую» я звонил пятнадцать минут назад. Куда подевались эти минуты?
Я склонился над мужчиной. Он смотрел на меня в упор — пусто и безжизненно. Где-то вдалеке залилась сигнализацией машина. Стало ужасно холодно. На мгновение захотелось позвонить маме, спросить как дела и сказать, что я жив и здоров. Неделю с ней не говорил, наверняка она беспокоится. Вот только будить ее посреди ночи — плохая идея.
Мужчина не дышал и не подавал признаков жизни. Пульс не прощупывался или я делал это неправильно. В школе нас учили оказывать первую помощь, но это было так давно, что казалось неправдой. Меня начала бить крупная дрожь — то ли от холода, то ли от нервов. Я понятия не имел, как поступить, а от моих действий зависела чья-то жизнь. В тот момент, когда я осознал свою бесполезность, вдали мигнул синий маячок.
Врач скорой помощи был немногословен.
— Иди спать, ночь на дворе, — сказал он мне, закончив осмотр пациента, который по-прежнему не шевелился.
— Он умер? — зачем-то спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Ты сделал все, что мог, — утешил врач.
Я ему ни капли не поверил. Молча отвернулся и поплелся в общежитие. На душе было паршиво. Раньше при мне не умирали люди. Мои познания в медицине оказались далеки от совершенства и основывались исключительно на сериалах. Возможно, знай я что-нибудь стоящее… Но выбор невелик — либо заниматься самобичеванием до конца жизни, либо поверить словам врача и постараться забыть эту ночь. Пожалуй, я выберу второе.
Глава 2
Мне приснилась она. Улыбающаяся, светлая, почти настоящая. Она была рядом, так близко. Я протянула руку и хотела коснуться ее, но она рассмеялась и исчезла. Сон оборвался, забрав прекрасное видение, посещавшее меня столь редко. Я еще долго лежала в постели, призывая ее вернуться. Тщетно. Следующие сны были блеклыми и безрадостными.
Я поднялась с кровати раньше обычного — в одиннадцать. Усилием воли заставила себя дойти до кухни, сварить кофе. Выпив две кружки, я пришла в чувство и собралась с мыслями. Вчерашние встречи остались в прошлом, о них можно забыть. Настойчивые просьбы Киры, семейство Зорьевых, Вениамин с неожиданными предложениями — прогулялась и довольно.
Открыв окно, я позволила осеннему ветру ворваться в единственную комнату моей скромной обители. Я не меняла обстановку с тех пор как унаследовала квартиру от бабушки. Все было по-старому: советская мебель, плюшевые пуфики, абажуры с бахромой и десятки дорогих сердцу вещиц, не подозревающих о том, насколько они себя изжили. Зато у меня была внушительная коллекция литературы, музыкальных пластинок и наборы сервизов под любые блюда. Изящные фарфоровые статуэтки создавали уют, ковры удачно скрывали царапины на паркете и выцветшие обои. Я ничего не собиралась переделывать. Было важно сохранить то, что осталось от родного человека, который искренне обо мне заботился. Иногда я жалела о бабушкиных цветах. Огромные фикусы и шикарные фиалки достались соседке, она с трудом поверила своему счастью. Расставаться с ними было тяжело, но я не хотела ни к кому привязываться, даже к цветам. Не надо нести ответственность и тратить чувства. Я могла стерпеть лишь компанию Мирей Матье и Джо Дассена, чьи песни лениво лились из проигрывателя, или треск крошечной балерины из музыкальной шкатулки, что крутилась по кругу под Бетховена. Когда меня одолевала тоска, я включала телевизор или листала томик Бунина, пока привычная пустота не возвращалась. А возвращалась она быстро.
Я закрыла окно и принялась за свой ежедневный ритуал. Подмела пол, пробежала по квартире с пылесосом, не пропустив ни одного сантиметра. Прошлась по мебели сначала влажной марлей, потом сухой тряпочкой, и в завершении — фланелькой с полиролем. Чтобы все блестело. Разложила по местам салфетки и бережно разровняла края. Бабушка поправляла их каждое утро, позавтракав и закончив с уборкой. Потом она садилась за письменный стол и печатала на машинке. Изредка поглядывала в мою сторону, тепло улыбаясь. Я вижу это так четко, словно бабушка до сих пор здесь. Вот тот же стол, и та же машинка. Подумаешь, что давно сломалась. Все вещи будут стоять там, куда она их ставила. Главное поддерживать образцовый порядок и бороться с мерзкой пылью. Да, квартира далека от дизайнерских изысков, но мне тут нравится. А гостей у меня не бывает.
Дверной звонок не согласился с моими рассуждениями, нахально зачирикав. Идеально распланированный день пошел наперекосяк. Его, как и многие другие, я намеревалась провести наедине с собой. Отдраить ванну и вымыть окна. Увы, мне не повезло. Я знала, кто пожаловал и легче от этого не становилось. Неохотно лязгнула замками, отворила скрипящую дверь. Никаких сюрпризов — на пороге стояла Кира, затянутая в тесную кожаную юбку и такую же курточку. Взирала на меня исподлобья и вращала кольцо на пальце.
— Привет, — без особой радости сказала подруга. — Можно войти?
Я пропустила ее в коридор, захлопнула дверь и выжидающе уставилась на Киру. Та застыла между вешалками и шкафом, не решаясь пройти в комнату. Посмотрела на свои сапоги, качнулась на тоненьких шпильках, и задумчиво констатировала:
— Выглядишь даже более угрюмо, чем обычно.
— Я вчера виделась с Вениамином.
— Ого! Что тебя подвигло туда вернуться? Помнится, ты была настроена: «никогда», «ни за что»…
— Он позвонил и попросил зайти.
— Зачем?
— Размышляет, кому передать центр.
— О… помирать собрался, старый хрыч?
— Вообще-то мы ему многим обязаны, — возразила я, но ничуть не рассердилась. Общаясь со мной, Кира не подбирала слова, и я это ценила.
— Без него разобрались бы! — фыркнула она. — Ливанов придает своей драгоценной персоне слишком большое значение. Дай-ка угадаю. Опять ныл, какая я мерзкая?
— Отчасти, — подтвердила я. Кире известно мнение Вениамина. В лицо он ей высказал то же самое, в тот день, когда выгнал из центра.
— Ему просто завидно, — ехидно отозвалась она. — Я предлагаю не только моральную поддержку, но и кое-что посущественнее. А что может дать он? Разговоры, разговоры, разговоры… Это полвека назад такое прокатывало.
Спорить с Кирой мне не хотелось. Вообще ни с кем не хотелось. Пусть думают что угодно, при чем тут я? У Киры и Вениамина диаметрально противоположные взгляды на жизнь, и оба убеждены в своей правоте. Я ни на чью сторону не вставала. Меня это не касалось.
Наверное, в последние годы негодование Вени достигло космических пределов, ведь Кира нешуточно преуспела в юридической компании. В отличие от бывшего наставника, она пеклась о состоятельных бизнесменах и любила получать за старания вознаграждение — очень материальное. Вениамин такой подлости от ученицы не ожидал. Он основал психологический центр еще в девяностых и бескорыстно помогал обычным людям, притворяясь рядовым психологом. При этом попутно искал подростков с даром и наставлял на путь истинный. Наставились далеко не все… Кира, несмотря на весьма скудные способности — ниже просто некуда, быстро выбилась в лидеры и агитировала Вениных воспитанников работать у себя. Его это угнетало, хотя многие из нас Киру игнорировали, особенно самые сильные.
Я предложение подруги о работе отклонила в первый же день — уверена, дар нам дан не для того. Пропуск в «Перспективу» она мне все-таки всучила, и я могла приезжать в любое время. Кира нашу дружбу использовала открыто, часто просила помочь, но обозначенной границы не переступала, что меня устраивало. Интересно, с чего она заявилась сегодня? Ах, точно. Важные клиенты…
— Была у Зорьевых, — поделилась я радостными для Киры вестями. — Артем заблудился в Потоке, испугался. Показала ему, как возвращаться обратно.
— Ага, в курсе. Звонила Михаилу.
— Да? — спросила я, недоумевая, зачем тогда Кира примчалась. — Надеюсь, у них не будет проблем с сыном.
— Я объяснила им, что к чему. Общими словами, конечно. Вроде нормально отреагировали. По крайней мере, они не пытаются его убить, — усмехнулась Кира и мгновенно осеклась: — Извини…
Я невольно вздрогнула. Изо всех сил сжала оборку платья и сумела сдержаться. Захотелось выставить Киру на лестничную площадку, и она это определенно почувствовала, но с места не сдвинулась. Значит, ей было что-то от меня нужно. Очень нужно.
— Я ляпнула, не подумав! — От подруги повеяло смесью испуга и растерянности. — И ты еще главного не знаешь.
— Чего? — напряглась я. Кира поправила очки, провела ладонью по шкафу и нервно постучала ногтем по дверце. — Не заставляй спрашивать дважды.
— Дима умер.
— Кто?! — Я не поверила своим ушам. — Ты имеешь в виду наш Дима? Из центра?
— Ага.
— Я с ним вчера говорила! Что случилось?
— Интересный вопрос, — скривилась Кира. — С ним приключилась неведомая хрень. Потому я и пришла. Официальная версия — сердечный приступ, и он накрыл ни одного Диму. Прошлой ночью умерло трое вемов. Все лучшие, постоять за себя могли. Ладно, у одного внезапно сердце остановилось, но у троих в одну ночь?
— Сомнительно, — согласилась я. В памяти всплыла наша непродолжительная беседа с Димой. — Он сказал, что ему неспокойно, просил быть осторожнее. Ты знаешь подробности?
— Двое умерли дома в одиночестве, — выпалила подруга. — Дима не дошел до подъезда пару метров. Около часа ночи в скорую помощь позвонили. Сообщили, что человеку на улице плохо. Врачи приехали поздно, помогать было уже некому.
— То есть, звонивший застал Диму живым? Он же все видел! Найди его.
— Нашла, — хитро улыбнулась Кира. — По счастливому стечению обстоятельств, он вкалывает на благо «Перспективы» на одном этаже со мной.
— Он работает на тебя?
— Нет! Обычный дизайнер. Никакого отношения к вемам не имеет.
— Вот и расспроси его, раз вы коллеги.
Я демонстративно потянулась к замку на двери. Кира кинулась к проходу и встала поперек, преградив путь.
— Ну, Лейка, — запротестовала она, закрывая спиной замок. — У тебя лучше получится!
— Получится что?
— Сама знаешь. Или думаешь, стоит его в лоб попросить описать смерть Димы? Мы будем выглядеть долбанутыми психопатками. Вряд ли он вообще что-то понял, но в его воспоминаниях есть подсказка.
Я на минуту замолчала. До меня не сразу дошло, на что она намекает. А когда дошло, я почти задохнулась от возмущения:
— Ты в своем уме?!
— Нужно выяснить, что случилось с Димой и остальными, — захныкала Кира, обиженно топнув каждой ногой по очереди. Как ей это удалось на таких высоких каблуках — загадка. — Пожалуйста! Все вемы рискуют повторить их судьбу. И ты тоже.
— Я с этим твоим дизайнером даже не знакома. Что я должна делать?
— Шутишь? Пригласи его куда-нибудь.
— Какой чудесный и продуманный план.
— Прекрати упираться! — Кира надула губы. Сердитое топанье превратилось в экстремальное подпрыгивание на месте. — Тебе одного вечера хватит.
— Будь по-твоему, — уступила я, всерьез опасаясь, что Кира свалится и переломает ноги. К тому же она права, в происходящем необходимо разобраться. — Только действуем тихо и мирно.
— Разумеется! — закивала подруга. — Обсудим детали?
Я тяжко вздохнула и прошла в комнату. Кира поспешила за мной, скинув на ходу сапоги. Со своей чересчур обтягивающей кожаной курткой она расстаться не пожелала. Я встала у секретера и указала на диван, но подруга плюхнулась на стул — бабушкин. Пришлось призвать себя к терпению.
Кира скрестила ноги и таинственно произнесла:
— Собирайся, поедем в «Перспективу». Появилась идея.
Все утро меня преследовали мысли о вчерашнем незнакомце. Работа кипела, электронный ящик разрывался, задания менялись одно за другим, но я снова и снова прокручивал в голове события прошлой ночи. Для меня не было секретом, что в мире ежедневно умирают люди. Лишь избранные встречают смерть в глубокой старости, лежа на пуховой кровати в окружении рыдающих внуков, остальные попадают в выпуски новостей или равнодушные медицинские сводки. Раньше это происходило не со мной, и потому представлялось далеким и нереальным. А вот мужчина у киоска был настоящим, и случиться такое могло с любым. Кем он был? Я даже имени его не знал. У него ведь была работа, семья, друзья, близкие люди, планы на неделю. Целая жизнь! Может, он как раз хотел мебель в квартире переставить или в отпуск съездить… Теперь уже не поедет. Не вернется домой, не повесит на вешалку сиреневое пальто и не расскажет родным, как провел день. А глаза… Мне не давали покоя его глаза. Было в них что-то жуткое, пробирающие до дрожи. Стоило вспомнить их — казалось, я опять сижу в том холодном закоулке и жду приезда «скорой»…
Сконцентрироваться на заданиях не получалось. Напряжение нарастало, мысли становились тяжелее и навязчивее. С трудом дотянув до обеда, я спустился в столовую в надежде отвлечься. Еда — это всегда чудесно, а халявная еда — чудесно вдвойне.
В дверях я столкнулся с Кирой. Она несла увесистый кекс, и одета была совсем не в офисном стиле. Облегающий кожаный костюм — явно не то, в чем ходят на переговоры. Мысли возникают отнюдь не юридические! Я поздоровался с Кирой и освободил ей дорогу, рассудив, что завязывать разговор — решение неудачное. Лучше уж завтра или на следующей неделе.
Столовая пахла борщом и свежей выпечкой. Я схватил поднос и понял, что не голоден. От вида еды начало мутить, и это было ненормально — аппетит меня не подводил даже в самые паршивые времена. Я готов лопать что угодно в любых количествах, независимо от обстоятельств и настроения. Жизнь в общаге меня не разбаловала, поэтому бесплатная столовая будила зверский голод одним своим статусом. Но не сейчас… Разглядывание кексов тоже не помогло, аппетит спал. Я взял стакан крепкого чая, устроился за дальним столиком и принялся размешивать отсутствующий сахар. Стук ложки неизменно возвращал меня в детство, дарил ощущение свободы. В те дивные годы можно было многое себе позволить, и никто не крутил пальцем у виска, не говорил, что пора взрослеть.
— Вы ждете кого-то? — раздался строгий голос над ухом.
Я отвлекся от чая и увидел высокую темноволосую девушку, вопросительно глядящую на меня. Глаза у нее были карие, красиво очерченные, и навевали мысли о фотошопе. Не дожидаясь приглашения, она села рядом и положила сумку на третий свободный стул.
— Не жду, — ответил я с запоздалым удивлением.
В столовой насчитывалось как минимум пять незанятых столиков, а у моей соседки не было с собой ни еды, ни чашки кофе. Я присмотрелся к девушке, и меня осенило: это же та самая Лейка, с которой Кира вчера обсуждала сына важных клиентов.
— Я Лера, — представилась она.
— Влад, — отозвался я и покосился в сторону ее сумки.
Из кармана выглядывал пропуск нашей фирменной расцветки на имя Валерии Лейко. Что ж, зато ясно, откуда взялась «Лейка», и что она делала у Киры. В «Перспективе» такие пропуска выдают только внештатным сотрудникам.
— Ты бывал на партнерских вечерах? — вдруг спросила она.
— Нет, — признался я. — Говорят, там уныло и пафосно.
— Давай проверим. Составишь мне компанию сегодня?
Вопрос застал меня врасплох. Это было странно: и резкий переход на «ты», и внезапное приглашение — вымученное, словно Лейке вовсе не хотелось со мной говорить. Казалось, ей здесь неуютно, и она с удовольствием слилась бы с собственной тенью. А ведь красивая девушка. Волосы до талии, собранные в хвост, хорошая осанка и соблазнительный изгиб губ. Особенно поражали тонкие, даже аристократические черты лица, отсутствие косметики и неброское платье в стиле неумирающей классики. Редко такое увидишь. Все портил взгляд: холодный, безразличный. Неприятный. Впору было вешать табличку «близко не подходи». Да и ее внешность — почти идеальная, какая-то образцовая — не манила, а скорее отталкивала. Просто совершенство, страшно прикоснуться. Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания этого делать. Подумаешь, удачная картинка. Однажды в детстве я хапнул в библиотеке книгу с пряничным пони на обложке. Решил, она будет забавной. А это оказался сборник деревенской прозы Астафьева «Конь с розовой гривой». Нет уж, второй раз я так не попадусь!
— Пойти с тобой? — растерялся я.
— Точно. — Она лениво потянулась, но движение вышло изящным и грациозным, как часть заученного танца. — Нужно получить благодарственное письмо от партнеров. Мне бы найти спутника из компании, а я никого не знаю. Ты бы меня здорово выручил.
Я задумался над вариантами вежливого отказа. Безуспешно. Подходящие слова испарились из памяти. Волна расслабляющего спокойствия пронеслась по телу, напряжение ушло. Откуда-то появилось непреодолимое желание согласиться.
— Заканчиваю в семь, — неожиданно сказал я.
— Как раз успеем. Встретимся внизу у ресепшена.
Лейка выдала улыбку в лучших традициях Снежной королевы, плавно поднялась со стула и направилась к выходу из столовой. Шла она чудно, очень мягко и пластично — то ли скользила, то ли плыла, будто резкие движения были ей чужды. Когда она исчезла в дверях, я залпом осушил стакан чая и почувствовал себя так, словно внутри меня снова натянулась тугая струна.
Что это вообще было? Мне определенно не стоило соглашаться с ней идти. Я мог часами смотреть на то, как Кира спотыкается, носясь по коридору, жует кекс или морщит носик. В Лейке же не было ни одной милой сердцу мелочи, что обычно притягивают в людях. А уж этот взгляд… Но жаловаться было глупо. Эта холодная особа позвала меня, именно меня, а не кого-то другого. Красивая незнакомая девушка, к тому же подруга Киры. Что я теряю? У нас не свидание. Помощь по работе, не более.
Поделиться книгой: