Помоги проекту - поделись книгой:
Ни хлада, ни олова плавленой рыбы.
Утопленниц губы во время отлива
Шуршат о гранит: О, вы тоже могли бы.
Но камни, я помню, всю ночь присягали,
А Эма мертвела от донного ила.
Я цепи тянул, — они громом играли,
И яблоко Эма в глаза мне доила.
И с этого времени, где вы, о, где вы
Края, по которым всё катится сердце?
Проходят не волны, не годы, но девы,
И каждая держит по капле на блюдце,
Зовут: Обернись! — и стекают в ладони,
Их мягкие долгие зимние гривы
И тянут назад всё, что весело тонет,
И памятью пьяной живы и игривы,
И лгут оттого, что бесплотны и лживы.
На этой трапезе не тронуты снеди.
У девственниц северных плещутся груди.
Вот умерли руки, — закинуты сети,
Вот названо имя — кто губы разбудит.
ПРОТИВ СМЕРТИ
Автоэпитафия
Что мне время? Вечен!
Вечен, если небесами мечен!
На долине мировой,
Что мне — вольному — конвой!
Потому червём и глиной
Дом завалят — не убьют.
Я готов к дороге длинной,
Я в земную пыль обут.
В Печорах
В Печорах все время — полночь.
Не лето, не век, а полночь.
Монахи ждут не дождутся утра,
А на облаках — Владыку утра.
Они молятся долго в храмах,
Их свечи одни на свете светят.
Их — малое стадо. Боятся они Того,
Кого больше всех любят.
В Печорах монахи мира и их дело в мире
Долгая просьба, ночная вечная песня.
Эта скорбь и эта тоска
Эта скорбь и эта тоска —
Камень-валун, гробовая доска.
Сказки о смерти! Смерть не близка —
Смерти не будет! Смертельна тоска.
Ворот порви — выпускай облака,
Но остановима ли эта река?
Время — рука, а под нею точь-в-точь —
Небесконечная скорбная ночь.
Жизнь — вдох-выдох моментальный...
Жизнь — вдох-выдох моментальный...
Поля, поля.
Кто прибил их к земле:
Вокзалы, леса, чёрные речки, аисты, галичьи стаи —
Всё, что падает в теплый карман?
Грейте, грейте,
Но мы — одиночные выстрелы,
Но время полета —
Время подумать о времени.
Фатальный оркестр
Сквозь холмы и редкие тучи
Вступает на пыльную трассу “Южное”[1].
Грейте, грейте,
Это возможное счастье —
Класть руку на чёрные речки, аисты и так далее.
О, Отечество! —
К тебе не прижаться. Кто ты? Кто ты? Кто я?
Мы идём — одинокие флейты и тубы,
Трубы...
Но страшно быть трубами —
Можно выдохнуть пепел.
Растворяется утро,
Нас многих не будет, не будет.
Горних рыбок молчание тихо,
Мы тоже безмолвны, безмолвны.
Как скрежет зубовный разрежет сию пастораль,
Сей покой, сию взвесь моментального праха!
Грейте, грейте друг друга,
Играйте друг другу на тубе, трубе и на флейте.
Я ни на что не откликаюсь
Я ни на что не откликаюсь,
Поскольку время так течёт,
Что с ним душа перекликаясь,
Всё молит: Дай мне час ещё!
Поскольку в этой лунной сети,
В щедротах солнца: На, бери! —
Какое юное бессмертье
И судеб Божьих лабиринт!
Ещё влажны ладони утра,
Поделиться книгой: