Неделя: Истории Данкелбурга

Когда-то и я верил в любовь, когда-то и я пытался любить. Но потом понял, что это был просто обман. Сейчас я не люблю и не желаю любить, догадываясь, чем это в конце концов закончится. Однако, мысли о том обмане до сих пор навещают меня.

Стоило подумать о них, как они налетели на моё сознание скопом гарпий! Я долго и усердно отмахивался, отбивался от пернатых вонючих крыл, закрывал лицо от когтей. В итоге они сами разлетелись, напуганные рёвом приближающегося поезда метро.

Опять из жизни выпал фрагмент: не помню, как спустился в подземку.

Я сел. Поезд тронулся. Совсем рядом стоя едет девушка - стало немного неудобно сидеть при ней. Однако вокруг немало свободных мест, так что я быстро перестал об этом думать. Раскачиваясь на сидении в такт хода поезда, я поправил съехавшие очки и занялся газетой.

Новости номер один, два, три и иже с ними мне безразличны! Я искал на страницах именно свою статью.

Её нахождение заняло у меня ровно пять секунд...

Новое убийство Решета. Маньяк поймал очередную жертву.

В ночь со среды на четверг в южной части Данкелбурга произошло очередное убийство, совершённое, без сомнений, опаснейшим маньяком-одиночкой Решетом. Это уже шестое убийство кровожадного садиста. На сей раз жертвой оказалась молодая девушка Алисия Сторн, случайно оказавшаяся на улице в ту ночь. Её тело обнаружил дворник в переулке по улице Росведстрабе. На место быстро приехала полиция.

Погибшая была сильно истерзана: всю грудную клетку девушки словно разодрали граблями, было много крови, вокруг разбросаны ошмётки срезанной плоти. Полиция официально заявляет, что все убийства совершаются обычным ножом, хотя в этом верится с трудом, когда видишь ужасную картину.

К слову сказать, даже невозмутимые полицейские были жутко шокированы, увидев такое жуткое издевательство над человеком. Надо обладать недюжинной силой воли и самообладанием, чтобы заставить себя так изуродовать человеческое тело. Ко всему прочему, маньяк должен обладать огромной физической силой.

Поражает и то, что убийство было совершено не так далеко от людных мест: буквально под окнами жилого дома, да ещё и в каких-то двухстах метрах от круглосуточной забегаловки. Не нашлось при этом ни одного свидетеля, никого, кто бы мог дать хоть какие-то скромные показания. Маньяк появился в том переулке совершенно неожиданно и незаметно, после чего так же незаметно растворился на улицах Данкелбурга.

Офицер полиции Твэн Хайк дал небольшое интервью, в ходе которого заявил, что делом занимается детектив Клаус Зиммер. По словам Хайка, у убийцы сложился свой фирменный легко узнаваемый почерк: он убивает чётко раз в четыре дня, охотится исключительно в южном районе города, хотя и подбирается постепенно к центральному, убивает чётким мощным ударом ножом в затылок, после чего проводит длительное истязание трупа.

Мотивы убийцы не ясны. При каждом убитом находили нетронутыми их личные вещи и деньги, что отметает версию об ограблении. Убитые между собой никак не связаны и являются, очевидно, случайными жертвами. Офицер Хайк заявляет, что мы имеем дело с человеком с сильно пострадавшей психикой, убивающий безо всяких мотивов.

Улик, к сожалению, нет до сих пор. Отпечатков пальцев, следов обуви или иных следов нет.

Судя по словам офицера Хайка, из-за дефицита улик невозможно выявить определённых подозреваемых. В списке детектива Зиммера находится около двадцати подозреваемых, но в основном это местные нарушители закона, находящиеся на учёте полиции или отсидевшие в своё время в тюрьме. Ни одному из них пока нельзя предъявить обвинений в шести убийствах.

Полиция заверяет, что убийства в скором времени прекратятся, и преступник будет пойман. Однако на данный момент никаких продвижений в поимке маньяка Решето не сделано. Если удача не перестанет изменять неуловимому убийце, то цикл зверств может длиться ещё очень долго.

Курт Чатлер.

Пока что моя лучшая статья. Написанная просто, неброско даже, довольно информативно, объёмно. Тема, опять же, животрепещущая. Людям интересно читать про ненормальных выродков, сумасшедших, желающих выразить свою индивидуальность крайне кровавым способом.

Статьями про Решето я, пожалуй, займусь в ближайшее время.

Герой моих статей никуда от меня не денется. Зная, где он живёт, я не упущу его.

Решето. Кровавое чудовище, за которым отныне будет следить маленький очкастый журналист. Я присосался пиявкой к пятке этого человека.

И мне нельзя допустить, чтобы его посадили. Он - мой хлеб, моя путёвка в будущее.

До его дома я добрался достаточно быстро. Сейчас здесь совсем тихо, довольно безлюдно. Убийца сидит в норе. Сегодня убийце надо идти на работу в ночную смену, а завтра - снова в ночную, но уже не на работу. На хобби...

Весь день я провёл в скитаниях. Ждать сейчас Решето под окнами - сущий бред, поэтому я занялся изучением окружающей обстановки. До сих пор помню, как неуловимо маньяк перемещался по неприметным переулкам, проходам, проулкам, как он легко находит в тупиках сквозные подъезды. Завтра ночью мне может везти меньше, чем в первый раз, так что нужно подготовиться.

Я бродил вокруг памятного двора по спирали, увеличивая постоянно радиус отдаления от места жительства маньяка. Приходилось откладывать в голове множество путей, дорог, направлений, мест, где можно срезать путь или укрыться...

Исследуя подворотни, я нередко натыкаюсь на граффити, оставленное крупной бандой 'Братья тигров'. Стены, обычно, разрисованы замысловатыми иероглифами, означающими какие-то слова или целые словосочетания. Все эти места отмечены краской Тигров и запахами испражнений простой шпаны не принадлежат ни тем, ни другим - это всё царство Решета...

Возможно, мне здесь не место, но я попытаюсь осторожно пробраться в это Зазеркалье и выбраться обратно...

Верю, что у меня может получиться.

Спустя несколько часов блужданий по округе, я неплохо запомнил часть незаметных путей, троп и лазеек. Теперь я и сам способен найти себе удобный проход, остающийся незамеченным остальным. Добраться до двора Решета я смог буквально за пять минут, сокращая расстояние через заполненные нечистотами переулки.

Что-то около шести. Скоро люди должны пойти в ночную... Скоро мне придётся начать слежку за одним очень опасным человеком.

Я, как и вчера, уселся на лавочку и стал ждать, пока из заповедного подъезда не выйдет ожидаемый мною маньяк. Он снова будет выглядеть невинно и просто: пальто, котелок, неприметное лицо рядового горожанина среднего класса. Ему удастся обмануть всех, кроме меня.

Сегодня я узнаю, кто же это такой...

Спустя какое-то время, во дворе появилось немало молодёжи: безнадёга в глазах, вызывающие наряды, чудные причёски, злоба и агрессия на лице... Недавняя война, как говорили слащавоголосые дикторы радио, должна была показать нам всю непривлекательность, отвратительность насилия, разобщённости, непонимания. Они говорили, что теперь общество станет терпимее, добрее и лучше. Смотря на этих детей, словно бы воспитанных дикими зверьми, убеждаешься, что все эти дикторы и авторы их текстов ничего не понимают в жизни...

Когда будущим завладеем мы, чудная, одичавшая молодёжь, с миром случится что-то страшное.

Местная шпана пока ещё ведёт себя тихо. Кто-то изредка косился на меня, но особого интереса не испытывали. И слава богу: не хотелось бы иметь дела с этими выродками, опустившимися до самой грани...

Многие явно старше меня. Но не похоже, что эти бунтари имеют работу, что они стараются на общество. Потребители... мне, творцу, их не понять...

Я тотчас же вспомнил Ханну Ройлс. Гот. Что гот способен выразить? Любовь к смерти? Невозможно любить смерть, но при этом жить... А что это неуравновешенное существо способно сделать для общества?

Почему-то кажется, что я один думаю о будущем...

Нет, определённо нужно больше спать, чтобы не забивать себе голову подобной хреновнёй. Так легко можно попасть к психологу или сразу в психушку Маурнфулхаус...

Открылась дверь. Уверенной косолапой походкой из дома вышел он. Решето, как я и думал, одет простенько, сразу видно - человек просто идёт на работу.

Стараясь не привлекать его внимания, я осторожно двинулся за Решетом, нервничая, придерживая болтающуюся за спиной сумку. Я отчего-то ожидал, что буду испытывать дикий суеверный страх, когда придётся следовать за убийцей.

Так и случилось...

Сейчас...

Отчего же над Данкелбургом светят звёзды? Я много читал в библиотеке различных книг про этот город, много читал об астрономии, о небесных аномалиях, но так и не нашёл ответа на этот непростой вопрос. Нигде, поверьте, нигде, ни в каком другом мегаполисе вы не увидите ночью на небе звёзд, а вот над Данкелбургом они светят каждую тёмную, как тягучая смола, ночь.

Как же такое возможно?

В последние минуты своей жизни я не придумал ничего более мудрого, чем просто задрать голову вверх и увидеть холодные звёзды. Страх, я подумал, задушит меня быстрее, чем чудовищный нож вонзится в затылок...

Я приготовился к смерти, я был готов почувствовать короткие мгновения боли. Парализованный, я уже не мог побороться за свою жизнь, не мог попытаться убежать от сумасшедшего маньяка...

Сомль продолжает порхать вокруг седых фиалок. Гордон Вульф тянет...

Что-то не так... Маньяк тянет уж слишком неприлично...

Я вдруг смог выдохнуть и опустить воздетые к небу глаза. Сквозь запотевшие стёкла не увидел перед собой Гордона. Не увидел, потому что его в этом переулке нет. Я ошибся - маньяк с острейшим слухом услышал не меня... его чуткое ухо проигнорировало моё чихание, однако уловило другие звуки.

Ноги вдруг стали ещё слабее. Я чуть не упал, голова закружилась, застучало в висках. Взмолившись, чтобы убийца успел отойти достаточно далеко, я выплеснул содержимое желудка в кучу не менее мерзкой субстанции.

Тяжело дышать... Стало так холодно, что затряслась нижняя челюсть...

Вытерев рот рукавом, я двинулся за Гордоном. Приходится делать то, чего я в данный момент хочу меньше всего...

Тогда...

Он сел в трамвай. Пришлось нырять в рельсовый транспорт следом и раскошеливаться за проезд. Денег жалко - у меня их довольно мало...

Я сел в задней части трамвая и пристально следил за чёрным котелком Решета. Больше всего опасаюсь, что он меня заметит и узнает вчерашнего паренька, который весь день просидел в его дворе. Вчера мы обменялись лишь секундными взглядами, но я не исключаю, что ему могло хватило и этого...

Можно, конечно, снять очки, чтобы стать достаточно неприглядным...

Перед глазами стоит вчерашний гороскоп: 'В ближайшее время у Вас возможна встреча, которая изменит Вашу жизнь'. Тут уж поспорить просто невозможно -невзаимное знакомство с неким кровожадным субъектом перевернёт моё жалкое существование с ног на голову. Возможно, оно даже перестанет быть жалким...

Возможно, меня заметят и возьмут в штаб. Возможно, я смогу резко улучшить свою карьеру. На худой конец, всегда есть возможность рассказать об убийце в полицию и получить премию...

Картины за окном одна хуже другой: драные кошки ковыряются в мусоре, высыпающемся прямо на мостовую, в закутке стоит проржавевший корпус горбатого, круглофарого автомобиля, шпана кричит бранью на благовидную даму...

Такое не встретишь ни в центре, ни на западе, ни на востоке Данкелбурга. Самые живописные картины опустившейся людской породы находятся здесь. Негативы гротескных фотографий человеческого порока проявляются здесь ночью...

Даже в своём северном районе я не вижу такой аляповатой разрухи, считающейся здесь нормой. Только здесь не морщатся, вдыхая дым, идущий с металлургических заводов компании 'Гефест'. Здесь привыкли жить в беспросветном негативе, рождающим таких ублюдков, как Решето.

Он явно местный. Приезжих в Данкелбург, обычно, узнаёшь моментально.

Я чуть не упустил его, когда полноватый мужчина быстро поднялся и выскочил на остановке. Пришлось выскочить следом и быстро затеряться в толпе, не упуская при этом маньяка из поля зрения.

Вроде бы, он меня не заметил.

Иду за ним. Косолапый мужчина не спешит, идёт своей дорогой спокойно. Я осмотрелся - мы оказались на самой окраине Данкелбурга. Сейчас жилые дома должны закончиться и начнутся производственные предприятия.

Так и оказалось: завернув за угол, объект моей слежки двинулся в сторону крупного здания, похожего на ангар. На металлической стене намалёвана крупная надпись 'Динфюрзих'. Насколько я помню, так называется фирма по изготовлению печатных машинок.

Объект моей слежки, как оказалось, простой рабочий, собирающий печатные машинки.

Решето приблизился к проходной, организованной под небольшим навесом перед входом в ангар. Мне туда путь заказан - к гадалке не ходи. Пропустить на мелкое предприятие постороннего никто, я думаю, не собирается.

Пришлось остановиться у чёрного витого столба, приблизившись на максимально-возможное расстояние до проходной. Если подойти ближе, то стану слишком заметен и непременно привлеку внимание. Меньше всего мне этого хочется...

Целиком отдавшись в слух, я мог различить короткий обмен фраз:

- Добрый вечер, мистер Вульф! - радостно воскликнул сторож.

- Привет, Аарон, - пожал его протянутую руку Решето, - Зови меня просто Гордоном.

- Только когда ты тут станешь директором! - хрипло рассмеялся сторож Аарон.

В тишине южных окраин я растворился в тени высокого фонарного столба и смаковал полученную информацию: настоящее имя маньяка Решето - Гордон Вульф, он работает на фабрике по производству печатных машинок. В свободный после ночной смены вечер он убивает людей и кромсает им грудную клетку...

Слишком мало, чтобы говорить, что я готов ко встрече с ним тёмной ночью. Однако за три дня я приблизился к разгадке тайны грозы ночного Данкелбурга гораздо ближе, чем вся полиция города.

Впав в лёгкий ступор, я не мог заставить себя пойти уже скорее домой. Помог проезжающий автомобиль: за секунду до того, как его круглые фары должны были выхватить меня из темноты, я двинулся по улице.

Где-то здесь, если я не ошибаюсь, должна располагаться станция метро.

В ту ночь судьба взяла у меня плату за знания. Я получил имя убийцы, а теперь должен был дать что-то взамен. Сборщиками платы выступили три чёрные тени...

Почти добравшись до станции, я решил срезать через переулок. Переступая неглубокие лужи, добрался таким образом где-то до середины, после чего дорогу мне перегородили неизвестные.

Лиц не было видно, но и без этого понятно, кто сейчас передо мной - местные хулиганы. Каждый из них выше меня на полголовы и шире почти в полтора раза. Омерзительные ублюдки, выкидыши общества! Я осознал, что моя ненависть к ним очень велика, но совершенно несравнима со страхом перед ними!

На одну мышь слишком много троих котов!

От громил повеяло самоуверенной, надменной агрессией, словно болотной гнилью. Во тьме, я уверен, они поигрывают желваками и разминают кулаки. Исход этой встречи мне ясен...

Возможно, я ещё могу как-то подправить ситуацию в свою пользу. Нет, на мирный исход событий я не надеюсь. Попробуем, что называется, станцевать на носовом платке, раз уж вариантов не так много.

Здоровяки дружно сделали шаг вперёд, причём у центрального шаг оказался немного короче - они начали меня окружать! Не страшно. Мне было вовсе не страшно: я познал уже, что такой настоящий страх! Сейчас было обыкновенное, хоть и сильное волнение.

Сердце колотится громко. Мозг суетливо обрабатывает немногочисленные варианты и пытается найти новые...

Громилы сделали ещё один шаг - я тут же отступил назад. Один из мордоворотов надменно усмехнулся:

- Что, очкарик? Страшно?

- Думаю, он уже обмочился! - поддакнул второй выкормыш.

Отвечать на их вопросы, да и просто говорить с ними - смысла никакого. Только отвлекаешь голову от спасительной работы. Вести дипломатические беседы с падшими ничтожествами я тем более не собирался...

Ничтожества... которым я ничего не могу противопоставить...

- Эй! Ты немой или со страху челюсти заклинило?

Хитрость? Возможно... Против не одарённых умом верзил можно использовать хитрость...

Троица заразилась лёгким мерзким смешком. Ублюдки... Быть избитым и ограбленным этими... Я сегодня на такое не согласен! Я, чёрт возьми, не согласен!

Сбоку стоит мусорный бак. Кто-то поставил прямо на крышку пустую бутылку. Кое-какой конкурентоспособный план тут же возник в голове. Пока я резко выбрасывал руку и хватал зелёную бутылку за горлышко, он обрастал дополнительными подробностями, деталями, правился прямо на ходу...

Ударом об край бака я сделал из бутылки острозубую розочку. Хищные края стекла направились на выродков. Троица отступила назад.

Одумавшись, верзилы осклабились и снова стали напирать: