Неделя: Истории Данкелбурга

Я строчил и строчил в блокноте. Полицейские, конечно же, попытались прогнать пронырливого журналюгу, подоспевшему к месту преступления почти в то же время, что и стражи порядка, но я не собирался так просто уходить. Стоило кому-то оттеснить меня подальше, как я снова находил лазеечку. Удавалось даже выдавить из полицейских пару слов в комментарий к случившему.

Я работал карандашом, как сумасшедший!

Вскоре подъехала и экспертная группа, после чего порядок на месте преступления был наведён моментально: к трупу меня больше не подпускали. Мне, однако же, удалось выбить пару слов из помощника следователя, после чего я покинул это место.

Всё утро я провёл за печатной машинкой, набирая текст статьи, вводя красивые фразы, приукрашивая картину случившегося, расписывая в красках увиденное. Я работал так, как никогда ранее до этого...

Уснул я ближе к полудню прямо на стуле.

Во сне я видел Решето, жестоко кромсающего миссис Францельш. Вокруг валялось множество поплавков. И ещё вереницей летали Сомли.

Утром я отправился в издательство 'Еженедельно актуально'. Тогда был четверг - самый разгар подготовки нового номера. В коридорах много суетящихся, они всюду метаются по своим делам. Лифты переполненные, и мне пришлось тащиться на седьмой этаж пешком.

Я быстрым шагом направился точно в кабинет главного. Со штатными и нештатными сотрудниками работал всегда именно он. Именно мистер Арлес решает, какие статьи можно включить в очередной номер. Другим Бастиан это дело не доверяет...

Листы с текстом я нёс в сумке, которую всеми силами прижимал к себе: боялся, что её кто-то может выхватить, что кому-то захочется уничтожить плоды моего интеллектуального труда. Иррациональный страх не отпускал меня вплоть до самой двери кабинета мистера Арлеса.

Я встал перед дубовым лакированным прямоугольником, вздохнул, собрался, поправил скосившиеся очки и толкнул дверь. В приёмной меня встретила молодая секретарша Бастиана, которая попросила подождать. Сквозь стеклянную дверь в непосредственно кабинет главного редактора я увидел, что мистер Арлес переговаривает с кем-то из рекламодателей.

Пришлось сесть в приёмной и ждать.

Пришлось ждать очень долго...

Почти целых полчаса я тупо смотрел на картину перед собой. Крупное изображение в серебристой раме, висящее над головой секретарши, ранее оставалось мною незамеченным. На тёмно-сером фоне красуется контрастного белого цвета нимфа с вьющимися волосами. Её обнажённое тельце укрыто золотыми цветами, на лепестках которых застыли крупные капли росы.

За получасовое ожидание я успел в мельчайших деталях разглядеть картину. Цветы, лучи неизвестного света, девичьи руки и лицо нимфы. Спутанные локоны сказочного создание красиво обрамляют черты лица. Я так долго глядел на нимфу, что она, в конце концов, стала казаться мне похожей на Еву.

А ведь Ева ушла от меня не так давно, всего четыре месяца назад. А мне кажется, что уже прошли годы.

Видно, сказалось то одиночество, что сопровождает меня все эти четыре месяца...

Я больше не хочу смотреть на картину. Я, возможно, больше не буду даже оборачивать на неё голову, когда пойду к мистеру Арлесу.

Пересчитал листы, принесённые с собой - все они у меня в сумке, ни один не потерялся. В голове творится бог знает что, ведь я даже не знаю, как отреагирует на мою статью мистер Арлес. Это же ведь не глупое описание организаций дриджев... Я написал что-то стоящее. Он обязан оценить.

Снова себя накручиваю! Снова разрушаю мозг глупыми рассуждениями о вероятности того или иного исхода событий! Материал у меня в сумке, я войду с ним в кабинет и предложу главному, а он уже решит, стоит ли вставлять статью в номер... От того, что я тут буду сидеть и без конца думать об этом, ровным счётом ничего не изменится!

Мне надо как-то отвлечься! Сам не знаю почему, но я вдруг ляпнул:

- А сколько здесь уже висит эта картина?

Секретарша опешила, насторожилась. Я задал вопрос достаточно неожиданно, да и сам он предсказуемостью не выделяется.

Недоумённо хлопая длинными ресницами, она переспросила:

- Вы о чём?

- О картине у Вас за спиной, - я ткнул пальцем в серо-белое полотно, - Сколько она здесь висит?

Девушка обернулась и проследила за направлением моего пальца. Пару секунд она смотрела на картину, которую, казалось бы, тоже увидела впервые. Она пожала плечами и неуверенно ответила:

- Я здесь два года работаю - всё это время она здесь висит.

Секретарша посмотрела мне точно в глаза - по её мимике я прочитал вопрос 'Зачем Вы спрашиваете?' Но она его так и не озвучила. Девушка опустила голову и занялась работой. Делать ей нечего, как разговаривать со странными людьми.

Я пригладил топорщащиеся патлы, посчитав в ту секунду, что всё дело в них. Однако же вовсе не они причина нежелания людей общаться со мной. Всё гораздо проще: я веду себя достаточно глупо...

А оторвать своё необъяснимое внимание от картины почему-то не получалось...

Я прождал ещё ровно восемнадцать минут.

Рекламодатель в дорогой костюме и с удушающим мужским парфюмом ушёл, позволив мне прошмыгнуть к мистеру Арлесу. Он сидел в своём кресле, поглощённый самыми разными мыслями, и совсем меня не замечал. Его толстый нос мелко подрагивал. Дурной знак. Обычно, когда мистер Арлес так подрагивает носом, то он крайне утомлён, раздражён и не желает никого видеть.

Мне нельзя отступать! Сейчас надо на свой страх и риск идти до конца.

Я прикрыл за собой прозрачную дверь - Бастиан никак не отреагировал. Пришлось привлечь его внимание словами:

- Доброе утро, мистер Арлес, - робко прозвучало из моих уст.

Главный редактор только сейчас заметил меня и обвёл оценивающим взглядом. В его маленьких глазках плескалось ленивое пренебрежение, перекрученное с лёгким раздражением. Бастиан Арлес глянул в окно - я и не заметил, как начался сильнейший ливень, и по стеклу колотят тугие струи.

Наглядевшись на дождь, мистер Арлес подкатился на кресле к окну и опустил жалюзи.

- Странное у Вас представление о добром утре...

В тот день он начал издеваться надо мною ещё даже не взяв в руки моей статьи. Явно, что настроение у него не очень. Какой-то случай, связанный либо с работой, либо с личной жизнью Бастиана, вывел его.

Довольно не вовремя. Будет так несправедливо, если мои труды попадут в мусорную корзину только из-за настроения редактора.

- Что Вы хотели, Мистер Чатлер? - уже раздражённее бросил Бастиан.

Я помню, что вздрогнул тогда от неожиданности и начал судорожно доставать из сумки немного помявшиеся листы. Я подошёл к столу и протянул их главному - дыхание сбилось, словно я пробежал целый километр.

Нехотя мистер Арлес взял листы из моих рук. Я успел заметить, что манжеты его бежевой рубашки застёгнуты бледно-голубыми запонками.

- Про что на сей раз? - мистер Арлес изобразил интерес.

- Про Решето.

Бастиан замер, удивившись темой статьи. Всё пренебрежение к моему материалу тут же улетучилось. Главный редактор углубился в изучение текста.

Это займёт какое-то время. Я сел напротив главного.

Бастиан Арлес внимательно водит взглядом по строчкам. К моей радости, в его глазах с каждой секундой интерес разгорается всё сильнее и сильнее! Моя статья пришлась ему по душе! Ставка на рассказ о безумном маньяке сыграла!

Не веря в свою удачу, я заёрзал на стуле. Не в силах усидеть спокойно и дождаться вердикта главного. В положительной оценке я был уже уверен!

Вопрос только в том, насколько же она хороша...

Сейчас...

Дверь распахнулась. Она не открылась на несколько сантиметров, достаточных, чтобы воровато протиснуться через них боком. Дверь распахнулась пошире - в проёме появилась крупная фигура. Дверь распахнулась так широко, потому что вышедшему на улицу нечего бояться.

Невысокий, коренастый, одет в светло-бежевое пальто. Он посмотрел по сторонам - никого не обнаружил. Моё укрытие меня ещё ни разу не подвело. Убедившись, что опасности быть застигнутым нет, он двинулся через двор. Слегка косолапит. Это точно Гордон Вульф.

Тихий и неприметный человек с кошмарным скелетом в шкафу. Я, укрывшись в густой тени, могу пробраться в обитель костяного чудовища.

Стало немного жутко. Я нахожусь всего в двадцати метрах от страшного убийцы. Во внутреннем кармане его пальто лежит громадный кухонный нож, острый и мощный, способный легко вонзиться в тело человека, направляемый рукой Гордона. Этот нож вкусил кровь не менее восьми человек.

И я, словно умалишённый, не бегу от этого создания, а напротив, бреду за ним следом.

Тут уж всякому станет жутко!

В половину одиннадцатого во дворе никого нет. На улицах сейчас тоже довольно безлюдно - ничто не мешает Гордону творить тёмные дела. А при должной осторожности ничто не помешает мне проследить за жестоким маньяком.

Фигура крепкого душегуба быстро пересекла по диагонали пустой двор, лавируя между лавочками, кустами и деревьями. Она постоянно ныряет в тень, грозя исчезнуть, раствориться, как я.

На моей стороне знание предпочитаемого Гордоном маршрута и мои глаза, которые уже успели приспособиться к мраку. Я прекрасно знаю, где сейчас мистер Вульф. Я прекрасно знаю, когда, как и куда следует идти, чтобы оставаться максимально незаметным, но и не терять гротескного героя моих статей из виду.

За неимением часов мне приходится отсчитывать секунды в уме. Четырнадцать, тринадцать, двенадцать... всего за два ночных слежения я точно выучил алгоритм поведения... десять, девять... первый раз я обливался холодным потом, действуя наугад и поминутно хватаясь за сердце, чуть не попадаясь на глаза Гордону... семь, шесть, пять... тогда-то я начал продумывать своё поведение при слежке... два... во второй раз я уже доводил его до оптимального... один... теперь осталось следовать уже проверенной схеме... ноль. Пора!

Я двинулся в ту же сторону, куда ушёл Гордон. Ступаю точно по его следам. Сейчас я представляю себя охотничьей собакой, идущей по следу. Попытался услышать запахи объекта слежки, но замёрзший нос ничего не может почувствовать. Как, впрочем, не смог бы и в тёплую погоду...

Приходится наступать на внешнюю часть стопы, чтобы издавать как можно меньше шума. Ко всему прочему, резиновая подошва кедов не стучит по асфальту. В такие моменты я начинаю радоваться, что у меня есть только эта обувь...

Пройдя по узкому переулку, заполненному густой чернильной тьмой, я осторожно приблизился к краю здания. Высунул голову из-за угла и увидел застывшего под фонарным столбом Гордона Вульфа.

Этот психопат похож на паука. Он выбирает тот же самый метод охоты: застывает под столбами и ждёт, когда поблизости издаст шум его очередная жертва. Таким же образом он избегает полицейских, которых способен расслышать издалека.

Чёртов убийца способен стоять в освещённом круге несколько десятков минут, прежде чем сменит местоположение. Он всегда стоит без движения, так что его можно принять за статую. Статую с ножом во внутреннем кармане...

А рядом всегда вторая статуя - я. Я застываю метрах в пятидесяти и жду, пока Гордон не возьмёт след. Каждую секунду я молюсь, чтобы он взял не мой след.

Под первым столбом Решето стоит не дольше минуты. Закон природы: прямо возле берлоги хищника жертв не бывает - нужно углубляться в охотничьи угодья. Гордон медленно смотрит по сторонам, я моментально ныряю за угол здания и начинаю отсчёт... Двадцать, девятнадцать...

Там, за углом дома, Решето отправляется к очередному столбу... пятнадцать, четырнадцать... паук проверяет свои сети...

Тогда...

Одиннадцать дней назад...

Мистер Арлес не дочитал до конца, а лишь просмотрел оставшийся объём статьи. Ему хватило и первой страницы, чтобы понять суть материала и его перспективы на страницах 'Еженедельно актуально'. Он отложил в сторону листы, облизал губы и сказал:

- Это очень хорошая статья, мистер Чатлер! Даже не верится, что её и тот бред про дриджей положил мне на стол один и тот же журналист.

Журналист? Мистер Арлес называл меня как угодно: и человеком, и мистером Чатлером, и Куртом Чатлером, и просто Куртом. Но никогда не называл меня журналистом.

- Спасибо за похвалу, мистер Арлес, - брякнул я, - Я старался и тему нашёл интересную...

- Тема в самом деле очень интересная! - кивнул черногривый редактор, подперев сцепленными пальцами подбородок, - Актуальная тема. Сейчас о Решете много говорят, но вот газеты не могут похвастаться достаточной информацией о нём. Как Вы раздобыли столько материала?

- Случайно оказался рядом. Сидел в кафе, а тут неподалёку обнаружили труп. Пока не прибыл следователь и медицинские эксперты, смог немного заметок записать.

Мистер Арлес поджал нижнюю губу и чуть прищурил глаза - хороший знак, редактор одобряет.

- Умение оказаться в нужном месте в нужное время порой бывает куда полезнее, чем писательское мастерство и наличие стиля! - одухотворённо произнёс он, словно даёт наставления своим детям, - В этот раз Вам повезло, Курт.

- Да, повезло...

- Надеюсь, простое везение перерастёт в закономерность.

Мистер Арлес ещё не дал мне права уходить, и я продолжал сидеть. Главный редактор вернулся к статье и прочитал её до конца.

- Минус - статья слишком велика, - заключил он, - Переделайте, постарайтесь уложиться в одну страницу. Я оставлю пометки тех мест, которые Вам, Курт, особенно удались. Рекомендую включить их в финальную версию.

Красный карандаш редактора принялся окольцовывать отдельные абзацы и предложения. Бастиан легко и ловко орудует толстыми пальцами, выделяя понравившиеся места. Я отметил про себя, что таковых оказалось на удивление много.

Когда он закончил, листы со статьёй молниеносно приблизились к моему лицу. Я забрал их и погрузил в сумку, не боясь больше, что они будут украдены. Глупый параноический страх исчез.

- Эта статья подогреет интерес к маньяку, - рассуждает вслух Бастиан, вертя в руках красный карандаш, - Можете идти, мистер Чатлер. Статью переделайте к завтрашнему дню, не позже.

Я готов был поскорее уйти и заняться делом, но меня остановил непредвиденный всплеск наглости. Я всегда считал, что фразы, подобной этой, не скажу мистеру Арлесу никогда:

- А можно мне получить гонорар сегодня?

Бастиан пристально уставился на меня, чуть прищурив правый глаз. Я сразу же стал жалеть, что посмел так нагло себя вести. Раньше я мог лишь затравлено кивать или качать головой перед мистером Арлесом. Мой страх перед ним был довольно специфичным и стойким...

Тем удивительнее, что главный редактор довольно быстро согласился и выписал мне чек. Испугавшись, что всё это может оказаться просто шуткой, я сгрёб бумажку и рванул из кабинета.

Когда я обернулся, чтобы затворить за собой дверь, увидел, что пухлые губы Бастиана прошептали что-то подозрительно похожее на 'Решето'. Возможно, уже думает над заголовком...

Перед тем как уйти, я спросил у секретарши, как называется та картина на стене. Девушка нашла в углу полотна подпись художника: 'Эрвин Моррель. Жемчужина летних цветов'.

Почти треть гонорара я потратил на приобретение небольшой репродукции Морреля. Теперь своя нимфа, так похожая на Еву, есть и в моей квартире.

Сейчас...

Три, два, один... пора! Я сгибаюсь пополам и быстро перебегаю за мусорный бак. Из-за него наблюдаю, как Решето проходит переулок насквозь и сворачивает налево. Уже почти час я неотступно хожу за ним по пятам, двигаясь на север, в сторону центра. На южной окраине Данкелбурга становится сложно искать жертву...