Помоги проекту - поделись книгой:
В ходе маневров под Кожухово сооружались и другие полевые укрепления, но гораздо меньших размеров и более простых начертаний.
Царские войска были разделены на две противоборствующие армии примерно по 7 с половиной тысяч каждая. Первой (стрелецкой) командовал «генералиссимус и польский король» И.И. Бутурлин, второй — князь Ф.Ю. Ромодановский. Солдаты и стрельцы были вооружены ружьями с тупыми деревянными штыками — багинетами и копьями с тупыми концами.
В «кожуховской войне» активно действовала артиллерия, которая, скажем прямо, пороха не жалела. Пальба велась учебными бомбами — глиняными горшками, начиненными порохом. Однако прямое попадание такого орудийного снаряда в человека несло ему если не гибель, то увечье.
«Война» свелась к рукопашным свалкам, штурму и обороне полевых укреплений, артиллерийской перестрелке и перебранке «до слов яростных» главнокомандующих, обильных пиршеств после дня ратных трудов. Порой за такой день ранения, пороховые ожоги и телесные повреждения получало по несколько десятков сражающихся.
«Потешные», Бутырский полк и полк Франца Лефорта показали высокую выучку, чем не могла похвастаться стрелецкая армия, проигравшая «Кожуховскую войну». Она могла бы продолжаться до первых снегов, но был сожжен почти весь пушечный порох, а в царской казне требуемые каждодневно на военные маневры рубли наскребали уже только медными копейками.
...Молодая петровская армия впервые попробовала себя в настоящей крепостной войне в ходе Первого Азовского похода 1695 года. Тогда Петр I задумал «открыть» Московскому государству выход в Черное море через реку Дон, который запирала сильная по тому времени турецкая крепость Азов.
Русская армия выступила в поход по двум путям. По суше шел отряд генерала Патрика Гордона численностью почти в 10 тысяч человек, который сопровождал обоз в четыре тысячи повозок. Помимо разных припасов везли отрядную артиллерию: 10 мортир, 12 гаубиц и 31 фальконет.
Главные силы русской армии во главе с царем шли речным путем — по Москве-реке, Оке, Волге. У Камышина войска сошли на берег и дошли до Дона, где снова сели на суда.
По прибытии под турецкую крепость полки сразу же начали возводить укрепленный полевой лагерь на холмах близ Азова. Главный стан устроили на самой большой высоте — Скопиной Кровле.
Оттоманская крепость Азов располагалась на левом берегу Дона, на 15 верст выше впадения его в Азовское море. Город вел родословную со знаменитой древнегреческой колонии Танаис, которая затем перешла к генуэзцам, а в конце XV века попала в руки турок-османов.
В 1637 году донские казаки лихой атакой взяли крепость и удерживали ее в течение пяти лет, выдержав крайне тяжелую и длительную осаду. Но тогда Москва не стала «желать» иметь под «своей высокой рукой» крепость на далеком степном юге. Получив обратно Азов, озабоченные турки долго и основательно его укрепляли.
Крепость представляла собой каменный четырехугольник с крепкими бастионами и каменным замком. Кроме каменной стены, Азов обнесен был еще высоким земляным валом и глубоким рвом с палисадом — частоколом из заостренных бревен по дну рва. В полуверсте от этих основных крепостных укреплений находились еще два земляных вала со рвами. Это были остатки старых линий, оставшихся от прежних осад Азовской крепости.
Выше ее, верстах в трех, на обоих берегах Дона были построены две крепкие каменные башни, вооруженные пушками. Будучи соединены протянутыми через донское русло тремя толстыми железными цепями, они преграждали выход в море для плывущих сверху по Дону судов. Донских казаков, опытных мореходов, таким образом лишили выхода в Азовское море и возможностей совершать нападения на крымские берега и побережье собственно Оттоманской Порты.
На северном рукаве Дона, так называемом Мертвом Донце, устроен был каменный форт Лютик с четырьмя башнями и жилыми помещениями внутри. Башни были восьмиугольные, ворота форта обиты железом. Лютик со стороны суши защищался валом и нешироким рвом, заполненным водой.
Каланчи и форт были построены в 1663 году крымским ханом Махмет-Гиреем по приказанию султана Магомеда IV, обеспокоенного морскими набегами донского казачества на турецкие берега.
...Русская 31-тысячная армия начала осаду Азовской крепости 2 июня. В тот день в 100 саженях от крепостной ограды начались осадные работы — рытье апрошей и установка артиллерийских батарей. Вскоре начался обстрел Азова, которому бы причинен первый ущерб: меткими попаданиями разрушена сторожевая башня.
Турецкий гарнизон и его комендант Муртаза-паша находились в бодром состоянии духа. Русские не могли закрыть сообщения крепости с морем, и вскоре к Азову подошло около 20 галер, с которых высадились подкрепления. Крепостные склады пополнились боевыми припасами и провиантом. А в окрестной степи виднелись многотысячные отряды крымской конницы, которые постоянно тревожили русских.
8 июля началась усиленная бомбардировка крепости. В городе начались пожары. Осажденный гарнизон отвечал частыми и внезапными, порой успешными вылазками. Единственным успехом Первого Азовского похода стало взятие донскими казаками каменных каланчей. Одна из них была взята штурмом, из другой турки, «убоявшись» артиллерийского огня, ушли сами.
Большую беду русской армии принес бежавший в Азов из осадного лагеря нанятый на царскую службу голландец Яков Янсен. Он сообщил паше бесценные сведения о расположении войск осаждавших и, среди прочего, рассказал, что русские после обеда имеют обыкновение отдыхать, то есть спать.
На следующий же день, 15 июля, турки в большом числе внезапно совершили вылазку за азовские стены. Они ворвались в апроши, напали на спящих стрельцов, учинив среди них панику. Османы захватили 16-пушечную батарею, заклепали большие орудия, а малые на руках утащили в крепость. Беспечность осаждавших обошлась им в тот день жизнями почти 600 человек.
...5 августа состоялся первый штурм Азова. Его участниками стали 4500 добровольцев — «охотников». Удача сопутствовала Бутырскому и Тамбовскому солдатским полкам, которые в дружном порыве, без штурмовых лестниц смогли подняться на вал и под неприятельским огнем ворваться в угловой бастион крепости. Однако другие штурмовые колонны этот успех поддержать не смогли. Бутырцам и тамбовцам пришлось отступить.
Турки отбили и приступ со стороны реки, где 400 донских казаков высадились прямо под крепостные стены с двух десятков лодок. Донцами в том бою руководил сам царь Петр.
Первый штурм крепости отличался большой неподготовленностью и незнанием азов ведения крепостной войны. Неуспех обошелся атакующим потерями в полторы тысячи человек.
На следующий день по решению военного совета и царскому повелению началось устройство минного подкопа. Подведение подземной мины вели с учетом того, как это делали турки при осаде Чигиринской крепости. Было решено взорвать крепостной вал, чтобы проделать в нем брешь. Однако среди многочисленных наемных иноземцев не оказалось инженеров, способных вести подземные работы.
Минная галерея из-за неточности расчетов не только до крепостного вала, не дошла и до рва. Когда мощную по силе порохового заряда мину подожгли, турки заметили густой дым, вылетавший из входа в подкоп. Сообразив, в чем дело, они быстро покинули вал и бастион.
Взрыв почти не причинил вреда неприятельским укреплениям. Однако взлетевшие в воздух от подрыва сильного порохового заряда камни и бревна полетели в сторону русской позиции. От взрыва собственной мины в тот день погибло 30 человек и свыше 100 получили ранения. Все это удручающе подействовало на осаждавших.
Царь Петр I приказал начать новые подземные работы, готовя новый генеральный штурм Азовской крепости. Однако турки подвели контрмины под минные галереи русских и взорвали их. Более того, осажденные стали сами подкапываться под осадные укрепления русских.
25 сентября был предпринят второй штурм Азова. Из подведенных к его крепостной ограде подземных мин взорвалась только одна, проделавшая в валу бастиона брешь в 20 сажен. Остальные подкопы турки удачно подорвали контрминами. В ходе приступа атакующим удалось в ряде мест подняться на крепостной вал, но турки выбили наступающих отчаянными контратаками.
Дольше всего бились «потешные» Преображенский и Семеновский полки, которые вместе с донскими казаками захватили часть крепостного вала и завязали рукопашные схватки среди домов пригорода Азова. Уже в вечерней темноте петровская гвардия и донцы отступили, не будучи поддержаны в других местах.
С наступлением осенней непогоды петровская армия отступила от Азовской крепости, чтобы уже в декабре того же 1695 года начать подготовку к новому походу.
...Подготовка велась теперь несравненно тщательнее. В поход собиралась 70-тысячная армия. Ее командующим был назначен воевода Алексей Семенович Шеин, ставший по такому случаю первыми российским генералиссимусом. Фактически же войсками командовал царь, он же бомбардир Петр Михайлов.
Важным было лишить крепостной гарнизон возможности получать поддержку со стороны Азовского моря. На верфях Воронежа и в других местах двадцать тысяч плотников, собранных с пол-России, спешно сооружали к началу навигации два 36-пушечных корабля и 1300 стругов.
В подмосковном селе Преображенском строили 23 галеры. Их предстояло в разобранном виде доставить в Воронеж, который становился кораблестроительным центром Российского государства. Образцом галеры служило судно, закупленное Петром I в Голландии и доставленное в Москву через Архангельск.
Царь принял решение взять Азовскую крепость и выйти на берега южного Азовского моря бесповоротно. Все отправлявшиеся в поход войска были разделены на четыре огромных «полка», больше напоминавшие по своей организации армейские корпуса. Командовать ими были назначены генералы П.И. Гордон, Ф.Я. Лефорт, A.M. Головин и К.А. Ригеман.
Что из себя представлял такой полк? К примеру, Патрик Гордон получил под свое начало свой Бутырский, четыре тамбовских, два низовых (волжских) и два рязанских солдатских полка, семь стрелецких полков — полковников Конищева, Колзакова, Черного, Елчанинова, Кривцова, Протопопова и Сухарева. Всего в гордоновском полку числилось 16 полков, 369 «начальных людей» — офицеров, 9060 солдат и 4688 стрельцов. По разрядным спискам — 14 117 человек.
...28 мая 1696 года началась вторая осада Азова. Речная флотилия теперь наглухо закрыла для осажденного гарнизона «морские ворота». Прибывшая было к устью Дона турецкая флотилия (18 галер и 24 малых парусных транспортов) была атакована донскими казаками атамана Фрола Минаева. Казачьи мореходные лодки близ речного устья сожгли 24 вражеских корабля, а остальных обратили в бегство. К крепости удалось пробиться только 6 судам.
Русские войска заняли прошлогодние осадные позиции. В их тылу стали лагерями конные донцы, 500 яицких и саратовских (волжских) казаков, казачьи полки с Украины под начальством наказного гетмана черниговского полковника Якова Лизогуба. Легкая казачья конница оказалась очень полезной в борьбе с частыми налетами крымской конницы.
Осадные работы начались с «улучшения» старых траншей и батарейных позиций. Возводились земляные укрепления, на которых сразу ставились пушки. К устью Дона вновь прибыл султанский флот, но при виде русских судов, развернувшихся для морского боя, ушел в открытое море.
Дальнейшие события под Азовской крепостью развивались для турецкого гарнизона с катастрофической быстротой. 16 июня осаждавшие закончили все необходимые инженерные работы, артиллерия встала на отведенные ей позиции. В Азов был послан парламентер с письменным предложением о сдаче, но он был встречен ружейной пальбой.
Тогда началась интенсивная бомбардировка крепости. Пушки стреляли ядрами, мортиры — бомбами. Стрельба оказалась на редкость удачной: крепостные орудия замолкали одно за другим. В городе начались многочисленные пожары.
Однако султанский паша продолжал упорствовать, надеясь на скорую помощь от султана и крымского хана. Помнили в азовском гарнизоне и то, как удачно сложилась для них предыдущая осада.
Между тем русские энергично вели приготовления к штурму. Они начали невиданные доселе земляные работы — насыпали подвижный вал, который метр за метром перемещался в сторону крепостного вала, чтобы как можно скорее взобраться на него без помощи штурмовых лестниц и прочих приспособлений. То есть против вражеской крепости был применен так называемый «присып».
Один из участников тех событий так описывал в своем дневнике это инженерное сооружение, медленно приближавшееся к Азовской крепости:
«Великороссийские и малороссийские войска, во обложении бывшие около города Азова, земляной вал к неприятельскому рву отовсюду равномерно приваливали и из-за того валу, ров заметав и заровняв, тем же валом чрез тот ров до неприятельского азовского валу дошли и валы сообщили так близко, еже возможно было с неприятели, кроме оружия, едиными руками терзаться; уж и земля за их вал метанием в город сыпалась».
Бежавший во время бомбардировки из Азова русский пленный принес важные вести: в гарнизоне начался раскол, половина его выступает за сдачу города.
Военный совет назначил генеральный приступ на 22 июля. Гарантией успеха виделась законченность осадных работ: турки теперь обстреливались с близкого расстояния с высоты насыпного вала. Поставленные на его вершине пушки могли успешно поражать своим огнем любую точку крепости.
Однако штурм не состоялся: 18 июля из крепости прибыл парламентер с предложением сдать Азов на условиях выхода из него гарнизона с семьями, личным оружием и носимыми домашними вещами. Турки просили доставить их на речных судах за реку Кагальник, где находился походный лагерь конного войска крымского хана.
Русская сторона согласилась на это с условием, что будут возвращены русские пленные и раскольники, укрывавшиеся в Азове, за исключением тех, кто принял мусульманство. Лишь одно требование было категорично — выдача изменника Якова Янсена. Голландец, бывший на царской службе, уже успел «обасурманиться», то есть принять магометанство и записаться в янычары.
19 июля в 5 часов утра турки стали покидать Азов и садиться в лодки, подведенные к городскому берегу. Местный бей и гарнизонные офицеры сдали победителям 16 знамен. Трофеями стали 92 пушки и 4 мортиры. Пороховых запасов нашлось много, но свинец для пуль у осажденных подходил к концу.
Вслед за азовским гарнизоном сложили оружие турки из форта Лютик. Они сдали русским в обмен на личную свободу исправное укрепление и 31 пушку.
Оставленный город после осадных бомбардировок являл собой картину полного разрушения. Патрик Гордон писал:
«Я отправился посмотреть христианскую церковь и две мечети, которые оказались разрушенными бомбами. Вообще город представлял кучу мусора. Целыми не остались в нем ни одного дома, ни одной хижины. Турки помещались в хижинах или пещерах (землянках. — A.Ш.), которые находились под валом или около него».
Царь Петр I приказал восстановить разрушения в крепости, которая теперь становилась самым южным фортификационным укреплением России. Работы велись в три смены — днем и ночью. 13 августа Азовская крепость была восстановлена.
Поскольку война с Турцией была не закончена, в крепости оставлялся сильный гарнизон: 5597 солдат и офицеров, 2709 стрельцов. Воеводой над Азовом был назначен стольник князь П.Г. Львов, в «товарищи» ему дан был его сын Иван Львов.
...В память взятия турецкой крепости Азов в том же году были выпущены наградные медали. На лицевой стороне одной из них был изображен бюст Петра I с надписью: «Петр Алексеевич, повелитель московский, присно прираститель». На оборотной стороне была изображена бомбардировка Азовской крепости с надписью: «Молниями и волнами победитель» . Внизу стояла дата — «1696».
Наград за победный Второй Азовский поход было выдано много. Больше всех досталось главнокомандующему генералиссимусу боярину А.С. Шеину. Он был пожалован золотой медалью в 13 золотых (червонцев), кубком с «кровлею» (крышкой), кафтаном «золотным» (парчовым) на соболях, «придачей» к его денежному жалованью в 250 рублей и вотчиной — Барышской слободой в Алатырском уезде.
Награждались и все рядовые участники похода — до последнего солдата и стрельца. Они получили по золотой копейке. Те из солдат, кто владел землей, получали к ней прибавку в 100 четвертей и деньгами 8 рублей.
Петр I, заботясь об укреплении южной границы царства, не ограничился только восстановлением Азовской крепости. По его приказу на берегах Азовского моря и устья Дона начались большие фортификационные работы. Была еще больше усилена бывшая турецкая крепость. Напротив нее, на северной стороне Дона, началась постройка новой крепости, названная Святым Петром.
В Таганрогской бухте, на северном берегу Азовского моря, у мыса Таган Рог началось устройство гавани и города Таганрог. Для защиты его началось сооружение крепости Троица. Для прикрытия с суши от нападений крымской конницы на Петрушиной косе было решено поставить передовой форт Павловский, но по разным причинам работы велись медленно.
Таганрогским строительством был «озадачен» Пушкарский приказ. В одном из его постановлений середины сентября 1698 года говорилось:
«Пристани морского каравана судам по осмотру и чертежу, каков прислан за рукою итальянской земли капитана Матвея Симунта, быть у Таганрога... а для береженья той пристани на берегу сделать шанец (земляное укрепление), чтоб в том шанце ратным людям зимовать было мочно...»
Весной 1700 года крепостное строительство в Таганроге возложили на Адмиралтейство.
Крепостной город на берегу Азовского моря вырос всего за одно десятилетие. К 1711 году в нем насчитывалось уже более тысячи жилых дворов. Гавань была защищена деревянным молом и башнями, имела двое ворот, одни из которых прикрывал бастион. На острове, вблизи гавани, была устроена цитадель, вооруженная достаточным количеством артиллерии.
Троицкая крепость, возведенная из земли, располагалась на высоком обрывистом мысу. Она была пятиугольной, имела земляной вал с бастионами по углам и глубокий ров. Внутри крепости находились жилые каменные строения, в которых должны были укрыться в случае военных действий горожане. Протяженность вала достигала около трех километров. Крепость Троица имела на вооружении более 200 орудий разных калибров. Их огонь могли усилить орудия других расположенных поблизости полевых укреплений и военных кораблей, стоявших в гавани. Местный гарнизон насчитывал несколько тысяч человек.
Таганрогская крепость свою роль в войне с Блистательной Портой сыграла. В 1711 году большой султанский флот с многотысячным десантом на борту попытался было захватить Азов и Таганрог, но потерпел полную неудачу. Вражеские корабли не смогли подойти к Таганрогу из-за противодействия русского Азовского флота.
Тогда турки решили захватить крепостной портовый город с суши. У Петрушиной горы был высажен десант, однако подоспевший гарнизонный отряд разбил неприятеля и заставил его бежать на свои корабли.
После неудачного Прутского похода Петра I по условиям заключенного перемирия Турции возвращался Азов и уничтожались русские укрепления на берегу Азовского моря. Это было сделано в феврале 1712 года. Но царь приказал тогда адмиралу Ф.М. Апраксину по возможности сохранить фундаменты укреплений и строений, чтобы быстро восстановить Таганрог при благоприятном стечении обстоятельств.
Но восстановление крепости, гавани и города началось только в ходе Русско-турецкой войны 1768—1774 годов, известной в истории еще и как «первая екатерининская турецкая война». Восстановить таганрогскую гавань и создать Азовский военный флот императрица Екатерина II поручила вице-адмиралу А.Н. Сенявину.
В 1773 году Таганрогская крепость была восстановлена. Сохранилось ее описание того времени:
«Крепость стоит на совершенно ровной местности, поднимающейся на 30 саженей над уровнем моря, у которого она с южной стороны обрывается крутым берегом...
Она окружена сухим рвом с палисадом и правильным валом с батареями и бастионами. Противоположную крепости часть моря занимает гавань, обведенная деревянным молом. Две трети его с восточной стороны уже готовы; исчислено на него двадцать пять тысяч бревен. Он возложен на старом фундаменте времен Петра Великого, состоящем из свай...»
Боевых действий под стенами восстановленной Таганрогской крепости не велось. После присоединения к России в 1783 году Крыма надобность в ней отпала, поскольку главной базой морских сил становился Севастополь. Петровская крепость на Азовском море была упразднена.
...Северная война 1700—1721 годов за «открытие окна» в Европу для России через Балтику исторически сводилась к возвращению древних новгородских земель — «пятин» в восточной оконечности Финского залива, то есть устья Невы, захваченных Швецией. Так Русское государство лишилось выхода на торговые пути в Балтийском море.
Для русской армии Северная война началась с осады неприятельской крепости Нарва, которая стерегла южные берега Финского залива. 23 сентября 1700 года она была осаждена молодой петровской армией, во главе которой был поставлен австрийский фельдмаршал герцог Карл Евгений Кроа де Крои[5], потомок венгерских королей и как военачальник имевший большую известность в Европе.
Крепость Нарва, сильная по тому времени, располагалась на левом берегу реки Наровы, в 12 километрах от ее устья. Она имела солидные каменные укрепления и стены, для разрушения которых требовались осадные орудия крупных калибров. На противоположном берегу находился Ивангород, построенный по указу царя Ивана Грозного. Нарвский гарнизон насчитывал две тысячи человек; комендантом был полковник Горн.
Как крепость, Нарва имела «усиление» окружающей болотистой местностью. Во время осенних дождей она стала труднопроходимой для войск, сложной для ведения осадных земляных работ и малопригодной для устройства временного жилья осадных войск.
Осаждавшая Нарву русская армия насчитывала 34 тысячи человек и состояла из «новых» солдатских и стрелецких полков, поместной дворянской конницы и петровской гвардии — Преображенского и Семеновского полков. Последние отличались боевой выучкой и дисциплинированностью.
Осадная линия в виде полукруга охватила шведскую крепость, прижимаясь флангами к берегу Наровы. Сам фронт осадного лагеря, представлявший собой земляное укрепление в виде земляной насыпи и рва (апроши), был обращен на запад, в сторону Эстляндии. Длина фронта составляла 7 километров.
Одновременно осадные работы велись и на противоположном берегу Наровы, против Ивангорода. Осадными работами здесь руководил талантливый военный инженер сержант бомбардирской роты Василий Корчмин.
Сооружение осадных батарей велось медленно из-за осенней непогоды. Артиллерийские орудия доставлялись с превеликими трудностями. Не хватало боеприпасов из-за сложности их подвоза от Новгорода по раскисшим от дождей дорогам. На предложение капитулировать комендант крепости полковник Горн отвечал «насмешками и превеликой бранью». Он хорошо знал состояние русской армии и ожидал скорой помощи от короля Карла XII.
Царь Петр I приказал начать бомбардировку крепости. Она велась до тех пор, пока не кончились боеприпасы. Подвоз их почти прекратился. Приближалась зима. Вскоре в осадный лагерь пришло известие, что королевская армия появилась в Эстляндии и движется к Нарве.
Тогда Петр I собрал генералитет и объявил им о своем решении ехать в Новгород, чтобы царской волей ускорить оттуда отправку осадных припасов и подкреплений. Он выехал 18 ноября.
В тот день Карл XII со своей армией уже стоял на Ревельской дороге в 10 километрах от русского осадного лагеря. Король имел 21 пехотный батальон (5 тысяч человек), 43 кавалерийских эскадрона (3 тысячи человек) и 37 полевых орудий. Атака русских позиций намечалась на 19-е число: задумывалось рассечь ее ударом по центру.
Русским предстояло отстаивать свой укрепленный осадный лагерь и не позволить шведам деблокировать Нарву. На военном совете только один Борис Шереметев высказался за то, чтобы выйти в поле и самим атаковать подходившего неприятеля. Остальные, в том числе герцог Кроа де Крои, высказались за оборонительный бой. Полки выстроились в одну линию, имея за спиной вражескую крепость.
Шведы начали атаку в 13 часов. Сильная метель била им в спину и в лицо русским. Неприятельская атака оказалась неожиданной для них: видимость из-за слепящего глаза снега не превышала нескольких шагов. Атакующие разрезали боевую линию осадных войск на две части. Уже в самом начале боя главнокомандующий герцог Кроа де Крои и большая часть наемных иностранных генералов и офицеров перешла на сторону шведов.
В полках, которые оставили командиры, началась неразбериха. Шведы усилили натиск, и русские полки обратились в бегство на противоположный берег Наровы. Устояли только полки гвардии — Преображенский и Семеновский. Они укрепились у единственного моста через реку, вскоре рухнувшего от потока бегущих людей.
К преображенцам и семеновцам присоединились войска, не успевшие перейти на противоположный берег. Бой длился несколько часов, и атакующим шведам так и не удалось ворваться в расположение русских. Устояло и левое крыло русской позиции. С наступлением ночи сражение прекратилось.
Ночью начались переговоры, которые закончились почетной капитуляцией русской армии. Карл XII согласился на ее отход с личным оружием, но без артиллерии. Когда по восстановленному мосту на правый берег перешли полки гвардии и дивизия Головина, шведы, в нарушение договоренности, остановили полки дивизии Вейде, обезоружили солдат, взяли в плен офицеров и отобрали все, что можно.
Нарвская «контузия» оказалась для русской армии тяжелым поражением и уроком ведения крепостной войны и полевой баталии с лучшей европейской армией. Шведам достались 145 пушек и имущество осадного лагеря. Погибло, утонуло в Нарове и умерло от голода 6 тысяч человек. В плен сдались или попали почти все офицеры. Потери шведов составили 2 тысячи человек.
В «Истории Свейской войны» о неудаче под Нарвской крепостью записано:
«...Шведы над нашим войском викторию получили, что есть бесспорно. Но подлежит разуметь, — над каким войском оную учинили, ибо только один старый полк Лефортовский был (который пред тем назывался Шепелева); два полка гвардии только были на двух атаках у Азова; полевых боев, а наипаче с регулярными войсками, никогда не видали. Прочие же полки, кроме некоторых полковников, как офицеры, так и рядовые, сами были рекруты...
К тому же за поздним временем великий голод был, понеже за великими грязьями провианта привозить было невозможно. И, единым словом сказать, все то дело, яко младенческое играние было, а искусство ниже вида. То такое удивление такому старому, обученному и практикованному войску (шведскому. —А.Ш.) над такими неискусными сыскать викторию?..
Но когда сие нещастие (или, лучше сказать, великое щастие) получили, когда неволя леность отогнала и ко трудолюбию и искусству день и ночь принудила».
...Продолжение Северной войны вылилось во взятие многих неприятельских «фортификаций» и крепостей. В ходе очищения от шведов берегов Невы самым трудным делом стал штурм крепости Нотебург (древнего новгородского Орешка), расположенной на острове Ореховом у выхода Невы из Ладожского озера. Приступ начался 11 декабря 1602 года, когда русский десант (около 2 тысяч человек) с лодок высадился под крепостные стены.
Штурмующие приставили лестницы к стенам и полезли наверх. Часть пыталась ворваться в крепость через пролом в стене, который шведы не успели заделать. Гарнизон защищался мужественно, хотя перед этим подвергся сильному артиллерийскому обстрелу. Тогда на помощь десанту была отправлена, тоже на лодках, поддержка под командованием А.Д. Меншикова в 500 человек.
12-часовой штурм Нотебурга закончился тем, что комендант крепости на Ореховом острове приказал выбросить белый флаг. Крепость была переименована в Шлиссельбург (Ключ-город; ключ к будущим успехам русского оружия в войне), ныне Петрокрепость. Петр I писал:
«Правда, что зело жесток сей орех был, однака, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чюдесно дело свое исправила».
Так были «отворены» ворота в Неву. Теперь предстояло «отворить» другие невские ворота, ведущие в Финский залив. Здесь, на правом берегу реки Охты, впадающей в Неву, на ее правом берегу стояла другая шведская крепость — Ниеншанц. Если Нотебург был силен своими древними каменными стенами и островным местоположением, то Ниеншанц — бастионным начертанием своих укреплений и количеством артиллерии.
Фортификационное сооружение состояло из цитадели и пяти крепких бастионов. Но это было еще не все: для усиления южных бастионов между ними военные инженеры возвели дополнительное укрепление — равелин. Сама цитадель стояла на высоком мысу, образованном Невой и Охтой. Гарнизон Ниеншанца насчитывал 600 человек при 75 пушках и 3 мортирах.
Поделиться книгой: