Помоги проекту - поделись книгой:
«По словам пленного турка Сулимана Ахмета, Ибрагиму-Шайтану-паше было подчинено 13 пашей, именно: Ахмет, паша египетский, Али, паша софийский, Афет-Мустафа-паша, Дейлет Юлуп польский, Ахмет-паша корбекитский, Кур-паша, Мустафа-паша, Чурум-паша, Базиа-паша, Узеним-паша анатолийский и Емол-паша. Кавалерии было 40 000 человек, янычар и остальной пехоты 20 000, валахов и молдаван 12 000 и татар 19 000...
По другим рассказам, было всего восемь пашей...
По третьему известию, Ибрагим-паша имел под своим начальством под Чигирином боснийского и силистрийского пашей, около 1500 янычар и другой пехоты, 30 000 турок и валахов и около 20 000 татар. Пушек у них было не больше 28, из которых 8 стреляли ядрами от 30 до 36 фунтов, остальные же были легкими полевыми орудиями».
По различным оценкам численность оттоманской армии колебалась от 65 до 91 тысячи человек. Некоторые исследователи, считают, что Ибрагим-паша имел 100-тысячное войско, не считая армии крымского хана в 40 тысяч всадников, и 35 орудий. При этом численность собственно турок оценивается в 60 тысяч человек. Но, в любом случае, неприятель имел над защитниками Чигиринской крепости многократное превосходство в силах.
Ибрагим-паша, уверенный в себе, послал в Чигирин письмо с требованием покориться султану, в противном случае он грозил «мечом и огнем». В крепости решили ответить на послание «не иначе как пушками».
Главные силы турецкой армии появились перед Чигирином 3 августа 1677 года и стали располагаться на близлежащих холмах. Османы имели богатейший опыт осады сильных укреплений и владели всеми законами ведения крепостной войны. В тот же день неприятель приступил к отрытию осадных траншей и апрошей. За ночь были возведены две осадные батареи, которые с рассветом стали методично разрушать бомбами бруствер крепостного вала.
Однако турки не позаботились сомкнуть осадное кольцо. Благодаря этому в Чигирин на следующий день пробились 500 казаков, посланных гетманом Иваном Самойловичем.
Скорее всего Ибрагим-паша не ожидал активных действий со стороны осажденных. Поэтому турки не позаботились о сильном прикрытии работающих землекопов. Поскольку вражеские траншеи быстро приближались к городской черте, чигиринцы ночью провели сильную вылазку, в которой участвовала тысяча казаков и 800 стрельцов. Они напали на работающих турок, забрасывая их ручными гранатами — железными и стеклянными с пороховым зарядом, поражая бердышами и дротиками. Осаждавшие понесли большие потери в людях, нападавшие — 30 человек убитыми и 48 ранеными.
После этой ночной вылазки турки стали круглосуточно выставлять сильное боевое охранение землекопов. Траншеи вели к крепостному замку, который усиленно обстреливали из крупнокалиберных орудий. Турки старались прежде всего разрушить бастион у Спасских ворот и сбить русские пушки на валу. Последнее им отчасти удалось — они вывели из строя 17 орудий осажденных.
Зная о беспечности турок, осажденные удачно провели еще одну сильную вылазку. В ней участвовало по 200 добровольцев от каждого стрелецкого полка и 800 казаков под начальством подполковника Ильи Дурова. Турки потеряли в тот день несколько сот человек и были вынуждены отступить под защиту своих батарей.
Вскоре Ибрагим-паша приказал бомбардировать не только замок, но и сам город. Тем временем «правильная» осада крепости шла своим ходом. Началось устройство подкопов, то есть минных галерей. Их вели три: об этом осажденные узнали от перебежчика-«арапа», находившегося в услужении паши, командовавшего вражеской артиллерией.
В гарнизоне не нашлось специалистов, умевших делать контрподкопы, чтобы пороховыми зарядами взрывать вражеские подземные мины. Чигиринцы устроили в крепости отсечные укрепления и вырыли большие ямы, которые должны были стать препятствием для штурмующих.
17 августа турки удачно взорвали подведенную мину под равелином и разрушили его вал. Осажденные оставили укрепление и отошли в город. Когда торжествующий неприятель занял разрушенный равелин, его выбили оттуда с помощью ручных гранат. Пролом в валу равелина заделали.
Две другие мины, заложенные в подведенные под крепостной вал подземные галереи, в тот день не сработали. (В подкопах обрушилась земля от разрывов пушечных бомб.)
Однако Ибрагим-паша продолжал настойчиво готовить генеральный штурм Чигиринской крепости. Вскоре турки довели осадные траншеи до самого рва замка. К тому времени большая часть крепостной артиллерии уже бездействовала из-за уменьшения числа снарядов и повреждения орудийных лафетов. Мортиры, запас бомб к которым почти иссяк, теперь стреляли в основном камнями.
Осаждавшие вскоре пошли на «частный» приступ. Забросав связками хвороста (фашинами) ров равелина, они ворвались в укрепление и захватили его. После этого турки, несмотря на огонь из крепости, стали забрасывать главный крепостной ров всем, чем было возможно: фашинами, турами, бревнами, камнями, землей. Но такая задача оказалась сложной, так как высеченный в скале ров был широк и глубок.
20 августа от Днепра к Чигирину подошел большой отряд Царских войск. Он расположился напротив моста через реку Тясьмин, к которой Чигирин примыкал своей северной частью. Прибывшие войска шли с военной музыкой и развевающимися знаменами. Один их вид придал бодрости защитникам крепости.
Турки, опасаясь подхода от Днепра новых значительных сил московского царя, стали спешить с общим штурмом. Они взорвали подкоп под каменным валом сбоку Дорошенковского укрепления. От взрыва часть его обрушилась прямо на головы атакующим — приступ сорвался.
Вторую подземную мину осаждавшие взорвали под городским валом неподалеку от замка. Однако осажденные знали об этом подкопе и ушли с вала, оставив на нем только часовых. За внутренним укреплением засело три сотни донских казаков. Когда турки это увидели, то наотрез отказались идти на приступ. Они поняли, что внезапность атаки ими потеряна.
24 августа с крепостных стен стало заметно, что во вражеском осадном лагере начались какие-то приготовления и куда-то ушла часть войск османов. Однако артиллерийский обстрел Чигирина не прекращался.
В ночь на 28 августа турки стали поджигать деревянные строения своего походного лагеря. Огонь из крепости заметили около трех часов утра. На разведку неприятельской позиции был незамедлительно выслан отряд «охотников». Он вернулся с известием, что осадные траншеи и апроши пусты и всюду валяются брошенные инструменты.
Так завершилась первая осада турецкой армией Чигиринской крепости. Гарнизон тогда понес не самые большие потери убитыми: 800 казаков, 150 стрельцов и 48 других русских ратников. Раненых было гораздо больше. Потери турок убитыми исчислялись примерно в 6 тысяч человек.
О причинах отступления огромной султанской армии от Чигирина написал видный турецкий историк того времени Фундуклулу, автор «Хроники Силах дара». Главными причинами он назвал стойкость царского гарнизона и неприступность крепости:
«Силы Ибрагим-паши, командовавшего турецкими войсками, истощились в неудачной борьбе с русскими, которые блистательно отражали все приступы и, совершая вылазки, наносили туркам чувствительные удары. Тогда крымский хан Селим-Гирей со свойственной ему искренностью дал Ибрагиму-паше совет вывести из окопов войска, собрать артиллерию и пойти прямо по спасительному пути отступления.
На военном совете предложение паши было признано благоразумным. Кадиаскер (военный судья) составил протокол, осада была снята, и войска быстро двинулись в обратный путь...»
Султан жестоко обошелся с виновниками поражения в войне с Москвой. Полководца Ибрагим-пашу заключили в тюрьму Еди Куллэ (Семибашенный замок). Крымского хана Селима-Гирея сместили с престола и сослали на остров Родос.
В той войне русские войска и украинские казаки под командованием боярина Григория Ромодановского нанесли туркам поражение в сражении 28 августа на берегах Днепра. В тот день победители (потерявшие в битве 2460 человек только убитыми) еще не знали, что Ибрагим-паша уже снял осаду с Чигиринской крепости.
Боярин Ромодановский и гетман Самойлович, осмотрев крепость, приняли решение за осень и зиму восстановить ее. Был отдан приказ завезти в Чигирин 15 тысяч бревен. Пехотные полки засыпали турецкие траншеи и сносили холмы, на которые турки ставили осадные батареи. После этого войска 9 сентября ушли за Днепр.
В Чигиринской крепости был оставлен сводный гарнизон в 15 тысяч человек. Война с Турцией не окончилась и речь о каких-либо мирных переговорах еще не шла.
Царь Федор Алексеевич и Боярская дума высоко оценили «чигиринскую службу» российских ратников. Воеводы и офицеры иноземцы получили в награду по паре соболей, стоимостью в 22 рубля. Всего боярин Ромодановский получил из Москвы для раздачи «начальным людям» 269 пар соболей на огромную сумму в 789 рублей.
Московским стрельцам за «чигиринское осадное сидение» в прибавку к жалованью было дано по 7 рублей, стрельцам из других городов — по 5 рублей. Драгуны полковника Тумашева, первыми прибывшие к осажденной крепости, по царской милости получили по золотой копейке и «по портищу сукна» (два с половиной аршина). Служилые дворяне — «прибавку к жалованью» и по соболю. Соболиная шкурка не один век в Русском государстве являлась поистине царской наградой и валютой.
...Из Стамбула и Крыма стало известно, что султан повелел на будущий год своей армии вновь идти в поход на Чигирин. Сбор войск назначался на весну. Военный совет в городе Рыльске решил усилить гарнизон крепости 6 тысячами стрельцов и таким же числом казаков. В степи была усилена дозорная служба.
Обстановка сгущалась не только в военном отношении. Кошевой атаман запорожцев Серко собирался начать переговоры с Юрией Хмельницким, обещая признать его гетманом всей Украины. Но при условии, что султан не будет нарушать «вольностей войска запорожского».
Посланный в Стамбул стольник Афанасий Поросуков не смог начать мирные переговоры (турки о них и думать не желали), глава московского посольства оказался хорошим дипломатом-разведчиком, который смог передать в Москву важную информацию.
Во-первых, он сообщил о действительных потерях турецкой армии в Чигиринском походе. Они составили убитыми 10 тысяч янычар и 15 тысяч конников. Потери в «других людях» в Стамбуле не считались.
Во-вторых, стольник Поросуков сообщал многое о подготовке нового похода к берегам Днепра. Место султанского полководца было отдано опытному Каплан-паше. На Чигирин должен был пойти великий визирь Мустафа-паша. Сам султан оставался во главе второй полевой армии, которая собиралась на берегах Дуная. Крымским ханом стал Мурад-Гирей.
Турецкая армия в 1678 году в поход выступила ранней весной. Ее путь был прежним: от Дуная к Южному Бугу и оттуда к Чигирину. Получив такие вести, царские войска тоже рано двинулись на Украину. Были усилены гарнизоны южных городов.
Тем временем неприятель первым нанес удар. Крымская конница вторглась в Переяславскую землю и произвела там страшные опустошения. Набег возглавляли хан Мурад-Гирей и самозваный гетман Украины Юрий Хмельницкий.
Царские войска подошли к днепровским переправам только 6 июля. Турецкая армия уже стояла под Чигирином. Теперь обороной крепости руководил воевода Иван Ржевский. Его ближайшими помощниками стали наказной гетман Павел Животовский и Патрик Гордон.
Численность крепостного гарнизона по «составленному» списку равнялась 12 599 человек. Из них 5050 ратников защищали замок, а остальные — «нижний город».
К началу новой осады работы по исправлению вала и бастионов так и не успели закончить, хотя казачьи полки трудились на земляных работах, сменяясь, от восхода до захода солнца.
Теперь на вооружении крепости имелось около сотни разнокалиберных орудий, но часть их оказалась неисправной. Ядер оказалось запасено мало — 3600, бомб совсем мало — менее полутысячи. Ручных гранат изготовили 1200 штук. Пороха завезли две тысячи пудов, не считая того, что имелось в полках. Запасы провианта оказались ограниченными, поскольку хлеб из Киева не успели подвезти.
Султанская армия великого визиря Мустафы-паши выглядела численно более внушительно, чем в прошлом году. Она состояла из двадцати отрядов пашей по 3 тысячи воинов в каждом, сорока «орт» (рот) янычарской пехоты по 100—300 человек в каждой, 15-тысячных войск господарей Молдавии и Валахии, 3 тысяч албанцев и 7 тысяч насильно мобилизованных сербов. Набиралось почти 100 тысяч человек. И это не считая 50-тысячной крымской конницы.
На этот раз турки привезли с собой многочисленную артиллерию. Они смогли доставить через степь под Чигирин 25 больших осадных орудий, столько же мортир крупного калибра, 80 полковых пушек и 12 медных стреляющих разрывными гранатами пушек. В султанской армии находилось немало опытных военных инженеров по ведению минной войны против крепостей.
Мустафа-паша действовал решительно. Осажденный Чигирин сразу же начал подвергаться артиллерийским бомбардировкам и атакам. В то же время передовые полки царского войска и казачьи полки гетмана Ивана Самойловича увязли в тяжелых боях с турками и крымской конницей на днепровском берегу.
Вторая оборона Чигиринской крепости началась 3 июля, когда конный отряд крымцев подлетел к крепости, но застигнуть врасплох стражу у старого вала не удалось.
В гарнизоне сыграли тревогу, и войска поспешили на указанные им места в крепостной ограде. На каждую сажень городских укреплений приходилось по 2—5 человек. Каждое орудие обслуживал расчет из 7 пушкарей. Полковник при вражеском штурме получал по 30 ратников-телохранителей, подполковник — по 15.
Целую неделю из степи к Чигирину выходила вражеская армия, собравшись на месте только 10 июня. Первыми подошли ханская конница и отряды господаря Молдавии. Среди прочих войск у великого визиря было 15 тысяч саперов, 3 тысячи спагов (легких турецких конников) из личной гвардии султана.
Султанская армия поражала своей громадностью. Каждую большую пушку по степи тащили 32 пары буйволов. Громадный обоз из пяти тысяч повозок и восьми тысяч верблюдов везли военные припасы. Скот на мясо гнали восемь тысяч пастухов.
Пока неприятельская армия располагалась осадным лагерем, чигиринцы торопились завершить последние земляные работы на крепостном валу. Вражеский стан был обстрелян из длинноствольных пушек — туркам пришлось перенести лагерь подальше. В лагере выделялась огромная палатка великого визиря с пятью высокими башнями. Вокруг нее разместились янычары — отборная пехота султана, хорошо вооруженная и обученная.
Несколько казачьих отрядов вышли из города за старый вал и затеяли стычки с пешими турками. Однако тех набежало со всех сторон так много, что казакам пришлось вернуться в крепость. Сделал вылазку и полковник Патрик Гордон с 800 солдатами, однако и ему пришлось вернуться назад.
Мустафа-паша не стал «письменно убеждать» защитников Чигиринской крепости сдать ее даже на почетных для себя условиях. Опытные в крепостных войнах турки привезли с собой большие мешки с шерстью, наделали огромные вязанки из хвороста и травы. Под их прикрытием саперы быстро приблизились к крепостному рву на 80 саженей и стали сразу же окапываться. Несмотря на стрельбу из города, они за день вырыли три траншеи для укрытия пехоты. Одну параллель повели к крепости.
За ночь турецкие саперы, не думая об отдыхе, выкопали еще три и соорудили две осадные батареи, на которые поставили 7 пушек крупного калибра.
Воевода Иван Ржевский попытался было выгнать турок из траншей и помешать работе землекопов. Две тысячи осажденных пошли на вылазку из замка и завязали рукопашный бой. Однако им пришлось вскоре отступить назад.
Началась планомерная бомбардировка крепости. За день в город и замок попало 278 ядер и 86 бомб. Турецкие артиллеристы стремились прежде всего разрушить бруствер городских укреплений.
На следующий день в Чигирин попало уже 468 ядер и 246 бомб. Стрельба велась достаточно метко: в бруствере образовалось несколько проломов. Их осажденные заделывали по ночам. Росло количество раненых осколками бомб и щепками дерева, из которого были выстроены крепостные бастионы.
Вражеские траншеи все ближе и ближе подступали к крепостному рву. Число осадных батарей увеличивалось с каждым днем. Теперь ежедневно на крепость обрушивалось до тысячи ядер и бомб. Турки, помня уроки прошлогодней осады, когда русские солдаты и казаки осуществляли смелые вылазки, теперь сильным пехотным прикрытием надежно защитили свои батареи, а траншеи — высоким бруствером.
В конце июля неприятель сумел поставить батареи уже рядом с наружной стороной крепостного рва. Прямыми выстрелами турки стали разбивать деревянную часть вала, и осажденные ночами старались исправить повреждения.
Особенно жестокой оказалась бомбардировка 28-го числа. От попадания зажигательного ядра загорелась одна из городских церквей. Пожар потушить не удалось, и огонь перекинулся на соседние дома. В итоге большая часть Чигирина превратилась в пепелище. Жар от полыхавшего пожара был настолько силен, что в некоторых местах казаки покидали крепостной вал.
Великий визирь Мустафа-паша оставался верен выбранной им тактике, стремясь артиллерийским огнем разрушить его укрепления и подавить волю гарнизона к стойкому сопротивлению.
29 июля турки забросали фашинами крепостной ров. В 9 часов утра начался штурм внешнего вала, и стрельцам пришлось отойти во внутренние укрепления. Воспользовавшись этим, вражеские саперы унесли деревянные части бруствера и разбросали землю. В тот же день была взорвана пороховыми минами часть городских укреплений у Крымских ворот. Там образовался большой пролом. И опять Мустафа-паша не решился на генеральный приступ.
30-го числа взорванным оказался угол среднего больверка (передового укрепления). Взрыв сбросил бревна и землю в ров, образовалась зияющая брешь. Султанская пехота сразу же устремилась на штурм, но неожиданно для себя оказалась перед неразбитым ретраншементом — укреплением второго ряда. Янычары, как по команде, легли на землю и стали отползать назад.
Затем уже в другом месте, под куртиной (земляным валом), была взорвана другая, но более мощная подземная пороховая мина. Янычары здесь атаковали более решительно. Бой длился четыре часа, и осажденные приступ все же отбили ружейным огнем и картечными выстрелами в упор.
В последний день июля великий визирь приказал атаковать крепость днем и ночью. Неприятель значительно приблизил осадные траншеи к крепости со стороны реки. Была взрывом и ядрами пробита каменная стена у Дорошенковской башни: в старом гетманском замке появился огромный пролом. К вечеру османы, торжествуя, поставили у него десять своих отрядных знамен.
Начался жаркий август. Теперь за день на Чигирин падало уже свыше тысячи ядер и бомб. Одна за другой взрывались бочки с порохом в подведенных к крепости минных галереях. Осажденные теперь уже не успевали за ночь восстанавливать разрушенные за день крепостные укрепления.
По всему чувствовалось, что приближается генеральный штурм. Перебежчики-христиане и пленные в один голос подтверждали это. Поражали настойчивые действия турецкой пехоты. Место, где подземным взрывом разрушался вал, она сразу же старалась захватить. Выбивать из проломов янычар приходилось с большим трудом.
3 августа гарнизон потерял своего испытанного начальника. Воевода Иван Ржевский, спешивший к месту взрыва в старом замке, был насмерть сражен осколком разорвавшейся рядом бомбы. Начальство над крепостью принял Патрик Гордон.
Осажденные были измучены непрекращающейся бомбардировкой. Росли их потери. Все меньше становилось боевых припасов. Появились трудности с питьевой водой. Сказалась и гибель воеводы Ржевского, пользовавшегося большим личным авторитетом.
Мустафа-паша имел столько сил, что мог наращивать осадные усилия под Чигирином и одновременно сдерживать царское войско боярина Григория Ромодановского и казачьи полки гетмана Ивана Самойловича. 13 июля на Бужинских полях у Днепра состоялось сражение, в котором османы потерпели поражение и были вынуждены отступить в свой осадный лагерь.
После битвы Ромодановский не решился идти на выручку Чигиринской крепости: он не знал обстановки под ней. В город были посланы разведчики. Вернулся 18 июля один — стрелец Андрюшка Иванов. Он сумел пробраться сквозь осадное кольцо в крепость и возвратиться назад. Рассказал, что осажденные держатся стойко, но просят помощи прежде всего в пехоте.
Ромодановского удерживал на днепровском берегу строгий царский указ: дожидаться у Бужинских переправ подхода князя Каспулата Черкасского. Тот должен был привести на подмогу крупные силы — калмыцкую конницу и служилых татар с берегов Оки и Волги.
Такое промедление в действиях царского военачальника позволило великому визирю заметно активизировать разрушительную минную войну против осажденной крепости, благо землекопов и военных инженеров, пороха у турок было предостаточно. 27 июля они сумели прервать всякую связь Чигирина с внешним миром. Турки возвели укрепленную позицию под городом со стороны реки Тясьмин, отрезав его наглухо от Днепра.
На следующий день к Бужинским переправам с 4-тысячным отрядом конницы прибыл князь Черкасский. А из Москвы воеводе Ромодановскому последовал еще один царский указ, который ставил под сомнения любые наступательные действия:
«Чтобы они (начальники осажденных. — А.Ш.) в случае, если нельзя будет удержать город и замок Чигирин, разрушили замок и вывели гарнизон».
30 июля боярин Ромодановский все же двинул свои полки на главную неприятельскую позицию перед ним — Стрельникову горку. Ее обороной руководил Каплан-паша, который поставил на высоте полевые пушки, а в окопы посадил янычарскую пехоту. Великий визирь поставил перед ними задачу не допустить к переправам через реку Тясьмин противника.
Царскому войску пришлось брать полевые укрепления на Стрельниковой горке настоящим штурмом. Турки скатывали на атакующих повозки, наполненные гранатами с зажженными фитилями. Первыми пробились на прибрежную высоту солдатские полки генерала Аггея Шепелева и стрельцы. Последние, окружив себя рогатками и поставив несколько полевых пушек, отразили все контратаки янычар и спагов.
Турки были выбиты со Стрельниковой горы. Они потеряли при ее защите около полутора тысяч убитыми, бросили на горе 28 пушек и весь лагерь. Победители преследовали османов до мостов через реку Тясьмин. Отступавшим туркам удалось поджечь мосты и укрыться в походном лагере армии великого визиря.
Ромодановскому удалось переправить в крепость подмогу — более тысячи стрельцов, 4 с половиной тысячи донских и украинских казаков. Боярин Ромодановский, недовольный действиями Патрика Гордона, приказал ему провести смелую вылазку и разрушить турецкие шанцы перед крепостью. Вылазка оказалась неудачной: янычарская пехота вернула себе утраченные было позиции.
...Войско Ромодановского продолжало стоять на берегу реки Тясьмин, Мустафа-паша сидел в укрепленном лагере на ее противоположном берегу. Царский воевода так и не получил из Москвы высочайший указ на полевое сражение с султанской армией.
Между тем турецкие саперы все рыли и рыли минные галереи под Чигиринскую крепость. Взрывы подкопов теперь звучали ежедневно. Вылазки удавались теперь редко: неприятель соблюдал редкую на крепостной войне бдительность. Вражеские траншеи со всех сторон подступили вплотную к валу, и в таких местах круглосуточно дежурили сильные заслоны янычар.
Падение Чигирина стало неминуемым. 11 августа турки почти одновременно взорвали у городского вала две мощные мины — вал в этом месте разрушился, образовав огромный пролом. Янычары сразу же заняли его и стали быстро скапливаться для последующей атаки.
Патрик Гордон промедлил с организацией здесь контратаки. Когда он все же отдал приказ Курскому и Озерскому солдатским, Сумскому и Ахтырскому казачьим полкам выбить прорвавшихся в «нижний город» турок, было уже поздно. На базарной площади шла яростная рукопашная свалка. Турок прибывало все больше и больше.
Все же турок стали теснить к пролому, но делалось это малыми силами. Великий визирь посылал в Чигирин все новые и новые воинские отряды, стремясь закрепить успех. Османы в сильной атаке смогли дойти до городского моста, но дальше продвинуться не смогли. Тогда они стали поджигать в городе еще уцелевшие деревянные строения и те укрепления, которые были сделаны из дерева. Чигирин загорелся во многих местах. Наступила ночь.
Тем временем штурмующим удалось поджечь деревянный вал замка, иссушенный летним солнцем. Спасти его от огня не удалось. Патрик Гордон слал гонца за гонцом за немедленной помощью к боярину Ромодановскому. Тот послал три стрелецкие полка, в 6 часов утра атаковавших вражеские траншеи. Стрельцов встретили сильным ружейным огнем, и им пришлось отойти назад.
Гордон, как старший начальник в гарнизоне не знал, на что решиться. Турки уже овладели большей частью «нижнего города». Там горели амбары с хлебом и воинскими припасами. Чигиринский полковник и голова Карпов сумел отбить неприятеля от мельницы, и теперь по ее плотине можно было попасть в город. Ромодановский послал к горящему Чигирину генерала Матвея Кровкова с двумя солдатскими полками, которые встали на защиту мельничной плотины.
Тем временем разрозненные группы защитников «нижнего города» стали без команды на то оставлять крепость. Турецкие батареи стали усиленно бить по тем местам, где горожане боролись с пожаром. Теперь оборона полуразрушенной и почти выгоревшей крепости теряла всякий смысл.
Если верить «Дневнику» Патрика Гордона, главный царский воевода сначала отдал ему устный, а затем и письменный приказ гарнизону оставить Чигирин. Боярин Григорий Ромодановский имел право на такой приказ.
Главных причин оставления неприятелю Чигиринской крепости было две. Во-первых, новый начальник гарнизона полковник Патрик Гордон, сам военный инженер, полностью проиграл туркам и их инженерам минную войну.
И, во-вторых, предпринятая воеводой Ромодановским и гетманом Самойловичем попытка освободить крепость от вражеской осады не удалась.
...Чигирин стал добычей султанской армии 12 августа 1678 года. В ночь на 20 августа великий визирь Мустафа-паша приказал своим войскам оставить разрушенную и сожженную Чигиринскую крепость и возвращаться домой.
27 августа царское войско начало переправу через Днепр. Чигирин был пуст. Высланные в степь дозорные отряды нашли только «след» армии Оттоманской империи
По воеводской «росписи», поданной в Разрядный приказ, главные силы боярина Ромодановского потеряли на днепровских берегах убитыми 3123 ратника и ранеными — 5400. В плен попало 45 человек. Чигиринский гарнизон в условиях многодневных бомбардировок и боях потерял убитыми всего 332 человека и ранеными —1047.
Больше в ходе войны Русского царства с Турцией и Крымским ханством 1676—1681 годов ни султанская армия, ни конница крымского хана не показывались в виду Чигиринской крепости. Во время войны восстановлению она не подлежала, исполнив свою роль в тех исторических событиях до конца. В двух больших походах к берегам Днепра турецкая армия так и не смогла «перешагнуть» через нее на днепровское Правобережье, чтобы угрожать Киеву и южнорусским городам.
Глава 3
КРЕПОСТНОЕ ДЕЛО В «НАЧАЛЬНОЙ» РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. КОЖУХОВО И АЗОВ. СЕВЕРНАЯ ВОЙНА. КРОНШТАДТ И ПОЛТАВА
Начало Петровской эпохи внесло новое, «европейское» дыхание и в крепостную систему Российского государства, и в то, как русская армия, теперь регулярная, стала вести крепостные войны. Эта новая эпоха началась со знаменитых Кожуховских маневров, которые вошли в историю царствования Петра I Великого под названием Кожуховского похода 1694 года.
Юный царь Петр Алексеевич по совету своего наставника Патрика Гордона решил провести полевые маневры, чтобы удостовериться в боеспособности «потешных» Преображенского и Семеновского полков, солдатских полков «нового строя» и стрелецкого войска. Поход из столицы в Подмосковье был назначен на октябрь месяц, когда уборочные работы были закончены.
План маневров был составлен Патриком Гордоном, имевшим ко всему прочему обширные познания и в военно-инженерном деле. Близ села Кожухово на правом берегу Москвы-реки было сооружено большое полевое сооружение по всем законам фортификационного искусства. Его назвали «Безымянным городком».
Он представлял собой «правильного начертания» пятиугольный ретраншемент с валом в пять аршин высотой и глубиной в четыре аршина. На углах ретраншемента сделаны были бойницы и поставлены деревянные щиты, на валу расставлены рогатки, а вокруг городка были устроены волчьи ямы. К слову сказать, в крепостном отечественном искусстве это был первый земляной ретраншемент, построенный «по европейской фортификации».
Поделиться книгой: