Днепровский вал [СИ от 09.10.2012]

— Товарищ Сталин, а вот это может быть правдой! Если цель, параллельно с разгромом Германии, что случилось и в той истории, попутно вывести из игры и СССР. Там этого не удалось до конца века — но и Америка была уже не та, зажиревшая, утратившая пассионарность, спекулянты вместо бойцов.

— Именно так, Лаврентий! А тенденции все по нарастающей, и не будут ли США года так 2050, как старый миллиардер в постели с молоденькой красоткой, эх где мои двадцать лет, вот только я кем я был тогда? И один из миллиардов отдать не жаль, чтобы при таком раскладе назад отыграть? Чтобы мировое господство с годов пятидесятых, когда еще молоды и энергичны?

— И если так, то в ближайшее время мы уже получим войну против нас, США и Британской Империи, какие еще в мире остались сильные игроки? А вот Германию решили списать, чем брать в этот союз, нам и то прок. Но тогда отчего они не воспользовались удачным моментом? Операция "Полынь", и нас вдруг хватают за руку, лучше повода не придумать. Или сейчас выплывет какой-то компромат? Так поздно — груз уже у нас, и не доказать ничего.

— Они не боги, Лаврентий. Они не могли знать и учесть все. "Полыни" не было в той истории, ее и не предусмотрели. Как кстати и наш атомный проект в этом году — думаю, придется ускорить работы, чтобы у нас уже был аргумент.

— Ресурсы, товарищ Сталин. И так делаем, что возможно.

— А надо делать и то, что невозможно. Иначе нас сотрут.

— Лазарев, выходит, однозначно на нашей стороне. И будет драться за СССР, до конца.

— Завидовать ему надо, Лаврентий. Занят исключительно своими флотскими делами. И своими личными, сейчас. А не тем, как противостоять целому миру, опережающему нас, может лет на сто.

— Сил бы хватило.

— Должно хватить. Дипломатия, интриги, круговые пути всегда идут в ход там, где нельзя решить прямо. Если бы они могли послать сюда эскадру подлодок, тип "Огайо", как Лазарев сказал, на каждой по шестнадцать ракет и двести боеголовок, и шантажировать всех — так бы и сделали. Ведь игра "на косвенных" тем плоха, что сложна, все не рассчитаешь, что-то обязательно пойдет не так. А исправить получится уже не всегда — может, у них просто нет сейчас здесь "контролера" с необходимыми возможностями воздействовать? Или это даже не США, еще кто-то мог в 2050, или в 2150 решить, что изменения истории будут ему выгодны. И если в 2012 атомной бомбой станут баловаться все кому не лень, а Китай, который сейчас больше чем на колонию не тянет, выйдет второй экономикой мира, то отчего же еще через сто лет "машина времени" не будет доступна не только Бразилии, но даже какому-нибудь Никарагуа? А раз они играют "на рикошетах", то не могли учесть и предвидеть все. Чего еще не было в той истории? Ну, кроме успехов на нашем фронте — на них-то кукловоды и рассчитывали.

— Еврорейх. Рейд Тиле. Испания. Средиземное море. Второй рывок немцев к Суэцу.

— И значит, кто-то на той стороне уже должен дергать за рычаги. По "Зеркалу" результаты есть?

— Пока нет, товарищ Сталин. В высших кругах США, как в политике, так и в бизнесе или армии, не замечены новые люди, ранее неизвестные, но с быстрым ростом влияния.

— Или они пока не на виду, или действительно, в какой-нибудь Аргентине.

— Товарищ Сталин, я вот думаю. Вариант "бис", чтобы сами США нам объявили войну, сразу после победы, маловероятен. Сухопутная армия у них явно слабовата, в сравнении с тем, что мы будем иметь даже через год, тут им хорошо было бы с немцами союз и гнать вперед, пушечным мясом, а этого нет. И с поставками тоже, за "мустанги" и В-17 торгуются, а промышленное оборудование дают в общем, исправно, все по нашему списку — а при выборе "бис" все было бы наоборот, должны же понимать, что вооружение износится, или на фронте пожгут, а станки будут на наших заводах работать. Да и их собственный народ не поймет, если сразу после одной бойни без передышки в новую.

— И что? Может быть они и рады бы с немцами сговориться, да только Гитлер не хочет, и Еврорейх пока силен. А что будет, когда мы к Берлину подойдем, еще неизвестно. Станки они нам не дают, а продают за золото, и что Ленин сказал про веревку, на которой капитал мы повесим? Ну а электорат убеждать им привычно, на выборах каждые четыре года — уговорят на что угодно.

— Товарищ Сталин, я про другое. А если у "кукловодов" ставка на козырной туз в рукаве? В виде лодки с баллистическими, или бомбардировщика — и в нужный момент, просто ультиматум. Это вернее, чем втайне наклепать хоть десять тысяч "абрамсов" по переданной технологии, войска же еще обучать надо, и время, и мы бы знали. А подлодка, это идеальный вариант, и скрытность, и огромная боевая мощь.

— Ну и?

— Атомную подлодку к любому пирсу не поставить, тут весьма специфические коммуникации нужны, с берега на борт, чтобы ресурс механизмов не расходовать. И снабжение особое, и докование тоже желательно провести, раз в год. А так как мы, благодаря Лазареву, хорошо знаем, что искать и на что обратить внимание…

— Ну так действуй, Лаврентий! Ищите. Хотя, если так — они же, после наших успехов на севере и информации про очень большую подлодку, все понять должны, даже если не они сами к нам провал К-25 устроили. А если и они — так кем более, должны следить, держать под контролем.

— Пока чужая активность в пределах нормы. Кроме того американца, интерес проявляют еще англичане, на уровне собирания слухов и сплетен. И одного немецкого шпиона поймали — вот, подробный доклад, по всем событиям.

— После прочту. Но тогда выходит, что если там про наших гостей знают… А насколько мы продвинулись в изучении их подарков, знать не могут. У них сроки "Манхеттена" сдвинулись ведь как минимум, на осень сорок шестого?

— Зельдович клянется, что не ближе. А более вероятно, что сорок седьмой летом. Квалифицированно оценив всю информацию по "немецкой атомной программе", что ему предоставили.

— Ну, надеюсь, не ошибется. Еще что-то?

— Товарищ Сталин, может стоит Быстролетову дать допуск к "Рассвету"?

— А имеет ли смысл использовать его в США, он же там засветился по-полной, еще при "Полыни"? Зато например в Аргентине он может принести пользу. Если и туда расширить операцию "Зеркало" — не появилось ли там неких странных людей, ранее никому не известных? После и над его допуском подумаем.

— Хорошо, товарищ Сталин.

— Мне тоже бывает страшно, Лаврентий. Что против нас возможно, держава, нас опережающая настолько же, как мы Россию времен Крымской войны. Но выхода нет, если наши догадки, это правда — нас в покое не оставят. И надо драться, если не хотим капитулировать. Они не боги, а люди, не всемогущи и не всеведущи. А это — наш мир, и наша страна. И других хозяев нам здесь не надо, меньше чем на партнерство мы не согласимся.

Пролив Бьерке-Зунд. 1 июня 1943

Хороша рыбалка на зорьке, утренней или вечерней. И лучше с лодки, подальше от берега, и клюет лучше, и комаров отдувает. Особенно летом, в хорошую погоду, когда не холодно. Азарт ожидания, поклевка, поплавок ныряет, есть! Даже если плотва, для ухи сойдет. А кто хоть раз ел уху, из свежепойманной рыбы, приготовленную здесь же в котелке над костром — тот согласится, что вкуснее не может быть ничего на свете!

— Эй, господин фельдфебель! Выпить дозволите? А то холодно. Может, двинем уже?

Юсси Пекконен досадливо поморщился. Эти русские, всегда куда-то спешат, нет в них настоящей финской неторопливости, позволяющей получать от жизни удовольствие, ловить маленькие радости счастливого момента, пролетающие мимо, как капли дождя. Сидим вот, рыбку удим, затем погребем к берегу, и будем готовить уху, и пить русскую водку, летняя ночь короткая и совсем светлая, утром снова рыбалка, правда после уже будет не до ухи, к обеду надо быть на батарее и сдать повару улов. Тут уже одними удочками не обойдешься, так два перемета уже поставлены, причем с секретом. К камню на веревке с поплавком, за которую после груз можно вытащить, привязывается резиновый шнур, а к нему уже перемет, концом на берег — чтобы достать рыбу, не надо возиться, снимая всю снасть, достаточно лишь вытянуть на берег, а после отпустить, резина утянет обратно. И еще консервная банка подвешена, как забренчит, ну значит точно кто-то крупный на крючок попался.

— Господин фельдфебель! С берега сигналят, кажется перемет оборвался!

Юсси неспешно обернулся. Солдат, оставленный на острове, махал руками. Неужели этот тупица сумел оборвать шнур, и сейчас придется поднимать камень, грести к берегу, там связывать порванное место, плыть назад? Он, Юсси, никогда не был зверем-служакой, как немецкие союзники, и этот болван вообще-то не его подчиненный, что поделать, если друг Иере, начальник здешнего поста, после вчерашней попойки лежит с таким похмельем, что не встанет ни за что, дал лишь лодку и одного из своих людей. А, что с них взять, мальчишки совсем, самого последнего призыва, все же Финляндия не столь большая и населенная страна, чтобы позволить себе воевать со всем напряжением уже два года, и конца не видно. Ладно, простим неумеху, пусть русский поработает, зачем еще его взяли? И спесь обломает, что с того, что его папа был, по его словам, князь Российской Империи, даже если так, это стоит сейчас не дороже рыбьих потрохов? Князь Димитрий Пащенко, или Пащенок, совсем не похож на финна, длинный, тощий, узколицый — и злые языки говорят, что папа твой вроде и аристократ, но мама была совсем неблагородного происхождения, да еще и не венчанная, и куда делся твой папа десять лет назад, никто не знает, кажется в Америку уехал на заработки, да так и пропал, а мама перед войной умерла. Называйся сиятельством, от нас не убудет, дело твое простое, подай и принеси, тупой русский тролль, и черта с два ты когда-нибудь получишь даже капральские нашивки. А Юсси будет сидеть на берегу, курить трубку и предаваться созерцанию природы, пока русский будет работать. Как и положено большой, сильной и глупой нации безропотно слушаться нацию маленькую, но умную.

— Ах, чтоб…! — Димитрий яростно махал гнувшимся удилищем. То ли кто-то очень крупный взял, то ли зацеп. Скорее второе, Юсси знал, что в озере Вуокси очень редко, но встречаются щуки два метра длиной, которые могут утянуть в воду человека, однако здесь никогда про такое и не слышали. А судя по тому, как сгибалось удилище, попался кто-то не меньшего размера. Юсси поморщился, случившееся ну совершенно не стоило того, чтобы нарушать свой покой. Леска, натянутая как струна, уходила куда-то под дно лодки. Русский перегнулся через борт, стараясь рассмотреть, и вдруг вылетел головой вперед, только булькнуло.

У Юсси чуть не выпала трубка изо рта, он пару секунд напряженно раздумывал, что делать. Затем ему послышалось, что за бортом, где исчез Димитрий, слышна какая-то возня. Он придвинулся туда, и заглянул. Увидеть ничего не удалось, сумерки хоть и светлые, все же не день. Юсси нагнулся, всматриваясь, при этом крепко держась за борт обеими руками. И тут из воды, прямо перед его лицом, высунулась черная рука, схватила за шиворот, и дернула вниз. В последнюю секунду Юсси успел испытать неописуемый ужас, попасть в лапы водяной нечисти, господи, прости меня что был грешен, не верил что ты есть! И темнота.

Он очнулся от того, что ему на голову вылили ведро воды. Затем больно ткнули под ребра. Юсси открыл глаза. Он был привязан к дереву, на том самом островке, руки были чем-то стянуты за спиной. А перед ним стояли двое в серо-пятнистом, с автоматами незнакомого вида.

— Фамилия, часть? — спросил один, по фински.

Русские, кто же еще? Война казалась так далеко отсюда! На помощь никто не придет — до берега с постом полкилометра, там Йере и пятеро его солдат, нет, четверо уже, того беднягу, что был на островке, наверняка уже убили, или тоже взяли в плен. Должно быть восемь, но трое в отпуску, сейчас ведь сенокос. И из оставшихся, хорошо если половина трезвые, на дальнем посту и так не слишком соблюдали дисциплину, а уж когда командир сам лежит пьян? В четырех километрах батарея, но там Юсси и Димитрия хватятся не раньше завтрашнего вечера. А для двух ударов ножом хватит и двух секунд.

— Фамилия, часть?

Они знают это и так, подумал Юсси, ведь у них мои документы. Но если я отвечу на первый вопрос, трудно будет молчать дальше. Юсси не был героем, просто на его взгляд, было неправильно вот так легко выдать врагу военную тайну. И зачем, если все равно убьют?

Второй чужак что-то сказал своему товарищу. И тут у Юсси сердце ухнуло в пятки, хотя он не понял ни слова, зато ясно увидел у второго длинные клыки во рту, и как показалось уже окровавленные. Значит это правда, все слухи, что русские поставили себе на службу нечисть? Оборотни, упыри, те кто приходят ночью, и кого нельзя увидеть, оставшись живым!

— Фамилия, часть?

А страшный русский смотрел на Юсси, казалось с плотоядным интересом. Точно, вот он облизнулся, провел языком по зубам. Юсси зашептал слова молитвы. Русские усмехнулись. Две темные фигуры в сумерках, освещенные лишь светом костра.

— Не поможет — сказал первый — пока мы служим Сталину, свободны от проклятья, так сказали нам священники. Сейчас нам не страшны серебро, чеснок, святая вода, и даже осиновый кол, хотя солнечный свет неприятен. Будешь молчать, вынем и выпьем твою душу. Будешь говорить, умрешь быстро и легко. Мы обещаем тебе, и сдержим слово, потому что лишь живые могут лгать, нам это не дано. Выбирай — тебе решать.

Русские явно ничего не боялись, не скрывались, и никуда не спешили. Как они попали на остров, ведь катер бы точно заметили с Бьерке? Подводная лодка, а что делать им на этом островке, где нет никаких военных объектов? Юсси вспомнил давние беседы с приятелем, деревенским пастором — неужели нечисть и впрямь, может исчезать в никуда и приходить ниоткуда, и пролетая за Гранью мимо, выскочит там, где увидит добычу? И тот, кого она схватит, обречен на вечные муки в аду?

И Юсси заговорил. Отвечал на все вопросы, рассказывал все что знал — и еще, хотя понимал, что живым его не оставят, говорил, сам не зная зачем, ну какая жалость может быть у упырей к людям? — но говорил все равно, торопливо, боясь не успеть. Я не солдат, ничего не сделал русским, никогда не стрелял в них. Да, в армии двадцать лет, но лишь на хозяйственной должности, когда-то хотелось, чтобы было уважение, мундир, затем было просто приятно, "господин капрал", "господин сержант", "господин фельдфебель", в деревне такого не дождешься никогда. Нет, семьи пока нет, не обзавелся за армейской лямкой, но родители живы пока, они умрут с горя. Я никогда не думал ни о какой "великой Суоми", от моря до моря, мне просто хотелось, казенное жалование и квартира. Он говорил, страшась того, что будет, когда он скажет последнее слово. Старался вспомнить все, что интересовало русских.

Русские слушали, и отмечали что-то, на своей карте, в блокноте. А Юсси говорил, радуясь когда вспоминал что-то, потому что чем ближе был конец его речи, тем больше и быстрее рос страх в его душе, натягиваясь как струна. И лопнула.

Юсси лежал, с улыбкой на мертвом лице. Что страшные оборотни так и не взяли его душу — по крайней мере, он этого не почувствовал. Сердце не выдержало и остановилось.

— Блин! Что это с ним?

Второй русский, с "вампирскими" клыками, пощупал жилку на шее Юсси, поднес нож к его рту, не затуманится ли?

— Сдох, суко.

Капитан Юрий Смоленцев "Брюс". То же время, то же место

Почтальон точно с ума сойдет! Еще месяц назад, как посреди Атлантики болтались, затем в Северодвинске с американцами подрались, самолетом в Москву, и на Ленфронт. Да еще на Свири успели погеройствовать, что там было — ну, примерно то же, что на Восьмой ГРЭС на Неве полгода назад. Дежа вю однако, прием с фальшивым десантом, чучела в лодках, что мы здесь на Неве провернули, в иной истории был как раз на Свири в сорок четвертом. Ну а теперь мы точно так же, тихо прошли, кого надо тихо прибили, нашим путь открыли. Новым было лишь то, что если в прошлой реальности наши гнали через Свирь плавающие танки, антикварное старье Т-37, все какие еще сохранились, в этот раз штурмовые группы шли через реку на СВП! Кто не понял, это — суда на воздушной подушке. Которые, как считается, вошли широкую практику в конце пятидесятых.

А вы не знали, что в СССР еще до войны Левков сделал серию таких катеров, от Л-1, двухместного, до Л-11 и Л-13, массой до пятнадцати тонн! Катера строились для военного флота, как торпедные, однако на них предусматривалось и размещение десанта. В сорок первом работы были свернуты, построенные катера остались в Ленинграде и не пережили блокаду, а сам Левков был направлен в Алапаевск, главным инженером на завод, делавший десантные планеры.

В этой реальности про Левкова вспомнили, сам Сталин, или Берия, прочитав нашу информацию, не знаю. Но конструктора вызвали в Москву и поставили задачу. Да, мы знаем о недостатках тех, по сути опытовых катеров, главным из которых было, недопустимо грелись моторы. Но это во-первых, критично для торпедного катера, которому необходима дальность хотя бы в сотню миль, а не для десантного средства, только пересечь реку. А во-вторых, не думайте об излишней добротности, долговечности — нам срочно нужно именно десантное средство для переправы через большую реку, и чтобы сработало именно в этот раз, после будем думать об усовершенствовании. Требуется вместимость, отделение десантников, ну если взвод так это просто идеально — и хотя бы противопульное бронирование, спереди. Производственная база будет вам дана, как и кадры, конечно вы можете сами взять с прежнего места тех, кого сочтете нужным. Двигатели для нескольких десятков катеров выделим. Но катера нужны серией, к летней кампании следующего сорок третьего года. Так наверное выглядел разговор, на котором я не присутствовал, но представляю.

А вышло вот это. Гадкий утенок — но наплевать. Главное, что вот это могло, со скоростью свыше ста километров в час, перенести двенадцать бойцов в полной выкладке через такую преграду, как Днепр или Свирь, не замечая мин и противодесантных заграждений. Через Свирь шло шестнадцать "галош", как прозвали их бойцы, погибли всего четыре, из них с бойцами на борту лишь одна, еще одну сожгли на обратном пути порожнем, третья перевернулась при развороте, уже высадив десант, "галоши" очень не любили резкой перекладки рулей, четвертая на берегу врезалась в камень, с поворотливостью у них тоже было плохо. Но десант дошел, почти без потерь!

Ну а шлюзы на Свири вскрывали не мы. Именно вскрывали, а не разносили в щепки — опыт той операции похоже был хорошо изучен и дополнен. И заранее подумали, что завтра потребуется этот путь восстанавливать уже нам. Подробностей не знаю, мы лишь на разведку один раз сплавали — но слышал, что наши инженеры придумали сделать все так, чтобы после можно было максимально быстро восстановить.

А десант в Видлицу, как тогда, так нас там не было. Но схема было та же — обрезать дороги, снабжающие финнов на Свири, там они проходили буквально вдоль берега Ладожского озера. И высадили, и перерезали, и дождались наших.

Сейчас там оборона взломана, наши перешли Свирь и наступают на Петрозаводск. Для подводного спецназа работы нет — "это вам не Новолисино, как зимой, не надейтесь". Ленинград, и вот, Бьерке. Хорошо хоть, что тут тоже места знакомые, как в Печенге — тренировались мы и здесь. А вот с данными о противнике, хуже. Черт его знает, отчего — если сведений о боях на Карельском перешейке, что в сороковом, что в сорок четвертом, в Интернете, а значит и на компе Сан Саныча, было много, то по гарнизонам островов, Бьерке и Выборгский залив, почти полная пауза, по береговым батареям что-то еще было, а противодесантная оборона, флот, авиация, пехотные гарнизоны? Короче, нужен "язык", и именно с островов. Где взять? Думайте, вы же спецназ!

Сидели, мозговали. И тут Рябой вспомнил. Он на гражданке в Приозерске жил, на берегу Вуоксы, тоже Ленобласть, только отсюда километров за сто. Там рыбалка была у многих излюбленным занятием, и отдых, и к столу добавка — и старожилы обычно имели свое излюбленное место, забираясь иногда очень далеко. Так, мужики, а ведь и в наших гарнизонах в тех местах было так же? У финнов бог знает — они же вроде белые грибы поганками считают, может и к рыбе отношение свое? Но попробовать можно, найти таких вот заблудших рыбаков, все легче, чем на вражескую землю лезть. И в воде мы в своей стихии, нет пока у финнов ПДСС, они про такое и не слышали.

Как найти? Вспоминайте, и личный состав опросите, кто-нибудь раньше на Бьерке служил, какие там были самые рыбные места? И просьба флотской авиаразведке, взглянуть вот на эти квадраты, в эти часы, как часто там появляются рыбачьи лодки? Летуны удивились, но после подтверждения из штаба, сделали. Выбрали место, два крохотных островка возле самой южной оконечности Бьерке. Там на мысу маяк, теперь наверняка в нем пост СНиС, и вот здесь и здесь на берегу замаскированные объекты, похоже на батареи, не тяжелые береговые, скорее зенитные или противодесантные, калибром семьдесят шесть или восемьдесят восемь, но катеру или гидросамолету хватит с избытком.

Как идти? Желательно, чтобы без шума, по крайней мере, на подходе. Подводная лодка — ясно, что такой, на которой Кузьмич с генералом катались, здесь нет — но за неимением гербовой, пишут на простой, обычная "малютка" тоже сойдет? Так море недаром здесь зовут "супом с клецками", мин тут как грязи. Катер МО или Г-5 торпедный, а последние мили под водой пройдем, чтобы не обнаружили, ночи-то белые совсем? Так у Миног дальность под водой всего семь камэ с одним наездником, и четыре с двумя, обратно как? Даже в том проблема была, что никто из нас по-фински не говорил. А это важно, если пленного придется не тащить с собой, а допрашивать на месте. Слава богу, нашелся один, говорящий по-фински, среди наших "пираний". Итого вышло, идем вшестером — я старший, Рябой, Валька с Андреем, и двое наших местных, Мазур и Ярцев, который переводчик, ну значит и будешь у нас Финн, а отчего не все у нас с позывными, так Валька когда-то Окунем был, а Андрей-второй Лешим, но как-то не прижилось, меня вот на севере Волгарем звали, тоже как-то не закрепилось, вот бывает, что или прилепляется имя, или нет. И время — ночи светлые, но активность противника падает, и видимость все же не день. Если стартовать с Лавенсари, миль тридцать по прямой, выйдем с закатом, на месте будем к полуночи, нам лучше, если раньше, больше времени на доразведку и поиск противника, идем почти вслепую.

Привлекли флотских, проработали варианты. И тут нам предложили такое, что я сначала охренел, ну никак не ожидал такого в сорок третьем. А если техника сдохнет? Балтийцы заявили, что этот экземпляр из опытной партии, сами конструктора ее вылизывали, доводили, движки сменили недавно на совсем новые, так что подвести не должна.

Вблизи "галоша" больше похожа на знакомый нам "джейран" конца века, чем на прототип Левкова. Появилась "юбка" из прорезиненного брезента, которой не было на довоенных левковских катерах, и раздельный привод от двух движков, на подъемный вентилятор и толкающий воздушный винт, а не только нагнетание воздуха под днище, с тягой от простого истечения назад. Моторы М-17, с выработанным летным ресурсом, но вот на этом экземпляре новые, радиаторы увеличенной площади, лобовой лист противопульной брони, корпус алюминиевый, штатного вооружения не предусмотрено, но по бортам есть крепления для пулеметов ПК. И что для нас ценно, в отличие от катеров МО и торпедников, можно идти полным ходом, даже в тумане, не замечая плавающих мин. Туман был еще одним фактором, которым было грех не воспользоваться, но фактором непредсказуемым и кратковременным. И здесь "галоша" была незаменима, тридцать миль проскочим меньше чем за полчаса, не до самой цели, но почти. А чтобы на берегу не встревожились от шума мотора, в условленное время вблизи цели пролетят наши самолеты, они же поддержат, если что-то пойдет не так.

Все так и было, поначалу настолько по плану, что даже тревожно. Мы нырнули в трех милях в востоку от цели, а "галоша" прошла дальше, на северо-восток, затем на восток, и на юг, домой — если финны и заметят издали "торпедный катер", то решат, что русские ставили минную банку, пусть ищут, не возражаем. Теоретически, эти последние мили могли бы проплыть и без помощи "миног", возможно, нам придется делать это при возвращении. Но не было стопроцентной уверенности, что найдем рыбаков, тогда запасной целью будет пост СНиС, ну не может там быть гарнизон больше десятка тыловых вояк, против нас, да при внезапном нападении, шансов у них не будет. Но это означало риск ввязаться в бой на берегу, и дополнительная оснастка очень не помещала бы, так что багажники "миног" были загружены не только сухим пайком.

Рыбаки однако прибыли, на наше счастье и свою погибель. Причем один остался на островке, жечь костер и кипятить чай, а двое отгребли и закинули удочки. Что еще облегчило нам задачу, в воде мы были в своей стихии, а они нет. И никто здесь еще не боялся ПДСС.

Я, Рябой и Мазур работали с теми, кто в лодке, остальные должны были высадиться на островок. Мазур на подходе умудрился влететь в перемет и на берегу наверное, решили что леску порвала очень крупная рыба, но если финн увидит, что не обрыв а срез ножом? Счет пошел на секунды, а пистон неумехе вставлю после.

Валька рассказывал, что с берега все выглядело, будто рыбаки сами выпали за борт — один неосторожно перегнулся, второй хотел его вытащить, но сам был им стянут в воду. Оставшийся на острове не придумал ничего лучше, как зайти в воду по колено, скинув сапоги, стоял там в растерянности. Может, он хотел, но не решался, плыть к лодке — успел ли он испугаться, когда вдруг рядом с ним материализовались сразу двое "водяных"? Этого мы не узнаем, потому что Валька с Финном в процессе приложили его головой о подводный камень, и вот незадача, виском. Зато оба удильщика оказались живыми, мы подняли их в лодку и погребли к берегу острова, противоположному от маяка. Впрочем, даже если оттуда кто-то смотрел в оптику прямо на нас, в сумерках он мог видеть лишь непонятное мельтешение силуэтов.

Костерок решили пока не гасить — на маяке ведь наверняка видели и знали, что на остров приплыли свои. Тем более, он горел в ямке за камнями, и разглядеть что-то в его свете издали было невозможно. Шипел чайник, а в конце концов, отчего бы не сварить уху из того, что финны успели наловить, все не сухпай? Мазур, тебе наряд по кухне, это надо постараться, не заметить перемет! Вы трое, в охранение, с ПНВ, держать периметр. Ну а мы пока добычу допросим.

Начать решили с пожилого, с фельдфебельскими погонами. И тут я вспомнил про одну прикольную вещь, осталась у меня с зимы, как мы в лесах под Новолисино оборотней изображали. И было там однажды, мы так же пленного фрица допрашивали, так он увидев, штаны обмочил — ага, ночь, зимний лес, страшные рассказы про русскую боевую нежить, и не менее страшные реальные случаи, когда его товарищи в лесу или бесследно пропадали, или находили их трупы после с ранами будто от когтей и клыков, а вокруг волчьи следы размером с человечью ногу, и жуткий вой поутру с нашей стороны. А всего-то — это как я мальцом еще застал, наши пацаны развлекались, когда резиновые маски упырей и вампиров, накладные когти и вставные клыки, можно было уже купить, но народ в массе про них не знал, и вот представьте, вам навстречу такое на темной улице, а если вы еще из видеосалона идете, где ужастик смотрели? Ну вот и я, раз мы оборотней изображали, сделал себе такие вампирьи клыки, если вставить, так от настоящих не отличить. Вреда точно не будет!

Даа, поплыл фельдфебель. Неужели и здесь уже про наши "подвиги" знают? Только успевай записывать, да уточняющие вопросы задавать. Фельдфебель этот, по нашему прапор, знал не просто много, а очень много. Поскольку должность его хомячья предусматривает что? Правильно, сношения с другими такими же хомяками, на извечную тему достать, обменять, сделать гешефт. А тыловые прапоры в нормальной в/ч как правило, знают все, что в этой части происходит, да и штабные часто у них в приятелях, всякие там писаря, ординарцы и связисты, и командир обычно от своего старого заслуженного прапора секретов не держит. В общем, знал он достаточно, выкладывал с охотой — о лучшем "языке" и мечтать было нельзя!

В нашей истории, когда мы штурмовали в сорок четвертом эти острова, тут была мощная противодесантная оборона. Но это было ведь уже после не только Сталинграда, но и Курска, прорыва и снятия блокады, всем ясно было, что русские идут! А здесь еще полгода назад ничего было не ясно, фрицы на Волге, Маннергейму обещают, что завтра Сталин капут — и против кого здесь укрепляться, Финляндия все ж не слишком богатая страна, чтобы делать это "на всякий случай"? Нет, занять солдат рытьем окопов и строительством блиндажей, это святое, чтоб без дела не болтались — но вот со строительством чего-то долговременного точно проблемы, ресурс выделить жалко, тот же цемент. Да и сложно зимой строить-копать, а лето лишь начинается. И еще в финской армии было любопытное правило: солдат в сезон отпускать домой на сельхозработы и покос, не всех конечно, но в "сезон отпусков" процентов десять-пятнадцать в строю отсутствовали. Короче, если этому фельдфебелю верить, нормальной обороны на Бьеркских островах сейчас и близко нет, строят конечно, но очень много не готово, есть неприкрытые направления, мертвые сектора, вот здесь и здесь.

Да что же ты делаешь, суко! Нашел, когда помереть. Сердце не выдержало, неужели упыриные штучки так влияют? Ну их нах, еще и второго до смерти запугаю.

Так, этот похоже, из другого совсем теста. Ишь как зыркает, разорвать готов! Будь я голливудским героем, отвязал бы его и устроил бы поединок, победишь меня отпустим, проиграешь скажешь все — но мне нужны не эффекты, а информация, и ты мне ее дашь, даже если подохнешь, не я экстренное потрошение придумал, и не ты первый ему подвергаешься, вот только пасть ему пластырем с прорезью залепить, в книжке какой-то правильно было написано, так и делают, чтобы не заорал, зато шептать разборчиво вполне может. И начнем походно-полевое гестапо.

Мы не звери. Просто, договор и какое-то уважение, это лишь с равным. А врага надо ломать, до состояния, ты никто и звать никак. И когда даже для него это будет факт несомненный, тогда лишь собственно допрос. И дело это, как рассказывал мне "жандарм" Кириллов — а кто может знать вопрос лучше, чем комиссар НКВД? — очень тонкое, требует четко отслеживать как физическое состояние пациента, чтоб не помер раньше срока, так и психологическое, когда он готов к искреннему сотрудничеству. Хотя кажется бездушным, но лишь на вид, ведь что ломает лучше, чем сила, которой глубоко по барабану на твою единственную и неповторимую личность? Грязная конечно работа, а что делать — у меня на гражданке кот был, роскошный, не шапка, а целый воротник, это я говорил ему, когда он в очередной раз под столом в углу нагадит, ну бзик был такой у зверя, однако ему прощалось за многие прочие достоинства, так вот убирать приходилось мне, лопаточкой, а после еще пол отмывать, как в казарме. Ну что поделать, надо.

А он по-русски пытается орать! Это что, наши процедуры сознание прояснили, или что вероятнее, из эмигрантов, в Финляндии ведь не один художник Репин после семнадцатого остался? Финн, ты ксивы их смотрел? Так какого черта мне не доложил, мы бы тогда время не теряли, с этим и без переводчика можно? Я не спрашивал, а ты сам сообразить не мог? Да, не видать мне квалификации "палач-контрразведчик", пока. Так продолжим.

Ну, раскололи мы этого, куда он денется, детали опустим, как неэстетичные. Вот только проблема, когда показания сравнивали с фельдфебельскими, то обнаружили расхождения, причем заметные, и кто из них врет? Ладно, поглубже копнем, ты вообще что за птица и откуда залетел? Не ради трепа, делать мне тут нечего, вон уха уже готова, стынет — а чтобы понять, что у этого фрукта за мотивация, идейный он и врет сознательно, просто не знает, или оказался размазней, "флюгером"? Последняя категория кстати, по словам "жандарма", для следака сущая беда: охотно признают и подпишут что угодно, вот только полезный выход с их басен очень близок к нолю.

Говоришь, как вы смеете бить и пытать русского офицера, дворянина? Что-то не понял, какой армии ты офицер, по годам не выходишь, чтобы в гражданку против наших воевать. Папа у тебя из благородиев, или еще повыше? И в каком полку он служил, у Юденича, или Колчака? А вот это тебе за "быдло", чтобы больше не хамил! Повторяю вопрос: где ты и твой папаша служили России? И был, небось, никаким не боевым офицером, а каким-нибудь земгусаром, или вообще штафиркой? А может и происхождения он не благородного, а самого что ни на есть быдляцкого? Ух ты, как вскинулся, при последних словах, а про земгусара снес. Ну значит прав я оказался — боевой белогвардейщины в Финляндии почти не было, если только не этнические финны, как генерал-лейтенант Русской Армии Карл Густав Маннергейм — армия Юденича, отбитая от Петрограда в девятнадцатом, была интернирована в Эстонии, с юга России и от Колчака тем более не в Финляндию бежали, а в более культурные места, вроде Парижа, да и Юденич с воинством там в итоге оказались, ну скучным и насквозь провинциальным местом была Финляндия в двадцатые-тридцатые. А вот всякие петербургские бездельники, как только запахло жареным, драпанули в огромных количествах через самую близкую границу, тридцать камэ до Белоострова, и сидели там на чемоданах в ожидании "пока восстановят порядок", кто-то, вот только не мы. Так какой России ты служишь — что, "той, которую мы все потеряли"? Отчего мы смеемся — да ты не поймешь!

Что ты сделал для России, урод? Вот я — убил больше двухсот немцев. Что ты вякаешь, "о вольности дворянской"? Чтобы целая шобла бездельников жрала в три горла, считала себя элитой и ни черта не делала, любите нас за то что мы есть, такие гордые и красивые? И это и есть Россия, которую кто-то потерял, гимназистки румяные и господа юнкера? Вякаешь, "легко бить связанного человека"? А хочешь, я тебя развяжу? И убью — нет, если ты со мной справишься, тебя не отпустят, а пристрелят, но ты можешь попытаться захватить с собой хоть одного из своих врагов. Что, ты даже не знаешь, что убивать можно и пустыми руками? Или зубами вцепляться в горло, если не осталось ничего другого? Так какой же ты русский офицер? Ты — быдло, и не смей обижаться, если к тебе так.

Что и требовалось доказать — слезы у мужчины, быдло, дозволительны лишь когда погибает друг, или горе его стране, но никак не из жалости к себе! Воешь, отчего мы не оставим в покое, "этот последний кусочек той России, пусть даже среди чухны"? А отчего мы должны уважать ваше право жить так? Когда в восемнадцатом эта чухна убивала русских за то что они русские, не белые или красные, а просто русские, где были вы, и отчего остались живы? Согнулись перед чухной, втайне молясь о единой неделимой? Так не обижайтесь, если вас согнут еще, и еще. Нам нужна эта земля — и вы будете здесь жить, только если мы дозволим.

А теперь давай уточним кое-какие детали твоего рассказа. И сколько раз я замечу неточность, столько раз я в конце сделаю тебе очень больно. Знаешь, сколько по мелочи можно отрезать у человека, чтобы он еще был жив и в сознании? Итак…

Возвращаться, как доедим сейчас уху? Трофейная лодка, вот она, даже мотор есть — курс на Лавенсари, и радио нашим, по пути встретят? Так вшестером и с пленным разместиться трудно, а ведь еще и "миноги" надо куда-то деть. И незаметно уйти не удастся. Пост на маяке, по-нашему СНиС, как бы у нас была там служба по уставу? Командир, или замещающий его, постоянно на вахте у телефона, еще сигнальщик-наблюдатель с оптикой бдит за окружающей обстановкой, и еще часовой внизу, с винтарем или "суоми", бдит против диверсов или партизан. Нет здесь партизан, но так положено, не бывает военного объекта без охраны-обороны, ну а если бы были партизаны, так вместо одного часового бдило бы целое отделение в дзотах с пулеметами. Этот говорил, что вроде гарнизон там неполный, да еще пьянка вчера была, а напиваются финны, куда там русским — но уж на телефоне кто-то сидеть был обязан, просто из самосохранения, а вдруг начальство вспомнит и позвонит? — как и наблюдатель должен быть, иначе что это за пост СНиС, они совсем на службу болт забили? Ночь светлая, в возне около островка ничего подозрительного не усмотрят, но лодку, уходящую в открытое море, заметят обязательно — а дальше, доклад в штаб, и радио ближайшим патрульным катерам.

Значит, вариант отхода с шумом? Как если бы вдруг сейчас у вон того причала возникла бы немецкая БДБ с ротой фрицевской десантуры, да еще пара-тройка "шнелльботов" в довесок. Тогда радио нашим, и очень скоро здесь будет жарко, прилетят штурмовики с Лавенсари, и подойдут катера — вот только у финнов на аэродроме тоже что-то есть, а еще батарея, откуда говорливый фельдфебель, немецкие восемь-восемь, четыре штуки, до нас хорошо достанут, а еще мины по пути. И все внутри восстает против такого нарушения основного принципа, прийти тихо и уйти незаметно.

Так что самое лучшее, это устроить финнам на посту Варфоломеевскую ночь. Пятеро тыловых, это нам на один зуб, особенно если первый ход наш. Самое простое, нам втроем нацепить финские тряпки, и в открытую грести к маяку — в сумерках сразу не отличат, и если кто-то там не спит, выйдет встретить, ну значит сразу минус один или двое противников, сколько их там останется, это даже не смешно. После чего берем еще одну лодку, даем радио нашим, и с комфортом отваливаем, шанс наскочить на финнов невелик, и наши будут близко.

А уха вкусная была. После войны может быть, сюда приеду, на рыбалку.

Нью-Йорк, 1970 (альт-ист.)

Дамы и господа, мы собрались здесь на презентацию книги выдающегося общественного деятеля нашего времени, правозащитника, князя Дмитрия Пащенко, "Россия, которую мы потеряли". Позвольте мне, от лица всех собравшихся, поздравить этого замечательного, и не побоюсь сказать, святого человека, непримиримого борца с коммунистическим режимом. Потомственный российский офицер, он отважно сражался против советской оккупации в рядах армии маленького, но гордого северного народа, тяжело раненым в бою был взят в плен, и в нарушение всех международных соглашений, провел пятнадцать лет в ужасных сталинских лагерях. И лишь когда он вырвался наконец на Запад, судьба и бог воздали ему по справедливости — участие в телепроекте Би-Би-Си "Подлинные хроники русской истории", работа на радиостанции "Зерцало свободы" и в журнале "Трибунал времени" основание всемирно известного "Фонда борьбы за свободу угнетенных народов", и как вершина, работа Заграничного Монархического Совета, в котором князь Пащенко является бессменным председателем Комиссии по противодействию фальсификации истории. Такие люди, как князь Пащенко, это живая честь и совесть русского народа, показывая своей жизнью, что и по ту сторону стального занавеса есть люди, для кого свобода и демократия не пустой звук — и за чьи права и свободу западный мир должен бороться, надеясь что когда-нибудь пусть не мы, но наши потомки, может быть увидят конец бесчеловечной Империи Зла СССР, и вхождение России и прочих угнетенных ею стран в мировое сообщество подлинно демократических народов.

Дамы и господа, сегодня князь Пащенко является самым перспективным и энергичным деятелем российской эмиграции, и самым яростным бойцом за чистоту монархической идеи. А также, после практически уже решенного отстранения Владимира Кирилловича — этого самозванца, не имеющего никакого права на титул "великий князь" даже по законам Российской Империи! — с поста Председателя Монархического Совета, именно князь Пащенко первый кандидат на это место, по сути равноценное исполнению обязанностей признанного Императора Всероссийского. Так неужели никто не пожертвует Дмитрию Первому, будущему императору российского государства?

Что значит, были Дмитрий Первый, и даже Второй? В семнадцатом веке — вы вспомните еще времена фараонов! Это были самозванцы, не имеющие никаких законных прав, поддержки в народе России, а главное, одобрения мировой общественности! А князь Пащенко, как вам известно, является личным другом английской королевы и нашего президента!

Москва, Кремль. 1 июня 1943

—..таким образом, товарищ Сталин, на южном крыле советско-германского фронта, на Днепровском участке, мы имеем над немцами превосходство по людям с три раза, по артиллерии в четыре с половиной, по танкам в два, по авиации в полтора раза. Что примерно соответствует соотношению сил перед битвой за Днепр в иной истории, однако есть и существенные различия.

Во-первых, исходные рубежи. Соответствуют сентябрю-октябрю там, а в нижнем течении Днепра, и более позднему времени — Мелитополь, и Каховка уже наши, там их освободили в ноябре, после Киева. У нас весь правый берег от Днепродзержинска до Никополя, где плацдарма у немцев нет, Запорожье в нашем тылу. Выше по течению, наши девятнадцать более мелких плацдармов, причем Букринский и Лютежский практически соответствуют той истории. И на правом фланге Чернигов наш, фронт по реке Припять — в иной версии истории это было достигнуто в октябре. Наше преимущество очевидно, считая что там мы выходили на эти рубежи с боями и потерями, и должны были налаживать коммуникации — здесь у нас это уже есть.

Во-вторых, силы наши и противника. Если в мире "Рассвета" мы начинали битву за Днепр сразу после Курска, то здесь у нас совершенно свежие войска, отдохнувшие, пополненные до штатной численности, отлично обеспеченные боеприпасами. Большое количество новой техники — так, все гвардейские танковые части, не только армии, но и корпуса, бригады, практически полностью перевооружены на Т-54-85 и Т-44. А из тридцатьчетверок в войсках больше половины это Т-34-85, да и из старых все, бывшие в ремонте, заодно прошли модернизацию по двигателю, ходовой, средствам связи и наблюдения до уровня "восемьдесят пятых" — точные цифры в докладной записке. Имеются десять отдельных бригад тяжелых минометов, калибров 160 и 240, в том числе две самоходные, "тюльпаны", это без учета артиллерийских подразделений Первой, Третьей и Седьмой гвардейских армий. По авиации доклад сделает командующий ВВС, я же могу отметить, что в достигнут достаточно высокий уровень взаимодействия с наземными войсками. Все последние месяцы относительного затишья шла интенсивная боевая подготовка, с учетом рекомендаций потомков, по новому боевому уставу. Правда, части, которым уделялось наибольшее внимание, три бригады морской пехоты, и три штурмовые бригады "бронегрызов" еще предстоит проверить в деле, на что они способны.

— Уже проверено, товарищ Василевский. Кроме ваших, еще две штурмовые бригады были отправлены на Ленфронт. И отлично показали себя на Свири и Карельском перешейке.

— Так там финны, товарищ Сталин. Как с немцами будет, неизвестно. Но продолжу. А вот у противника дела гораздо хуже. Его потери с ноября прошлого года превысили и Сталинград, и Курск исторической реальности "Рассвета". Хотя на бумаге Еврорейху удалось восстановить численность войск даже до большей величины, качество их резко упало. Если там на Днепре нам противостояли исключительно немцы, то здесь больше половины, пятьдесят пять процентов от общего числа, это союзники Германии, причем не имеющие боевого опыта.

— Я помню, товарищ Василевский. Из ста десяти дивизий, тридцать одна это французы, девять итальянцы, девять румыны, пять венгры, и еще одиннадцать всякая шваль со всей Европы — хорваты, словаки, датчане, бельгийцы, норвежцы, поляки. Это не считая уроженцев Эльзас-Лотарингии и Силезии, которых берут исключительно в немецкие части.

— Не только их, товарищ Сталин. Установлены факты, когда и в чисто немецкие части присылают пополнением тех же французов. И если немецкие войска хорошо вооружены и оснащены, то про союзников Германии в большинстве такого сказать нельзя. Из их числа, танковых и моторизованных дивизий всего шесть, две венгерские и четыре итальянских. Вооружение разнотипное, из немецких трофеев сорокового года, явный недостаток транспорта, артиллерии, средств связи. Боевой опыт у союзников в большинстве отсутствует, даже румынские дивизии не из числа бывших под Сталинградом, а присланные из Румынии и ранее не бывшие на фронте, аналогично и итальянцы. Единственно боеспособными из этого сборища можно считать венгров, они пожалуй, и немцам не уступят. А все прочие — еще могут оказать сопротивление в пассивной обороне, но будут мало пригодны к маневренным действиям, когда мы прорвем фронт.

— Товарищ Василевский, вы за эту информацию отвечаете? Вот не надо нам шапкозакидательства, это мы в сорок первом проходили. Пехота — а как же французские танки в ваших же донесениях, в графе "уничтожено"?

— Товарищ Сталин, все сведения проверены и подтверждены. Вот в докладной записке, разведданные, показания пленных, боевые примеры. Все про оснащение германских союзников, их опыт и подготовка. И отдельно про их "высокий" боевой дух.