Помоги проекту - поделись книгой:
Многочисленные «ремастеры» ещё более запутывают ситуацию, поскольку заново сведённые записи могут очень сильно отличаться по звучанию от первоначальных версий. К тому же при пересведении иногда заменяются или добавляются отдельные дорожки: к примеру, в восьмидесятые ZZ Top добавили к некоторым своим старым записям модные «диско»-барабаны, чем буквально шокировали своих фанатов. С другой стороны, некоторые коллективы аккуратно помечают записанные заново варианты старых треков: например, в переизданиях альбомов King Crimson новые записи и ремиксы всегда чётко обозначены и размещаются на дисках как бонус-треки.
Разумеется, мало кому из поклонников того или иного исполнителя понравится, если хорошо известные старые «классические» записи будут всё больше подменяться «новоделом». Тем более что тенденция вполне очевидна: при появлении перезаписей и «ремастеров» они полностью вытесняют с рынка оригиналы.
Как остановить этот процесс? Есть несколько вариантов, самый очевидный из которых — сделать невыгодным или попросту запретить «перепевки» старых записей без существенных изменений аранжировок. Такое решение выгодно звукозаписывающим компаниям, но идёт вразрез с интересами музыкантов. К тому же такой запрет обычно содержится в договорах, хотя он и действует только в течение нескольких лет после ухода с лейбла.
Другой вариант — стимулировать звукозаписывающие компании идти навстречу исполнителям и изменять условия старых контрактов, чтобы у артистов не возникало необходимости переписывать ранние записи. Это могут быть, например, налоговые льготы на доходы от переиздания или использования музыки, записанной более 20-30 лет назад.
Компромиссный вариант — переиздавать старые записи с возможностью добавлять к ним новые варианты (аранжировки, ремиксы и т.п.) как бонус-треки. Именно так уже поступает упомянутая выше группа King Crimson. В результате у поклонников остаётся возможность приобрести хорошо известные любимые треки, а у исполнителя появляется шанс заработать на новых версиях.
Но главное — это желание потребителей слушать оригиналы, а не многократно перезаписанные версии старых хитов. Вряд ли 60-летний вокалист будет петь так же, как 20-летний, а некоторые тексты в исполнении «пенсионера» будут звучать просто неуместно и нелепо. Музыкант с большим опытом может играть намного лучше, чем начинающий, а может статься, что его пальцы, напротив, потеряли былую подвижность. В любом случае, внимательный слушатель, а тем более поклонник, всегда быстро определит подлог. И мало кто из уважающих себя исполнителей захочет так разочаровать своих фанатов.
Как Новая Зеландия отказалась от софтверных патентов, и не было ли это ошибкой
Новая Зеландия страдает от забавного парадокса. Это скромное островное государство добилось впечатляющих успехов на ниве информатизации: сегодня ИТ так или иначе стоят за каждым шестым долларом из её ВВП. И в то же самое время страна не может сдержать «утечку мозгов», по темпам которой также занимает одно из первых мест в мире. Можете представить, с каким вниманием относятся здесь ко всему, что влияет на инновационный климат! И ничего удивительного, например, что поиск правильной формулировки для пары предложений в обновлённом патентном законодательстве занял целых три года и временами перерастал чуть ли не в общенациональный скандал. Так вот, на днях под гром аплодисментов родина птицы киви закончила разработку поправок к своим законам о патентовании: тщательно подумав, несколько раз склоняясь то в одну, то в другую сторону, новозеландцы запретили выдачу патентов на программное обеспечение. Попросту — сказали «нет» софтверным патентам (СП).
Если вы каким-то чудом упустили из виду спор вокруг СП, поясню: речь идёт о бумажке, закрепляющей за гражданином или компанией временное, зато эксклюзивное право на программу или алгоритм, то есть описание пошагового решения некоторой задачи. Первые такие патенты были получены ещё до того, как кто-то озадачился их законодательным регулированием, а в результате сторонники и противники этого инструмента ломают друг о друга копья вот уже пятьдесят лет, но решающего преимущества ни те ни другие не получили. Где-то софтверное патентование отсутствует вовсе (Россия!), где-то существует благодаря многозначительной недомолвке в законах (Евросоюз), а вотчиной его были и остаются Соединённые Штаты. Впрочем, даже в США суд по факту нарушения СП нынче легче выиграть в одних штатах, чем в других.
Да, на софтверные патенты всё чаще смотрят косо, и причиной тому не столько их сомнительная суть (может ли алгоритм быть изобретением?), сколько массовые ими злоупотребления. Не так часто патентованием алгоритмов интересуются производители, как патентные тролли вроде Intellectual Ventures, Bedrock Computer Technologies, Lodsys, для которых лицензирование принадлежащих им патентов и составляет основной доход. Но не гнушаются СП и гиганты честного бизнеса. Считается, например, что Microsoft имеет сотни миллионов долларов ежегодно в виде отчислений с вендоров, производящих устройства под управлением Android. Видите ли, Android нарушает несколько софтверных патентов, принадлежащих Microsoft, так что Балмер и Ко угрозами или судом принудили десятки компаний по всему миру (в том числе крупных, вроде Foxconn) платить проценты с каждого выпущенного Android-устройства.
Сравнительная лёгкость, с которой та же Microsoft склоняет оппонентов платить отступные, объясняется просто. Во-первых, производителям чаще всего дешевле приобрести лицензию на «нарушенный» СП, нежели ввязываться в многолетний судебный процесс. Во-вторых, хоть софтверные патенты признаются не везде, игнорировать их не получается: Америка — крупнейший или один из крупнейших цифровых рынков, и, поругавшись с тамошним держателем патента, можно получить судебный запрет на дистрибуцию своего продукта на её территории. Кроме того, большинство развитых стран связаны взаимными соглашениями по вопросам интеллектуальной собственности, отчего иметь собственный, стопроцентно независимый взгляд не могут. Мелкая Новая Зеландия, скажем, ориентируется в этом вопросе на Евросоюз.
Патентное законодательство в Новой Зеландии не менялось с середины XX века. Взявшись его реформировать, новозеландцы поначалу (как считается, по инициативе лоббистов от транснациональных корпораций) планировали поддержать выдачу патентов на алгоритмы. Однако противники СП подняли такой шум, что в конце-концов весы удалось склонить в обратную сторону. Критики сделали акцент на том, что одобрение софтверных патентов поставит крест на ИТ-инновациях, что, в свою очередь, повредит национальной экономике, которая от ИТ сильно зависит. В самом деле, трудно всерьёз рассчитывать, что люди будут вкладываться в разработку программного обеспечения, если потом за найденную в программе ерунду вроде способа оповестить пользователя об окончании документа или общеизвестного алгоритма управления памятью (всё это примеры из софтверно-патентных споров недавнего прошлого) их могут привлечь к суду. Увы, похоже, с помощью СП преимущество в конкурентной борьбе получают не самые креативные, а те, у кого больше денег или толще патентный портфель.
Что ж, согласно последним поправкам программное обеспечение в Новой Зеландии не может быть признано изобретением. Единственное исключение сделано для софта, применение которого неразрывно связано с физическим устройством — скажем, управляющей программы для стиральной машины или микрокода для фотокамеры. Законопроект в таком виде ещё предстоит принять, но сторонники — как они сами себя называют — «прогрессивного подхода» уже празднуют победу: похоже, что трёхлетний период споров завершён и Новая Зеландия вступает в светлое будущее, будущее без софтверных патентов. Пресса и форумы полны похвалы, расточаемой «понимающими» людьми, западные правозащитники виртуально жмут новозеландским коллегам руки и т.д. и т.п.
Портить эту красивую картину не хочется, но придётся. Потому что, во-первых, говорить о полном запрете софтверных патентов в Новой Зеландии всё-таки не приходится: лазейка для программного обеспечения, управляющего устройствами, может, и будет использована, так же как используется она американскими патентными троллями (в американском патентном законодательстве есть похожее положение).
И во-вторых, воспевая «открывающуюся свободу для инноваций», стоит учесть неприятный непопулярный факт: самый упрямый сторонник софтверных патентов — это одновременно ещё и самый мощный поставщик программного обеспечения на мировом рынке. Да, Соединённые Штаты. Случайность? Везение? Очень может быть. Но факт остаётся фактом: кто и как бы ни ругал софтверные патенты, помешать Америке быть номером первым в ИТ-бизнесе этот инструмент не смог.
Поэтому, возможно, истина — посередине. Софтверные патенты имеют право на жизнь, но корпорации должны изменить свои привычки и двинуться курсом, указанным наиболее прогрессивными из игроков: Google, IBM, Facebook. Эти компании либо объединяются в патентные пулы, предоставляя патенты друг другу на безвозмездной основе (так, в частности, строится Open Invention Network), либо обязуются не использовать свои патенты для нападения, а только для защиты от агрессии. Не бог весть какие гарантии, но — шаг вперёд, не находите?
В статье использованы иллюстрации US Mission Geneva, Opensourceway
Золотой век ТВ ещё впереди
Вопреки распространённому мнению телевидение вовсе не умирает. И хотя социальные сети и новые технологические платформы буквально считают дни до его похорон, сегодня мы наблюдаем абсолютный расцвет ТВ за всё время его существования. Количество доступных телеканалов огромно. Тематика передач самая широкая — от детских познавательных до научно-популярных практически на любую тему, от классических фильмов до сериалов любого жанра. За скромную абонентскую плату доступен нишевый телевизионный контент на любой вкус — от религиозных передач самых разнообразных конфессий до эротики и лёгкой порнографии. Зрительская база огромна, рынок рекламы на ТВ на подъёме. Возможно, лично вы уже забыли, как включается телевизор, но это вовсе не означает, что вашему примеру следует большинство населения планеты.
Современное телевидение успешно эксплуатирует новейшие технологии, которые подкреплены финансовыми и техническими возможностями, недоступными любителям. Достаточно заглянуть на YouTube, чтобы убедиться в том, насколько бросается в глаза разница между профессиональными программами и любительскими роликами. Между тем онлайновые сервисы вроде YouTube или Vimeo становятся для телеканалов не просто важным средством рекламы, но и чуть ли не одним из самых перспективных способов распространения собственных программ. Съёмка видео специально для размещения в Сети становится одним из перспективных и чрезвычайно прибыльных занятий для многих телестудий.
Самой известной и крупной онлайновой платформой для распространения видео стал сервис YouTube, официально запущенный в декабре 2005 года бывшими сотрудниками PayPal и уже в ноябре 2006 года выкупленный за 1,65 миллиарда долларов компанией Google. Одним из секретов популярности YouTube является возможность встраивать выложенные там видеоролики в любые другие сайты, в том числе блоги и социальные сети. При этом почти половина просмотров приходится именно на встроенные ролики.
YouTube предоставляет отличные возможности для маркетинга, позволяя компаниям создавать собственные каналы и сети. Типичный пример — канал The Home Depot, посвящённый роликам категории «сделай сам».
Ещё один пример — канал производителя снаряжения для сёрфинга Quicksilver с потрясающими видео.
В 2012 году YouTube открыла собственную киностудию в Плайя Виста, предместье Лос-Анжелеса. Студия полностью оборудована для съёмки контента, предназначенного для размещения в интернете. Партнёры YouTube могут получить доступ к многочисленным съёмочным площадкам, профессиональному оборудованию, включая аппаратные, сцены с зелёным экраном и комнаты для захвата движения и последующей компьютерной анимации.
На рынке присутствуют и другие профессиональные студии, специализирующиеся на съёмке онлайн-видео на заказ. Студия BiteSize Networks снимает сотни профессиональных коротких видео для онлайна ежемесячно. Первоначальные вложения в эту студию в 2006 году составили 40 миллионов долларов, и уже четвёртый год она приносит прибыль, которая в нынешнем году приблизится к 100 миллионам долларов.
Проект Amazon Studios использует более оригинальную модель на основе краудсорсинга: посетители сайта смотрят небольшие ролики-«пилоты» и оценивают их. На основе мнения зрителей руководство студии решает, какой из пилотных проектов достоин стать телесериалом, и затем профессионально снимает его. Любопытно, что в Amazon не особенно стремятся брать большие деньги за просмотр своих сериалов и продавать дорогую рекламу. В настоящее время все снятые серии доступны подписчикам Amazon Prime.
Вездесущая Microsoft открыла в Лос-Анджелесе собственную студию Xbox Interactive Studios для производства интерактивного контента с поддержкой бесконтактного игрового контроллера Kinect. Как рассказывают представители Microsoft, здесь будут не просто снимать обычное видео, а выпускать некий гибридный продукт. Потребитель сможет либо смотреть обычное «линейное» видео, либо взаимодействовать с ним. Планируется, что сервис будет доступен всем подписчикам Xbox Live, хотя не исключено и привлечение рекламы.
Наконец, известный голливудский актёр Эштон Катчер и его продюсерская компания Katalyst совместно с корпорацией Intel работают над проектом IdeaJam, который призван найти новые способы подачи видеоконтента.
На наших глазах кардинально меняется бизнес-модель телеканалов: сначала, после абсолютной зависимости от рекламы, пришла эпоха программ, сделанных на собственные средства, сегодня же стоимость производства программ ниже, чем когда-либо, а распространение вообще может не стоить ничего. И способ распространения программ — главная причина, изменившая телевидение как в техническом смысле, так и в содержательном.
Если лет двадцать назад в доме или квартире редко было больше одного телевизора, то сейчас даже в домах, где редко смотрят ТВ, установлены как минимум два телеприёмника, один из которых — на кухне. В результате если раньше для успеха канала требовалось охватить как можно более широкую аудиторию, то сегодня пришло время нишевого контента: кому-то интересен криминальный телесериал, кому-то — женское ток-шоу, а кого-то больше интересует турнир по снукеру.
Цифровые технологии и возможность оперативного распространения телепрограмм через интернет, кабельные сети и спутники ещё больше изменили характер телевещания. Стали ещё более востребованы узкотематические передачи, причём их длительность уже не ограничена рамками эфирной сетки, более того, они доступны для просмотра в любое время суток и в любом месте, где есть выход в интернет. Благодаря популярности планшетов и смартфонов вам больше не нужно в назначенный час устраиваться перед телеэкраном: любую нужную передачу на интересующую вас тему вы можете посмотреть здесь и сейчас. И это ещё только начало: ещё не вступили в игру крупные ИТ-компании вроде Intel и Microsoft с интерактивными видеопродуктами, которые бы использовали и поддерживали их технологии.
К сожалению, российское телевидение по понятным причинам застряло в своём развитии примерно на начале двухтысячных. Это особенно заметно в работе общефедеральных эфирных каналов: политическая реакция привела к тому, что в одних из них преобладают чрезмерная идеологизация и официоз, а программа других, напротив, состоит из псевдонаучных передач о торсионных полях, наших инопланетных предках и мистических откровениях.
И тем не менее даже в отечественном телевидении проявляются всё те же общемировые тенденции: на сайтах телеканалов всё чаще появляются видеозаписи программ, а самих узкотематических каналов становится всё больше: у нас уже есть несколько стопроцентно отечественных исторических каналов, несколько научных, множество спортивных и даже специализированные каналы о жизни на даче, кулинарии и рыбалке.
Однако эта специализация касается только мелких игроков, вещающих через кабельные или спутниковые сети, но увы, в стране довольно много мест, где доступно лишь несколько эфирных центральных каналов, а подключение к коммерческим операторам могут себе позволить единицы. Возможно, что ситуацию переломит именно распространение телепрограмм через интернет, когда любой желающий сможет посмотреть интересующую его передачу на смартфоне или планшете. В любом случае, хоронить телевидение ещё очень рано, особенно в современной России, где ТВ особенно дорого властям как главный инструмент манипулирования населением.
Промзона
«Стройный» торговый автомат для диетической колы рекламирует газировку своим видом
Компания Coca-Cola запустила новую пиар-акцию для своей низкокалорийной Diet Coke. В её рамках был проведён ребрендинг торговых автоматов, продающих диетический напиток. Новые автоматы называются Slender Vender и по ширине ненамного превышают одну бутылку. По идее маркетологов, это должно напоминать людям о главном свойстве диетической колы: она помогает сохранить стройную фигуру.
Помимо рекламных целей, которые преследует новый формат вендинговых машин, компания получила дополнительные возможности по размещению автоматов. Благодаря компактности Slender Vender для автоматов легче найти место, их проще транспортировать. Также их можно присоединять в качестве дополнительного отсека к обычному автомату с простой кока-колой или снэками.
Первые автоматы Slender Vender появились на улицах Парижа, где в течение нескольких дней можно было пользоваться ими совершенно бесплатно.
Проекционные знаки на воде для невнимательных австралийских водителей
В австралийском городе Мельбурн, как и вообще в целом по стране, довольно хорошо с дорожной разметкой и знаками. Как правило, особо важные указатели, к примеру, запрещающие, подсвечиваются, мигают, а еще чаще дублируются прямо на дорожном полотне. По идее, даже самый рассеянный водитель не должен пропустить нужной информации. Однако, не редки случаи, когда водители отвлекаются на большой информационный поток — рекламу, неоновые вывески и прочие атрибуты современного города – или же просто, привыкают ее игнорировать и пропускают предупреждения. Как следствие, это приводит авариям. Особенно актуальна эта проблема для одного мельбурнского тоннеля, где из-за ограничения по высоте часто случаются ДТП с участием грузовиков.
Поначалу городские власти решали вопрос традиционно – добавляли мигающих лампочек, пускали предупреждающую бегущую строку. Но убедившись в низкой эффективности таких мер, решили прибегнуть к кардинальным: установили систему, запрещающую въезд, которая состоит из водяной стены и проекции на нее знака «стоп».
http://www.youtube.com/watch?v=NoTMC-uxJoo
При подъезде к тоннелю крупногабаритного автотранспорта, срабатывает специальный датчик, который запускает слив воды и проецирует изображение знака на водном полотне. Выглядит как оживший фантастический фильм.
Ещё одна идея городской парковки для велосипедов
Студенты из Hyupsung University, одного из крупнейших вузов Южной Кореи, создали концепт городской парковки для велосипедов Bicycle Fence, которая легко трансформируется из ограждений. По сути, Bicycle Fence – это привычные перемычки в заборах, которые выщёлкиваются, позволяя тем самым зафиксировать велосипед на месте в специальной прорези. Быстро и просто.
Преимущества такого вида парковки перед ныне существующими очевидны: они экономят место, не загромождая проход в то время, когда велосипедов нет. И могут вместить сколько угодно единиц транспорта – хоть во всю протяжённость ограждения (для прочности можно оставить несколько элементов несъёмными). Иными словами, очень популярный в Корее концепт «два в одном».
Поделиться книгой: