Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, полного объяснения феномена гомосексуальности у людей в статье Латыниной, по моему мнению, нет. Я согласен со многими ключевыми мыслями статьи. Исходное и для человека, и для других животных состояние — бисексуальность. Функции секса у нас и наших ближайших родственников — не только размножение, но и поддержание социальных связей. Развитие сексуальности человека находится под серьезным влиянием культуры. Гомофобы и гей-активисты мазаны одним миром. В ряде случаев гомосексуальные связи распространяются в жестко иерархических обществах, особенно таких, которые представляют неравный доступ мужчин к женщинам. И, тем не менее, для меня остается неясным, почему у людей из поколения в поколение появляются индивиды, устраняющие себя из популяционного воспроизводства?
Давайте выделим четыре категории механизмов, которые могли бы способствовать развитию истинного гомосексуализма.
Генетические механизмы:
— (1) родственный отбор (гомосексуалисты не оставляют потомства, но их родственники, несущие часть из комплекта «генов гомосексуальности», оставляют повышенное количество потомков);
— (2) групповой отбор (группы, в которых высока концентрация «генов гомосексуализма», развиваются и растут успешнее, чем конкурирующие группы);
Негенетические механизмы:
— (3) изменение среды (в тех условиях внешней для популяции среды, в которой «гены гомосексуализма» поддерживались отбором, они не приводили к отказу от размножения своих носителей, которые развивались как бисексуалы, а в современной среде — приводят, индуцируя развитие гососексуалов);
— (4) внутрипопуляционные взаимодействия (к примеру, передаваемая внутри популяции культура приводит к гомосексуальному развитию генетически бисексуальных особей).
А что такое «гены гомосексуализма»? Пока не ясно. По крайней мере, это не непреодолимые причины, а факторы, которые при совместном действии повышают вероятность такого исхода развития. В связи с темой прошлой колонки укажу, что среди них, похоже, есть гены, делающие привлекательным запах пота представителей своего пола.
Как мы когда-то писали, в развитии подавляющего большинства поведенческих признаков есть генетическая и негенетическая компоненты; исходя из этого, можно предположить, что к формированию гомосексуалистов приводит более, чем одна категория причин. Я, на самом деле, предполагаю, что работают все четыре категории. Пройдемся по ним.
(1). Было показано, что женщины — близкие родственники гомосексуалистов — оставляют больше потомков, чем женщины в среднем по популяции.
(2). Гомосексуальные связи могут быть механизмом, сплачивающим доминирующую в группе мужскую команду (как об этом пишет Латынина). Некоторые из этих мужчин могут быть бисексуалами, некоторые — гомосексуалами, но в любом случае победы этих групп над конкурентами обеспечат ускоренный рост обогащенного «генами гомосексуализма» популяционного генофонда и, в силу парадокса Симпсона — эволюцию в направлении распространения этих генов.
(3). Похоже, на половую ориентацию сильно влияет гормональный баланс во время эмбрионального развития. Мы действительно развиваемся в условиях, сильно отличающихся от тех, в ходе которых проходила наша эволюция. Вы подумали о ГМО? Опасность ГМО — полностью или почти полностью миф, а, например, изменение режима освещенности — значительно более серьезная опасность.
(4). Вклад культуры в формирование полового поведения отрицать, пожалуй, уже невозможно. Может ли культурная традиция (и обусловленная ей социальная среда) подталкивать бисексуалов к гомосексуальности? Думаю, да. И тут может быть целый букет механизмов. Молодой человек, чувствующий, что его сексуальность не укладывается в рамки, которые рисуют ему его учителя-гуманитарии, стигматизируется и, в конце концов, попадает в гей-сообщество. Сексуально озабоченный юноша легче находит секс с гомосексуалистами (чьи желания проявлены по-мужски явно), а не с девушками (которые, конечно, тоже хотят, но делают вид, что они не такие, разыгрывая партию, где секс — средство, а не цель). Первый сексуальный опыт, полученный в закрытом однополом сообществе, формирует стереотип на дальнейшую жизнь…
Обратите внимание: все три названные мной возможные причины (а также многие другие, которые я не упомянул) связаны с тем, что нормальная сексуальная жизнь оказывается для молодых людей (точнее, некоторой их части, возможно, даже относительно более культурной) чем-то недоступным.
…Так, и эту тему до конца развить не успел. Короткий анонс продолжения (которое, я может быть, никогда и не напишу).
Гомосексуализм, как социальная проблема — искусственно раздутая тема. Я готов поверить, что ее гальванизируют для того, чтобы отвлекать обывателя от действительно важных проблем. Мне гомосексуализм интересен как популяционно-биологический феномен, механизм распространения которого остается не вполне ясным. Но естественнонаучный анализ этой темы оказывается полезен и с точки зрения поиска оптимальных решений социально-политических проблем. Нет, не нужны ни репрессивные законы, ни крикливые мероприятия. Надо просто отобрать формирование повестки дня у заидеологизированных гуманитариев. Поверьте, спокойное естественнонаучное рассуждение позволит найти оптимальный способ действий!
…может быть, еще обсудим…
Французская академия наук и метеориты
Существует популярная легенда о том, что Французская академия наук в конце XVIII века отказалась признать существование метеоритов и наложила запрет на их изучение, в результате чего многие метеоритные коллекции оказались на помойке. Эту легенду особенно почитают альтернативные учёные, предлагающие её в качестве свидетельства косности «официальной науки». Однако на самом деле всё было не так просто.
До начала XVIII века представление о веществе в межпланетном пространстве не было предметом широкой научной дискуссии. Метеоры и камни, падающие с неба, считались атмосферными явлениями. При этом никаких заминок с объяснением их природы не было: то ли что-то горит в верхних слоях атмосферы, то ли так в тех же слоях проявляются необычные электрические явления — фактических данных было слишком мало, чтобы считать метеоры неразрешимой загадкой. Хуже обстояло дело с падающими камнями. Камень — это совершенно конкретный, осязаемый предмет с размером, формой, цветом, температурой. И камни падали-таки с неба! Точнее, об их падениях с неба рассказывали летописи, легенды, картины старых мастеров.
Некоторые из упавших камней на столетия сохранились не только в памяти. Первое зафиксированное падение метеорита, сохранившегося до наших дней, произошло в мае 861 года. Небесный камень упал в японской провинции Ногата и уже больше 11 веков хранится в храме. Его метеоритная природа была достоверно установлена в 1979 году. В Европе самый старый упавший метеорит появился намного позже. Он обрушился на пшеничное поле близ эльзасского города Энзисхайм в ноябре 1492 года и в силу турбулентной европейской истории сохранился гораздо хуже японского собрата. За пять веков от него так часто откалывали по кусочку, что исходная масса в 135 кг сократилась до 56-килограммового фрагмента, но этот фрагмент уцелел и на протяжении столетий напоминал об истории своего появления.
После Энзисхайма были и другие падения. До поры до времени происходили они редко, точнее, редко фиксировались из-за небольшой плотности населения и неэффективного распространения новостей, что не способствовало систематизации и анализу информации о камнях. К тому же багаж физических и химических познаний в те годы был невелик, и потому падающие с неба камни тоже не казались чем-то необъяснимым. Ну падают и падают. Может быть, их заставляют взлететь в небо какие-то земные процессы, может быть, они конденсируются там, наверху, из каких-то испарений.
В XVIII веке наступила пора перелома. Развитие естественных наук всё навязчивее указывало, что соткать из испарений многокилограммовую каменную, а то и железную глыбу весьма затруднительно. Привязка к вулканам тоже становилась менее убедительной. Но сообщения о падениях камней продолжали поступать!
У парижской Королевской академии наук необходимость разобраться в проблеме назрела после падения метеорита в Люсэ (Франция) в сентябре 1768 года. Академия создала специальную комиссию, в которую вошли минералог Фужеро, фармацевт Каде и химик Лавуазье. Хотя в этой тройке Лавуазье был младшим и по возрасту, и по должности, в будущем он прославился больше своих коллег, и потому выводы комиссии связываются главным образом с его именем. О результатах работы комиссии можно подробно прочитать здесь. Я же хочу подчеркнуть следующее: говоря о том, что «камни не могут падать с неба», комиссия отвергла земное (вулканические выбросы) или атмосферное (конденсация на больших высотах) происхождение метеоритов. И была в этом отношении совершенно права! Отвергнуть их космическое происхождение комиссия не могла, так как оно в то время всерьёз не рассматривалось.
Просчёт комиссии состоял в том, что она вместе с ошибочными истолкованиями падающих камней отвергла и саму реальность падения. Однако следует помнить, что тогда не было видеорегистраторов и комиссии пришлось опираться на словесные показания не самых образованных слоёв населения, которые наряду с историями о падениях камней охотно рассказывали и о других чудесах. Лавуазье был яростным борцом со всяческими суевериями, и именно его рвением в некоторых текстах объясняют, почему он в анализе падающих камней слегка перегнул палку.
Но что значит в данном случае «перегнуть палку»? Академия назначила комиссию, члены которой проанализировали образцы и свидетельские показания и пришли к заключению, что падений не было, а образцы возникли в результате удара молнии в богатый пиритом песчаник. Это заключение оказалось ошибочным — такое бывает. Оргвыводов академия по этому поводу не сделала, исследования падающих камней продолжались. Больше того, сам отчёт комиссии далеко не сразу увидел свет. Лавуазье зачитал его в апреле 1769 года, а в печатном виде он впервые в краткой форме появился в 1772 году — с примечанием секретаря академии Фуши о том, что вопрос заслуживает дальнейшего изучения.
К сожалению, нельзя сказать, что выводы французских учёных оказались совершенно безобидными. С учётом их авторитета им и не нужно было принимать формальных решений. Отмечены, например, случаи, когда люди молчали о падающих камнях из опасения быть высмеянными. Возможно, что пострадали и некоторые коллекции упавших камней, но это явление не носило массового характера. Точнее сказать, об этих актах «просвещённого вандализма» написал в 1819 году «отец метеоритики» Эрнст Хладни, упомянув музеи Дрездена, Вены, Копенгагена, Вероны и Берна. Однако он, по-видимому, опирался не на документальные подтверждения вандализма, а на представление о том, что в этих музеях должны были присутствовать образцы метеоритов, фактически отсутствующие. Уже в XX веке Джон Бурке в замечательной книге «Cosmic debris. Meteorites in history» привёл свидетельства того, что по крайней мере некоторые из этих «исчезнувших» образцов либо находились в частных коллекциях, либо оставались в упомянутых музеях.
Во всяком случае, отчёт Фужеро, Каде и Лавуазье не затормозил развитие метеоритики. Вообще, взрывная эволюция этой науки весьма поучительна. После столетий весьма вялого прогресса она прочно встала на ноги буквально за десять лет: в последние пять лет XVIII века и в первые пять лет XIX века. Возможно, свою роль в этом сыграло развитие средств массовых коммуникаций: если на протяжении второй половины XVIII века регистрировалось четыре-шесть падений за десятилетие, то в первые 10 лет XIX века их было зафиксировано уже девятнадцать. К концу XVIII столетия всё больше становилось сообщений о связи между падающими камнями и болидами, появились данные о высоте появления болидов и скорости их движения, которые совершенно не согласовывались с идеей об их атмосферном происхождении.
То, что сложить воедино все имеющиеся факты удалось именно Хладни, — вероятно, не случайность. Он по образованию был юристом и понимал, что если у вас нет ничего, кроме словесных показаний, нужно работать с тем, что есть, подходя к анализу крестьянских рассказов не с позиции их физической достоверности, а с позиции фактической согласованности друг с другом. Собрав исторические и современные свидетельства, он первым сказал то, что, как кажется сейчас, лежало на поверхности. Камни падают. Камни не могут образовываться в атмосфере. Камни часто падают после появления болидов. Болиды образуются за пределами плотных слоёв атмосферы… Значит, камни падают на Землю из космоса.
Небольшую книгу с этими выводами Хладни опубликовал в 1794 году, и, словно для их подтверждения, в последующие годы произошло несколько ярких и хорошо документированных падений. Их венцом стал метеорит Л’Эгль, упавший в апреле 1803 года в Нормандии, подробное и убедительное описание которого составил молодой тогда физик Био — и также по поручению академии наук (в ту революционную пору она называлась иначе). После этого в реальности падающих камней не сомневался уже практически никто…
P.S. …До 15 февраля 2013 года. Теперь ситуация обратилась в противоположную сторону. Вот уже два месяца «академики» твердят, что над Челябинском пролетел космический камень, но есть немало людей, которые не верят этим утверждениям. Нет-нет да и скажет кто-то с хитрым прищуром: «А ведь это был не метеорит!» И дальше начинаются такие сказки, по сравнению с которыми идея о конденсации камней из воздуха кажется верхом здравомыслия.
Samsung Galaxy S4: Te absolvo a peccatis tuis!
Эпиграф №2: «Ego te absolvo a peccatis tuis in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.(«Отпускаю тебе грехи твои во имя Отца, и Сына, и Святого Духа».) Из одноименного католического обряда
Две с половиной недели назад я обменял свой iPhone 5 на Samsung Galaxy S4 и теперь могу смело рассказывать своему сыну, слово в слово повторяя за Жванецким: «Трос сорвало на переправе. Это грозило сам знаешь чем. И твой отец первым заметил это. Прыгнул в ледяную воду – понтоны крепить. Остальные за ним. Спасли переправу. Оглянулись, стали кричать, а его уже нет. Три дня его искали, улицу его именем назвали… Сейчас он официантом в Лондоне. Жалеет страшно».
Андрофон SGS4 — это, я вам скажу, что-то и еще крендельки с рюшечками сверху. Всякого я ожидал увидеть, но только не такого. Стоит ли говорить, что все мои представления о компании Samsung перевернулись радикальнейшим образом с ног на голову (или наоборот?).
То есть, вы вот сами возьмите и спокойно рассудите: гигантский мировой концерн с оборотами, исчисляемыми при любой мере предвзятости измерений миллиардами долларов, с самой агрессивной и жесткой рекламной политикой в мире (Apple до Samsung по PR-хулиганству плыть да плыть), концерн с чаебольными амбициями, зашкаливающими все зайбацу планеты вместе взятые, выпускает гаджет, который в технологическом отношении отстоит от ближайших конкурентов примерно как Space Shuttle от автомобиля «Победа».
При этом гаджет умудряется несколько раз на дню перегружаться при запуске приложения фото/видеокамеры, нагреваться аккурат в районе уха до 60 градусов (реально!), самовольно менять настройки (вроде включения или отмены защитного пин-кода на экране блокировки), совершенно непредсказуемо сжирать 40 % батареи менее чем за полтора часа умеренного пользования, забирать под систему и bloatware (рекламно-демонстративный мусор, встроенный в систему и потому не удаляемый без рута) почти 50 % всей доступной пользователю памяти. Всё перечисленное — лишь начало длиннющего списка претензий, которые выставляют SGS4 его владельцы, да и то только те, что были зафиксированы мною лично на собственном экземпляре смартфона.
Мой самый главный вопрос: почему Samsung решился выбросить на рынок гаджет, который даже сырым назвать язык не поворачивается? SGS4 не сырой, он просто недоделанный, причем работы по его доделке — месяцев еще на 6-8. А если судить по тому, как работают программисты Samsung (промежуточная прошивка, вышедшая в конце апреля — I9500XXUAMDK, — устранила несколько тормозов из интерфейса, зато добавила новые глюки, вроде выше названных постоянных перезагрузок при запуске камеры), то и — год-полтора.
Забавно, что поиск ответа на вышепоставленный «главный вопрос» занял у меня пару-тройку секунд. По крайней мере я лично не сомневаюсь в причине, по которой Samsung выпустил свой флагманский смартфон в плавание заведомо раньше срока. Ответ таков: SGS4 — фантастический гаджет в любом, даже недоделанном, виде !
Кажется, я уже произносил эту фразу в предыдущих статьях серии, однако не перестану ее повторять, ибо она является лейтмотивом всех моих переживаний по данному поводу.
Сравнивать SGS4 с iPhone5 в плане практической функциональности невозможно по целому ряду факторов. Главный: флагман Apple — это идеальный смартфон, флагман Samsung — это захватывающий дух космический корабль. iPhone 5 достаешь из коробки, устанавливаешь на нем любые программы из совершенно безбрежного списка и в следующую секунду начинаешь использовать этот гаджет по его прямому назначению. SGS4 достаешь из коробки и приступаешь к его изучению, настройке, доведению до ума, конфигурированию и многократному переконфигурированию, борьбе с глюками, борьбе с непредсказуемым поведением, борьбе с … в общем, просто борьбе.
Но! Самое главное «но»: эта борьба прекрасна! Она захватывает и доставляет несказанное удовольствие. Единственное условие — у вас должно быть достаточно свободного времени, которое вы готовы выделить под эти занятия.
Вчера у меня было очень активное и энергичное испытание SGS4 реальным действием: я выезжал в город, и мне потребовалось выполнить целую вереницу полезных и естественных для современного смартфона операций: соединить его по bluetooth с системой громкой связи в машине, быстро найти, стоя перед кассой, файл с пин-кодом банковской карточки, быстро набрать номер на экране, залитом ярким солнечным светом, и т.п. Со всеми задачами SGS4 справился с небольшими лагами, которые я склонен списать на недостаточное еще мое знание гаджета.
Не мог, однако, отделаться от постоянно зудящей мыслишки, что ведь айфон-то все те же самые задания выполняет существенно, как бы это поточнее выразить, интуитивнее, что ли. И очевидно быстрее. Каждая отдельная операция сама по себе быстрее, потому что в iOS любая операция выполняется с абсолютной плавностью, а в Android — с непременным микроскопическим, но лагом. Уж так он устроен, похоже, по жизни, такая у него внутренняя философия.
Одним словом, если вам нужен просто телефон или, скажем так, смартфон с базовыми функциями, то я, как и всегда раньше, готов повторить рекомендацию: iPhone 5 находится абсолютно вне конкуренции. Абсолютно. Для меня это совершенно очевидно. И дело не только в отсутствующей учебной курве, дело в краеугольном принципе: андрофон — это не смартфон, а миникомпьютер!
Да-да, самый настоящий миникомпьютер. Отсюда и странная (с точки зрения пользовательского прагматизма) парадигма бесконечной подгонки всех аспектов функциональности и интерфейса под индивидуальные нужды, и приоритет внутренних процессов над запросами и действиями пользователя, и совершенно бесконечное множение сущностей (одно и то же действие можно произвести десятками способов), и сложнейшая многоуровневая иерархия настроек, отсутствие даже намека на стандартизацию действий и алгоритмов и т.д.
Я уже говорил, что перешел с iPhone 5 на SGS4 потому, что мне стало скучно жить и работать со смартфоном Надкусана. Через полмесяца пользования новой игрушкой я с внутренним удовольствием лишь констатирую интуитивную справедливость собственных ожиданий: с SGS4 мне и в самом деле жутко не скучно. Или так: скучать не приходится :)
Теперь я бы хотел остановиться на том, что в моем новом мобильном хозяйстве радует несказанно больше, чем на iOS. Первое — это словари, хотя здесь и не всё однозначно. С одной стороны, на Google Play даже отдаленно нет такого изобилия потрясающих словарей, как в iTunes Store (чего стоит Le Robert или Antidote — и это только в одном французском языке!), с другой — мера интеграции словарей во все приложения на Android, удобство и — главное! — молниеносность поиска в оболочках вроде GoldenDict превращает работу со словарями на iOS в жалкую пародию.
Второй безусловный плюс — это читалки. Ничего, даже отдаленно напоминающего по функциональности и удобству пользования Moon+ Reader (да и Mantano Reader тоже), на iOS нет и, увы, не предвидится (в силу врожденных ограничений системы). Бесконечные возможности сортировки книг и их импорта, визуального представления книжных полок и настройки фонов, фоновой текстуры и шрифтов — это после аскетизма штатной iBooks Надкусана пир Господень.
Однако самый большой плюс Android в сравнении с iOS, причем плюс с колоссальным отрывом от прочих преимуществ, — это клавиатура Swype+Dragon. Скажу больше: я считаю, что Swype+Dragon — это вообще лучшее мобильное приложение, какое только существует сегодня в природе. У него нет аналогов, а его функциональность просто феноменальна.
Говорят, компания Nuance, разработавшая технологию набора текста Swype, ведет переговоры с Apple о допуске своей клавиатуры в iTunes Store. Что-то мне подсказывает, что Swype на iOS не допустят: слишком уж разителен будет контраст на фоне убожества штатной клавиатуры Apple. Если же чудо все-таки случится и Swype придет на iOS, яблочники, наконец-то, познают счастье, уже давно знакомое всем пользователям Android. А главное — эффективность ввода текста возрастет десятикратно.
Философия технологии Swype: при вводе текста вы не тапаете по каждой букве виртуальной клавиатуры по отдельности, а вычерчиваете непрерывную линию, соединяя одну за другой буквы нужного слова. Клавиатура от Nuance сверяет выведенную вами кривую с данными встроенного обширного словаря и выводит на экран готовое слово. Почему-то считается, что научиться работать со Swype сложно. Авторитетно заверяю читателей: полнейшая ерунда! У меня с абсолютного нуля (я даже не слышал о существовании подобной технологии ранее) до полноценной работы ушло на обучение около 15 минут!
Всё! После этого я стал сразу набирать текст примерно раз в 5 быстрее традиционного метода, а сегодня, через неделю после перехода на Swype, скорость моего набора практически сравнялась с тем, как я это делаю на компьютере. А печатаю, читатели наверняка помнят, я уже лет 10 слепым десятипальцевым методом (спасибо Шахиджаняну!) и со скоростью спокойной непринужденной речи.
Если бы мне кто-то сказал, неделю назад, что на маленькой и неудобной виртуальной клавиатурке смартфона возможно набирать текст практически со скоростью речи, я бы долго смеялся. Мне с моими большими пальцами вообще работать традиционным способом (отдельными тапами) нереально: постоянно промахиваюсь и переписываю каждое слово по три раза. Так вот: на Swype+Dragon скоростной набор — это данность, не зависящая от индивидуальных талантов.
Вы наверняка обратили внимание на довесок в названии клавиатуры: +Dragon. Не далее как в феврале я рассказывал в колонке «Говорите, говорите, мы вас пишем!» о потрясающем качестве распознания речи, реализованном в программе Dragon Dictate for iPhone. Я даже снял коротенький видеоролик с демонстрацией точности автоматической оцифровки произнесенного текста. Так вот, разработчик Dragon Dictate — та самая изумительная Nuance из Массачусетса (вообще-то Nuance — это огромный концерн с 35 региональными офисами, 6 тысячами сотрудников и оборотом в 1,4 миллиарда долларов!) — встроила целиком функциональность звукового набора текста, идентичного Dragon Dictate for iPhone, в свою клавиатуру для Android — Swype+Dragon!
В результате к и без того феноменальной технологии сверхскоростного набора текста методом «свайпа» добавился набор голосом через нажатие специальной клавиши на клавиатуре! Причем действует система распознавания от Nuance если не лучше, чем на iOS, то уж наверняка не менее аккуратно и точно.
Одним словом, в лице Swype+Dragon мы получили универсальную систему ввода текста, которая совершила реальную революцию на мобильном устройстве. Впервые в истории мы вышли на скорость набора, сопоставимую с показателями слепого метода.
Стоит ли говорить, что, единожды попробовав Swype+Dragon, вы уже никогда не заставите себя вернуться на традиционную клавиатуру? Что на Android, что на iOS, что на любой другой мобильной платформе. Уже одно это обстоятельство делает мое пребывание в новой парадигме более чем комфортным.
Ну и последнее — во избежание ошибочного и превратного впечатления у читателей от SGS4. Абсолютно все глюки и баги, перечисленные выше, являются болезнями роста и — главное! — вызваны не дефектами железа (повторюсь — космического по функционалу и отрыву от конкурентов), а недостатками программного обеспечения. Ни у меня, ни у других пользователей SGS4 нет ни малейшего сомнения, что полное устранение всех шероховатостей — вопрос скорого времени. Три-четыре очередных прошивки, и все встанет на свои места: SGS4 по царскому праву займет трон безоговорочно лучшего смартфона на мировом рынке.
Старожилы линейки Galaxy, кстати, рассказывают, что подобное безобразие (несоответствие программной прошивки качеству железа) — это, типа, фирменная фича корейских людей: все смартфоны всегда выпускали в сыром виде, а потом впопыхах и задним числом доводили их до ума, зашиваясь авралом и веселя конкурентов. Знакомые национальные качества, не правда ли?
Между знанием и верой
Крестьянин-середняк начала двадцатого века, пожалуй, знал о своей жизни больше, нежели среднестатистический гражданин начала века двадцать первого. Жил-то, без сомнения, тяжелее, но жизнь контролировал. Ухаживал за скотиной, пахал, боронил, сеял и убирал урожай, поправлял избу и надворные постройки, рубил лес, щепал лучину, морозил тараканов, топил баню, пас гусей, ткал холсты и выпекал хлеб. И всё сам. А если не сам, то жена и дети. Копили копейку, экономя на всём. Сто копеек – рубль. Сто рублей, край семьдесят – лошадь (легенды о трёхрублевых лошадях идут от времён Алексея Михайловича). Товары покупались редко, услуги – ещё реже (крестины, похороны, коня подковать – без этого никак). Изредка городское баловство — керосин, чай и сахар. Ну и подати, как по привычке называли налоги. Куда ж без них. Заплатил – и спи, если осталось где и на чём.
Правила игры менялись редко, новизна встречалась настороженно и приживалась плохо. На слово не верили никому, а ближним – особенно. Хвалили сено в стогу, а начальство в гробу. Над каждым вещевым новшеством часами и днями ломали голову, стараясь уяснить принцип действия, ремонтопригодность, надёжность и, главное, необходимость в хозяйстве. Вертели так и сяк, нюхали, пробовали на зуб и лишь потом расставались с потной копейкой.
Новшества законодательные смотрели на предмет, выйдет ли облегчение мужику, нет, и, узнав наверное, призывали на голову власти Пугача. По счастью, государь не Дума, законы не штамповал. Уже потом, на излёте монархии…
Переменной и неподвластной величиной оставалась погода: то дождичка нет, то дождичка слишком много, и календарь народных примет отражает попытки если не управлять погодой, то погоду предвидеть. Что осталось в нас от тех крестьян? Привычка трепетно вслушиваться в прогноз погоды, и только. Насколько мы способны управлять процессами, в которые вовлечены случайно или не случайно? Умные вещи окружают нас — умный утюг, умный холодильный шкаф, умный телевизор, о компьютере и телефоне и не говорю. Но если в одном месте что-то прибавляется, в данном случае ум, то в другом… Или нет? Во всяком случае, всё больше и больше людей не справляются с ремонтом утюгов, холодильников и соковыжималок. Либо несут в мастерскую, либо выбрасывают, если ремонт дороже новой вещи. Что утюг! Слышал, есть люди, вызывающие электрика для того, чтобы заменить перегоревшую электрическую лампочку! Водопровод, канализация, электричество делают нашу жизнь легче, но берут нас в полон с потрохами. Отключат воду, электричество, газ – что делать? Особенно если живёшь на четырнадцатом этаже? Да хоть и на четвёртом. А у крестьянина либо речка рядом, либо колодец. Хворост в лесу. Бурьян на задах огорода.
То, что мы плохо управляем бытом, — полбеды. Экономическая несамостоятельность намного больнее. Какое дело было мужику (учителю, врачу, офицеру) до цен на нефть в далёких Северо-Американских Соединённых Штатах? Сегодня же мы то и дело справляемся, почём нефть в чужом полушарии, и тоже создаём народный календарь примет: «лопнет бизнес или нет, если красным был рассвет?» «брать кредит не торопись, если доллар лезет ввысь» и тому подобное. Цена этим приметам – ломаный грош, так ведь других-то нет!
Чем притягателен марксизм для обыкновенного человека? Марксизм для обыкновенного человека притягателен тем, что даёт ему компас, разъясняет суть процессов, пусть сам человек в этих процессах и не участвует. Сейчас этот компас осмеян: мол, врёт он всё да и устарел донельзя. Очень может быть. Но, упраздняя марксизм как обязательную дисциплину в средней и высшей школе, что предложили взамен?
Веру. Я не религию сейчас имею в виду, а способ существования, при котором научный подход к проблеме и понимание механизма происходящего являются необязательными, более того — лишними. Никаких программ, никакого «Империализма как высшей стадии капитализма» сегодняшние лидеры не пишут. А если пишут, то не публикуют. Тут, скорее, «куда идём мы с пятачком (русским рублём), большой-большой секрет!»
Сказано, что укрепление рубля благотворно влияет на экономику, – радуйся и благодари. Скажут, что ослабление рубля опять же благотворно влияет на экономику, – тоже радуйся и благодари. Объявят о всемерной поддержке малого бизнеса – ставь свечку, а за здравие ли, за упокой, жизнь покажет.
Твёрдой опоры нет. Верю, что лифт не застрянет на полпути, верю, что водитель не под наркозом (и другие водители в ясном сознании), верю, что здание, где работаю, обеспечено эффективной противопожарной защитой, верю, что самолёт, ревущий за окном, не врежется в мою больницу, верю, что и от самого рёва никакого ощутимого вреда здоровью нет… А что мне, собственно, остаётся? Бояться? Этак вся жизнь в страхе пройдёт. А знать наверное… Из чего готовят колбасу, холодец и чебуреки, порой лучше и не знать.
Механизм замещения знания верой и сложен, и прост. Отсечь обывателя от знаний насильно как-то неловко. А главное, нужды нет. От знаний проще отвлечь, спрятать мегабайт знаний в терабайтах потехи. Да ведь и потеха потехе рознь.
Детство в коротеньких штанишках помнится мне и фильмом «Тайна двух океанов», виденным мною на маленьком экране большого телевизора «КВН». В сегодняшних терминах фильм — этотехнотриллер. Я был потрясён. Вот они какие, наши храбрые подводники! Какая замечательная техника на службе у советского человека! Какие подлые враги нас окружают! Фильм пятьдесят седьмого года вышел удачным, в своей категории ни вершка не уступает фильмам Голливуда того же времени. То есть это я сейчас могу сравнивать, тогда же просто бредил океанскими глубинами, шпионскими тайнами и паролем «семнадцать».
Потом, уже классе в третьем, прочитал и сам роман Адамова. И долго сравнивал реальность с вымыслом, раз и навсегда выбрав эталоном подводных лодок «Пионер». На днях перечитал (как раз случился семидесятипятилетний юбилея романа, он увидел свет на страницах «Пионерской правды» в тридцать восьмом году) и призадумался. Ну да, мне сегодняшнему, умудрённому, искушённому, прочитавшему и многое, и многих, огрехи видны без напряжения зрения. Да вот хотя бы описание героев и антигероев: «он представил себе ХХХХХ, его высокую, костистую сутулую фигуру, его длинный голый череп с большими оттопыренными, словно крылья летучей мыши, ушами, его длинные, почти до колен, как у гориллы, руки».
Имя персонажа я забил нарочно, чтобы не подгадить, вдруг кто захочет на досуге прочитать книгу, но ясно, что человек с подобной внешностью не может быть образцом для подражания. Главный предатель носит кличку «Крок» – тоже настораживает. Или такой пассаж: «Вокруг завода, где шло строительство, день и ночь кружили шпионы; два ответственных работника завода, у которых они, очевидно, предполагали добыть на дому материалы о подлодке, были найдены убитыми; шпионов вылавливали, сажали в тюрьму, некоторых за убийство расстреляли. Но число их не уменьшалось, а дерзость, по мере приближения сроков окончания стройки, увеличивалась». Чем-то знакомым веет от старых страниц, не правда ли?
И совсем уже странны в пионерском романе сталинской поры сцены вроде этой: «Знаете, наследственность такая бывает», – с сокрушением в голосе добавил учёный, ласково положив руку на колено своего пациента». И тот же учёный так думает о командире подводной лодки: «Милый Николай Борисович!»
Нравы изменились.
Поделиться книгой: