Эпоха великих открытий. I период: до середины XVI века

Вадим Магидович, Иосиф Магидович

Эпоха великих открытий. I период: до середины XVI века

«История науки… является орудием достижения нового…»

Владимир Вернадский

Предисловие

Крупнейшие географические открытия (территориальные и акваториальные), сделанные европейскими мореплавателями и путешественниками в середине XV – середине XVII в. (в зарубежной литературе обычно только середина XV – середина XVI в.), принято называть Великими благодаря их исключительному значению для судеб Европы и всего мира. Эпоха Великих открытий, хронологические рамки которой в работе ограничены концом XV – серединой XVII в., делится на два периода:

– испано-португальский период, конец XV – и весь XVI в., включающий открытие Америки начиная с первого плавания Христофора Колумба (1492 г.); португальские морские походы к Индии и берегам Восточной Азии Васко да Гамы и его последователей; испанские тихоокеанские экспедиции XVI в. от Первой кругосветки Фернана Магеллана до плавания Иньиго Ортиса Ретеса (1545 г.);

– период русских и голландских открытий (середина XVI – середина XVII в.). К нему относятся: выявление русскими землепроходцами всей Северной Азии, от похода Ермака до плавания Федота Попова – Семёна Дежнёва (1648 г.); английские и французские открытия в Северной Америке; голландские тихоокеанские экспедиции и открытие Австралии.

Согласно такой классификации и в связи со значительным увеличением новых материалов развёрнутая характеристика эпохи Великих открытий, в предыдущих изданиях помещавшаяся в одном томе, ныне изложена в двух.

К общим причинам снаряжения экспедиций для открытий относятся: рост в странах Европы товарного производства; недостаток драгоценных металлов и связанные с этим поиски новых земель, где надеялись найти золото, серебро и самоцветы, пряности и слоновую кость (в тропиках), ценные меха и моржовые бивни (в северных странах); поиски новых торговых путей из Европы в Индию и Восточную Азию, вызванные стремлением западноевропейских купцов избавиться от торговых посредников и наладить прямую связь с азиатскими странами (турецкие завоевания почти полностью закрыли дорогу на Восток через Малую Азию и Сирию).

Астролябия. XVI в.

Великие географические открытия стали возможны благодаря успехам науки и техники: созданию достаточно надёжных для океанского плавания парусных судов (каравелл), усовершенствованию компаса и морских карт и др. Большую роль сыграла всё более утверждавшаяся идея шарообразности Земли; с ней была связана также мысль о возможности западного морского пути в Индию через Атлантический океан. Важное значение для Великих географических открытий имели успехи в области географических знаний и развитие мореплавания у народов Востока.

Испанцы на побережье Перу

«Дождь» из летучих рыб. Гравюра. XVI в.

Благодаря Великим географическим открытиям на учёных, по П. Джеймсу и Дж. Мартину, буквально обрушилось гигантское количество новой информации. Оно значительно усложнило поиск ответов на пять главных вопросов, связанных с ознакомлением с вновь найденными территориями и акваториями: какие объекты окружающего мира подлежат наблюдению и изучению? Каков наилучший способ их исследования? Каким образом следует обобщать массу собранных данных для выявления некоего значимого типа пространственной упорядоченности на планете? Как истолковать или хотя бы приблизиться к объяснению существующей упорядоченности? Как доводить до сведения других учёных полученные результаты?

Великие географические открытия явились событиями всемирно-исторического значения: выяснены контуры обитаемых материков (кроме северных и северо-западных берегов Америки и восточного берега Австралии), исследована большая часть земной поверхности, однако не изученными ещё остались многие внутренние районы Америки, Центральной Африки и вся Внутренняя Австралия.

Великие географические открытия дали новый обширный материал для многих других областей знания – истории, ботаники, зоологии, этнографии. В результате Великих географических открытий европейцы впервые познакомились с рядом сельскохозяйственных культур (маис, томаты, табак), распространившихся затем и в Европе.

Великие географические открытия имели крупнейшие социально-экономические последствия. Обнаружение новых торговых путей и новых стран способствовало тому, что торговля приобрела мировой характер, произошло гигантское увеличение количества находившихся в обращении товаров. Это ускорило процесс разложения феодализма и возникновения «капиталистической эры» в Западной Европе.

Колониальная система, образовавшаяся вслед за Великими географическими открытиями (уже в этот период европейцы, истребляя коренное население, захватили огромные территории в Америке и организовали опорные базы на побережье Африки, в Южной и Восточной Азии), явилась одним из рычагов так называемого первоначального накопления капитала; этому способствовал и наплыв после Великих географических открытий дешёвого американского золота и серебра в Европу, вызвавший здесь значительное повышение цен.

В первый период Великих географических открытий, когда главные торговые трассы переместились из Средиземного моря в Атлантический океан, на этих путях господствовали Португалия и Испания. В то же время основными производителями промышленных товаров были Нидерланды, Англия и Франция, что дало возможность их буржуазии особенно быстро богатеть: перекачивая к себе золото и серебро из пиренейских стран, она постепенно вытесняла своих конкурентов с морских магистралей и из их заморских колоний.

Часть I ЭПОХА ВЕЛИКИХ ОТКРЫТИЙ. I ПЕРИОД (ДО СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА)

Глава I ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КОЛУМБА

Причины заокеанской экспансии Испании

Во второй половине XV в. феодализм в Западной Европе находился в стадии разложения, возникали крупные города, развивалась торговля. Всеобщим средством обмена стали деньги, потребность в которых резко увеличилась. Поэтому в Европе сильно возрос спрос на золото, что усилило стремление к «Индиям» – родине пряностей [1] , где будто бы и золота очень много. Но в то же время для западноевропейцев в результате турецких завоеваний становилось всё труднее пользоваться старыми, восточными комбинированными сухопутными и морскими путями к «Индиям». Поисками южных морских маршрутов тогда занималась одна Португалия.

Для прочих атлантических стран к концу XV в. оставалась открытой только дорога на запад через неведомый океан. Мысль о таком пути появилась в Европе эпохи Возрождения в связи с распространением среди сравнительно широкого круга заинтересованных лиц античного учения о шарообразности Земли, а дальние плавания стали возможными благодаря достигнутым во второй половине XV в. успехам в кораблестроении и навигации.

Таковы были общие предпосылки заокеанской экспансии западноевропейских стран. То обстоятельство, что именно Испания первая выслала в 1492 г. на запад маленькую флотилию Христофора Колумба, объясняется условиями, которые сложились в этой стране к концу XV в. Одним из них было усиление испанской королевской власти, ранее ограниченной. Перелом наметился в 1469 г., когда королева Кастилии Изабелла вышла замуж за наследника арагонского престола Фердинанда. Через 10 лет тот стал королём Арагона. Так в 1479 г. произошло объединение самых крупных пиренейских государств и возникла единая Испания.

Искусная политика укрепила королевскую власть. С помощью городской буржуазии венценосная чета обуздала непокорное дворянство и крупных феодалов. Благодаря созданию в 1480–1485 гг. инквизиции короли превратили Церковь в самое страшное орудие абсолютизма. Недолго могло устоять последнее мусульманское пиренейское государство – Гранадский эмират, павший под их натиском в начале 1492 г. Закончился восьмивековой процесс Реконкисты, и Объединённая Испания вышла на мировую арену.

Завоевание Гранады положило конец почти беспрерывной войне с маврами в самой Испании, войне, бывшей ремеслом для многих тысяч испанских идальго (рыцарей-дворян). Теперь они сидели без дела и стали ещё более опасны для монархии и городов, чем в последние годы Реконкисты, когда королям в союзе с горожанами пришлось вести упорную борьбу против разбойничьих дворянских шаек. Требовалось найти отдушину для накопившейся энергии идальго. Выходом, выгодным для короны и городской буржуазии, для духовенства и дворянства, была заокеанская экспансия.

Королевская казна, особенно кастильская, постоянно пустовала, а заокеанские экспедиции в Азию сулили сказочные доходы. Буржуазия стремилась расширить источники первоначального накопления; Церковь – распространить своё влияние на языческие страны. Идальго мечтали о земельных владениях за океаном, но ещё более – о золоте и драгоценностях «Катая» и «Индии», так как большинство дворян было в долгу, как в шелку, у ростовщиков. Стремление к наживе сочеталось с религиозным фанатизмом – следствие многовековой борьбы христиан против мусульман. Не следует, однако, преувеличивать его значение в испанской (как и португальской) колониальной экспансии.

Для инициаторов и организаторов заокеанской экспансии, для вождей Конкисты религиозное рвение было привычной и удобной маской, под которой скрывались стремления к власти и личной наживе. С потрясающей силой охарактеризовал конкистадоров современник Колумба, автор «Кратчайшего сообщения о разорении Индии» и многотомной «Истории Индии» епископ Бартоломе Лас Касас своей крылатой фразой: «Они шли с крестом в руке и с ненасытной жаждой золота в сердце». «Католические короли» ревностно защищали интересы Церкви лишь тогда, когда они совпадали с их личными. Колумб в этом случае не отличался от королей, – это отчётливо видно из документов, лично написанных или продиктованных им.

Христофор Колумб и его проект

Спорны почти все факты из жизни Колумба [2] , относящиеся к его юности и долголетнему пребыванию в Португалии. Можно считать установленным, хотя и с некоторым сомнением, что он родился осенью (между 26 августа и 31 октября) 1451 г. в Генуе в очень небогатой католической семье. По крайней мере до 1472 г. он жил в самой Генуе или (с 1472 г.) в Савоне и состоял, как и его отец, в цехе шерстянников. Неизвестно, учился ли Колумб в какой-либо школе, но доказано, что он читал по крайней мере на четырёх языках – итальянском, испанском, португальском и латинском, читал немало и притом очень внимательно. Вероятно, первое дальнее плавание Колумба относится к 70-м гг. XV в.: в документах имеются косвенные указания на его участие в генуэзских торговых экспедициях, посетивших в 1474 и 1475 гг. остров Хиос в Эгейском море.

Впрочем, сведения об итальянских корнях Колумба давно вызывают возражения. Ряд фактов его португальского происхождения приводился неоднократно, начиная с Б. Лас Касаса и до наших дней. Отметим наиболее убедительные: сочинения, написанные X. Колумбом, имеют явный португальский акцент; в состав португальских экспедиций для открытия новых земель под страхом смерти запрещалось включать иностранцев (единственное исключение – М. Бехайм), а в плавании Б. Диаша участвовал родной брат X. Колумба Бартоломео.

В мае 1476 г. Колумб морем отправился в Португалию как приказчик генуэзского торгового дома и жил там девять лет – в Лиссабоне и на острове Порту-Санту. По его словам, он побывал в Англии, на Мадейре, а между 1482 и 1485 гг. вёл торговые операции у гвинейского побережья и Золотого берега. Мы, однако, не знаем, в качестве кого он плавал – моряка или приказчика торгового дома. Но уже во время своей первой трансокеанской экспедиции Колумб, несмотря на неизбежные при новизне предприятия промахи и неудачи, проявил себя как очень опытный моряк, в котором сочетались качества капитана, астронома и штурмана. Он не только вполне освоил искусство навигации, но и поднял его на более высокую ступень.

По традиционной версии, Колумб ещё в 1474 г. обратился за советом относительно кратчайшего морского пути в «Индии» к Паоло дель Поццо Тосканелли, астроному и географу. Флорентиец прислал в ответ копию своего письма португальскому учёному-монаху, обращавшемуся к нему раньше по поручению короля Афонсу V. В этом письме Тосканелли указывал, что через океан к странам пряностей есть более короткий путь, чем тот, который искали португальцы, плавая вдоль западных берегов Африки. «Я знаю, что существование такого пути может быть доказано на том основании, что Земля – шар.

Тем не менее, чтобы облегчить предприятие, отправляю… карту, сделанную мною… На ней изображены ваши берега и острова, откуда вы должны плыть непрерывно к западу; и места, куда вы прибудете; и как далеко вы должны держаться от полюса или от экватора; и какое расстояние вы должны пройти, чтобы достичь стран, где больше всего разных пряностей и драгоценных камней. Не удивляйтесь, что я называю западом страны, где растут пряности, тогда как их обыкновенно называют востоком, потому что люди, плывущие неуклонно на запад, достигнут восточных стран за океаном в другом полушарии. Но если вы отправитесь по суше – через наше полушарие, то страны пряностей будут на востоке…»

Очевидно, Колумб сообщил тогда же Тосканелли о своём проекте, так как тот во втором письме писал генуэзцу: «Я считаю ваш проект плавания от востока к западу… благородным и великим. Мне приятно видеть, что меня хорошо поняли». В XV в. ещё никто не знал, как распределяются на Земле суша и вода. Тосканелли почти вдвое преувеличивал протяжение Азиатского материка с запада на восток и соответственно преуменьшал ширину океана, отделяющего на западе Южную Европу от Китая, определяя её в третью часть окружности Земли, т. е., по его исчислению, менее чем в 12 тыс. км. Япония (Чипангу) лежала, по Тосканелли, примерно в 2 тыс. км к востоку от Китая, и, следовательно, от Лиссабона до Японии нужно пройти менее 10 тыс. км. Этапами на этом переходе могли служить Азорские или Канарские острова и мифическая Антилия.

Карта П. Тосканелли (реконструкция)

Колумб сделал к этому исчислению собственные поправки, опираясь на некоторые астрономические и географические книги: к Восточной Азии удобнее всего плыть через Канарские острова, откуда нужно пройти на запад 4,5–5 тыс. км, чтобы добраться до Японии. По выражению французского географа XVIII в. Жана Анвиля, это была «величайшая ошибка, которая привела к величайшему открытию». До нас не дошли ни оригиналы, ни копии карты Тосканелли, но она не раз реконструировалась на основании его писем. Свой проект Колумб предложил Жуану II. После долгих проволочек португальский король передал в 1484 г. его проект учёному совету, только что организованному для составления навигационных пособий. Совет отверг доказательства Колумба. Известную роль в отказе короля сыграли также чрезмерные права и преимущества, которые выговаривал себе Колумб в случае успеха предприятия. Генуэзец покинул Португалию с малолетним сыном Диего. По традиционной версии, в 1485 г. Колумб прибыл в город Палое у Кадисского залива и нашёл приют поблизости, в монастыре Рабида. Настоятель заинтересовался проектом и направил Колумба к влиятельным монахам, а те рекомендовали его кастильским грандам, в том числе герцогу Луису де ла Серда Мединасели. Эти рекомендации только повредили делу: Изабелла подозрительно отнеслась к предприятию, которое при удаче обогатило бы её политических противников – крупных феодалов – и содействовало бы росту их влияния. Герцог просил Изабеллу разрешить организацию экспедиции за его счёт. Королева приказала передать проект на рассмотрение особой комиссии.

Эта группа лиц, состоявшая из монахов и придворных, спустя четыре года дала отрицательное заключение, не дошедшее до нас. Если верить биографам Колумба XVI в., комиссия приводила различные нелепые мотивы, но не отрицала шарообразности Земли: в конце XV в. оспаривать такую истину вряд ли решился бы церковник, претендующий на учёность [3] . Однако короли ещё не высказали своего окончательного суждения. В 1487–1488 гг. Колумб получал пособие от казны, но дело его не двигалось, пока короли были заняты войной. Зато он нашёл самую надёжную точку опоры: с помощью монахов сблизился с испанскими финансистами. Это был верный путь, который привёл его к победе. В 1491 г. Колумб опять появился в монастыре Рабида и через настоятеля познакомился с Мартином Алонсо Пинсоном, опытным моряком и влиятельным палосским корабелом. Одновременно укрепились связи Колумба с королевскими финансовыми советниками, с севильскими купцами и банкирами.

В конце 1491 г. проект Колумба снова рассматривался комиссией, причём в ней наряду с богословами и космографами приняли участие видные юристы. И на этот раз проект был отвергнут: требования Колумба сочтены чрезмерными. Король и королева присоединились к решению, и Колумб направился во Францию. В этот момент к Изабелле явился Луис Сантанхель, глава крупнейшего торгового дома, ближайший финансовый советник королей, и убедил её принять проект, обещая ссуду для снаряжения экспедиции. За Колумбом был послан полицейский, который догнал его недалеко от Гранады и препроводил ко двору.

17 апреля 1492 г. короли выразили письменное согласие с проектом договора с Колумбом. Важнейшая статья этого документа гласила: «Их высочества, как господа морей-океанов, жалуют дона Кристобаля Колона в свои адмиралы всех островов и материков, которые он лично… откроет или приобретёт в этих морях и океанах, а после его смерти [даруют] его наследникам и потомкам навечно этот титул со всеми привилегиями и прерогативами, относящимися к нему… Их высочества назначают Колумба своим вице-королём и главным правителем на… островах и материках, которые он… откроет или приобретёт, и для управления каждым из них должны будут избрать того, кто наиболее подходит для данной службы…» (из выдвинутых Колумбом кандидатов).

30 апреля король и королева официально подтвердили пожалование Колумбу и его наследникам титула дон (это значило, что он возведён в дворянское достоинство) и, в случае удачи, титулов адмирала, вице-короля и губернатора, а также право получения жалованья по этим должностям, десятой доли чистого дохода с новых земель и право разбора уголовных и гражданских дел. Заокеанская экспедиция рассматривалась короной прежде всего как сопряжённое с риском торговое предприятие. Королева дала согласие, увидев, что проект поддерживают крупные финансисты. Луис Сантанхель с представителем севильского купечества одолжили кастильской короне 1 400 000 мараведи [4] . Поддержка части буржуазии и влиятельных церковников предопределила успех хлопот Колумба.

Состав и цель Первой экспедиции

Колумбу предоставили два корабля. Экипаж был набран из жителей Палоса и ряда других портовых городов. Колумб снарядил третье судно – собрать средства ему помогли Мартин Пинсон и его братья. Команда флотилии состояла из 90 человек. Колумб поднял адмиральский флаг на «Санта-Марии» (капитан – Хуан де ла Коса, он же владелец судна). Колумб, может быть не вполне заслуженно, охарактеризовал этот самый крупный корабль флотилии как «плохое судно, непригодное для открытий». Командиром «Пинты» был назначен старший Пинсон – Мартин Алонсо; капитаном самого маленького, «Нинья» («Детка»), – младший Пинсон – Висенте Яньес. О размерах этих судов документов не сохранилось, а мнения специалистов сильно расходятся: тоннаж «Санта-Марии» американский военный моряк и историк Сэмюэл Морисон определял в 100 т (по другим данным – 120 т), «Пинты» – около 60 т, «Ниньи» – около 50 т.

О том, какую цель преследовала Первая экспедиция Колумба, существует обширная литература. Среди историков группа скептиков-«антиколумбианцев» отрицает, что Колумб ставил себе в 1492 г. цель достигнуть Азии: в двух основных указах, исходивших от «католических королей» и согласованных с Колумбом, – договоре и «свидетельстве о пожаловании титула» – не упоминаются ни Азия, ни какая-либо её часть. Там вообще нет географических названий. А цель экспедиции формулируется в нарочито неопределённых выражениях, что вполне объяснимо – в этих документах нельзя было упоминать об «Индиях»: папскими пожалованиями, подтверждёнными в 1479 г. Кастилией, открытие новых земель к югу от Канарских островов и «вплоть до индийцев» было предоставлено Португалии. Поэтому Колумб за Канарами взял курс прямо на запад от острова Иерро, а не на юг.

Однако упоминание о материке могло относиться только к Азии: другого континента, по древним и средневековым представлениям, не могло быть в северном полушарии к западу от Европы, за океаном. Кроме того, в договоре даётся перечень товаров, которые короли и сам Колумб надеялись найти за океаном: «Жемчуг или драгоценные камни, золото или серебро, пряности…». Все эти товары средневековой географической традицией приписывались «Индиям». Вряд ли основной задачей было открытие легендарных островов. Остров Бразил тогда связывали с ценным бразильским деревом, а о нём как раз ничего не говорится в документах; остров Антилия – с легендой о Семи Городах, основанных епископами, бежавшими туда. Если Антилия существовала, то управлялась христианскими государями; короли юридически не могли предоставить кому-либо право приобрести её для Кастилии и закрепить навечно управление ею за наследниками Колумба. По католической традиции такие пожалования могли относиться только к нехристианским странам.

Несомненно также, что состав экипажа флотилии был подобран только с целью завязать торговые сношения с нехристианским (возможно, мусульманским) государством, а не для завоевания большой державы; не исключалась, однако, возможность «приобретения» отдельных островов. Для крупных захватнических операций флотилия, очевидно, не предназначалась – слабое вооружение, малочисленный экипаж, отсутствие профессиональных военных. Экспедиция не ставила целью пропаганду «святой» веры, несмотря на позднейшие утверждения Колумба.

Напротив, на борту не было ни одного священника или монаха, но находился крещёный еврей – переводчик, знавший немного арабский язык, т. е. культовый язык мусульман, ненужный на островах Бразил, Антилия и т. п., но он мог пригодиться в «Индиях», торговавших с мусульманскими странами. Король и королева стремились наладить коммерческие связи с «Индиями» – именно это и было основной целью Первой экспедиции. Когда Колумб, вернувшись в Испанию, сообщил, что открыл на западе «Индии», и привёз оттуда индейцев (indios), он верил, что побывал там, куда его направляли и куда хотел попасть, сделал то, что обещал. Так думали инициаторы и участники Первого плавания. Этим объясняется немедленная организация другой, на сей раз большой экспедиции. Скептиков в Испании тогда почти не было – они появились позднее.

Переход через Атлантический океан и открытие Багамских островов

3 августа 1492 г. Колумб вывел корабли из гавани Палоса и направился на юго-запад, к Канарским островам. Маршрут к ним, а не к Азорам, т. е. прямо на запад, он выбрал далеко не случайно. Колумб знал, что от Канар благодаря попутным ветрам и течениям легче добраться до Индии. У Канарских островов обнаружилось, что «Пинта» дала течь. Из-за её ремонта только 6 сентября 1492 г. флотилия отошла от острова Гомеры. Первые три дня был почти полный штиль. Затем ветер повлёк корабли на запад, и так быстро, что моряки вскоре потеряли из вида остров Иерро. Колумб понимал, что тревога моряков будет расти по мере удаления от родины, и решил показывать в судовом журнале и объявлять экипажу приуменьшенные данные о пройденных расстояниях, верные же заносить в свой дневник [5] . Уже 10 сентября в нём указано, что за сутки пройдено 60 лиг (334 км), а исчислено 48 (267 км), чтобы избавить экипаж от страха. Подобными записями пестрят и дальнейшие страницы дневника. 13 сентября впервые в истории навигации Колумб отметил отклонение магнитной стрелки к северо-западу [6] .16 сентября появилось «множество пучков зелёной травы, и, как можно было судить по её виду, она лишь недавно была оторвана от земли» [7] .

Первое плавание X. Колумба через Атлантический океан (по С. Морисону)

Однако флотилия три недели продвигалась на запад через это странное водное пространство, где иногда было «столько травы, что, казалось, всё море кишело ею». Несколько раз бросали лот, но он не достигал дна. В первые дни суда, увлекаемые попутными ветрами, легко скользили среди водорослей, но затем в штиль почти не продвигались вперёд. Так было открыто Саргассово море. В начале октября матросы и офицеры всё настойчивее требовали переменить курс: до этого Колумб неуклонно стремился прямо на запад. Наконец 7 октября он уступил, вероятно, опасаясь мятежа, и повернул на запад-юго-запад. Прошло ещё три дня, и «люди теперь уже не могли больше терпеть, жалуясь на долгое плавание». Адмирал немного успокоил матросов, убедив их, что они близки к цели, и напомнил, как далеки от родины. Он уговаривал одних и обещал награды другим.

11 октября всё свидетельствовало о близости земли. Сильное возбуждение охватило моряков. В 2 часа пополуночи 12 октября 1492 г. Родриго Триана (настоящие имя и фамилия Хуан Родригес Бермехо из городка Триана), матрос «Пинты», вдали увидел землю, открывшуюся утром: «Этот остров довольно обширен и очень низок, и здесь много зелёных деревьев и воды, а посередине расположено весьма большое озеро. Гор же никаких нет». 33 дня длился первый переход через Атлантический океан в субтропической зоне от Гомеры к этому клочку суши. С кораблей спустили лодки. Колумб с обоими Пинсонами, нотариусом и королевским контролёром высадился на берег – теперь уже как адмирал и вице-король, водрузил там кастильское знамя, формально вступил во владение землёй и составил об этом нотариальный акт.

На острове испанцы увидели нагих людей – Колумб так описывает первую встречу с араваками, народом, через 20–30 лет совершенно истреблённым колонизаторами: «Они вплавь переправлялись к лодкам, где мы находились, и приносили нам попугаев, и хлопковую пряжу в мотках, и дротики, и много других вещей, и обменивали всё это… Но мне показалось, что эти люди бедны… Все они ходят в чём мать родила. И все люди, которых я видел, были ещё молоды… и сложены они… хорошо, и тела и лица у них очень красивые, а волосы грубые, совсем как конские, и короткие… (а кожа у них такого цвета, как у жителей Канарских островов, которые не черны и не белы…) Одни из них разрисовывают лицо, другие же – всё тело, а есть и такие, у которых разрисованы только глаза и нос. Они не носят и не знают [железного] оружия: когда я показывал им шпаги, они хватались за лезвия и по неведению обрезали себе пальцы. Никакого железа у них нет».

На острове Колумбу подарили «сухие листья, которые особенно ценились жителями»: первое указание на табак. Индейцы называли свой остров Гуанахани, адмирал дал ему христианское имя – Сан-Сальвадор («Святой Спаситель»). Несомненно, это был один из Багамских островов, но какой именно? Долгое время (с 1940 г.) вслед за С. Морисоном, представившим неопровержимые, как тогда казалось, доказательства, первой открытой американской землёй все считали остров Уотлинг (24° с. ш., 74°30′ з. д.). Накопившиеся за 40 лет сомнения вынудили американского географа Джозефа Джаджа в 1982 г. взяться за разрешение этой проблемы. К поиску истины он привлёк специалистов различного профиля – от штурмана и программиста до архивиста и участника трансатлантических плаваний на яхтах. Компьютер, обработавший все собранные данные, вынес вердикт: земля, к которой прибыла флотилия Колумба, – не Сан-Сальвадор наших карт, а Самана (23°05′ с. ш., 73°45′ з. д.), расположенный в 120 км юго-восточнее. Археологические раскопки, проведённые на нём в 1986 г., выявили девять индейских посёлков XV в.

Путь X. Колумба через Багамские острова (по Д. Джаджу)

Колумб обратил внимание на кусочки золота в носу у некоторых островитян. Золото якобы доставлялось откуда-то с юга. С этого момента он не устаёт повторять в дневнике, что «найдёт золото там, где оно родится». Испанцы на лодках за два дня обследовали северное и западное побережья острова Гуанахани и обнаружили несколько селений. Вдали виднелись другие острова, и Колумб убедился, что открыл архипелаг. Жители посещали корабли на челнах-однодеревках разной величины, поднимавших от одного до 40–45 человек [8] . Чтобы найти дорогу к южным землям, где «родится золото», Колумб приказал захватить шесть индейцев. Пользуясь их указаниями, он отплыл на юго-запад. Вскоре появилась относительно крупная суша, названная Колумбом Санта-Мария-де-Консепсьон (Крукед-Айленд), а западнее – другая, наречённая Фернандиной (Лонг-Айленд). Здешние индейцы показались ему «более домовитыми, обходительными и рассудительными», чем жители Гуанахани. «Я даже видел у них одежды, сотканные из хлопковой пряжи, наподобие плаща, и они любят наряжаться, а женщины носят спереди клочок ткани…»

Моряки, посетившие дома островитян, обратили внимание на висячие плетёные постели, привязанные к столбам. «Ложа и подстилки, на которых индейцы спят, похожи на сети и сплетены из хлопковой пряжи» (гамаки). Но испанцы не нашли на острове и признаков месторождений золота. Две недели флотилия двигалась среди центральной части Багамской цепи. Колумб усмотрел много растений со странными цветами и плодами, но среди них не было знакомых ему. В записи от 15–16 октября он восторженно описывает природу архипелага. Впрочем, его поразило, что он не обнаружил «ни овец, ни коз, ни других [домашних] животных». Последний из Багам, где 20 октября высадились испанцы, был назван Изабеллой – остров Форчун (75 км юго-западнее Саманы, 22°35′ с. ш., 74°20′ з. д.).

Открытие северных берегов Кубы и Гаити

Путь X. Колумба вдоль северо-восточного берега Кубы (по С. Морисону)

От индейцев моряки услышали о южном острове Куба [9] , который, по их словам, очень велик и ведёт большую торговлю. 28 октября Колумб «вступил в устье… красивой реки» (бухта Бариэй на северо-востоке Кубы, 76° з. д.). По жестам жителей адмирал понял, что эту землю нельзя обойти на судне даже за 20 дней. Тогда он решил, что находится у одного из полуостровов Восточной Азии. Но здесь не было ни богатых городов, ни владык, ни золота, ни пряностей. На следующий день испанцы продвинулись на 60 км к северо-западу вдоль берега Кубы, ожидая встречи с китайскими джонками. Но никто, даже сам Колумб, не представлял, что путь до Китая чрезвычайно далёк – более 15 тыс. км по прямой. Изредка на побережье попадались небольшие селения. Адмирал направил двух человек, приказав разыскать монарха и завязать с ним торговые контакты. Один из посланцев говорил по-арабски, но в этой стране никто не понимал «даже» арабского языка. Удалившись немного от моря, испанцы нашли окружённые возделанными полями селения с большими, вмещавшими сотни людей, домами, построенными из ветвей и тростника. Только одно растение оказалось знакомо европейцам – хлопчатник. В домах были тюки хлопка; женщины ткали из него грубые ткани или скручивали из пряжи сети. Мужчины и женщины, встречавшие пришельцев, «шли с головнями в руках и с травой, употребляемой для курения». Так европейцы впервые увидели, как курят табак, а незнакомые культурные растения оказались маисом (кукурузой), картофелем и табаком.

Корабли снова нуждались в ремонте, дальнейшее плавание на запад казалось бесцельным: Колумб думал, что достиг самой бедной части Китая, зато к востоку должна была лежать богатейшая Япония, и он повернул обратно. Испанцы бросили якорь в соседней с Бариэй бухтой Хибара, где простояли 12 дней. Во время стоянки адмирал узнал об острове Бабеке (Большой Инагуа), где люди «собирают золото прямо по побережью», и 13 ноября двинулся на восток на поиски. 20 ноября скрылась «Пинта», Колумб, подозревая измену, предполагал, что Мартин Пинсон хотел лично для себя открыть этот остров. Ещё две недели оставшиеся два судна шли в том же направлении и достигли восточной оконечности Кубы (мыс Кемадо) [10] .

5 декабря адмирал после некоторых колебаний двинулся на юго-юго-восток, пересёк Наветренный пролив и 6 декабря подошёл к земле, о которой уже собрал сведения от кубинцев как о богатом большом острове Бохио. Это был Гаити; Колумб окрестил его Эспаньола [11] : там у взморья расположены «прекраснейшие… долины, весьма похожие на земли Кастилии, но во многом их превосходящие». При движении вдоль северного берега Гаити он по пути открыл островок Тортю («Черепаха»). У жителей Эспаньолы моряки видели тонкие золотые пластинки и небольшие слитки. Среди них усилилась «золотая лихорадка»: «…туземцы были… так простодушны, а испанцы так жадны и ненасытны, что не удовлетворялись, когда индейцы за… осколок стекла, черепок разбитой чашки или иные никчёмные вещи давали им всё, что только они желали. Но даже и не давая ничего, испанцы стремились взять… всё» (запись в дневнике от 22 декабря). Колумб отметил на Гаити крыс и змей, а также множество попугаев.

25 декабря из-за небрежности вахтенного моряка «Санта-Мария» села на рифы. С помощью аборигенов удалось снять с судна ценный груз, пушки и припасы. На маленькой «Нинье» весь экипаж разместиться не мог, и Колумб решил часть людей оставить на острове – первая попытка европейцев обосноваться в Центральной Америке. 39 испанцев добровольно остались на Эспаньоле: жизнь там казалась им привольной, и они надеялись найти много золота. Колумб приказал из обломков корабля построить форт, названный Навидад («Рождество»), вооружил его пушками с «Санта-Марии» и снабдил припасами на год.

4 января 1493 г. адмирал вышел в море и через два дня встретил у северного берега Эспаньолы «Пинту». Мартин Пинсон уверял, что «покинул флотилию против своей воли». Колумб притворился, что верит: «Не время было карать виновных». Оба корабля давали течь, все стремились поскорее вернуться на родину, и 16 января «Нинья» и «Пинта» вышли в открытый океан, подгоняемые западным ветром. Впервые в истории флотов всех народов планеты Колумб приказал использовать индейские гамаки в качестве матросских коек; на ночь они подвешивались в несколько ярусов и убирались по утрам. Первые четыре недели плавания прошли благополучно, но 12 февраля поднялась буря, а в ночь на 14 февраля «Нинья» потеряла из вида «Пинту». С восходом солнца ветер усилился и волнение на море стало ещё более грозным. Никто не думал, что удастся избежать неминуемой гибели. На рассвете 15 февраля, когда ветер немного стих, моряки увидели землю, и Колумб правильно определил, что находится у Азорских островов. Через три дня «Нинье» удалось подойти к одному из них – Санта-Марии.

В письме королю и королеве от 15 февраля 1493 г. Колумб дал краткую характеристику Кубы и Эспаньолы (Гаити): их «морской берег образует много бухт, куда более удобных, чем те, какие мне известны в христианских странах, и есть там много хороших, на диво красивых больших рек; острова эти гористы: на них много холмов и высочайших гор, куда более высоких, чем на острове Тенерифе [12] , и все они очень красивые, самых причудливых очертаний… и растут там деревья тысячи видов… есть там чудесные сосновые рощи и обширные равнины.

Эспаньола – просто чудо: холмы и горы, и долины, и равнины… Насколько хороши морские бухты, пока сам не увидишь, не поверишь… Хуана… остров больше Англии и Шотландии, вместе взятых. Эспаньола имеет в окружности больше, нежели вся Испания… вдоль морского берега…». В действительности Куба почти вдвое меньше, а длины побережий Испании и Гаити практически одинаковы; впрочем, размеры обоих островов великий мореплаватель мог оценить лишь по сведениям индейцев, если испанцы их правильно понимали. 24 февраля, оставив Азоры, «Нинья» снова попала в бурю, пригнавшую корабль к португальскому берегу недалеко от Лиссабона. 15 марта 1493 г. адмирал привёл «Нинью» в Палое, в тот же день туда прибыла «Пинта». Вскоре после возвращения (31 марта) М. Пинсон умер. Колумб доставил в Испанию весть об открытых им на западе землях, несколько невиданных ещё в Европе островитян, которых стали называть индейцами, немного золота, странные растения и плоды, а также перья диковинных птиц. Для сохранения за собой монополии открытия он и на обратном пути вносил в корабельный журнал неверные данные. Первая весть о великом открытии, распространившаяся по Европе в десятках переводов, – это письмо, продиктованное Колумбом у Азор одному из лиц, финансировавших экспедицию, – Луису Сантанхелю или Габриэлю Санчесу, казначею арагонской короны.

Первый раздел мира

Весть об открытии Колумбом «Западной Индии» встревожила португальцев. По их мнению, были нарушены права, предоставленные Португалии римскими папами (Николаем V и Каликстом III) в 1452–1456 гг., права, признанные самой Кастилией в 1479 г., подтверждённые Папой Сикстом IV в 1481 г., – владеть землями, открытыми к югу и востоку от мыса Бохадор, «вплоть до индийцев». Теперь Индия, казалось, ускользала от них. Кастильская королева и португальский король отстаивали свои права на земли за океаном. Кастилия опиралась на право первого открытия, Португалия – на папские пожалования. Разрешить спор мирным путём мог лишь глава Католической церкви. Папой тогда был Александр VI Борджиа. Вряд ли португальцы считали этого Папу, испанца по происхождению (Родриго Борха), беспристрастным судьёй. Но они не могли не считаться с его решением.

3 мая 1493 г. Папа буллой Jnter cetera («Между прочим») произвёл первый так называемый раздел мира, предоставив Кастилии права на земли, которые она открыла или откроет в будущем, – «земли, лежащие против западных частей на океане» и не принадлежащие какому-либо христианскому государю. Иными словами, Кастилия на западе получила такие же права, какие имела Португалия на юге и востоке. 4 мая 1493 г. в новой булле (вторая Jnter cetera) Папа пытался точнее определить права Кастилии. Он даровал в вечное владение кастильским королям «все острова и материки… открытые и те, которые будут открыты к западу и югу от линии, проведённой… от арктического полюса… до антарктического полюса… [Эта] линия должна отстоять на расстояние 100 лиг [13] к западу и к югу от любого из островов, обычно называемых Азорскими и Зелёного Мыса».

Испано-португальские демаркационные линии (по С. Морисону)

Ясно, что границу, установленную второй буллой, на карте провести невозможно. Уже тогда твёрдо знали, что Азоры лежат гораздо западнее островов Зелёного Мыса. А выражение «к югу от линии, проведённой… от… полюса… до полюса», т. е. к югу от меридиана, просто нелепо. Тем не менее папское решение легло в основу испано-португальских переговоров, закончившихся Тордесильясским договором от 7 июня 1494 г. Португальцы уже тогда сомневались, что Колумб достиг Азии, и не настаивали, чтобы испанцы совсем отказались от заокеанских плаваний, но добивались лишь переноса «папского меридиана» дальше к западу [14] .

После долгих споров испанцы пошли на большую уступку: линия была проведена в 370 лигах (чуть более 2000 км) западнее Островов Зелёного Мыса. В договоре не указано, от какого острова следует считать 370 лиг.

Кроме того, для космографов того времени перевод 370 лиг в градусы долготы был очень затруднителен. Однако расхождения по этим причинам (до 5,5°) незначительны по сравнению с погрешностями из-за неумения в то время определять долготу; даже в XVI в. из-за этого бывали ошибки более чем на 45°. По мнению многих историков, Португалия и Кастилия ставили перед собой ясную цель – действительно разделить между собой земной шар, несмотря на то что в папской булле 1493 г. и в договоре 1494 г. указывалась только одна, атлантическая, демаркационная линия. Но уже в 1495 г. высказывалось противоположное мнение, вероятно, более соответствующее подлинным намерениям сторон: линия устанавливается лишь для того, чтобы кастильские суда имели право совершать открытия в западном направлении, а португальские – в восточном от «папского меридиана». Иными словами, целью демаркации было не разделить земной шар, а лишь указать соперничающим морским державам различные пути открытий новых земель.

Глава 2 ВТОРАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КОЛУМБА

Фердинанд и Изабелла подтвердили все права и преимущества, обещанные генуэзцу в 1492 г. В инструкции от 29 мая 1493 г. дон Кристобаль Колон величается адмиралом, вице-королём и правителем открытых островов и материка. Немедленно снарядили новую флотилию из 17 судов, в том числе три больших; на самом крупном (200 т), «Мария-Галанте», Колумб поднял адмиральский флаг. На корабли были погружены лошади и ослы, крупный рогатый скот и свиньи, виноградные лозы разных сортов, семена различных сельскохозяйственных культур: никто не видел у индейцев ни скота, ни европейских культурных растений, а на Эспаньоле предполагалось организовать колонию.

С Колумбом отправилась искать счастья в новых местах небольшая группа придворных и около 200 идальго, оставшихся без дела после окончания войны с арабами, десятки чиновников, шесть монахов и попов. По различным источникам, на кораблях находилось 1,5–2,5 тыс. человек. 25 сентября 1493 г. Вторая экспедиция Колумба вышла из Кадиса. На Канарских островах погрузили сахарный тростник и, по примеру португальцев, – огромных собак, специально приученных к охоте на людей.

Герб Колумба

Открытие Малых Антильских островов и Пуэрто-Рико

От Канарских островов Колумб направился на юго-запад: жители Эспаньолы указывали, что к юго-востоку от них есть «земли карибов, пожирателей людей», и «острова безмужних женщин», где много золота. Путь кораблей пролегал приблизительно на 10° южнее, чем во время Первого плавания. Курс был взят исключительно удачно: Колумб поймал попутный ветер – северо-восточный пассат и пересёк океан за 20 дней. Этим путём стали пользоваться суда, идущие из Европы в «Западную Индию». 3 ноября показался гористый, покрытый лесом остров. Открытие произошло в воскресенье (по-испански «доминика»), и Колумб так его и назвал. Удобной гавани там не оказалось, и адмирал повернул на север, где заметил низменный островок (Мари-Галант), на который и высадился. Недалеко были видны другие острова.

Путь X. Колумба вдоль Малых Антильских островов

4 ноября Колумб направился к наибольшему из них, названному Гваделупой. Там испанцы провели восемь дней, много раз высаживались на берег, осматривали селения, заходили в жилища. «В домах мы нашли множество человеческих костей и черепов, развешенных, точно посуда, для разных надобностей. Мужчин мы видели здесь немного: как нам объяснили женщины, большая часть их ушла на десятках каноэ грабить… острова. Люди эти нам показались более развитыми, чем обитатели других островов… Хоть у них и соломенные жилища, но построены они добротнее… в них больше утвари… У них много хлопка… и немало покрывал из хлопчатой ткани, выработанных так хорошо, что они ничуть не уступают нашим кастильским» – так врач экспедиции Диего Альварес Чанка охарактеризовал быт индейцев в письме своему знакомому.

По словам пленниц, на всех трёх новооткрытых островах жили карибы. Они совершали нападения на земли мирных, почти безоружных араваков, делая далёкие переходы на больших челнах-однодеревках. Оружием их были луки и стрелы с наконечниками из обломков черепаховых панцирей или «из зазубренных рыбьих костей, похожих на острые пилы». «Совершая набеги… карибы увозят с собой женщин, сколько могут захватить, чтобы сожительствовать с ними… или держать их в услужении. Женщин… так много, что в 50 домах мы видели одних только индианок [15] … Женщины эти говорят, что карибы… детей, рождающихся у этих женщин… пожирают, а воспитывают только тех, кто прижит от жён-карибок. Пленных мужчин они увозят в свои селения и съедают их там, и точно так же они поступают с убитыми» (Д. Чанка).

«Кариб», искажённое испанцами в «каннибал», вскоре стало синонимом слова «людоед». Обвинение карибов в людоедстве, как видно из «дневника» Колумба и письма Чанки, основаны были на сообщениях жителей Эспаньолы и пленниц с Малых Антильских островов и как будто бы подтверждались находками в карибских жилищах человеческих черепов и костей. Однако сам Чанка вскоре усомнился в том, что это доказательство людоедства – черепа были и в жилищах мирных араваков: «Мы нашли на Эспаньоле в корзинке, сплетённой очень красиво и тщательно, хорошо сохранившуюся человеческую голову. Мы решили, что это голова отца, матери или другой особы, чью память здесь очень чтут. Впоследствии я слышал, что таких голов находили великое множество, и потому считаю, что мы правильно судим об этом».

Что касается показаний араваков, страдавших от набегов карибов, то даже некоторые западно-европейские историки и этнографы XIX в. не считали такие свидетельства заслуживающими безусловного доверия. Они подчёркивали, что колонизаторы в своих сообщениях сознательно преувеличивали кровожадность карибов, чтобы оправдать массовое обращение в рабство или истребление жителей Малых Антильских островов. Российские этнографы допускают, что у карибов, как и у других народов, в период перехода от матриархата к патриархату существовало людоедство как военный обычай: они верили, что отвага, сила, быстрота и прочие воинские доблести врага перейдут к тому, кто съест его сердце или мышцы рук и ног.

От Гваделупы Колумб двинулся на северо-запад, открывая один остров за другим: 11 ноября – Монтсеррат, Антигуа (испанцы там не высаживались) и Невис, где суда стали на якорь; 12 ноября – Сент-Кристофер, Синт-Эстатиус и Саба, а 14 ноября – Санта-Крус (на западе), где видны были возделанные поля. В надежде добыть здесь проводника к другим островам и Эспаньоле Колумб выслал на следующий день к прибрежному селению бот с вооружёнными людьми, которые захватили нескольких женщин и мальчиков (пленников карибов), но на обратном пути бот столкнулся с карибским челном. Индейцы оцепенели от удивления, увидев в море большие корабли, а в это время бот отрезал их от берега. «Видя, что бежать им не удастся, они с большой отвагой натянули свои луки, причём женщины не отставали от мужчин… их было всего шестеро – четверо мужчин и две женщины – против двадцати пяти наших. Они ранили двух моряков… И они поразили бы стрелами большую часть наших людей, не подойди наша лодка вплотную к каноэ и не опрокинь его… Они пустились вплавь и вброд – в этом месте было мелко – и… продолжали стрелять из луков… Удалось взять одного, смертельно ранив его ударом копья» (Д. Чанка). Это был, как видно, народ, умевший сражаться и защищать свою свободу от захватчиков.

Утром 15 ноября на севере открылась «земля, состоящая из сорока, а то и более островков, гористая и в большей своей части бесплодная». Колумб назвал этот архипелаг Островами Одиннадцати тысяч дев. С этого времени они и называются Виргинскими [16] . За три дня малые суда флотилии обошли северные острова, а большие суда – южные. Они соединились у островка Вьекес, к западу от которого открылась большая земля. Индейцы, взятые на Гваделупе, заявили, что они родом оттуда, что это Борикен, который часто подвергается набегам карибов. Весь день (19 ноября) двигалась флотилия вдоль гористого южного берега «очень красивого и, как кажется, очень плодородного острова». Испанцы высадились на западном побережье у 18°17′ с. ш., где видели много людей, но те разбежались. Колумб назвал его Сан-Хуан-Баутиста (с XVI в. Пуэрто-Рико – «Богатая гавань»).

Испанцы на Эспаньоле

Неподалёку от форта Навидад матросы высадились на берег Эспаньолы набрать воды и нашли четыре разложившихся трупа с верёвками на шее и на ногах. Один из мертвецов был бородатым, следовательно, европейцем [17] . К форту флотилия подошла ночью 23 ноября и дала сигнал двумя пушечными выстрелами – ответа не последовало. На рассвете Колумб сам сошёл на землю, но не обнаружил ни форта, ни людей – только следы пожарища и трупы. Обстоятельства гибели испанцев выяснить не удалось, но, несомненно, они были виновны в грабежах и насилиях. Индейцы рассказывали, что каждый колонист обзавёлся несколькими жёнами, начались раздоры, большая часть ушла в глубь острова и была перебита отрядом местного касика (племенного вождя), который затем разрушил и сжёг Навидад. Защитники форта, спасаясь бегством на лодке, утонули. Колумб построил город к востоку от сожжённого форта и назвал его Изабеллой (начало января 1494 г.). Там появился новый враг, ещё не известный испанцам и, как оказалось, самый опасный, – жёлтая лихорадка: «…большая часть людей была поражена недугом». На разведку внутрь страны адмирал отправил небольшой отряд под командой Алонсо Охеды [18] . Через две недели он вернулся с известием, что внутренние части острова густо населены мирными индейцами и что там есть богатые золотые россыпи: он принёс образцы речного песка со значительным содержанием золота, найденного им в долине реки Яке-дель-Норте, у подножия гор Сибао (Кордильера-Сентраль).

Северный берег Эспаньолы по эскизу Колумба (1493 г.)

В поисках золота 12–29 марта Колумб совершил поход в глубь острова Гаити, причём перевалил горы Кордильера-Сентраль (до 3175 м, высшая точка Антильских островов). В Изабелле его ожидало неприятное известие: большая часть съестных припасов испортилась из-за влажной тропической жары. Надвигался голод, следовало сократить количество едоков – и адмирал решил оставить на Эспаньоле только пять кораблей и около 500 человек. Остальных на 12 судах он отправил в Испанию под начальством Антонио Торреса с «Памятной запиской» для передачи королю и королеве. Колумб докладывал, что нашёл месторождения золота, сильно преувеличивая их богатство, а также «признаки и следы всевозможных пряностей». Он просил прислать скот, съестные припасы и земледельческие орудия, предлагал покрывать расходы рабами, которых брался доставлять в большом количестве, понимая, что за товары для колонии нельзя платить одними надеждами на золото и пряности.

«Памятная записка» – тяжёлый обвинительный документ против Колумба, характеризующий его как инициатора массового обращения в рабство индейцев, как ханжу и лицемера: «…Забота о благе для душ каннибалов и жителей Эспаньолы привела меня к мысли, что чем больше доставят их в Кастилию, тем лучше будет для них… Их высочества соблаговолят дать разрешение и право достаточному числу каравелл приходить сюда ежегодно и привозить скот, продовольствие и всё… необходимое для заселения края и обработки полей… Оплату же… можно производить рабами из числа каннибалов, людей жестоких… хорошо сложённых и весьма смышлёных. Мы уверены, что они могут стать наилучшими рабами, перестанут же они быть бесчеловечными, как только окажутся вне пределов своей страны». По этому поводу Карл Маркс заметил: «[Разбой и грабёж – единственная цель испанских искателей приключений в Америке, как это показывают также донесения Колумба испанскому двору]. [Донесения Колумба характеризуют его самого как пирата]; …[Работорговля как базис!]» [19] .

Открытие Ямайки и южного берега Кубы

В Изабелле под начальством младшего брата Диего адмирал оставил сильный гарнизон, а сам 24 апреля 1494 г. повёл три небольших корабля на запад «открывать материковую землю Индий». По достижении мыса Кемадо он двинулся вдоль юго-восточного побережья Кубы и 1 мая обнаружил узкий и глубокий залив, названный им Пуэрто-Гранде (ныне бухта Гуантанамо). Далее к западу берег становился всё гористее. «Ежечасно открывались перед ним чудеснейшие бухты и высокие горы…» Это была Сьерра-Маэстра с пиком Туркино (1974 м), самой высокой вершиной Кубы. Здесь он повернул на юг: по указаниям индейцев, «неподалёку [на юге] лежит остров Ямайка [20] , где есть много золота…» (писал Б. Лас Касас).

Путь X. Колумба у юго-восточного берега Кубы, у Ямайки и вдоль южного берега Кубы (по С. Морисону)

Этот остров показался 5 мая. Колумб окрестил его Сантьяго. Нагие индейцы, «раскрашенные в разные цвета, но большей частью в чёрный», с головными уборами из перьев, без страха подходили на челнах-однодеревках к кораблям и пытались помешать высадке. Колумб приказал стрелять по ним из арбалетов. «После того как шесть или семь индейцев были ранены, они сочли за благо прекратить сопротивление…», и к кораблям подошло много каноэ. «Индейцы привезли съестные припасы и всё прочее, чем они владели, и охотно отдавали привезённое с собой… за любую вещь…» Адмирал прошёл вдоль северного берега Ямайки до 78° з. д. На острове не было «ни золота, ни иных металлов, хотя во всех прочих отношениях он казался раем», и Колумб 14 мая вернулся к Кубе, к мысу Крус.

Море было мелкое – суда вошли в мелководный залив Гуаканаябо. Колумб осторожно продвигался на запад, и перед ним открылся странный архипелаг: чем дальше, тем чаще встречались на пути мелкие и низкие островки. «Одни из них были подобны песчаным отмелям, другие поросли кустарником, третьи настолько низко сидели в воде, что совсем не выдавались над ней» (Б. Лас Касас). Чем ближе к берегам Кубы, тем приветливее и зеленее казались они. Адмирал назвал их Хардинес-де-ла-Рейна («Сады Королевы»). 25 дней плыл Колумб на запад в этом лабиринте островов. Каждый вечер при штормовом ветре шёл ливень с грозой.

Моряки иногда целые сутки не смыкали глаз; не раз киль корабля скрёб дно. Вскоре показались горы – Гуамуая. Во время движения вдоль обрывистого берега к западу адмирал пропустил узкий вход в бухту, где позже вырос порт Сьенфуэгос, но обследовал бухту Кочинос («залив Свиней» [21] ). Затем суда попали в мелководный залив (Батабано), заинтриговавший испанцев: вода в нём от движения волн становилась то белой, как молоко, то чёрной, как чернила [22] . Мангровые заросли по берегам залива были, по словам Колумба, настолько «густы, что даже кошка не смогла бы достичь берега». 27 мая суда прошли западную оконечность болотистого полуострова Сапата, а 3 июня испанцы высадились на заболоченный северный берег залива Батабано (у 82°30′ з. д.).

К западу (у 84° з. д.) море сильно обмелело, и Колумб решил возвращаться: суда давали течь, матросы роптали, провизия была на исходе. Под присягой почти от каждого члена экипажа 12 июня 1494 г. он получил показания, что Куба – часть континента и, следовательно, дальше плыть бесполезно, острова такой длины существовать-де не могло. В действительности же адмирал находился почти в 100 км от мыса Сан-Антонио, западной оконечности Кубы. Общая длина открытого им южного кубинского побережья составила не менее 1400 км.

За поворотом на восток Колумб обнаружил большой остров Эванхелиста (Хувентуд, 3056 кв. км) и простоял там около двух недель, чтобы дать отдых людям. С 25 июня по 18 июля он шёл на восток-юго-восток через усеянное островками море к мысу Крус. «При этом особенно досаждали ему ливни, которые обрушивались на корабли каждый вечер». После отдыха на мысе Крус он попытался идти прямо на Эспаньолу, но из-за противных ветров вынужден был 22 июля вернуться к Ямайке. Он обогнул с запада и юга «эту зелёную, прекрасную и счастливую землю… За кораблями следовали бесчисленные каноэ, и индейцы служили христианам, давая им еду, словно пришельцы были их родными отцами… Однако каждый вечер бури и ливни донимали команды кораблей». К счастью, 19 августа установилась хорошая погода, и на следующий день Колумб пересёк пролив Ямайка и подошёл к юго-западному выступу Эспаньолы. 40 дней он обследовал побережье этого острова, ещё не посещённое испанцами, и только 29 сентября вернулся в город Изабеллу, измученный и тяжело больной. Болел он пять месяцев.

Покорение Эспаньолы

Во время отсутствия адмирала его брат Бартоломео Колумб привёл из Испании три корабля с войском и припасами. Группа испанцев тайно захватила эти суда и бежала на родину. Отряды вновь прибывших солдат разбрелись по острову, грабили и насиловали; часть из них была перебита индейцами. В связи с этим Колумб предпринял в марте 1495 г. покорение Эспаньолы, выведя 200 солдат, 20 лошадей и столько же собак. Индейцы имели численное превосходство, но самое первобытное оружие, и они не умели сражаться – наступали толпами. Колумб оперировал небольшими отрядами, выбирал для сражения местности, где могла развернуться конница. Всадники врезались в густые толпы индейцев, топтали их копытами своих коней. Но особенно пугали несчастных собаки, принимавшие активное участие в военных действиях. Девять месяцев длилась травля, и Эспаньола была почти вся покорена. Колумб обложил индейцев непосильной данью – золотом или хлопком. Они покидали селения, уходили в глубь острова, в горы, десятками тысяч гибли от болезней, которые завоеватели привезли с собой. Кто не смог скрыться – становился рабом на плантациях или золотых приисках. Из-за эпидемии жёлтой лихорадки колонисты покинули северный берег Эспаньолы и перешли на южный, более здоровый. Здесь в 1496 г. Бартоломео Колумб заложил город Санто-Доминго, ставший политическим и экономическим центром Эспаньолы, старейшим из европейских поселений в Америке. Между тем Колумб прислал в Испанию немного золота, меди, ценного дерева и несколько сот индейцев-рабов, но Изабелла приостановила их продажу до совета со священниками и юристами. Доход от Эспаньолы оказался незначительным по сравнению с издержками экспедиции – и короли нарушили договор с Колумбом. В 1495 г. был издан указ, разрешающий всем кастильским подданным переселяться на новые земли, если они будут вносить в казну треть добытого золота; правительство же обязывалось только снабжать переселенцев съестными припасами на год. Тем же указом разрешалось любому предпринимателю снаряжать корабли для новых открытий на западе и для добычи золота (за исключением Эспаньолы).

Встревоженный Колумб 11 июня 1496 г. вернулся в Испанию лично отстаивать свои права. Он привёз документ о том, что достиг Азиатского материка, за который он принимал, или делал вид, что принимает, остров Куба. Он утверждал, что нашёл в центре Эспаньолы чудесную страну Офир, откуда библейский царь Соломон получал золото. Он снова очаровал королей речами и добился обещания, что никто, помимо него и его сыновей, не получит разрешения на открытие земель на западе. Но вольные поселенцы стоили казне очень дорого – и Колумб предложил населить свой «земной рай» уголовными преступниками – ради дешевизны. И по королевскому указу испанские суды начали ссылать преступников на Эспаньолу, наполовину сокращая им срок наказания.

Во Второй экспедиции, как, впрочем, и в первой, Колумб показал себя выдающимся мореходом и флотоводцем: впервые в истории мореплавания крупное соединение разнотипных судов без потерь пересекло Атлантику и прошло через лабиринт Малых Антильских островов, изобилующий мелями и рифами, не имея даже намёка на карту. Он стал пионером выявления системы ветров над Атлантическим океаном и воспользовался ею. Его открытия в обоих плаваниях представлены на карте Хуана ла Косы, датируемой 1500 г.

Глава 3 ТРЕТЬЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КОЛУМБА

Открытие Тринидада и Южного материка

С величайшим трудом Колумбу удалось добыть средства на снаряжение Третьей экспедиции, далеко не такой внушительной, как вторая, – шесть небольших кораблей, около 300 человек команды. Мало нашлось в Испании охотников добровольно отправиться в «Западную Индию» с адмиралом-«неудачником». И Колумб попросил королей открыть двери тюрем для вербовки среди преступников недостающих колонистов. 30 мая 1498 г. флотилия вышла из устья Гвадалквивира. Не понимая, почему до сих пор он не встречал в своей «Индии» огромных природных богатств, Колумб посоветовался с учёным-ювелиром и по его указанию решил держаться ближе к экватору [23] .

21 июня у острова Иерро адмирал разделил флотилию: три судна с провиантом он послал прямо к Эспаньоле, три других повёл к Островам Зелёного Мыса. Оттуда 4 июля он взял курс на юго-запад, «намереваясь достичь линии экватора и далее следовать к западу, до тех пор пока остров Эспаньола не останется к северу». 13 июля, по определению адмирала, корабли достигли 5° с. ш. (в действительности – 9°30′ с. ш.). «Здесь ветер стих и начался такой великий зной, – писал Колумб королям, – что мне казалось – сгорят и корабли, и люди на них». Штиль продолжался более недели – 22 июля подул попутный ветер, и адмирал решил «следовать всё время на запад на линии Сьерра-Леоне» [24] , пока не откроется суша.

«31 июля матрос [Алонсо Перес] с мачты адмиральского корабля увидел на западе землю… [похожую] на три скирды или три холма». Это был большой остров, и Колумб дал ему имя Тринидад («Троица»). 1 августа корабли прошли вдоль его южного берега к Песчаному мысу (Ареналь, юго-западная оконечность Тринидада). На западе виднелась суша – часть Южно-Американского материка у дельты Ориноко; Колумб назвал её Земля Грасия («Благодать»). От этой земли Тринидад отделялся проливом шириной в 2 лиги (11 км). «Я стал на якорь у… мыса, вне этого пролива, и увидел, что вода течёт в нём с востока на запад с такой же скоростью, как и в Гвадалквивире во время половодья, и так днём и ночью».

Путь X. Колумба у берегов Южной Америки (по С. Морисону)

2 августа с востока к мысу подошёл большой челн с 24 воинами с Тринидада. «Они были молоды и хорошо сложены, кожей не черны, белее всех, кого я видел в Индиях, стройны и телом красивы. Волосы у них длинные и мягкие, остриженные по кастильскому обычаю, а головы повязаны платками из хорошо обработанной разноцветной хлопчатой пряжи… Некоторые были опоясаны этими платками… У меня не было ничего, что могло бы… побудить их подойти к кораблям. Поэтому я распорядился вынести… тамбурин и приказал молодым матросам плясать… Но как только они услышали музыку и увидели танцующих, все они оставили весла, взяли в руки луки и… принялись осыпать нас стрелам [25] … и я приказал разрядить по ним арбалеты. Они отплыли…»

При попутном ветре суда прошли пролив, наречённый адмиралом Бока-де-ла-Сьерпе («Пасть змеи»). К северу от него воды были спокойны. Случайно зачерпнув воду, Колумб обнаружил, что она пресная. Он плыл на север, пока не достиг высокой горы (Патао – 1010 м) на востоке гористого полуострова Пария, отделяющего залив Пария от Карибского моря. «Там пролив сделался очень узким… и течение также шло в двух направлениях, и вода бурлила с такой же силой, как и у берегов Песчаного мыса. И точно так же вода в море была пресная». Этот северный пролив был назван Бокас-дель-Драгон («Пасти дракона»).

Чем дальше на запад двигался Колумб вдоль южного берега Земли Грасия (полуострова Пария), тем всё более пресной становилась вода. На побережье росло много незнакомых испанцам фруктовых деревьев, на их ветвях резвилась масса обезьян. Испанцев удивляли мангровые заросли, поднимавшиеся прямо из моря. Там, где полуостров расширяется, а горы отступают к северу, суда бросили якорь. «Туземцы… стали подходить к кораблям на бесчисленном множестве каноэ, и у многих висели на груди большие куски золота, а у некоторых к рукам были привязаны жемчужины… Они сказали мне, что жемчуг добывается здесь, именно в северной части этой земли».

Высадившихся испанцев индейцы приняли очень радушно. Адмирал полагал, что Грасия – остров, но напрасно искал выхода из залива в западном направлении, следуя вдоль его берегов. А море стало уже опасно мелким. И адмирал направил самое маленькое из своих трёх судов – каравеллу «Коррее» – дальше на запад; там оказался тупик. Тогда испанцы пошли на юго-юго-восток вдоль побережья, мимо трёх бухт «средней величины» – устьев рек Амана, Сан-Хуан и Гуанипа – и достигли четвёртой, в которую «впадала огромная река. Глубина в ней была пять локтей, вода пресная, и текла она в огромном количестве». Судя по описанию, они открыли западный рукав дельты Ориноко. Так разъяснились те странные явления, которые наблюдал адмирал, – водовороты в проливах от встречи морских течений с потоками речной воды, пресная вода в заливе. Зато возникло другое тяжёлое недоумение: где и как могла образоваться такая могучая река?

Болезнь и порча припасов не позволяли Колумбу оставаться дольше у берегов этой странной земли, которую он сначала окрестил Грасия, а потом изменил название на Земля Пария. Адмирал решил скорее добраться до Санто-Доминго. Воспользовавшись попутным ветром, 12 августа он благополучно вывел свои суда через Пасти Дракона в открытое море. После поворота на запад он шёл два дня «вдоль высокой, очень красивой земли» – северного побережья полуострова Пария. К северу (у 11°05′ с. ш.) он видел группу островов Лос-Тестигос («Свидетели»). 15 августа он подошёл к островам, где индейцы занимались ловлей раковин-жемчужниц, и матросы набрали у них жемчуга в обмен на безделушки. Самый большой из этих островов (около 1,2 тыс. кв. км) был назван Маргаритой («Жемчужная»).

Оттуда Колумб двинулся прямо на север, к Эспаньоле. Лёжа на койке, обессиленный недугом, Колумб обдумывал значение своих новых открытий. Из письма, которое он несколько недель составлял для королей, видно, как замечательные догадки смешивались в его уме с фантастикой. Масса пресной воды в заливе Пария свидетельствовала о существовании впадающей в него мощной реки, которая могла образоваться только на материке: «Я убеждён, что эта земля величайших размеров и что на юге есть ещё много иных земель, о которых нет никаких сведений».

Но что это был за материк?

И тут с совершенно верным выводом переплетался мистический бред: Колумб утверждал, что достиг земного рая. Он заявлял, что земное полушарие, куда он проник, «представляет собой [как бы] половину круглой груши, у черенка которой имеется возвышение, подобное соску женской груди, наложенному на поверхность мяча [26] , что места эти наиболее высокие в мире и наиболее близкие к небу». «Оттуда, вероятно, исходят воды, которые… текут в места, где я нахожусь. И если река эта не вытекает из земного рая, то я утверждаю, что она исходит из обширной земли, расположенной на юге и оставшейся до сих пор никому не известной…», т. е. течёт по неизвестному южному материку, северное побережье которого он открыл на протяжении примерно 300 км.

Мятеж на Эспаньоле, арест и высылка Колумба в Испанию

Совершив первое пересечение Карибского моря, адмирал прибыл 20 августа 1498 г. на Эспаньолу и застал там полный развал. Идальго отказались признавать власть начальников, назначенных Колумбом. Они восстали с оружием в руках против его брата Бартоломео; для потехи превращали индейцев в мишени для стрел, изнуряли своих новых «подданных» работой на плантациях, держали десятки рабов для рыбной ловли и охоты, для переноски себя в гамаках, а рабынь – «для домашних услуг». Они жили с захваченными ими насильно индианками «в наглом многобрачии». Мятеж закончился унизительным для Колумба соглашением. Каждому мятежнику был отведён большой участок земли, к которому для обработки было прикреплено определённое число индейцев. Так Колумб санкционировал широкое распространение той характерной для начального периода испанской колонизации системы закрепощения индейцев, которая получила название репартимьенто (буквально – «распределение», «раздел»). За побег по усмотрению владельца полагалась смертная казнь или обращение в рабство.

Королевская казна продолжала получать ничтожные доходы от новой колонии. А в это время португалец Васко да Гама обнаружил морской путь в подлинную Индию (1498 г.), завязал с ней торговлю и вернулся на родину с грузом пряностей (1499 г.). Земли, открытые Колумбом, – теперь это было уже очевидно – не имели ничего общего с богатой Индией. Сам Колумб казался болтуном и обманщиком. На него посыпались новые доносы, обвинения в утайке королевских доходов. Из Эспаньолы поступали сведения о мятежах и казнях дворян. Идальго, вернувшиеся ни с чем на родину из Колумбовой Индии, обвиняли адмирала, открывшего «страну обмана и несчастий, кладбище кастильских дворян». Они свистками и бранью преследовали сыновей адмирала – пажей королевы. В 1499 г. короли отменили монополию Колумба на открытие новых земель, чем немедленно воспользовалась часть его спутников, ставших его соперниками.

А в 1500 г. на Эспаньолу с неограниченными полномочиями отправился Франсиско Бовадилья [27] . Адмирал должен был сдать ему все крепости, корабли, лошадей, оружие и запасы. Бовадилья захватил в руки всю власть, поселился в доме Колумба, завладел его вещами и документами, его деньгами, выплатил всем колонистам задержанное жалованье. Он стал всеобщим любимцем, когда разрешил каждому испанцу добывать золото в течение 20 лет, с уплатой в казну лишь седьмой части добычи (вместо прежней трети). Он арестовал адмирала, его братьев Бартоломео и Диего и заковал их в кандалы.

После двухмесячного следствия Бовадилья пришёл к выводу, что Колумб был человек «жестокосердный и неспособный управлять страной», и отправил трёх братьев в кандалах в Испанию. В октябре 1500 г. корабль вошёл в гавань Кадиса. Однако заинтересованные влиятельные финансисты сумели «мобилизовать общественное мнение» в пользу разжалованного и униженного адмирала моря-океана. Короли приказали освободить его, письменно выразили ему своё сочувствие, лицемерно негодовали против недостойного обращения с ним, приказали выдать ему 2 тыс. золотых, чтобы он мог явиться ко двору «в приличном виде», обещали восстановить в правах, но не выполнили этого [28] . Вероятно, после освобождения Б. Колумб составил чертёж, иллюстрирующий представления X. Колумба о «взаимоотношении» Старого и Нового Света.

Массовая колонизация Гаити и истребление индейцев

Наместником Гаити был назначен Николас Овандо: Бовадилья, видимо, рассматривался как временный исполнитель королевских поручений. Овандо получил приказание по-прежнему взыскивать с золотоискателей одну треть добычи в пользу казны. Вся торговля колоний должна была на деле стать монополией кастильской короны. Индейцам за работу в казённых рудниках полагалось определённое жалованье. Между тем в Испанию начало прибывать золото, добытое на Эспаньоле, и жемчуг, собранный на Жемчужном берегу. Поэтому сотни новых искателей лёгкой наживы устремились в «Западную Индию». 25 тысяч человек изъявили желание отправиться вместе с новым наместником «на ловлю счастья и чинов». 30 кораблей понадобились для того, чтобы перевезти их через океан. С этого времени началось массовое заселение испанцами Антильских островов. В апреле 1502 г. флотилия Овандо пришла в Санто-Доминго.

Епископ Б. Лас Касас в памфлете «Кратчайший рассказ о разрушении Западной Индии» с гневом писал о зверствах своих соотечественников: «Христиане своими конями, мечами и копьями стали учинять побоища среди индейцев и творить чрезвычайные жестокости. Вступая в селение, они не оставляли в живых никого – участи этой подвергался и стар, и млад. Христиане бились об заклад о том, кто из них одним ударом меча разрубит человека надвое, или отсечёт ему голову, или вскроет внутренности. Схвативши младенцев за ноги, отрывали их от материнской груди и ударом о камни разбивали им головы или же кидали матерей с младенцами в реку… и притом всех, которых находили на своём пути… Воздвигали длинные виселицы так, чтобы ноги [повешенных] почти касались земли, и, вешая по тринадцать [индейцев] на каждой, разжигали костры и сжигали живьём. Иных обёртывали сухой соломой, привязывая её к телу, а затем, подпалив солому, сжигали их. Другим… отсекали обе руки… подвешивали [их] к телу, говоря… индейцам: „Идите с этими письмами, распространяйте вести среди беглецов“… И так как все, кто мог сбежать, укрывались в лесах или горах, спасаясь от людей, столь бесчеловечных и безжалостных… то были обучены… отчаяннейшие псы, которые, завидя индейца, в мгновение ока разрывали его на куски… Эти псы творили великие опустошения и душегубства. А так как иногда – и по справедливой причине – индейцы убивали кого-нибудь из христиан, то [те] сговаривались между собой, что за одного христианина, которого убьют индейцы, христиане должны убивать сто индейцев…»

Конкистадоры сжигают индейцев. Рисунок, приписываемый X. Колумбу

Коренное население Гаити погибло с беспримерной в истории быстротой. В 1515 г. там было не менее 15 тыс. человек, а к середине XVI в. гаитяне вымерли. На Эспаньолу начали ввозить рабов – «людоедов» с Малых Антильских островов, а также «дикарей» (т. е. ещё не распределённых индейцев) с Кубы, Ямайки и Пуэрто-Рико. Вскоре коренное население стало исчезать и там. Тогда усилилась массовая охота за рабами в Южной Америке – у берегов Карибского моря. Позднее по инициативе Лас Касаса на Эспаньолу стали доставлять африканцев. Их потомки, частью смешавшиеся с испанцами, заселили весь Гаити. Из географических результатов Третьего плавания отметим открытие островов Тринидад и Маргарита, западного рукава дельты Ориноко, а также порядка 300 км побережья Южной Америки с заливом Пария и полуостровом того же названия. На пути между островами Маргарита и Гаити Колумб вновь отметил отклонение магнитной стрелки от своего неизменного направления на север. Это наблюдение стало одним из свидетельств пространственной изменчивости магнитного склонения.

Глава 4 ВАСКО ДА ГАМА И ОТКРЫТИЕ МОРСКОГО ПУТИ В ИНДИЮ

Снаряжение экспедиции да Гамы и переход к Южной Африке

После открытия испанскими экспедициями Колумба «Западной Индии» португальцам нужно было спешить, чтобы закрепить за собой права на Восточную Индию. В 1497 г. была снаряжена эскадра для разведки морского пути из Португалии – вокруг Африки в Индию. Подозрительные португальские короли остерегались прославленных мореплавателей. Поэтому начальником новой экспедиции стал не Бартоломеу Диаш, а молодой, ничем ранее себя не проявивший придворный знатного происхождения Васко (Вашку) да Гама, на которого, по невыясненным причинам, пал выбор короля Мануэла I.

Васко да Гама

В распоряжение Гамы он предоставил три судна: два тяжёлых корабля, 100–120 т (т. е. 200–240 метрических т) каждое, – «Сан-Габриэл», на котором Васко поднял адмиральский флаг (капитан Гонсалу Алвариш, опытный моряк), и «Сан-Рафаэл», капитаном которого был назначен по просьбе Васко его старший брат Паулу да Гама, также ничем себя ранее не зарекомендовавший, и лёгкое быстроходное судно «Берриу» в 50–60 т (т. е. 100–120 метрических т) под командованием капитана Николау Куэлью. Кроме того, флотилию сопровождало транспортное судно с припасами. Главным штурманом шёл выдающийся моряк Перу Аленкер, плававший раньше в той же должности с Б. Диашем. Экипаж всех судов достигал 140–170 человек, включая 10–12 уголовных преступников, приговорённых к смертной казни: Гама выпросил их у короля, чтобы использовать для самых опасных поручений. 8 июля 1497 г. флотилия вышла из Лиссабона и достигла, вероятно, Сьерра-Леоне. Оттуда Гама по совету бывалых мореходов, чтобы избежать противных ветров и течений у берегов Экваториальной и Южной Африки, двинулся на юго-запад, а за экватором повернул на юго-восток. Более точных данных о пути Гамы в Атлантике нет, а предположения, будто он подходил к берегу Бразилии, основаны на маршрутах позднейших мореплавателей, начиная с Кабрала. После почти четырёх месяцев плавания португальцы усмотрели на востоке землю, а 7 ноября вошли в широкую бухту, которой дали имя Св. Елены (Сент-Хелина, 32°40′ ю. ш.), и открыли устье реки Сантьягу (теперь Грейт-Берг). После высадки на берег они увидели двух почти нагих низкорослых мужчин (бушменов) с кожей «цвета сухих листьев», выкуривавших из гнёзд диких пчёл. Одного удалось захватить; Гама приказал накормить и одеть его, дал ему несколько ниток бус и бубенцы и отпустил.

Пути В. да Гамы, П. Кабрала и Г. Лемуша

На следующий день пришли десятка полтора бушменов, с которыми Гама поступил так же, через два дня – около полусотни. За безделушки они отдавали всё, что было при них, но эти вещи не представляли никакой ценности в глазах португальцев. Когда же бушменам показывали золото, жемчуг и пряности, они не проявляли к ним никакого интереса и по их жестам не было видно, что у них имеются такие вещи. Эта «идиллия» закончилась стычкой по вине матроса, чем-то обидевшего бушменов. Три-четыре португальца были ранены камнями и стрелами. Гама же применил против «врагов» арбалеты. Неизвестно, сколько туземцев при этом погибло и получило ранения. Обогнув южную оконечность Африки, португальцы стали на якорь в той «Гавани Пастухов» (Мосселбай), где Б. Диаш убил готтентота. На этот раз моряки вели себя мирно, открыли «немой торг» и за красные шапки и бубенцы получили от пастухов быка и браслеты из слоновой кости.

Плавание вдоль берегов Восточной Африки

К концу декабря 1497 г., к религиозному празднику Рождества, суда, шедшие на северо-восток, находились приблизительно у 31° ю. ш. против высокого берега, который Гама назвал Натал («Рождество»). 11 января 1498 г. флотилия остановилась в устье какой-то реки – скорее всего, это была Лимпопо. Когда португальцы высадились на берег, к ним подошла толпа людей, резко отличавшихся от тех, которых они встречали прежде на побережье Африки. Моряк, живший раньше в стране Конго и говоривший на местном языке банту, обратился с речью к подошедшим, и те его поняли (все языки семьи банту сходны).

Край был густо населён земледельцами, обрабатывавшими железо и цветные металлы: моряки видели у них железные наконечники на стрелах и копьях, кинжалы, медные браслеты и другие украшения. Португальцев они встретили очень дружелюбно, и Гама назвал эту землю «Страной добрых людей», а реку «Медной» (Лимпопо). По другой версии, она получила имя «Реки королей», так как её открыли в день католического праздника монархов. Адмирал простоял здесь восемь дней, а 15 января отплыл на север, прихватив двух мужчин для сбора информации о дальнейшем пути.

24 января суда вошли в лиман у 18° ю. ш., куда впадало несколько рек. Жители и здесь хорошо приняли чужеземцев. На берегу появились два вождя, носившие шёлковые головные уборы. Они навязывали морякам набивные ткани с узорами, а сопровождавший их африканец сообщил, что он – пришелец и видел уже корабли, похожие на португальские. Его рассказ и наличие товаров, несомненно азиатского происхождения, убедили Гаму в том, что он приближается к Индии. Он назвал лиман «рекой добрых предзнаменований» и водрузил на берегу падран – каменный гербовый столб с надписями, который ставился с 80-х гг. XV в. португальцами на Африканском побережье в важнейших пунктах. С запада в лиман впадает Кваква – северный рукав дельты Замбези. В связи с этим обычно не совсем правильно говорят, что Гама открыл устье Замбези, и переносят на низовье реки название, которое он дал лиману. Месяц португальцы стояли в устье Кваквы, ремонтируя суда. Они болели цингой, уносившей много жизней. 24 февраля флотилия вновь направилась на север. Держась подальше от берега, окаймлённого цепью островков, и останавливаясь по ночам из опасения сесть на мель, она через пять дней достигла у 15° ю. ш. порта Мозамбик. Арабские одномачтовые суда (доу) ежегодно посещали порт и вывозили оттуда главным образом рабов, золото, слоновую кость и амбру. Через местного шейха (правителя) Гама нанял в Мозамбике двух лоцманов. Но арабские торговцы угадали в пришельцах опасных конкурентов, и дружелюбные отношения вскоре сменились враждебными. Воду, например, можно было забирать только после того, как «противника» рассеивали пушечными выстрелами, а когда часть жителей бежала, португальцы овладели несколькими лодками с их имуществом и по распоряжению Гамы разделили его между собой как военную добычу.

1 апреля флотилия ушла из Мозамбика на север. Не доверяя арабским лоцманам, Гама захватил у берега небольшое парусное судно и пытал старика, его хозяина, чтобы получить сведения, нужные для дальнейшего плавания. Через неделю флотилия подошла к портовому городу Момбаса (4° ю. ш.), где тогда правил могущественный шейх. Сам крупный работорговец, он, вероятно, почувствовал в португальцах соперников, но сначала хорошо принял чужеземцев. На следующий день, когда суда входили в гавань, арабы, бывшие на борту, в том числе оба лоцмана, спрыгнули в близко подошедшее доу и бежали. Ночью Гама приказал пытать двух пленников, захваченных у Мозамбика, чтобы выведать у них о «заговоре в Момбасе». Им связали руки и лили на голое тело кипящую смесь масла и дёгтя. Несчастные, конечно, сознались в «заговоре», но, так как они, естественно, не могли сообщить никаких подробностей, пытка продолжалась. Один пленник со связанными руками вырвался из рук палачей, кинулся в воду и утонул. Выйдя из Момбасы, Гама задержал в море арабское доу, разграбил его и захватил 19 человек. 14 апреля он стал на якорь в гавани Малинди (3° ю. ш.).

Ахмед ибн Маджид и путь через Аравийское море

Местный шейх дружелюбно встретил Гаму, так как сам враждовал с Момбасой. Он заключил с португальцами союз против общего врага и дал надёжного старика лоцмана Ахмеда ибн Маджида, который должен был довести их до Юго-Западной Индии. Из Малинди флотилия вышла 24 апреля. Ибн Маджид взял курс на северо-восток и, пользуясь попутным муссоном, привёл суда к Индии – её берег показался 17 мая.

Вот так охарактеризовал роль ибн Маджида в экспедиции Васко да Гамы арабский учёный середины XVI в. Кутб ад-дин: «…Из тягостных необычных событий случилось [в конце XV в.] вступление проклятых португалов… в области Индии… И не проникал в Индийское море благополучно никто из их народов, пока… им не указал путь один искусный человек из моряков, которого звали Ахмед ибн Маджид. С ним завёл знакомство старший из… [них], которого звали Алмиланди [адмирал, т. е. Васко да Гама]. Он подружился с ним при пьянке, и тот, дойдя до опьянения, сообщил ему о дороге и сказал им: „Не приближайтесь к берегу у этого места Малинди, а углубляйтесь в море, потом обращайтесь к берегу Индии и вас не захватят волны“. Когда они так поступили, то стало спасаться от кораблекрушения много судов и количество их в Индийском океане увеличилось. Пополнения стали приходить к ним из Португалии, и они начали пересекать дорогу мусульманам, забирая в плен, грабя и захватывая насильно всякие суда…» (И. Крачковский).

Понятно озлобление автора, отражающее ненависть арабских купцов к их удачливым соперникам – португальцам; понятно и его желание объяснить опьянением (вероятно, выдуманным) ту помощь, которую араб ибн Маджид оказал врагам арабов. «В остальном же рассказ точно отражает историческую действительность, как она преломлялась в представлении обитателей берегов Индийского океана с его заливами» (И. Крачковский). Увидев индийскую землю, ибн Маджид отошёл подальше от опасного побережья и повернул на юг. Через три дня показался высокий мыс по-видимому гора Дели (у 12° с. ш.). Тогда лоцман обратился к адмиралу со словами: «Вот она страна, к которой вы стремились». К вечеру 20 мая 1498 г. португальские суда, продвинувшись к югу около 100 км, остановились на рейде против города Каликут (Кожикоде).

Португальцы в Каликуте

Утром флотилию посетили чиновники саморина – местного правителя. Гама отправил с ними на берег преступника, знавшего немного арабский язык. По рассказу посланца, его отвели к двум арабам, заговорившим с ним по-итальянски и по-кастильски. Первый вопрос, который ему задали, был: «Какой дьявол принёс тебя сюда?». Посланец ответил, что в Каликут пришли португальцы «искать христиан и пряности». Один из арабов проводил посланца обратно, поздравил Гаму с прибытием и закончил словами: «Благодарите Бога, что Он привёл вас в такую богатую страну». Араб предложил Гаме свои услуги и действительно был ему очень полезен.

В порту Каликута. Рисунок XVI в.

Арабы, очень многочисленные в Каликуте (в их руках была почти вся внешняя торговля с Южной Индией), настроили саморина против португальцев; к тому же в Лиссабоне не догадались снабдить Гаму ценными подарками или золотом для подкупа местных властей. После того как Гама лично вручил саморину письма от короля, он и его свита были задержаны. Выпустили их только через день, когда португальцы выгрузили на берег часть своих товаров. Однако в дальнейшем саморин держался вполне нейтрально и не препятствовал торговле, но мусульмане не покупали португальских товаров, указывая на их низкое качество, а бедняки индийцы платили гораздо меньше, чем рассчитывали получить португальцы. Всё же удалось купить или обменять гвоздику, корицу и драгоценные камни – всего понемногу. Так прошло более двух месяцев. 9 августа Гама послал саморину подарки (янтарь, кораллы и т. д.) и сообщил, что собирается уходить и просит отправить с ним представителя с подарками королю – с бахаром (около двух центнеров) корицы, бахаром гвоздики и образцами других пряностей. Саморин потребовал внести 600 шерафинов (около 1800 золотых рублей по курсу начала XX в.) таможенных сборов, а пока отдал приказ задержать товары на складе и запретил жителям перевозить оставшихся на берегу португальцев на суда. Однако индийские лодки, как и раньше, подходили к кораблям, любопытные горожане осматривали их, а Гама любезно принимал гостей. Однажды, узнав, что среди посетителей есть знатные лица, он захватил нескольких человек и известил саморина, что освободит их, когда на суда пришлют португальцев, оставшихся на берегу, и задержанные товары. Через неделю, после того как Гама пригрозил казнить заложников, португальцев доставили на корабли. Гама освободил часть арестованных, обещая отпустить остальных после возвращения всех товаров. Агенты саморина медлили, и 29 августа Гама оставил Каликут со знатными заложниками на борту.

Возвращение в Лиссабон

Суда медленно продвигались на север вдоль индийского берега из-за слабых переменных ветров. 20 сентября португальцы стали на якорь у острова Анджадип (14°45′ с. ш.), где отремонтировали свои корабли. Во время ремонта к острову подходили пираты, но Гама обратил их в бегство пушечными выстрелами. В начале октября флотилия оставила Анджадип и почти три месяца лавировала или стояла без движения, пока наконец не подул попутный ветер. В начале января 1499 г. португальцы достигли Малинди. Шейх снабдил флотилию свежими припасами, по настойчивой просьбе Гамы послал подарок королю (бивень слона) и установил у себя падран.

В районе Момбасы Гама сжёг «Сан-Рафаэл»: сильно сократившаяся команда, в которой много людей болело, была не в состоянии управлять тремя кораблями. 1 февраля он дошёл до Мозамбика. Понадобилось затем семь недель на переход до мыса Доброй Надежды и ещё четыре – до Островов Зелёного Мыса. Здесь «Сан-Габриэл» разлучился с «Берриу», который под командой Н. Куэлью 10 июля 1499 г. первым прибыл в Лиссабон. Паулу да Гама был смертельно болен. Васко, очень привязанный к нему (единственная человеческая черта его характера), хотел, чтобы брат умер на родной земле. У острова Сантьягу он перешёл с «Сан-Габриэла» на нанятую им быстроходную каравеллу и направился к Азорским островам, где Паулу умер. После его похорон Васко к концу августа прибыл в Лиссабон.

Из четырёх его судов вернулось только два [29] , из команды – менее половины (по одной версии – 55 человек), и среди них моряк Жуан да Лижбоа, принимавший участие в плавании, вероятно в качестве штурмана. Позже он многократно водил португальские корабли в Индию и составил описание маршрута, включающее характеристику берегов Африки – не только крупных заливов и бухт, но устьев рек, мысов и даже отдельных заметных пунктов побережья. Этот труд по детальности превзойдён лишь в середине XIX в. «Африканской лоцией» британского Адмиралтейства. Упоминавшаяся ранее карта X. ла Косы – самая ранняя, на которой показаны результаты плавания В. да Гамы. Фламандец Алвару Велью, участник похода, вёл дневник, опубликованный на ряде западноевропейских языков, последнее издание на немецком появилось в 1986 г. Экспедиция Гамы не была убыточной для короны, несмотря на потерю двух судов: в Каликуте удалось приобрести пряности и драгоценности в обмен на казённые товары и личные вещи моряков, немалый доход принесли пиратские операции Гамы в Аравийском море. Но, конечно, не это вызвало ликование в Лиссабоне среди правящих кругов. Экспедиция выяснила, какие огромные выгоды может принести для них непосредственная морская торговля с Индией при надлежащей экономической, политической и военной организации дела. Открытие для европейцев морского пути в Индию было одним из величайших событий в истории мировой торговли. С этого момента и до прорытия Суэцкого канала (1869 г.) основная коммерция Европы со странами Индийского океана и с Китаем шла не через Средиземное море, а через Атлантический океан – мимо мыса Доброй Надежды. Португалия же, державшая в своих руках «ключ к восточному мореходству», стала в XVI в. сильнейшей морской державой, захватила монополию торговли с Южной и Восточной Азией и удерживала её 90 лет – до разгрома Непобедимой армады (1588 г.).

Глава 5 ОТКРЫТИЕ ЮЖНОЙ АМЕРИКИ СОПЕРНИКАМИ КОЛУМБА

Жемчужный берег. Гвиана и Венесуэла

Разрешение на новые открытия в западной полосе Атлантического океана первым в Испании получил Алонсо Охеда, участник второго плавания Колумба. Этот красивый, жестокий и жадный человек смог снарядить лишь одно судно, средства для экипировки двух других кораблей ему дали флорентийские банкиры. Этим, видимо, объясняется, что с ним отправился приказчик банкирской конторы флорентиец Америго Веспуччи; приглашены также были Хуан ла Коса и другие участники второго плавания Колумба. Сам Охеда видел карту залива Пария и Жемчужного берега, посланную Колумбом королям в 1498 г.

Экспедиция вышла из Кадиса 18 мая 1499 г., где-то в пути Охеда захватил каравеллу, и часть её команды согласилась идти с ним. Уже в конце июня четыре корабля достигли нового материка у 6° или 5° с. ш., а может быть у 4° (бухта Ояпок, 51° з. д.), и здесь разделились. Веспуччи на двух судах остался (см. гл. 9), а Охеда на двух других двинулся к западо-северо-западу. Нигде не высаживаясь, он проследил 1200 км побережья Гвианы [30] и Венесуэлы до дельты Ориноко и вышел через открытые Колумбом проливы в Карибское море. Переход отнял столько времени, что Охеда следовал вдоль Жемчужного берега на две-три недели после Педро Ниньо, о чём оба не знали. Это обстоятельство сильно отразилось на финансовых результатах экспедиции Охеды: где его предшественники получали груды жемчуга, он собрал несколько жемчужин. Близ мыса Кодера суда Охеды и Веспуччи соединились.

За мысом Кодера тянулись сначала плоские, а на протяжении 200 км далее к западу гористые, никем ещё не разведанные берега – Охеда и Веспуччи открыли восточную часть Карибских Анд. Страну населяли «негостеприимные» индейцы гуяно, которые, как правило, отказывались давать золото и жемчуг в обмен на европейские «товары», из-за чего часто происходили стычки. Одна из них у приморского селения с забавным названием Чичиривиче (у 68°20′ з. д.) едва не стала последней в жизни высадившихся испанцев: индейцев оказалось так много, что пришельцы дрогнули. Но 5 5-летний ветеран повёл их за собой – туземцы не выдержали натиска и рассеялись, оставив 150 убитых. Потери испанцев: один убитый и 22 раненых. В ожидании, пока они поправятся, Охеда простоял здесь 20 дней, а затем продвинулся к северу и открыл холмистый Остров Гигантов [31] , населённый рослыми индейцами и богатый бразильским деревом.