Альда

— И в мятеже вы, конечно, не участвовали?

— Мой отец ни в чем не участвовал, ушел старший брат. Но за его поступок мы уже понесли наказание.

— Где тут раненный? — протиснулся к ним невысокий человек, видимо, врач.

— Стоит ли, уважаемый Расмус, лечить преступника? — пренебрежительно заметил Джолин.

— Нас еще никто не осудил! — рука девушки легла на рукоять кинжала, заставив присутствующих здесь гвардейцев напрячься. — И не вам нас судить! Мне поможет кто-нибудь или нет?

Она покачнулась, но усилием воли удержала себя на ногах.

— Быстро развязывайте ремни, и раненого ко мне, — отдал команду врач, не обращая внимания на недовольного молодого человека. — Вы, девушка, тоже идете с нами. Если вами сейчас не заняться, то болезнь обеспечена. И мальчика забирайте. Разбираться будем потом.

Двое гвардейцев, достав кинжалы, быстро перерезали ремни и аккуратно перехватили застонавшего мужчину под руки и ноги. При этом, видимо, плохо завязанный кошелек на его поясе развязался, и на мощенный булыжниками двор высыпались золотые монеты. Девушка равнодушно двинулась следом за стражниками, несущими отца, прямо по золоту, ведя мальчика за руку. Она прошла шагов десять, и тут силы ее оставили.

Шедший сзади Расмус успел подхватить оседающее легкое тело, а один из гвардейцев взял на руки плачущего мальчишку.

— Золото собрать, — не повышая тона приказал барон. — Все вещи наших гостей заберите тоже. Пока все под замок, потом отдадим хозяевам. Позаботьтесь о лошадях. А вас, уважаемый Джолин, прошу пройти со мной для приватного разговора. Слово «уважаемый» было произнесено с нескрываемой издевкой.

Выскочившие из-за спины барона Лишнея двое молодых людей со всей возможной быстротой выполнили приказ. Золото было собрано, все вещи сняты с лошадей, а самих лошадей подхватил под уздцы конюх и повел в денник.

— Надеюсь, что о наших гостях позаботятся должным образом, — сказал барон Дорну. — Узнайте у Расмуса, что им нужно и обеспечьте. Вы идете, Джолин?

— Сейчас подойду, только переоденусь и сменю обувь, эта промокла.

— Не стоит. Я вас надолго не задержу.

Они из-под навеса заскочили во дворец и через несколько минут уже зашли в рабочую комнату Джока.

— Садитесь, Джолин, — сказал Джок. — Как говорит наш герцог, в ногах правды нет. Понравилась девушка?

— А причем здесь это, барон? — занервничал Джолин. — Ну славная, но вы же видели, что я…

— Послушайте, Джолин, вы жить хотите?

— Вы это чего? — испугался Джолин. — Глупые у вас шутки.

— Я имел в виду здесь, во дворце герцога, — пояснил Джок. — То, что вас сюда прислала принцесса для меня ровным счетом ничего не значит. Для герцога, кстати, тоже.

— Так и я…

— Вы давно стали так оценивать людей, по малейшему поводу переводя их в разряд балласта? С чего это вы так набросился на эту девочку, которая, по моему мнению, гораздо лучше вас? Присваиваешь себе право судить людей, которые по положению не ниже вас, не затрудняя себя вникнуть в суть дела?

— А вы, значит, вникли?

— Вник, — согласно кивнул Джок. — Меня этот бывший барон заинтересовал еще тогда, когда я просматривал списки дворян на безусловное лишение имений. Барон — старый солдат, прослуживший прежнему королю больше двадцати лет. Он и свое баронство заработал верностью и преданностью. Отец Андре имениями не разбрасывался, и такое награждение говорит о многом. Он и этот мятеж Мартина категорически не одобрял и своего мнения от соседей не скрывал.

— Но имения все равно лишился?

— Лишился, — согласился Джок. — И будь моя воля, я бы ему баронство вернул. Сына он пытался удержать, но не смог, Мартину помощи не оказывал ни деньгами, ни солдатами. Единственное его вина в том, что у старика не хватило духа отречься от собственного сына.

— Ну хорошо. А обвинения графа?

— А вот тут самое интересное. Старый солдат теряет баронство и с единственной дочерью оказывается выброшенным на улицу. К счастью, у него были драгоценности покойной жены, причем на приличную сумму.

— А это вы откуда знаете?

— Работа у меня такая — все знать, — прищурился Джок и, видя что собеседник обиделся, снизошел до объяснения. — В городе, где Буше продавал свои камни, случайно оказался один из наших лейтенантов, причем они остановились на одном постоялом дворе. Буше где-то прокололся, и ночью к нему наведались гости на предмет поделиться. Старый вояка, видимо, что-то почувствовал или от природы такой недоверчивый, но к их приходу он подготовился, как мог. Одним словом, стража забрала из их комнаты девять бездыханных тел, а наш лейтенант умудрился поймать одного из нападавших живым. Что самое интересное, сам Буше завалил только троих, а шестерых успокоила его дочка четырнадцати лет. Она прекрасно стреляет из лука и мечет ножи. Не правда ли славная девушка? Когда она сегодня на ваши слова схватилась за кинжал, я уже начал сочинять текст письма для принцессы со своими соболезнованиями. Однако, идем дальше. На следующий день наш лейтенант знакомится и с дочерью, и с отцом. Они (особенно девушка) произвели на него впечатление, и парень постарался выведать об этой семье все, что смог. А по приезде встретился с герцогом и все ему выложил как на духу. Герцог заинтересовался и передал это дело мне. А теперь скажите, станет такой человек избивать и грабить в придорожном трактире компанию великовозрастных балбесов? Да еще при этом вступать в бой с солдатами и убивать? А эта девушка, Альда, по-вашему очень похожа на преступницу?

— Выходит, граф лжет?

— Выходит, так. На этого графа, точнее, на его сынка, вообще много жалоб. Дебоши, изнасилования, даже убийства. Если бы мы тронули графа, от которого страдали лишь низшие сословия, спокойствия провинции это явно не прибавило бы. Но они заигрались. Нападение на семейство Буше и попытка насилия над благородной девушкой — это готовая плаха, и благородным придраться не к чему: они же, получается, и пострадали. Так что для нас этот бывший барон — как подарок. Если послать дознавателей в графство Рабек насчет шалостей графского сына, они наверняка и на самого графа много чего накопают. Я не знаю, какие планы на будущее у самого Буше, но герцог им заинтересовался всерьез. Так что, может быть, для него потеря баронства еще пойдет на благо. А его дочь? Вы знаете, что я расчетливый и циничный человек, но сегодня я смотрел на нее и любовался. Сколько силы духа в этой малышке, сколько благородства! И, кроме этого, красива и умна, а это сочетание редкое. Было бы интересно послушать, как им удалось до нас добраться, когда их ловили на всех караулах. И с грабителями, я думаю, там не все так просто. Жаль, что эта девочка сейчас в таком состоянии, что с ней не поговоришь. Надеюсь, что Расмус поднимет ее отца, и что сегодняшняя скачка под дождем пройдет без последствий. А вам очень советую на будущее высказываться более осмотрительно.

Самой операции Альда не видела, ее просто не пустили. Молодая красивая девушка, которая представилась как Амели, оказавшаяся ученицей врача, помогла ей раздеться, растерла какой-то пахучей мазью и выдала сухую одежду. То же самое она сделала с Алексом. Потом их заставили выпить горячий отвар очень неприятного вкуса, и под конец уложили в постель, укутав теплым одеялом.

— Мне надо быть с отцом, — попробовала воспротивиться Альда.

— Глупости, — отрезала Амели. — Врач еще не окончил операцию. Думаю, что с вашим отцом все будет хорошо. У него пробито легкое, но стрела прошла далеко от сердца. Кровь из легкого ему уже убрали, и сейчас врач занимается раной. Уж если ваш отец не умер до сих пор от скачки, значит, выкарабкается. А после операции вы ему все равно ничем помочь не сможете. С ним посидит служанка, которая знает, что делать с больным. А вам надо обязательно выспаться, если не хотите завтра заболеть.

Сил сопротивляться уже не было, и глаза закрылись сами собой. Рядом спал маленький барон, прижавшийся к ее руке. На пришедшего спросить не надо ли чего гостям Дорна Амели замахала руками:

— Завтра, все завтра. Надо только посмотреть в их вещах одежду и, если найдете, до завтра все высушить. На таком дожде все наверняка промокло. Я дала ей свое платье, но оно слишком велико, а на мальчика вообще одну рубашку надели. И пусть кто-нибудь заберет и приведет в порядок одежду, которая была на них. Все надо стирать, все грязное.

Дорн ушел, обещав прислать служанку.

Через полчаса из операционной вышел уставший, но довольный Расмус. Помыв руки и сняв халат, он с удовольствием выпил чай на травах с медом, который заваривала для него Амели, и выразился коротко, но емко:

— Будет жить.

Вечером за ужином Джок сообщил, что к герцогу прибыла в гости семья шевалье Буше, но в результате стычки с разбойниками старший Буше ранен, а его дочь весь день провела под дождем и теперь находится на попечении врача. Расмус оторвался от тарелки с тушеными овощами и добавил, что операция прошла успешно и, скорее всего, жизни гостя ничего не угрожает. Про мальчика не было сказано ни слова.

— А сколько лет дочери? — спросила любопытная Лани.

— Ей лет четырнадцать, — усмехнулся Джок. — Очень боевая девушка. Когда на них с отцом напали бандиты, она убила шестерых.

— Наверное, здоровая как лошадь? — предположил Сатарди.

— Да, нет. Внешне похожа на госпожу баронессу, — кивнул на Леору Джок. — Только малость пониже. Я ее вообще-то плохо успел рассмотреть. Если интересно, можете расспросить уважаемого Джолина, он с нее глаз не сводил

В зале послышались смешки, а Джолин обиженно взглянул на Лишнея и уткнулся в свои тарелки. Больше за едой о гостях не говорили.

Сообщение Джока о девушке, которая убивает разбойников налево и направо, разожгло воображение Лани, и после ужина она решила расспросить о приезжих служанок. Те наверняка знают что-нибудь интересное. Однако, никто кроме Ларши приезжих не видел, а она была занята стиркой. Вторичный визит в комнаты служанок оказался удачнее. Освободившаяся служанка рассказала, что приезжая необыкновенно хороша собой и имеет маленького сына. А господин, которого утыкали стрелами — вообще мечта женщины: седой и широкий, как шкаф.

— А сколько ребеночку? — спросила Лани. — Небось, еще грудничок?

— Да, нет, с чего вы это взяли, госпожа? — удивилась служанка. — Хорошенький такой мальчишка лет шести-семи.

Хорошо знакомая с арифметикой герцогиня произвела в уме нехитрые расчеты и в тихом обалдении удалилась на господскую половину.

То ли в отвар было подмешано сонное зелье, то ли она вчера выложилась полностью, но проспала Альда аж до утра следующего дня. Пробуждение сопровождалось болью и ломотой во всем теле, что она списала на последствия вчерашней сумасшедшей скачки. Рядом спал Алекс с мокрой повязкой на лбу. Во сне мальчик тихо постанывал. Лоб у него, несмотря на компресс, был горячий. Когда она попробовала подняться, ребенок, не открывая глаз, отыскал ее руку и схватил горячей ладошкой. В комнату быстрым шагом вошел врач, заставив покрасневшую от смущения девушку натянуть одеяло до подбородка.

— Как вы себя чувствуете? — задал он вопрос.

— Хорошо я себя чувствую. Тело побаливает, но это нормально после такой скачки. Что с отцом?

— Состояние удовлетворительное. Небольшой жар, но так и должно быть. В сознание еще не пришел, но это, скорее всего, следствие того отвара, который в него влили. А мальчик, я смотрю, заболел. Ладно, будем лечить. Покажите свой язык.

— Зачем вам мой язык? — удивилась девушка.

— Вы что, никогда не болели?

— Нет. А зачем?

— Действительно, — смешался врач. — Ну раз не болеете, значит, мне ваш язык и не нужен. Сейчас вам принесут одежду, и служанка поможет привести себя в порядок. Скоро завтрак. Потом вам покажут вашу комнату и принесут вещи. Вчера ваши платья все промокли, их сушили и гладили. А мальчик пока останется здесь.

— Он меня не пускает, — сказала Альда и словно в подтверждение ее слов малыш прижался к ее руке и еле слышно прошептал: «Мама».

— Бедный ребенок, — помрачнел врач. — У него остались родственники?

— Я сама толком не знаю. Вроде есть дед.

— Ладно, сейчас я найду из служанок девушку помоложе. Думаю, что ему все равно за чью руку держаться. После завтрака я им займусь. Все должно быть хорошо. Как зовут ребенка?

— Алекс его зовут. Пока он в забытьи, может быть, обойдется служанкой. Но если придет в себя и будет плакать, зовите меня.

У маленького барона забрали одну руку и дали другую, в которую он немедленно вцепился. Альда с помощью служанки надела одно из своих платьев и расчесала волосы. Как раз к окончанию этой процедуры ее пригласили на завтрак.

Гости были нечастым явлением в замке герцога, тем более такие молодые и хорошенькие, так что появление младшей Буше вызвало оживление и среди мужской, и среди женской части собравшихся. Дорн представил ее всем, как положено, а потом перечислил гостье всех присутствующих. При виде Джолина девушка слегка напряглась и помрачнела. Сегодня за едой не было обычных разговоров. Альда присматривалась к хозяевам, те с откровенным любопытством изучали гостью. Когда завтрак уже шел к концу, Альда сочла возможным задать интересующий ее вопрос, адресуя его находившемуся поблизости Джоку:

— Не скажите, где сейчас милорд герцог, и когда его можно будет увидеть?

— Он в поездке в одном из городов провинции, — любезно ответил Джок. — Уже должен был вернуться. Наверное, помешала непогода.

Лани сочла момент подходящим и на правах хозяйки задала свой вопрос:

— Как себя чувствует ваш ребенок, госпожа Альда? Почему вы его не взяли с собой на завтрак?

Если бы во рту у девушки в этот момент была пища, она бы наверняка подавилась.

— Это не мой ребенок, — покраснев от прилившей к щекам крови, ответила девушка. — Мальчик это единственный из семьи баронов Ксавье, кого нам с отцом удалось спасти от разбойников. Я, как могла, прикрывала его от ветра, но в такой ливень он не мог не промокнуть. Сейчас у ребенка жар и его лечат.

— Да, кстати, — обратился к ней Джок. — Вчера с вами не смогли поговорить. Я попрошу вас рассказать, где вам встретились разбойники. Мы постараемся окружить это место, чтобы они не смогли уйти.

— Это лишнее, — ответила Альда. — Никуда оттуда они уже уйти не смогут. Мы с отцом перебили всех. А вот похоронить баронессу Ксавье надо. Когда ее убили, как раз ранили отца. У меня на ее похороны не было ни сил, ни времени. А место будет найти несложно. Они все там так и лежат на дороге, и баронесса, и разбойники. Скорее всего, после такого дождя там еще никто не проезжал.

Присутствующие взволнованно зашумели, обмениваясь впечатлениями от рассказа.

— Сколько всего было разбойников? — спросил Джок.

— Двенадцать человек в их лагере и шестеро на дороге. В лагере мы похоронили убитого ими барона и его спутника. Имя, извините, забыла. Могилы на краю поляны хорошо видны, если родственники захотят — найдут.

— Подробности! — потребовал Джок. — Если вы прямо сейчас нам все не расскажите, вас отсюда просто не выпустят.

— Мы как раз после ночевки в очень старом лесу начали пробираться к тракту, когда услышали голоса, — начала рассказывать Альда слушателям, которые буквально ловили каждое ее слово.

Рассказ шел в полной тишине и закончился описанием боя на дороге.

— А потом я только гнала лошадей с тем, чтобы успеть довезти отца. Дорога уже сильно размокла,

и лошади стали поскальзываться. Отцов жеребец вообще чуть не упал, так что пришлось ехать медленнее.

Завтрак закончился, но желающих пообщаться с необычной гостьей было предостаточно. Со своего места встала Лани и решительно направилась к Альде, но Джок оказался быстрее.

— Господа, дамы, — сказал он, обращаясь ко всем. — Я понимаю ваше желание пообщаться с госпожой Буше, но давайте это перенесем на потом. Девушка в замке еще не устроилась, у нее в тяжелом состоянии отец, которого она несомненно хочет навестить. Наши гости по понятным причинам еще долго будут пользоваться гостеприимством милорда герцога, так что успеете еще наговориться. А сейчас я ее похищаю.

Джок встал и предложил Альде руку, на которую она оперлась. Девушка была немного смущена и всеобщим вниманием, и демонстративным почтением барона Лишнея, поэтому молча последовала за ним, опустив глаза. Последним, что она увидела перед выходом из зала, был возмущенный взгляд сестры герцога.

— Мне надо с вами поговорить, — обратился Джок к спутнице. — Не бойтесь, надолго я вас не задержу. Сделать это будет лучше в моем кабинете, где нам никто не помешает. А после управляющий пришлет девушку, которая будет прислуживать вам постоянно на все время вашего пребывания в замке и покажет ваши комнаты. Когда немного со всем разберетесь, можно будет сходить в лазарет проведать отца и мальчика.

Они подошли к двери кабинета, и Джок открыл ее своим ключом.

— Этой комнатой еще пользуется уважаемый Джолин, но сейчас он нам мешать не будет. Не держите на него зла. У каждого человека есть свои недостатки. Он со своими борется… иногда. А когда забывает, мы ему об этом ему тактично напоминаем. Он хороший работник и неплохой человек, но иногда его заносит. К примеру, как вчера.

— Я вчера испугалась. Понимаете, не за себя, за отца. Подумалось, что все зря, что вот сейчас его сбросят с лошади, и для меня все остальное будет уже неважно. А вы и в самом деле тот самый Джок Лишней?

— А что, есть и другие? Присаживайтесь, Альда. Мне можно вас называть по имени, когда мы наедине? Вот и прекрасно. Вы еще будете иметь возможность убедиться, что герцог и его окружение не слишком жалуют этикет и, если это не несет урона достоинству хозяина дома, не очень придерживаются его правил. Судя по вашему тону вы обо мне кое-что слышали, но не склонны в это верить. Можно узнать почему?

— Я просто больше верю тому, что вижу, нежели сплетням. О нас с отцом тоже чего только не говорили. Вот ваш Джолин и поверил. Так что шарахаться от вас я не буду.

— Вы удивительная девушка, — Джок подарил ей такую теплую улыбку, увидев которую любой, кто его знал, впал бы в ступор. — Был бы я лет на двадцать моложе, я бы всерьез стал добиваться вашей благосклонности. И не надо так мило краснеть. Поверьте, это не комплимент, я так действительно думаю.

— По-моему, все эти сплетни о вас — одна ложь, — сказала Альда, чтобы уйти от смущавшей ее темы. — Говорят, что вы любите лично убивать врагов герцога. Ведь это не так? Или это секрет?

— Никакого секрета здесь нет. Просто я, милая Альда, не всегда был бароном. Я крепко битый жизнью человек, который повидал много всего. Но вы правы: убивать я не люблю, хотя и приходилось.

— Мой отец на службе у короля тоже убивал. Он часто говаривал, что жизнь устроена так, что женщины дарят жизнь, а мужчины ее отбирают. Он и мне не позволил обучаться с мечом из-за того, что я женщина. Хотя потом жалел.

— В чем-то он прав. Но вы же развили в себе таланты, позволяющие отнимать жизнь. И ведь пригодилось? Несмотря на все его достоинства вашему отцу без вашей помощи пришлось бы плохо. Ладно, оставим эту тему. Мне бы хотелось узнать о ваших дальнейших планах на жизнь. К сожалению, я не могу об этом поговорить с вашим отцом, но ведь он с вами этим делился?

— Да, конечно. Отец решил уйти из тех мест, где у него остались враги. Изменение нашего положения могло подвигнуть некоторых к сведению счетов.

— Разумно.

— Он решил перебраться сюда на юг ближе к новому герцогу и купить дом в столице. Он полагал, что новый герцог в силу молодости и решительности характера станет обустраивать провинцию и начнет, скорее всего, с места своего пребывания. Отец очень хороший боец и имел намерение давать уроки фехтования. Где много перемен, там много новых людей. А создание армии привлечет в нее много молодежи. Так что без клиентов он бы не остался. Деньги у нас были, но если их не зарабатывать, хватило бы на год-два.

— Кстати, по поводу ваших денег. Здесь они вам пока не нужны, но все равно возьмите.