Жребий Рубикона

Он убрал телефон в карман и взглянул на Вейдеманиса.

– Сложно с ней разговаривать, – сказал Дронго, вздохнув.

– Ты ожидал чего-то другого? – поинтересовался Эдгар. – Не забывай, что у нее неожиданно и при весьма загадочных обстоятельствах умер младший брат, который был почти академиком. Представляю, как все родные переживали по этому поводу. И поэтому она может садиться нам на голову?

– Нет. И я ясно дал ей это понять. – Дронго достал телефон и стал набирать номер Дичаровой. Услышал голос Людмилы.

– Я обещал узнать и перезвонить, – заявил Дронго. – Николая Тихоновича похоронили на Ваганьковском кладбище.

– Спасибо. Большое спасибо, – тихо сказала она и положила трубку.

– Кажется, Людмила понравилась тебе больше остальных, – улыбнулся Эдгар.

– Верно. Она мне очень понравилась. Без лишних ужимок и выкрутасов. Она понимала, что поступает неправильно, изменяя своему мужу, и пыталась быть по-своему честной по отношению к самой себе. Ну а покойный ей явно нравился. Ты видел, как она несколько раз чуть не расплакалась и мне с трудом удавалось ее отвлечь.

– И теперь у нас целая куча подозреваемых, – подвел неутешительный итог Вейдеманис, – и мы даже не знаем, отчего так неожиданно умер Долгоносов.

– Давай по очереди, – предложил Дронго, – первым номером должен идти Ростом Нугзарович Окрошидзе. Он все время пытался подражать своему шефу, сразу занял его кабинет, ввел новые драконовские методы, не захотел помочь расследованию и принять нас. Его стремление стать директором института могло перевесить разумную осторожность, и он мог захотеть избавиться от своего шефа. Такой мотив подойдет?

– Более чем. Ты ведь знаешь, сколько таких случаев встречается в жизни, когда убивают из-за меньшей должности.

– Второй подозреваемый – профессор Соколовский. Интересно, что в научных разработках и в зарегистрированных патентах будет стоять фамилия не Долгоносова, а Соколовского. Такой мотив может оказаться очень действенным. Тем более что Соколовский не одобрял амурные похождения своего шефа. Такой новый Сованарола.

– Кто третий? – поинтересовался Вейдеманис.

– Конечно, Моркунас. Я спросил его в конце нашей беседы – по-прежнему ли он любит свою жену. Он мне не ответил. Видимо, ждал, чтобы я скорректировал свой вопрос. Когда не дождался, просто вышел из кабинета, ничего мне не сказав. Такое поведение и молчание красноречивее любых слов. И еще один интересный факт. Через несколько дней после смерти Долгоносова его вдову и усыновленного сына навещает сам Калестинас Моркунас. Такая вот интересная антипатия.

– В реальной жизни может быть все, что угодно, – хмуро заметил Вейдеманис.

Дронго подумал, что проявил нетактичность. Ведь супруга самого Эдгара тоже в свое время отказалась от него.

– И наконец, начальник отдела кадров Кошкин, – вспомнил Дронго. – Мотива мы пока не знаем, хотя Людмила утверждает, что он ненавидел Долгоносова на почве ревности к ней самой. Из-за ревности могут убить, но не после того, как она уже полтора года не работала в их институте. А других видимых мотивов у него не должно было быть.

– И еще сама Далвида Марковна, – напомнил Вейдеманис, – уже пятеро. Хотя ее мотивы меньше всего понятны.

– Был еще один человек, который заходил в тот день к Долгоносову, – сказал Дронго, – это Балакин.

– А какие мотивы? Он являлся помощником погибшего, не скрывает, что тот его опекал и все для него делал. Даже ввел должность второго заместителя директора. Балакин многим обязан своему бывшему шефу. Судя по тому, что Окрошидзе не пустил нас в институт, а Балакин решил помочь с пропусками, они не очень любят друг друга и ладят. Но у Балакина тоже нет абсолютно никаких видимых мотивов для совершения преступления. К женщинам он явно равнодушен. Это было сразу заметно. Научной карьеры бывший помощник и завхоз делать не собирается. Подсиживать своего шефа тоже глупо, – Эдгар покачал головой, – он явно не вписывается в первую четверку. И сейчас ты наверняка скажешь, что убийцей всегда бывает менее всего подозреваемый человек. Но в данном случае начисто отсутствуют мотивы.

– Да, – согласился Дронго, – похоже, что ты прав. Но в любом случае нужно проверить и убедиться, что Николая Тихоновича Долгоносова действительно отравили. Не понимаю, почему его молодая жена поторопилась предать тело кремации. Нужно отправляться к вдове покойного, хотя я понимаю, что это будет нелегко. Она не пустит нас даже на порог своего дома.

– Может, соврать? – предположил Вейдеманис. – Сказать, что мы из прокуратуры и начали свое официальное расследование.

– Она попросит показать наши документы, – возразил Дронго. – И как только выяснится, что мы блефуем, с нами просто перестанут разговаривать. Не говоря уже о том, что попасть во второй раз в институт будет практически невозможно.

– Тогда предлагай варианты, – пожал плечами Эдгар, – каким образом нам выйти на вдову покойного.

– Позвоним и выскажем свое соболезнование, – сказал Дронго, – а потом попросимся на прием.

– Интересно, чем ты объяснишь свой интерес? – спросил Вейдеманис.

– Начавшимся расследованием. – Дронго взял телефон и стал набирать номер мобильного Далвиды Марковны. Ему повезло. Она сразу ответила:

– Слушаю вас. – По-русски она говорила безо всякого акцента.

– Добрый день, – начал разговор Дронго, – извините, что беспокою вас. Это госпожа Далвида Долгоносова?

– Да. Кто со мной говорит?

– Я нотариус, – сообщил эксперт, – и беседую с вами по поручению нашего ведомства. Дело в том, что сейчас уточняются размеры наследства вашего покойного мужа и у нас есть основания считать, что среди двух замороженных счетов на Кипре, возможно, есть и счета вашего умершего супруга.

– Очень даже возможно, – сразу согласилась молодая вдова, – что я должна делать? Куда мне приехать?

– Никуда не нужно приезжать, – сказал Дронго, – мы приедем сами к вам и переговорим. Конечно, если вы хотите узнать, какие суммы денег лежат на счетах и как их можно перевести на ваше имя.

– Обязательно, – согласилась Далвида, – когда вы можете ко мне приехать?

– Прямо сейчас.

– Приезжайте. Только я живу на даче. На Николиной Горе… Запишите адрес. – Женщине понравилось их предложение.

Дронго вежливо попрощался и убрал телефон.

– Прекрасно, – одобрительно проговорил Вейдеманис, – это был самый лучший ход. У человека, который готов сообщить ей о деньгах умершего мужа, она не попросит документов, чтобы его ненароком не обидеть. И сразу готова принять, чтобы обсудить все детали перевода счетов. А учитывая, что они были женаты только два года и он явно скрывал от нее свои связи с другими женщинами, Далвида должна понимать, что у него были свои секреты от нее. И конечно, она готова поверить, что супруг действительно имел счета в разных офшорных зонах, на которых держал часть своих денег. Что, собственно, делают и многие богатые люди почти из всех стран СНГ и Прибалтики. Ты просто молодец.

– Не перехвали, – пробормотал Дронго. – Сейчас по дороге заедем в любой банк и откроем счет на имя Долгоносова Николая Тихоновича, предъявив наши паспорта. А потом получим разные документы, которые можно предъявить вдове. И вместо ста долларов там может оказаться сто тысяч, которые она сможет почти сразу получить.

– Поехали, – согласился Вейдеманис, – но учти, что если тебя разоблачат, то мы уже никогда больше не сможем даже близко подойти к дому Далвиды. Не говоря уже о том, чтобы с ней побеседовать.

– По большому счету, мы едем ее защищать, – возразил Дронго. – Если его действительно убили, то первое и основное подозрение падает на супругу покойного, на его вдову, которая забрала сына и уже через семь дней уехала в Германию. Это выглядит некрасиво. И не только в глазах его сестры или дочери. Но и всех остальных. А когда люди узнают, что она еще умудрилась встретиться перед отъездом со своим первым мужем, отцом своего ребенка, то подозрения по поводу убийства своего второго мужа могут перерасти в уверенность. На ее месте я бы порадовался приезду экспертов, которые попытаются разобраться в истинных причинах случившегося.

Вейдеманис, соглашаясь, кивнул и отправился к машине. В этот день он выполнял функции водителя. Когда они сели в автомобиль, Дронго задумчиво посмотрел на Эдгара и в очередной раз достал телефон. Набрал знакомый номер Балакина.

– Вилен Захарович, извините, что снова вас беспокою. У нас к вам очень большая просьба. Где сейчас находится Трофим, бывший водитель Николая Тихоновича? Он работает с Далвидой Марковной?

– Нет. У них есть свой водитель. Семейный. А Трофим был оформлен как водитель служебной машины у нас в институте. И сейчас он работает с Ростомом Нугзаровичем. Но в данный момент Окрошидзе на работе, и Трофим, наверно, находится внизу, рядом с охранником.

– Вы можете ему позвонить и уточнить, в какой ресторан ездил в день своей смерти Николай Тихонович и с кем там встречался? – попросил Дронго.

– Конечно, могу. Сейчас я вам перезвоню. – Балакин отключил телефон.

Вейдеманис мягко тронулся с места.

– Думаешь, его могли отравить в ресторане? – спросил он.

– Это самое реальное, что может произойти с любым человеком, – ответил Дронго, – хотя я убежден, что он обедал в дорогом ресторане. Значит, там могли быть либо камеры, либо глазастые метрдотели, которые запоминают таких клиентов в лицо.

Раздался телефонный звонок, и Дронго сразу ответил.

– Трофим вспомнил, что они ездили в тот день обедать в «Марио», – сообщил Балакин, – но с кем именно встречался Николай Тихонович, он точно не знает. И сам Долгоносов там пробыл недолго. Я думаю, вы можете туда подъехать и проверить на месте. По телефону они не дадут такой информации. А на месте вы можете уточнить – кто именно был за столом с Николаем Тихоновичем в тот трагический день. Хотя не уверен, что они могут вспомнить через столько дней о давнем событии.

– Спасибо, – поблагодарил Дронго, – мы так и поступим. Поворачивай к ресторану «Марио». Это здесь недалеко, в центре, – сказал он Эдгару.

– Я помню, – кивнул тот, – мы с тобой там обедали две недели назад. Может, даже сидели за столиком, где до нас обедали Долгоносов и его партнеры.

Через полчаса они были на месте. Оставалось проверить запись заказанных столиков в день смерти Долгоносова. Купюра в сто долларов помогла, и довольно быстро удалось установить, что в тот день Николай Тихонович заказывал столик на двоих на свое имя. Это могла быть и женщина, и мужчина. Нашли официанта, работавшего в тот день, но он не мог ничего вспомнить. И хотя сам Долгоносов был частым клиентом в этом ресторане, никто не мог конкретно сказать, с кем именно он обедал в тот самый роковой день. Хотя один из официантов припомнил, что это был мужчина с седой шевелюрой и пышными усами. Но он не был уверен, что эта встреча случилась именно в тот день.

Еще через полчаса, разочарованные и уставшие, они ехали по направлению к даче Долгоносова, на которой теперь проживали его вдова с сыном. Когда они подъехали к нужному дому и сигналом дали знать о своем приезде, ворота начали медленно открываться.

– Теперь сыграешь роль нотариуса, – сказал Вейдеманис, въезжая во двор, – а я буду твоим водителем.

– У тебя слишком интеллектуальный вид для водителя. Очень умные глаза, – пошутил Дронго.

– А у тебя слишком честные глаза для нотариуса, – также в тон ему ответил Эдгар.

Оба улыбнулись друг другу.

Глава 8

У дома его встретил мужчина лет пятидесяти пяти, очевидно, сторож, который проводил Дронго в дом. В просторной гостиной на первом этаже было несколько больших диванов, выставленных полукругом у висевшего на стене телевизора. На комодах, стоявших за диванами, виднелись статуэтки из натуральной кости и мрамора, привезенные, очевидно, из юго-восточных стран. На стенах висели картины авангардистов.

– Добрый вечер, – услышал Дронго за своей спиной голос и, обернувшись, увидел входившую женщину. Она была высокого роста, копна светлых волос, несколько прямой нос, острые углы лица, холодные беспристрастные голубые глаза, тонкие губы. Такая женщина могла понравиться любому мужчине, отметил Дронго. Она была в темно-фиолетовом платье до пола. Войдя в комнату, протянула гостю руку. Рукопожатие было довольно сильным.

– Садитесь, – предложила она, указывая на диван, и сама села первой. Дронго расположился рядом.

– Вы тот самый нотариус, который звонил мне час назад? – уточнила Далвида. По-русски она говорила без акцента в отличие от своего мужа, у которого чувствовался явный литовский акцент. Было заметно, как внимательно она оглядела его с ног до головы. И несколько удивилась. Очевидно, нотариусы в ее понимании были как стряпчие девятнадцатого века, в покрытых перхотью и пылью костюмах.

– Да. Я привез документы, и мне нужно было с вами переговорить, – решил блефовать до конца Дронго.

– Очень хорошо. Как вас зовут?

Он заколебался. Называться своим обычным прозвищем он не захотел. Она могла раньше где-то услышать, как его неофициально называют. Или удивиться, почему нотариуса зовут таким странным именем. Поэтому он представился своим настоящим именем и фамилией.

– Вы работаете нотариусом? – недоверчиво спросила она. Было заметно, что ее удивляет его итальянский костюм, галстук от «Бриони», его обувь и ремни известной швейцарской фирмы, которой он не изменял уже много лет. Далвида была два года замужем за обеспеченным человеком и отлично понимала, какая одежда на этом нотариусе. Поэтому она смотрела на него с некоторым недоверием.

– Я могу показать вам свой паспорт и документы, – полез в карман Дронго, намереваясь достать только паспорт.

– Вы сказали, что приехали по делу, – так же недоверчиво произнесла хозяйка дома.

Дронго достал паспорт и показал в нем страницу со своей фотографией.

– У вас есть и удостоверение? – неожиданно спросила Далвида.

– Конечно, – не колеблясь ни секунды, ответил Дронго, снова подняв руку, словно намереваясь достать удостоверение. – У вас по соседству живет мой родственник, – вспомнил он в нужный момент, – как раз здесь, на Николиной Горе, находится его дача. И он раньше возглавлял союз российских нотариусов.

– Я знаю всех соседей, – сказала молодая женщина, глядя ему в глаза. – Как его зовут?

– Натиг Агамиров. – Дронго действительно знал такого человека, с которым учился на юридическом факультете. Нужно было блефовать до конца, иначе их разговор мог сорваться.

Далвида улыбнулась.

– Да, я их, конечно, хорошо знаю, – кивнула она, – и его, и его супругу. Не беспокойтесь. Мне не нужны ваши документы. В конце концов, вы приехали предложить мне деньги, а не забирать их.

– Разумеется, – Дронго опустил руку, – именно за этим я и приехал. Для того, чтобы с вами переговорить.

– Вы должны меня правильно понять, – продолжала Далвида, – и не обижаться на меня за мою подозрительность. После смерти мужа мне сложно жить одной. Все эти наследственные дела, его счета, перевод собственности на свое имя. Сестра все время предупреждает меня, что вокруг слишком много мошенников и аферистов, которые могут меня обмануть. Приходится быть начеку.

– Я вас прекрасно понимаю. Сейчас действительно непростые времена. Тем более, если вы оформляете наследство.

– А вы явились ко мне в таком антураже, – усмехнулась хозяйка дома, – что вас вполне можно принять за дипломата или бизнесмена, но никак не за обычного нотариуса.

– Вам будет спокойнее, если я скажу, что обычно работаю с иностранцами и фиксирую сделки в Европе, – продолжал вдохновенно лгать Дронго.

– Это сразу чувствуется, – кивнула Далвида. – Будете что-нибудь пить? Кофе, коньяк, чай?

– Ничего. Спасибо большое. Я приехал переговорить с вами.

– Тогда я вас слушаю.

– Как я вам сказал по телефону, у нас есть два счета вашего супруга, зарегистрированных на Кипре. Вы наверняка слышали о проблемах с вкладами в банках этой страны. Однако мы намерены потребовать вклады, относящиеся к наследству Долгоносова, в полном объеме.

– О какой сумме идет речь? – деловито спросила Далвида, поправляя волосы.

– На первом счету около ста, на втором около пятидесяти тысяч евро, – солгал Дронго, решив, что именно такие суммы должны привлечь ее внимание.

– Что я должна делать?

– Пока ничего. Делать будем мы – оформлять ваше наследство.

– Очевидно, за определенный процент от этой суммы? – уточнила Далвида. Эта женщина обладала хваткой настоящей бизнес-леди.

– Только пять процентов, – успокоил ее Дронго, – но сначала мы должны будем выяснить все обстоятельства дела.

– Что именно вас интересует?

– Его неожиданная смерть. Вы должны понимать, что когда умирает еще не старый человек, обладающий отменным здоровьем, это всегда вызывает определенные вопросы.

– Я вас понимаю, – нахмурилась Далвида, – это действительно произошло так стремительно, что в произошедшее сложно поверить. И он действительно обладал прекрасным здоровьем. И вот такая неожиданная смерть.

– Как это произошло?

– Я поехала к нему на работу и увиделась с ним в его кабинете, – вспомнила Далвида. Рассказывала она довольно спокойно, словно говорила не о смерти мужа, а о своем визите в институт. – Мы с ним немного поговорили, и он вышел из кабинета проводить меня до лифта. Он всегда так делал, – добавила женщина.

– Что было потом?

– Потом он вернулся к себе в кабинет и почувствовал себя плохо. Остальное я знаю со слов его секретаря. Он позвонил ей и попросил принести валидол. Она тут же кому-то перезвонила. Пока ей принесли валидол, прошло несколько минут. Она взяла лекарство, вошла в кабинет и обнаружила его лежащим на полу. Бросилась звать на помощь, вызвала врачей, коллег. Но все было безрезультатно. Он уже потерял сознание и умер еще до приезда врачей. Как они сказали – от обширного инфаркта. Я потом получила официальную справку. Вот такая грустная история, – глядя гостю в глаза, закончила свой рассказ Далвида.

– И вы не заподозрили, что такая смерть может быть неестественной?