Позади замка вновь начался тоннель, но теперь он сделался просторней, а путающих, сбивающих с толку ответвлений стало гораздо меньше. Зато чаще стали возникать залы, от небольших до громадных, уставленных вычурными колоннами, точно стволами могучих деревьев, с неровным дном, уступами вздымающимся едва не к потолку, с подобиями перегородок, образующих укромные закутки. Как правило, большие залы неплохо освещались – странными растениями, похожими на исполинские грибы или на загустевших медуз и свисающими со сводов, точно роскошные люстры. К сожалению, малые пространства им чем-то не глянулись, и вот там было гораздо темней. К счастью, вместе с прочими чувствами у богатырей обострилось зрение, потому детали пещер с трудом, но всё же различались даже в самой глубокой тени. Хотя отрядец уходил от поверхности всё дальше, холоднее не становилось – наоборот. Вместе с теплом в воздухе прибавлялось влаги, и сам он казался всё плотнее.

Порядок следования установился окончательно: впереди шёл Светлан, мобилизовав своё пресловутое «чутьё», а глазами обшаривая подозрительные углы; за ним – Артур, больше поглядывая по сторонам, чем вперёд; третьим шагал Крон, уложив дубину на плечи, но одной пятернёй стискивая рукоять – чтобы не тратить время на замах. Изредка Светлан оглядывался на огра, и громадной рукой тот указывал направление… вернее, подтверждал его, поскольку Светлан уже запомнил накрепко, в какую сторону следовать, а при прочих равных выбирал дорожку, круче нацеленную вниз, и обычно оказывался прав.

Первые полчаса он держался с предельной насторожённостью, страшась новых наскоков орков. Но те не давали о себе знать, другие опасности тоже не возникали, и постепенно богатырь расслабился настолько, что опять принялся рассуждать вслух, обращаясь главным образом к Артуру. Причём тема, конечно же, впрямую касалась их нынешних изысканий.

– По мнению палеонтологов, – говорил он, – Большое Побоище случилось миллионов эдак шестьдесят-семьдесят лет тому назад. Затем эволюция на Земле повернула в иную сторону. И длилась себе, длилась – возможно, без участия Скитальца, для экономии сил перемахнувшего через этот провал, – пока на сцене не появились приматы… или даже гоминиды. И вот тогда, примерно миллион лет назад… а может, и позже: тысяч триста-четыреста… Скиталец вмешался снова, трансформировав обезьян в людей, а заодно вдохнув души в сотворённые тела.

– По-твоему, Бог сотворил лишь людей? – удивился Артур. – А как же все твари, земные, морские и небесные?

– Думаешь, Скиталец стал бы валандаться с мелочёвкой? Скорее, он лепил только высшие формы. Собственно, для них тут и расчищалось место. Понятно, что адепты Господа приписали ему создание всего сущего во Вселенной, иначе пришлось бы искать других творцов. Но после ухода Великих остались не одни камни да вода. Ведь Побоище пережили не только гоблины – наверняка уцелела почти вся флора, множество мелкого зверья и разнообразные духи, слишком привязанные к здешним местам, чтоб увязаться за древними богами. Так что начинал Скиталец вовсе не с нуля, фундамент уже был заложен. Правда, свою надстройку он возводил по единому чертежу. И плох ли тот был или хорош, но это предполагает некую упорядоченность – в сравнении с разгулом стихий, который царил прежде.

– Но пока на земле властвуют гоблины, тролли, драконы… – («Огры» – следовало бы добавить. Но для этого его величество слишком деликатен.) – Люди не выжили бы в таком окружении.

– Да, это проблема, – согласился Светлан. – И наш безразмерный приятель не стал бы над ней долго ломать голову – попросту рубанул бы под корень… Верно, Кронни?

– Может, и так, – подумав, ответил тот.

– Нет опасных видов – и проблема снимается. Но наш добрый Господь не любит лобовых решений. Он лишь загнал эту публику под землю, в ночь, изменив спектр солнечных лучей. Так он уравнял шансы – по меньшей мере. А иначе его чадам жилось бы слишком легко.

– Но тогда зачем Бог вообще создавал людей? – спросил Артур. – Если и без того уже существовали разумные.

– Зачем-зачем, – пробурчал Светлан. – Откуда мне знать? Возможно, он не наигрался в пору своего трудного детства и решил восполнить. Или ему потребовались рабы… божьи… чтобы колонизировать захваченную планету. Но с «плодитесь и размножайтесь» Скиталец промахнулся, ибо процесс оказался неуправляемым. Сколько он ни старался сократить народонаселение, насылая бедствия, затевая войны, – в конце концов эта стихия подмяла его. Чего не смогли добиться титаны…

– Ты говоришь так, будто не отождествляешь себя с Ним, – заметил Артур. – Хотя, если верить нашему профессору, все мы – Его частицы.

– Я лишь стараюсь быть объективным. И потом, кто доказал, что в нас ничего нет от Великих? Уж я никогда не ратовал за чистоту породы!.. А что до Скитальца, который якобы живёт в каждом человеке, то тут есть серьёзные сомнения.

– Что ты имеешь в виду?

– Видишь ли, король, – сказал богатырь. – Десять тысячелетий назад в мире насчитывалось не более десятка миллионов людей – вот тогда Скиталец был могуч и грозен. Но сейчас число их зашкалило за семь миллиардов, а ведь каждый отгрызает от бога кусочек, потребный для души. Возможно, наши души измельчали за сотню веков – но не в тысячу же раз? И что осталось от бедняги теперь: может, и вовсе ничего? Может, Бог умер – точнее, перешёл в новое качество – а прирост населения происходит ныне за счёт бездушных?

– Куда же деваются такие люди после смерти?

– А бог их знает – видимо, в никуда. Просто исчезают с лица планеты, ухая в пустоту. Они ведь и не жили, собственно, – так, функционировали… как не особенно совершенные роботы. Кстати, те из них, кто попримитивней, нередко ударяются в религиозный фанатизм. А многим вера даже на пользу, ибо устанавливает хоть какие-то рамки.

– Выходит, бессмертие – привилегия немногих? А как же рай, коим награждают праведников, – это тоже обман? И во все времена люди стремились к нему, как осёл бежит за вязанкой сена, подвешенной перед его носом…

– Да чушь всё это: праведники, грешники! – отмахнулся Светлан. – Отбор идёт по степени подобия Скитальцу… он же Яхве, он же Иегова, он же Саваоф… Более или менее «свои» принимаются обратно под крыло, прочих заворачивают. А уж что лучше: «рай» или «ад», – тут и сам чёрт не поймёт. По-моему, «рай» – это вроде банка, где в блаженной нирване почивают души, ожидая следующего воплощения. Эдакая буферная память.

– И всё же у людей, пусть не у всех, души присутствуют – в отличие от прочих народов.

– Что такое душа, в конце концов? Почему мы отказываем в равных правах другим разумным? Или это лишь инструмент, чтобы делить на чистых и наоборот? Да, наверно, они несут в себе иных богов… но с чего следует, что именно Скиталец – лучший слон во Вселенной? Может, затем Господь и разделился на миллионы, чтоб избавиться от своей нетерпимости? А если он и хотел породниться с Великими – через своих детей? Но церковники извратили его цели. Недаром же они поклоняются орудию казни злосчастного мессии!..

– Я знаю: ты не жалуешь христианство…

– Так ведь сплошной плагиат, – фыркнул Светлан. – Большинство постулатов христиане передрали у иудеев, те творчески переработали наследие египтян, от которых удрали. А египтяне, не исключено, заимствовали у шумеров… Вот дальше следы теряются.

– Если я не путаю, египтяне исповедовали многобожие.

– Как и греки, римляне… Но, может, в те времена Скиталец и разделял свою суть на несколько божеств, тогда его ещё хватало на это? И древним духам ещё не объявили войну, не загнали в подполье, как при монотеистах. Кстати, почему, ты думаешь, Великие проиграли? Видимо, у них не было единоначалия. Возможно, в сумме они превосходили Скитальца силой – даже скорее всего. Но разобщённость хороша, пока дело не доходит до драки. – Направив глаза на великана, Светлан неожиданно спросил: – Верзила, а вы не пытались достать Великих? Хотя да: их же стерегут Сторукие!..

Перехватив недоумённый взгляд Артура, он пояснил:

– Когда древние боги слиняли в свой Тартар – видимо, по таким же Шахтам, – Скиталец для страховки закупорил каналы, мобилизовав чудищ ужасной мощи. И как они управляются с таким числом конечностей, ума не приложу. Или это некие многотельные образования – ведь и голов у каждого как раз по полсотне?

– Если кто пробовал, то я не слышал, – ответил Крон. – А про Сторуких знаю не больше вас.

На этом разговор иссяк. То есть Светлан не прочь был бы поболтать ещё, но окружение опять потребовало внимания. Живность вокруг прибывала, с каждым пройденным километром делаясь многочисленней и разнообразней. Больше всего тут было членистоногих всех размеров и форм, но первыми обращали на себя внимание, конечно, самые крупные: исполинские косматые пауки, иные из которых уже могли именоваться чудищами; проворные скорпионы и сколопендры в мерцающих латах, не столь огромные, но опасные не меньше; прочие рако-, крабо- и паукообразные, чьих названий Светлан не ведал, да и не стремился знакомиться ближе, – а вдобавок к ним, гигантские многоножки, вызывающие в нём особое отвращение. Как раз брезгливость и побудила его обратиться к магии, чтобы убирать с пути особо настырных, – иначе их пришлось бы рубить мечом, забрызгиваясь вонючей слизью и сея напрасную смерть. К тому ж некоторые твари намного превосходили орков силой, а оснащены были немногим хуже – лучше не рисковать зря. Не замедляя бега, он отшвыривал прочь главных наглецов, выхлёстывая энергию из ладоней, распахнутых надлежащим Знаком.

И тут обнаружилось такое, о чём Светлану следовало догадаться раньше. Если в своём мире ему требовались дни, если не недели, чтобы накопить Силу, потребную для более-менее приличного чуда (дешёвые фокусы не в счёт), выкачав из окружающего пространства, а в мире Анджеллы и Артура счёт шёл на часы, то здесь такой процесс длился минуты. И значит, таким инструментом больше не стоило пренебрегать.

Итак, что он умеет уже, кроме немногих Знаков да переброса предметов на ограниченные расстояния? И что мог бы перенять у ведьм, благо нагляделся за прошедший год? И чему мог его научить Паук, сам того не желая? Во-первых, левитация, коей уже хвастался перед Кроном, – натужная, медлительная, однако полезная в некоторых обстоятельствах. Кроме того, он мог перенестись отсюда в любую точку, где уже побывал, и даже сумел бы, пожалуй, прихватить с собой Артура… но вот Крона точно бы не осилил. А значит, прока от этого его навыка – ноль, отступить таким образом не удастся.

Использовать магию во время боя? Товарищи не поймут, да и у самого душа не лежит… разве в самом крайнем случае, когда иначе не спастись. (Будем честны перед собой: настолько далеко моё благородство не заходит – я не Артур.) И вообще, лучше эти козыри не высвечивать до срока – ведь чёрт знает, как повернётся дальше.

Но пока страшного не происходило. Кстати, зубастые «мешки», так досаждавшие троице в верхних пещерах, больше не попадались – видно, не ужились с членистоногами-переростками. Взамен них здесь мелькали чешуйчатые звери, отдалённо напоминавшие обезьян, – шустрые и прыгучие, объединённые в небольшие стаи, вооружённые простейшим оружием. Видимо, они были смышлёнее шимпанзе, но вряд ли намного. Во всяком случае, сколько Светлан ни прислушивался к их сознаниям, связных мыслей не уловил. (Впрочем, он тот ещё ловец!..) Да и вели себя скакунцы довольно сумбурно. Но, слава богу, атаковать людей не пытались – на это у них хватало ума.

Сев на любимого конька, Артур принялся негромко повествовать о разнообразных подземных фейри, от благодушных коблинаев и дружелюбных стуканцов до злобных рыжих кобольтов, которые должны были бы обитать в таких глубинах, об их повадках и проделках, известных по собственному опыту или из надёжных источников. Заодно помянул небылицы, в которые сам не особо верил, но где хоть врали с фантазией. Слушать его было занятно, даже Крон подтянулся ближе и не встревал с поправками да опровержениями, лишь изредка ворчал что-то под нос, насмешливо хмыкая. Однако Светлан сейчас прекрасно обошёлся бы без «злобных рыжих» и прочей подобной шатии – тут и так хватало, над чем ломать голову.

Когда король наконец умолк, Светлан сказал:

– Мне не нравится термин «нелюди». А мы тогда кто: неогры? Вот уж неуверен! Невеликаны – да, но человечинку-то похрумкать…

– Однако ж это упрощает речь, избавляя от лишних перечислений, – заметил Артур.

– Невелик труд называть эльфов эльфами, гномов – гномами…

– А орков – орками?

– Почувствуй разницу! – фыркнул Светлан. – Впрочем, у орков тоже имеется рассудок, и вот это не даёт мне покоя. Ведь каждый сапиенс имеет право на жизнь.

– Пока не покушается на жизни людей, – прибавил Артур.

– Хорошо, пусть это будет критерием. Но сейчас орки защищаются от нас – это мы вторглись на их земли.

– Потому что здесь спрятано то, что не принадлежит им. И похоже, они замешаны в грабеже.

– Похоже-то похоже, но где доказательства?

– Появятся, когда доберёмся до места.

– А если нет? Хороши же мы будем!..

– Но ты ж не станешь отрицать, что орки – злобные и жестокие бестии, коим попросту нравится рушить, убивать, мучить. И если, не приведи Господь, они сумеют добраться до людей, набросятся на них без колебаний, где бы те ни обретались.

– К несчастью, это факт, – признал Светлан нехотя. – Понять бы: почему они сделались такими, что завело их в тупик? Ведь поначалу цели были благими.

– Уж будто бы!..

– А разве Скиталец не агрессор? Явился невесть откуда, наложил лапу на чужие владения, порушил Золотой Век. Затем главные его противники убрались, из оставшихся кто смирился, кто примкнул к победителю… точнее, новому хозяину… а кто ушёл в партизаны, затеяв освободительную войну. И как мы повели бы себя на месте туземцев? Уж ты наверняка бы кинулся в бой.

– Скорее всего, – признал теперь Артур.

– И в конце концов превратился бы в орка – вах!.. Ну не ты, так твои потомки. Потому что ненависть разрушает, мой король, и не только тех, кого ненавидят, – наверное, даже не столько. Боже упаси нас от адекватного реагирования, ибо на деле это означает эскалацию. Ваша нескончаемая война с ограми – яркий пример. Но как погасить огонь вместо того, чтобы раздувать?

– Иногда его приходится заливать кровью врагов, – молвил король. – И с орками, боюсь, по-другому не выйдет. От одного вида их физиономий делается мерзко.

– Вообще-то, внешность – не критерий. Но что касается орков, то форма нередко приходит в гармонию с содержанием – или не знаешь?

– Увы, мой друг, тут я согласен с тобой. Ибо знавал дам, в девичестве походивших на принцесс, но с годами всё больше напоминавших рыночных торговок или даже, прости Господи, продажных девок.

– Подозреваю, ты судишь не понаслышке.

– И ещё раз увы, дружище, – сказал Артур покаянно. – Бурная у меня была юность – тут не поспоришь. И многое испытал в жизни, без чего вполне можно обойтись.

– Ах, король, король, – засмеялся Светлан, качая головой. – Как же с тобой скучно – даже повздорить не удаётся!.. Слишком ты к себе строг, а стоит ли? Оставь уж другим придирки.

Пещеры продолжали меняться. Тоннели делались всё короче, всё шире, а стены залов убегали вдаль, превращая их в гигантские полости, понизу загромождённые скалами и валунами, рассечённые пропастями. Меньше всего это походило на дорогу, и однако Светлан ощущал тропку, ведущую, куда и требовалось Крону, – всё вниз, вниз. На ней словно бы держался запах, уже отлично знакомый Светлану, да и царапины от оркских сапог попадались тут намного чаще. Если б не это, пришлось бы сбавить темп, выискивая верную стезю, да и одолевать провалы с ходу Светлан бы остерёгся – тем более, при таком освещении. А спешить следовало: чем меньше у противника будет времени, чтобы подготовить встречу, тем больше шансов прорваться.

– Человечки, – нежданно зарокотал Крон, подтверждая этим, что прислушивался к их разговору, – а почему вы меня-то спасаете? Раз вам до факела: что я, что гоблин.

– Что для рыцаря свято – это боевое братство, – сказал Артур. – Если дрался с кем-то плечом к плечу…

– Или спина к спине, – подхватил Светлан. – Или плечом к колену, – прибавил он, смерив великана взглядом. – Или носом к носу…

– Вот натура, – покачал головой король. – Всё высмеет!

– Это точно, – согласился Светлан. – Ничего святого. И по-моему, от рыцарской дружины до разбойничьей шайки… Что тебе не ясно, верзила? – обратился он к Крону. – Разве я плохо объяснял? Во-первых, мы хотим вытащить твою Солу, куда бы она ни вляпалась. В конце концов, это наш рыцарский долг…

– Вы стали помогать до того, как узнали про Солу.

– Во-вторых, ты глянулся нам – не сочти за лесть. Особенно, когда ополоснулся. А у нас, видишь, привычка: помогать тем, кто симпатичен. В-третьих, смотри выше – про боевое братство. Хоть я не терплю групповщины, но и подводить соратников не люблю. В-четвёртых, мы зависим от тебя – насколько, ещё не знаю, но проверять не хочется… Мало тебе причин?

Крон опять погрузился в раздумья, точно в омут, и при этом что-то бубнил под нос – настолько тихо, что ничего нельзя было разобрать. Или это он не бубнил, а думал? Когда такие огромные мозги набирают обороты, немудрёно услышать скрежет шестерён!.. Впрочем, мысли не мешали великану следовать за людьми, строго выдерживая обещанную дистанцию и выказывая ловкость, удивительную в эдакой махине. А трещины он перепрыгивал с изрядным запасом, чтобы своим весом не обрушить край. По всему видно, оркская тропа не особенно его напрягала. При надобности Крон мог бы прибавить, но лишняя поспешность к добру не ведёт.

Затем опять начались изменения – ожидаемые, но всё же тревожащие. Постепенно зверья вокруг становилось меньше, словно бы на него здесь охотились, а смышлёные скакунцы, изредка мелькавшие в отдалении, явно опасались угодить под стрелу. Из осторожности Светлан сбавил скорость, ещё через пару минут остановился совсем, развернувшись к Артуру с Кроном.

– Кажись, назревает третий раунд, – сообщил он. – Вы готовы?

– Всегда, – ответил король.

Великан ограничился кивком.

– Но не ждите лёгкой победы, – продолжил Светлан. – По законам жанра вражья сила должна возрастать сообразно прогрессу главных персонажей.

– По-твоему, за нами следят? – догадался Артур.

– Есть у меня такое ощущение. Что-то витает вокруг – зыбкое. И хотя пытаюсь от него отгородиться, но какой из меня маг? Скорее всего, нас уже поджидают. А обойти вряд ли удастся – так мне чудится.

– И что? – спросил Крон. – Хочешь повернуть?

– Хочу, – признал Светлан. – Но не буду. А дело вот в чём: всё лишнее барахло нам с Артуром придётся сбросить тебе.

– Ха, – вскинул великан брови. – Вот не было печали!

– Чему удивляешься? Мы и так бережём тебя, елико возможно. Ведь все нормальные рыцари… исключая придурков вроде де Бройля… при переездах не таскают снаряжение на себе, но нагружают на специальных лошадок.

– Ага, на меня, – хохотнул Крон. – Тоже, нашли мула!.. А у вас что, силёнок не хватает на добавочную тяжесть?

– Дело не в тяжести, – возразил Светлан. – Но ты всё равно реагируешь с задержкой, а нам при драке нужна предельная свобода манёвра. В твоих же интересах, разве нет?

– Думаешь, без того мало волоку? Да у меня в торбе столько всего!..

– В твоём мешке может взвод спрятаться – так что не спорь. Уж с твоей силищей ты и не почувствуешь добавки.

– Зато вы сигаете будь здоров, – позавидовал Крон. – И носитесь так, что не уследить, – будто невидимки какие.

– Во всём свои минусы, здоровяк. Конечно, мы с Артуром можем скакать как кузнечики, но когда разгоняешь меч до скорости пропеллера… э-э… это такой винт, если не знаешь… то массы тела уже не хватает, чтобы совладать с ним. Срывает с опор, понимаешь? Нужны либо подошвы на шипах, либо противовес… Ты вообще-то сечёшь в физике?

– Был у меня знакомец из людей, – промолвил великан. – Большой дока в разных механизмах…

– Не Этьеном кличут? – бросил Светлан наудачу. – Мастер из Тьена, да?

– Точно, – удивился Крон. – Откуда знаешь?

– Видишь, у нас общие друзья сыскались. И чем же Этьен запал в твою память?

– Он говорил: ежели ветер вращает мельничное крыло, значит и оно, будучи раскручено, должно творить ветер.

– Гений, – убеждённо сказал Светлан. – Я и раньше так считал… Хотя при чём здесь крылья?

– Ты ж сам говорил о винте.

– Это сравнение, дурень, – хохотнул богатырь. – Речь шла об устойчивости при ударах.

– И о физике, – напомнил великан.

– Н-да? Тогда пора кончать разговор, иначе мы в нём надолго увязнем.

Своё резервное оружие рыцари всё же сплавили Крону, оставив себе самое нужное. А вскоре троица вступила в такой громадный зал, в сравнении с которым недавние полости вовсе не казались гигантскими. Эта пещера превосходила размерами даже ту, где они пробирались через пустой город, но в отличие от неё была на три четверти свободна от построек. Вблизи её центра незримая прежде тропа превращалась в настоящую дорогу, прямую и ровную, проложенную меж рытвин и пологих скал к дальней стене, и вот там-то, перед единственным выходом из пещеры (или же входом, если следовать оттуда), располагалось весьма солидное сооружение.

Если прежнее укрепление орков смахивало на замок, то нынешнее вполне могло считаться крепостью – по крайней мере, в представлении Светлана. Меж ними хватало общего: массивные чёрные стены, зубчатые башни по углам, сложенные из таких же плит, широченный провал на подходе, каменный мост без перил. Но здесь эти стены были намного выше, к тому же их оказалось три, выстроенных громадными концентрическими дугами одна за другой, причём внутренние дуги вздымались над внешними, словно их возвели на крутом склоне. За стенами высились здания, величественные как дворцы, но тоже недурно приспособленные к обороне.

И каков же, интересно, гарнизон в такой крепости?

– Погоды стоят предсказанные, – произнёс Светлан мрачно. – Я говорил: лёгкой жизни не будет. Ну, и как перемахнуть через эти ворота? Своротить-то их вряд ли удастся.

– Могу подбросить вас, – предложил Крон. – Или скакнёте прямо с меня.