Помоги проекту - поделись книгой:
– Если сравнить нас двоих, это будет все равно что книжка комиксов против энциклопедии.
С невозмутимым видом отпив чая, Кардинал прокашлялась.
– …Я продолжу. Естественно, даже Администратор испугалась, обнаружив такую непредвиденную проблему, как ограниченный объем памяти. Ведь это означало ограничение на продолжительность жизни, над которым она была не властна, в отличие от численных характеристик вроде «Жизни». Однако она была не из тех, кто покоряется судьбе. Как и в тот раз, когда это существо заняло трон бога, оно придумало еще одно поистине демоническое решение…
Кардинал недовольно нахмурилась и, поставив чашку, сцепила над столом пальцы, похожие на лепестки цветов.
– …В те дни… то есть двести лет назад… была одна девочка лет десяти; она изучала Священные искусства на нижних этажах собора в качестве послушницы Церкви Аксиомы. Звали ее… нет, имя я забыла… она родилась в Центории в семье мебельщика и благодаря флуктуациям случайных величин обладала немного более высоким уровнем управления системой, чем окружающие. И поэтому ей назначили Священный Долг послушницы. Маленькая тощая девчушка с карими глазами и вьющимися волосами того же цвета…
Я невольно моргнул и окинул взглядом сидящую через стол от меня девочку. Как ни крути, а описывала она сейчас явно саму себя.
– Администратор приказала привести девчушку в свою комнату на верхнем этаже собора и встретила ее доброй улыбкой святой матери. И это создание произнесло: «Отныне ты мое дитя. Дитя бога, которое будет править миром». …Это была правда в каком-то смысле – девочка должна была получить всю информацию из души Администратора. Но, естественно, ни намека на материнскую любовь там не было… Администратор намеревалась записать содержимое мыслительного домена и важнейшие воспоминания из своего Пульсвета в Пульсвет девчушки, затерев оригинальное содержание.
– Что…
Вновь у меня мурашки по коже побежали. Перезаписать чужую душу – сами слова звучали отвратительно. Одна мысль о подобном заставляла дрожать от страха. Потерев ладони, влажные от холодного пота, я заставил непослушные губы двигаться.
– Но… но если она могла делать такие сложные операции на Пульсветах, она разве не могла просто стереть ненужные воспоминания?
– А ты стал бы редактировать важный файл без предварительной подготовки? – мгновенно ответила она. На секунду я растерялся, но тут же покачал головой.
– Н-нет, я бы сначала сделал бэкап.
– Разумеется. Администратор не забыла, как целый день провела без сознания после того, как приняла в себя поведенческие принципы «Кардинала». Прямые манипуляции Пульсветами очень опасны. «Что если я, приводя в порядок воспоминания, поврежу какие-то важные данные?..» Чтобы не допустить такого, она вознамерилась захватить душу девочки, где в домене памяти еще много свободного места, убедиться, что копирование прошло нормально, а потом избавиться от души, которой она пользовалась до сих пор и которая износилась до предела. Она действовала очень тщательно, очень осмотрительно… однако это решение оказалось вторым крупным просчетом Администратора… нет, Квинеллы.
– Просчетом?..
– Конечно. Ведь в тот краткий миг, когда она вселилась в девчушку и собралась заняться личностью, которой она пользовалась до того… количество богов, обладающих равным уровнем доступа, стало равно двум. Администратор тщательнейшим образом спланировала и осуществила демоническую церемонию, «Ритуал синтеза» – название подчеркивает единение души и памяти… и в итоге ей удалось украсть чужой Пульсвет. Я… я ждала этого момента… долгих семьдесят лет!!!
Последние слова Кардинал выкрикнула даже с чувством; я недоуменно смотрел ей в лицо.
– По… погоди минутку. Кто ты конкретно… кто тот Кардинал, с которым я сейчас разговариваю?
– …Ты все еще не понял? – прошептала Кардинал, прижав дужку пенсне к переносице. – Кирито, ты же знаком с моей ориджинал вёршн[2], разве нет? Попробуй вспомнить характеристики системы «Кардинал».
– Ээ… это…
Насупив брови, я принялся вспоминать времена Айнкрада. И ту программу автоматического регулирования, которую создал Акихико Каяба для управления смертельной игры SAO. Это было –
– …Избавление от необходимости ручного регулирования и поддержки, способность автономно работать на протяжении длительного времени?..
– Правильно. А для этого…
– Для этого у нее есть две базовых программы… главный процесс осуществляет корректировку баланса, а субпроцесс в то же время проверяет главный на предмет ошибок…
Дойдя до этих слов, я разинул рот и уставился на кучерявую девчушку.
Кому и знать, как не мне, что в систему «Кардинал» встроена мощная функция коррекции ошибок. Ведь во время прохождения SAO, когда у нас с Асуной появилась «дочка» – ИИ по имени Юи, которая была изначально утилитой, подчиненной «Кардиналу», – мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы спасти ее от «Кардинала», принявшего ее за инородное тело и попытавшегося безжалостно уничтожить.
Конкретно – я добрался до программ SAO через системную консоль, отыскал файлы, составлявшие Юи, сжал их и преобразовал в объект; то, что мне удалось сделать все это за несколько десятков секунд, прежде чем «Кардинал» засек мое вмешательство в систему и перекрыл мне доступ, – само по себе было чудом. Та громадина, с которой я тогда сражался, отделенный от нее лишь голографической клавиатурой, – это и была функция коррекции ошибок системы «Кардинал»… и она же, судя по всему, – очаровательная девчоночка, сидящая сейчас прямо передо мной.
Не знаю, понимала или нет Кардинал мои неоднозначные эмоции, – так или иначе, она негромко вздохнула и произнесла, будто обращаясь к глупому ребенку:
– Похоже, ты наконец-то заметил. Квинелла внедрила в свой Пульсвет не один-единственный поведенческий принцип. Она заполучила инструкцию главного процесса – «сохранять постоянство мира». И инструкцию субпроцесса – «исправлять ошибки главного процесса».
– Исправлять… ошибки?
– Когда я была просто программой, лишенной самосознания, я лишь постоянно проверяла данные, которые поставлял главный процесс. Однако… когда я обрела личность и стала, так сказать, «теневым сознанием» Квинеллы, мне предстояло судить собственные действия без помощи какого-то внешнего кода или чего-либо еще. Это, понимаешь… нечто вроде того, что вы называете «раздвоением личности».
– Кажется, есть люди, которые убеждены, что раздвоение личности бывает только в книжках.
– О, ну надо же. Однако в моей истории по сути так и было. Однажды, в то мгновение, когда сознание Квинеллы чуть ослабло, я захватила контроль над ее мыслительным процессом. И я подумала. Подумала о том, какую ужасающую ошибку совершает эта женщина, Квинелла… нет, Администратор.
– А это… была ошибка?.. – машинально спросил я. В конце концов, если сохранение стабильности мира является основополагающим принципом главного процесса «Кардинала», то, какие бы радикальные средства Квинелла ни применяла, ее действия согласовывались бы с этим принципом.
Однако Кардинал, не отводя взгляда, ответила полным достоинства голосом:
– Позволь мне спросить. Та система «Кардинал», которую ты знал по другому миру, хоть раз собственноручно причинила вред игроку?
– Нн… нет, ни разу. Конечно, она была главным врагом всех игроков, но… никаких бессмысленных прямых атак не было, прости.
На вырвавшееся у меня извинение Кардинал коротко фыркнула и продолжила.
– А она причиняла. Тем, кто выказывал признаки сомнения или неподчинения Индексу Запретов, она назначала наказания намного хуже смерти… подробности я расскажу в свое время. И вот – в тот миг пробуждения я, субпроцесс системы «Кардинал», приняла решение, что Администратор – сама по себе глобальная ошибка, и попыталась эту ошибку исправить. Конкретно – я трижды пыталась спрыгнуть с верхнего этажа собора, дважды пыталась заколоть себя ножом в сердце и дважды пыталась сжечь себя с помощью Священных искусств. Ведь если бы мне удалось разом понизить свою Жизнь до нуля, даже первосвященник перестал бы существовать.
От этих героических слов из уст милой девочки я лишился дара речи. Но Кардинал продолжила совершенно невозмутимо, даже бровью не поведя.
– Особенно жаль последней попытки. Я применила высшее из высших Священных искусств, обрушив на себя ливень молний, и даже колоссальная Жизнь Администратора упала до однозначной величины. Однако именно тогда главный процесс вновь захватил власть над телом… и после этого все раны потеряли смысл. Она применила Священное искусство полного лечения и мгновенно вернулась в прежнее состояние. Более того, благодаря тому случаю Администратор стала воспринимать меня… то есть субпроцесс в собственном подсознании… как угрозу. Заметив, что я могу брать тело под контроль лишь тогда, когда в ее Пульсвете происходят какие-то конфликты… проще говоря, во время эмоциональной нестабильности… она опробовала совершенно немыслимый прием, чтобы меня сдержать.
– Немыслимый?..
– Да. Хоть она и считалась посланницей Стейсии с самого детства, все же Администратор оставалась человеческим существом. Она обладала эмоциями: она могла любоваться красивыми цветами, наслаждаться хорошей музыкой и так далее. Эмоциональный контур, развившийся в ней с детства, оставался в самой глубине ее души даже после того, как она превратилась в абсолютное создание, получеловека-полубога. Она рассудила, что этот эмоциональный контур и является источником проблем всякий раз, когда происходит нечто неожиданное. И поэтому она применила системные команды уровня администратора, чтобы провести манипуляции с собственным Пульсветом в Световом кубе и заморозить этот контур.
– Что… заморозить контур – это же по сути значит, что она уничтожила часть своей души? – содрогнувшись, спросил я. Кардинал, нахмурившись, молча кивнула.
– Н-но, ну, такие жуткие вещи… это, по-моему, еще опаснее, чем копирование Пульсвета, о котором ты говорила раньше…
– Конечно, она не стала кроить свою душу без предварительной подготовки. Видишь ли, эта женщина, Администратор, была слишком осмотрительна для подобного. …Скажи, ты уже заметил, что существует множество скрытых параметров, не отображающихся в «окне Стейсии»… то есть в системном окне?
– Аа, ээ… более-менее. Я видел многих людей, у которых сила и ловкость такие, что по виду и не скажешь…
При этом в голове у меня нарисовался образ девушки, у которой я год был слугой, – Солтерины-семпай. Она была стройная и худощавая, даже, можно сказать, хрупкая, однако множество раз, когда мы сцеплялись мечами, ее мощь просто отшвыривала меня назад.
Маленькая девочка, испускающая ауру достоинства, несмотря на куда более хилое, чем у семпая, телосложение, при моих словах приподняла и снова уронила на голову шляпу.
– Да. И среди этих скрытых параметров есть такой «коэффициент неповиновения». Это число, которое получается путем анализа поведения человека на предмет его склонности подчиняться законам и правилам. Скорее всего, этот коэффициент был введен для удобства мониторинга извне, но… Администратор быстро обнаружила, что коэффициент неповиновения можно использовать для поиска людей, скептически настроенных к насаждаемому ею Индексу Запретов. Для нее такие люди были все равно что бактерии, проникшие в стерилизованную комнату. Она ощущала острую необходимость уничтожать их, но не могла пробить запрет на убийство, который и ей в детстве внушили родители. И вот, чтобы сделать людей с высоким коэффициентом неповиновения безвредными, не убивая их при этом, Администратор делала с ними нечто ужасное…
– Это… и есть то, о чем ты говорила раньше, – наказание, которое страшнее смерти?
– Совершенно верно. Этих людей с повышенным коэффициентом неповиновения она использовала как подопытных, когда экспериментировала со Священными искусствами по прямому управлению Пульсветом. В каких частях Светового куба какая информация хранится, какую часть следует изменять, чтобы подопытный потерял память, потерял эмоции, потерял способность мыслить и так далее… даже наблюдатели из внешнего мира не решались на такие чудовищные эксперименты.
При этих словах, произнесенных шепотом, мои руки покрылись гусиной кожей.
Кардинал тоже сделала мрачное лицо и продолжила говорить сдавленным голосом.
– …Люди, участвовавшие в начальных экспериментах, в большинстве своем полностью лишались индивидуальности, опускались до состояния, в котором могли только дышать. Администратор заморозила их плоть и Жизнь и сохранила тела в соборе. В результате многократного повторения преступных операций ее искусство обращения с Пульсветами совершенствовалось. Идею заморозить эмоции, чтобы сдерживать меня, она тоже раз за разом тестировала на людях, приводимых в собор, пока наконец не провела эту операцию на себе. Тогда ей было около ста лет.
– …Ей это удалось?
– Можно сказать, что удалось. Она не смогла избавиться от всех эмоций, но ей удалось заморозить те, что были причиной ее проблем: страха и гнева. С тех пор в сердце Администратора не было места колебаниям, что бы ни происходило. Она была воистину богом… да нет, воистину машиной. Сознание, существовавшее исключительно ради сохранения, стабилизации, консервации мира… Я сидела в дальнем уголке души этой твари, потеряв все шансы подняться на поверхность. До тех пор, пока она не дожила до ста пятидесяти лет, ее Пульсвет не достиг предела и она не попыталась завладеть душой несчастной девчушки.
– Но… судя по тому, как все развивалось, душа Администратора, которая вселилась в тело дочери мебельщика, была идеальной копией оригинала, так? Значит, у нее тоже должны быть заморожены эмоции… тогда как ты смогла появиться в тот момент?
После моего вопроса взгляд Кардинала устремился куда-то в пространство. Должно быть, она смотрела сквозь все эти долгие-долгие двести лет.
Потом раздался очень тихий, почти неслышный голос.
– В моем лексиконе нет слов, чтобы точно выразить, что произошло тогда… это было чудесно, хотя процедура была чудовищная, кто угодно бы содрогнулся… Администратор приказала привести на верхний этаж собора дочь мебельщика, чтобы осуществить Ритуал синтеза и скопировать свою душу в тело девочки. И ей это удалось. Бесполезные воспоминания девчушки были стерты, взамен в ней появилась сжатая личность Администратора – нет, Квинеллы. По плану оригинальная Квинелла, продлив себе жизнь, должна была удостовериться в успехе и затем стереть свою душу… однако…
Я вдруг заметил, что щеки Кардинала, прежде обладавшие здоровым девичьим румянцем, стали белыми, как бумага. Она заявляла, что не обладает эмоциями, но я просто не мог представить себе, что она сейчас могла чувствовать что-либо другое, кроме жуткого страха.
– …Однако, когда копирование ее души было завершено… когда мы одновременно открыли глаза и уставились друг на друга в упор… на нас обрушился сильнейший удар. По сути это была мысль… о том, что невозможно существование двух абсолютно одинаковых людей, в обычной жизни это ведь действительно невозможно… наверное, что-то в этом роде? Я… нет, мы смотрели друг на друга, а потом сразу ощутили безумную ненависть. Ни при каких обстоятельствах каждая из нас не могла допустить существования другой – вот как это ощущалось… Это были не эмоции, это было что-то вроде инстинкта… нет, даже, наверное, что-то вроде закона номер один, прочно вшитого в каждое разумное существо. Если бы все так и оставалось, думаю, обе наши души не смогли бы справиться с шоком и рассыпались бы. Однако… к сожалению или нет, но этого не произошло. В итоге Пульсвет, скопированный в дочь мебельщика, прорвался на мгновение раньше, и я, субличность, взяла его под контроль. Мы признали друг друга как Администратора в изначальном теле Квинеллы и субпроцесс системы «Кардинал» в дочери мебельщика. И как только это произошло, наши души перестали разрушаться и стабилизировались.
Разрушение души.
Слова Кардинала заставили меня вспомнить мрачное и необычное происшествие, свидетелем которого я был два дня назад (и я сам не уверен, радоваться по этому поводу или огорчаться).
Я сражался с первым мечом Академии мастеров меча Райосом Антиносом и, воспользовавшись секретным приемом стиля Сельрут «Вихревой поток», отсек ему обе руки. Это была тяжелая рана – в реальном мире, возможно, смертельная, – но в Подмирье она не привела бы к гибели, если бы Райосу вовремя оказали помощь. Я попытался перетянуть его раны, чтобы остановить кровотечение и тем самым сохранить количество его Жизни (так называются в этом мире хит-пойнты).
Но прежде чем я успел – отчаянные вопли вырвались изо рта у Райоса, он рухнул на пол и умер.
Кровь продолжала литься из ран. Это означало, что Жизнь Райоса пока что не упала до нуля – то есть умер он от какой-то другой причины, не от полного истощения Жизни.
Перед тем как свалиться, Райос оказался перед выбором между собственной Жизнью и Индексом Запретов – что из этого сохранить, а с чем распрощаться. Он не смог выбрать, его душа зациклилась и в конце концов распалась… видимо, так.
Быть может, с Квинеллой, когда она встретила точную копию себя, случилось по сути то же самое? Я даже представить себе не мог, какой ужас должен охватить человека при осознании, что есть еще одно существо с точно такими же воспоминаниями и мыслями, как у него.
В течение нескольких дней после пробуждения в лесу к югу от Рулида у меня не было возможности убедиться, что я – не искусственный Пульсвет, скопированный с реального Кадзуто Киригаи. В глубине души постоянно сидел страх – до тех пор, пока я с помощью Сельки из церкви Рулида не убедился, что могу идти против Индекса Запретов, хоть и понимаю, что это – абсолютный закон.
Если бы одно лишь мое сознание было брошено в полную темноту и мой собственный, такой знакомый голос произнес: «Ты мой дупликат. Всего лишь копия, созданная для экспериментов, тебя можно уничтожить нажатием одной кнопки»… Какими ужасными были бы мой шок, замешательство, испуг?
– …Ну как, до сих пор все понятно?
Как раз когда я размышлял обо всем услышанном и чувствовал, как моя голова перегревается, эти слова, произнесенные учительским тоном, вылетели на меня с противоположной стороны стола. Подняв глаза, я заморгал и наконец неопределенно ответил:
– Аа… ну, более-менее…
– Я как раз подхожу к главному в своем рассказе, и если ты от такого небольшого количества информации уже ноешь, это плохо.
– Главное… а, ну да. Ты все еще не сказала, что именно тебе от меня надо.
– Да. Я ведь с того самого дня двести лет ждала, чтобы рассказать тебе все это… Так, насколько я помню, я остановилась на том, как я отделилась от Администратора?
И, крутя пальцами пустую чашку, Кардинал продолжила свой рассказ.
– …В тот день я наконец-то обрела собственное тело. Точнее, это было тело бедной послушницы, но… ее личность была уничтожена, как только ее Световой куб перезаписали. Родившись в результате этой чудовищной церемонии и непредвиденного стечения обстоятельств, я смотрела в упор на Администратора в течение трех десятых секунды, после чего наконец начала действовать, как подсказывала логика. То есть – попыталась уничтожить ее Священными искусствами высшего уровня. Я была совершенной копией Администратора, а это значит, видишь ли, что мой уровень доступа к системе был в точности такой же, как у нее. Я рассчитала, что если опережу ее, то смогу уничтожить до того, как в окружающем пространстве истощатся ресурсы, – даже если мы будем обмениваться ударами равной силы. Моя первая атака пришлась точно в цель, и дальше все развивалось в соответствии с моими ожиданиями. Смертельная схватка на верхнем этаже Центрального собора, столкновение молний, ветров, огненных шаров и ледяных кинжалов; наши Жизни стремительно падали. Причем с абсолютно одинаковой скоростью… а значит, я, атаковавшая первой, должна была победить.
Я содрогнулся, едва представил себе это сражение двух богинь. Боевые Священные искусства, которыми я владел, ограничивались лишь самыми примитивными приемами – изменением формы элементов наподобие того, что я применил против рыцаря Элдри. По боевой мощи они были далеки от одного хорошего удара меча, для отвлечения или сдерживания годились слабо, не могли толком понизить чью бы то ни было Жизнь…
– …Эээ, погоди-ка. Ты говорила, что даже Администратор не могла никого убивать, так? Значит, это и к тебе должно относиться, ты же ее копия? Почему же тогда вы могли атаковать друг друга?
Кардинал чуть надула губки, когда ее рассказ прервали на таком интересном месте, но тем не менее кивнула и ответила:
– Ммм… хороший вопрос. Да, как ты и сказал, даже Администратор, не связанная Индексом Запретов, не могла нарушить запрет на убийство, внушенный ей родителями, еще когда она была маленькой Квинеллой. Даже после многолетних размышлений я все еще не понимаю причину этого явления – почему мы, искусственные Пульсветы, не в состоянии противиться приказам… однако это подчинение не такое абсолютное, как тебе кажется.
– …То есть?..
– Для примера…
Кардинал повела правую руку с чашкой вниз. Но почему-то не к блюдечку, а на стол справа от него. Однако, когда чашка была уже готова коснуться скатерти, рука Кардинала застыла.
– Я не могу опустить чашку ниже.
– А?
При виде моей обалделой реакции Кардинал нахмурилась и принялась пояснять:
– Дело в том, что, когда я была маленькой, мама – ну, то есть мать Квинеллы – внушила мне тривиальное правило: «Чайную чашку надлежит ставить на блюдце», – и оно до сих пор действует. Единственный важный запрет – это убийство, но есть еще семнадцать дурацких запретов вроде этого. Что бы я ни делала, я не могу опустить чашку ниже; а если я приложу усилие, у меня начнет сильно болеть правый глаз.
– …Болеть… правый глаз…
– Тем не менее между мной и средним обывателем есть гигантское отличие. Они изначально неспособны хотя бы подумать о том, чтобы поставить чайную чашку прямо на стол. То есть – они даже не подозревают, что их связывает множество нерушимых правил. Впрочем, для них это, пожалуй, и к лучшему…
Понимая, что она абсолютно искусственное существо, Кардинал самоуничижительно усмехнулась – эта гримаса совершенно не шла к ее девичьему лицу, – и тут же снова вытянула руку.
– Итак… Кирито. Ты видишь здесь чайную чашку?
– Э?
Издав этот глупый возглас, я уставился на пустую чашку в правой руке Кардинала.
Чашка из белого фаянса – простая округлая форма, простая ручка. Никаких рисунков, никаких логотипов – лишь темно-синий ободок у самого края.
– Ну… да, это чайная чашка, там ведь чай только что был…
Поделиться книгой: