Летняя вьюга

— Смотри. Я не знаю, как это описать. Когда глюки начались, ты помнишь, Дашка что сказала?

— Какие-то рыбы… бредятина, короче. Причём тут эта фигня?

— Золотые рыбки в море синих треугольничков. Ты веришь, что она форму молекул воды знает? Но это ладно, а ионов соли? А теперь смотри сюда. Это начало пятничного глюка. Помнишь, я тебе предглючок на одном узле показывал?

— Даа… — Светлана сделала невольный шаг назад, с опаской поглядывая на Мыша.

— Теперь смотри сюда. Последний глюк в среду. Ты помнишь, как он кончился? — Мыш улыбнулся. — Нет, ничего я не курил. Не пил и колёс не глотал. И справка у меня есть. Что не.

— Я истерила…

— Да, я тебя усадил в кресло, и…

— Дед пришёл?

— Да, а у рыжей телефон зазвонил и она в коридор улизнула. Вот этот момент на графике, до секунды. Падение — обычная диффузия, я рассчитал вчера, вот. Всегда чудеса на установке были, когда Дарья сидела без дела у бака. Ни разу не глючило, когда её не было в лабе. Она знает вещь, которую знают только узкие спецы, и которой нет в сети. Ты же ей про рыбок не говорила?

— Нет. Ты хочешь сказать, что она…

— Что вижу, то пою. У тебя альтернативные теории есть?

— Но… это же песец. Толстый биполярный. Паранормальщина. Я с этим фэнтези к деду не пойду, он меня ссаной тряпкой погонит.

— Не надо ходить к деду. Надо развести Дашку на поговорить. Никогда не поверю, что ребёнок не хочет поделиться своими тайнами. Она уже неделю смурная, как раз после начала практики на установке. И еще вот что. Надо как-то взять с неё обещание молчать. Дело серьёзное, сама понимаешь. Даже намёка на такие её способности хватит, чтобы нам всем без башки остаться.

— Ты комиксов не перечитал на ночь?

— Не смешно. Я тебе сейчас не комиксы показывал. В любом случае, в первую очередь — поговорить.

— Поехали с нами. Машина тесная, но утрамбуемся. Заодно поможешь выгрузиться. Я Рыжика придержу на полчаса, поговорим. Знаешь, никогда бы не подумала… Я пойду на кассу, чтобы мои поциенты там слона не купили…

— Я помогу отнести.

По дороге в Курчатово молчали так, что, наверное, родилось целое управление внутренних дел. Джа сосредоточенно рулил, удерживая старую перегруженную машину на трассе, Дарья, пять минут погадав, что было надо Мышу, снова уснула, закопавшись в упаковки бумажных полотенец — сказался ночной «могильный» модуль. Светлана переваривала дикую догадку коллеги и колебалась между желаниями: допросить сестрёнку по канону «Молота ведьм» или вызвать Мышу доброго доктора с крепкими медбратьями. Сам же Дима, уже изрядно подустав от мировых философских проблем, вернулся к околородительской рефлексии. Всё же, когда родители-пенсионеры зовут взрослых сыновей на дачу, они от них не вырытой ямы жаждут, которую любой узбек, со стройки рядом, выроет за те же два часа и смешные пятьсот рублей. Им хочется видеть своё продолжение, вошедшее в силу, здоровое, весело ржущее и рассказывающее всякие не очень понятные им истории из невидимой ими жизни… и зов далёких галактик в этом случае — отмазка не лучше, чем банальная головная боль или срочный ремонт на балконе…

По приезду выгрузили всё в один заход. Дарья, естественно, тут же попыталась удрать «по делам», но была схвачена и… ещё раз схвачена. Родной сестрой, прямо за рыжий хвост.

— Полчаса, и на свободу с чистой совестью. — Светлана пихнула свёрток на антресоли и спрыгнула с табуретки.

Говорить решили в парке, в трех минутах ходьбы от квартиры сестёр. Когда Мыш с девушками спускался в лифте, он, общаясь со Светланой на отвлечённую тему (покупку новой машины), внимательно, в рекламное зеркало, наблюдал за младшей, по-видимому, перебиравшей в голове свои прегрешения, достаточные до того, чтобы в выходной заявился для серьёзного разговора обычно крайне снисходительный ко всем её выходкам Дима. Ничего не припомнив, рыжая приняла гордый вид подпольщицы, ведомой на расстрел сатрапами, и, дойдя до первой скамейки парка, экспрессивно шлёпнулась на неё задом.

— Ну?

— Дарья, когда ты в пятницу сказала «золотые рыбки в море синих треугольничков», что это значило?

— Я… я не хотела… — рыжая явно не ожидала захода с этой стороны

— Значит, золотых рыбок подталкивать к фильтру не хотела, чтобы посмотреть, как он их забавно хавает, — Лицо Мыша стало злым и жестким, он вдруг всё понял до конца: девчонка просто игралась, пользуясь своей странной силой, и разглядывая недоступный другим мир. — И лыбу давить не хотела, когда сестра с ума чуть не сошла? Смайлик сам нарисовался? Рафик совсем невиноватый был, да?

Дашка испугалась. Испугалась сильно, веснушки на бледном носу стали контрастно-чёрными, и без того огромные глаза сделались в точности мультяшными индикаторами, на которых можно было все мысли прочесть — и не мудрено, таким она Мыша никогда не видела. Дима выбрал короткую паузу. И безжалостно ударил по дашкиным страхам, сформированным масскультурой даже у умнейших из современных подростков.

— Светлана, пересядь и успокой сестру. Она не знала о силе, которой обладает, — пафосно и официально.

Света удивлённо взглянула на Мыша, мол, ты что несёшь, но…

— Я… правда не хотела… когда в пятницу всё включили… я провалилась… потом испугалась, что умираю… а потом стала всё видеть… ну… не видеть а… это как потрогать, но не рукой, а ну. всем воздухом… я была везде… ну далеко… видела все, как конструктор или три-дэ модели… — Дарья закрыла руками лицо, — я не хотела… правда…

— То есть, ты на самом деле это всё устроила?! — подсевшая к сестре на лавочку, Светлана чуть не подавилась от возмущения.

Мыш снова молчал, успокаиваясь. Пугать девчонку по расхожей методике «момента истины» было жестоко, и, в общем, несправедливо, но понять случившееся было необходимо, а без её сотрудничества — совершенно невозможно.

— Дарья, я хочу попросить у тебя прощения. То, что ты нас неделю дурила, это нехорошо, конечно. Но ты сейчас могла подумать, что мы знаем природу твоих способностей, просто это настолько запретная тема, что её даже обсуждать нельзя. Я сознательно тебя напугал, чтобы ты сказала правду.

Дарья растерянно убрала ладони с лица.

Так вот, — продолжил Мыш, — Нет никаких запретов. Нет тайных орденов и инквизиции. Природу твоих способностей никто из нас не понимает. Ты, небось, уже пытки и костёр вообразила?

— Я — так точно, — ворчливо бросила Светлана.

Несостоявшаяся жертва аутодафе, счастливо заулыбавшись, прижалась к старшей сестре.

— Так, с извинениями разобрались. Теперь давайте по порядку. Нам нужно понять, когда, каким образом и какой природу силу ты приобрела. Помогать будешь?

Рыжая энергично кивнула, ей явно импонировало, что с ней говорят как с равной.

— Я правильно понял, что всё началось в лабе в прошлую пятницу?

— Да. Когда Рома уехал, а ты пошёл за принтером. Светка включила как-то эту штуку с турбиной… миксер, сказала, что запускаем, загрузила плоский комп в стойке, контроллер. Еще сказала, что тебя за смертью посылать, всё сами запустим… я посмотрела в бак, вообразила структуру, про которую ты рассказывал, и… не знаю, как объяснить! — Дарья страдальчески зажмурилась.

— Ладно. Я понимаю так. Ты… инициировалась, вошла в резонанс, правда, неясно чего с чем, но пока и неважно… где-то между без десяти три и тремя. В пятнадцать-десять ты освоилась, перестала бояться и обнаружила, что можешь как-то влиять на увиденный микромир. Правильно?

— Да. Я… как бы чувствовала всё вокруг. Далеко, весь универ, дороги, дома, машины. Не видела, а… ну как бы всё это внутри меня. И я видела из чего всё сделано… как из «лего», что ли, только не квадратного… бетон, разные сорта этих деталек, железки в нём…

— Арматура?

— Ребристые такие железяки длинные, внутри стен. Все это живёт, движется, колеблется… как сердце.

Мыш вдруг догадался, что Дарья и людей вокруг неизбежно ощущала в виде конструктора из молекул. Ему стало неприятно. Как в душе с прозрачными стенками.

— Хорошо. А почему именно с фильтрами ты стала забавляться?

— Ты же сам сказал. Прикольно. На всякие другие штуки трубки забивают, а как рыбка в неё уткнётся — кусь! — с трогательной непосредственностью сообщила рыжая. — Я их… как бы прошу, они… переворачиваются, что ли, или наизнанку выворачиваются. Как носок. И плывут, куда я хочу.

— Постой, — влезла Света. — Ты так единичных «рыбок» заворачивала, а ведь даже в таком в растворе их немерянные квадрильёны в секунду фильтруются…

— Ну, это как…

— Горстью песок сыпать? — помог Мыш.

— Вот, точно! Я как бы камерой «отъезжаю». Но могу и один… ион по баку водить из угла в угол. Если захочу.

— Интересно… а когда ты поняла, что воздействуешь на показатели, которые мы мониторим?

— Сразу, но до среды сомневалась.

— То есть, в пятницу сперва потренировалась на одиночных рыбках, потом сыпанула горстью в один узел — ничего не случилось, и ты, типа, взяла лопату?

— Типа, да. — Дарья яростно дергала свой «хвост», в котором застряли какие-то пушинки.

Погода, тем временем, окончательно испортилась, над головой повисла унылая свинцовая кастрюля обложной низкой облачности, угрожающая в любой момент пролиться дождём.

— Во вторник, — продолжила младшая, — я еще поигралась, а когда в среду вы сказали, что опять был глюк, я решила приколоться.

— Надо мной? — злобно ощерилась Светка, — Урою нафиг! Ведьма рыжая!

— Ээ… хватит уже средневековья. По хронологии понятно. — Мыш бесцельно вытащил из кармана цепочку с ключами, крутанул на пальце. — Хорошо, ты, когда приходила в лабу, как бы подключалась каждый раз? И тебе для этого именно установка нужна?

— Даа… — несколько неуверенно протянула «ведьма рыжая».

— А… — Мыш закусил губу, — Сейчас ты включиться не можешь? Просто, без всякой техники? Синие треугольнички, там, увидеть? Вокруг нас.

Дарья прикрыла глаза, повисла тяжёлая, вязкая пауза. Дима почувствовал нарастающую волну неадеквата, словно они все играли в какую-то бессмысленную игру.

— Чувствую, — просто сообщила рыжая, — только вокруг их совсем мало. В основном какие-то бейсбольные мячи, как бы… это… если треугольники — вода, то… кислород и азот, да?!! Ой…

— Это она нас насквозь увидела, — с ледяным спокойствием прокомментировал Мыш.

— И себя… — растерянно добавила Даша.

— Подозреваю, что зрелище в целом неаппетитное. То есть можешь и без железа подключаться. Отлично, играем дальше. Ощущай воздух вокруг. Что там ещё есть, кроме бейсбольного инвентаря и треуголок?

— Есть ещё круглые какие-то штуки, много. И другие, какие-то сложные, по чуть-чуть. — Продолжала сидеть с закрытыми глазами рыжая.

— Аргон. И примеси, каждой твари по паре. Так, понятно. А далеко ты всё видишь?

— До магазина стройматериалов, а с другой стороны до поворота на Долгопу, где старая остановка. Дальше всё сразу расплывается.

— Так. — Светлана выудила смартфон, выбрала приложение. — Смотри, мы тут, вот «Самоделкин», вот павильон. — До магазина семьсот двадцать метров, до остановки шестьсот восемьдесят…

— Забор у магазина вижу, а арменовские лотки уже нет. — Дашка открыла глаза. — А на шоссе вижу ровно по второй блок. Автобус там едет, из Долгопы к нам. Леонидовна кота везёт, от ветеринара…

Помолчали минуту, переваривая произошедшее. В проёме отсутствующего блока забора, служившим входом в лес, неторопливо проехал бело-зелёный рейсовый ЛиАЗ.

— Погоды стоят предсказанные, — для никого произнёс Мыш.

— Так, радиус действия — семьсот пятнадцать метров. Точненько. То есть — одна сверхспособность выявлена, суперзрение. Неплохо. — Света положила телефон на скамейку. — А вниз? Или вверх?

— Ну, там то же, круглое лего. Только всё на месте стоит и как бы дышит, я говорила. Вот там, — показала рукой Даша, — трубы. Железные, неглубоко. Треугольнички в них. Двигаются. Я потом разберусь во всех этих штуках, это же химия, да? Вверх — один воздух…

— И физика. Молекулярная, а может быть и ядерная… — Мыш улыбнулся. — Знания — сила, для тебя теперь в прямом смысле. — А вот попросить молекулы газов подвинуться можешь? Чуть-чуть, на метр…

— В воздухе? Я попробую, а куда?

— Да куда угодно, влево например. От забора…

БАММ!!!

Света схватилась за уши, Дарья вскочила со скамейки. Мыш остался философски недвижим, по-видимому исчерпав сегодняшний лимит удивления.

— Я не нарочно!

— Верю. Ну, что же, Гермиона, давай дневник. Пять за «бомбардо».

Пятёрку рыжая, несомненно, заслужила. Бетонная секция забора, справа от входа, лежала на земле, расколотая на три куска, выставив наружу арматурные рёбра, следующая за ней покосилась. Звук был не хуже, чем от взрыва гранаты подствольника.

Дима тоже поднялся.

— Пока нами не заинтересовались полицаи, предлагаю, — Мыш кивнул на начало лесной тропы, — уйти в партизаны. По понятным причинам наша версия событий будет для органов слишком экзотической. Ты контролируй окрестность, никто нас не видел, я надеюсь?

— Нет. У поворота Хорват с Анькой на великах катаются, на турнике мужик какой-то… все далеко.

«Партизаны» углубились в лес. Тропа была нахоженной и широкой, и валежника на ней почти не было. Дарья шла, как контуженная, держась правой ладонью за щеку.

— Получается, она изменяет по желанию направление движения молекул, — обратилась к Мышу Светлана, — как от несуществующей стенки отражает. Может отбирать сорта молекул, атомов… то есть законы сохранения, ньютоновы законы, начала термодинамики идут лесом… вся база.

— Как такое существо называть? — отозвался Дима, — Что-то вертится на языке, склероз, аднака…

— Фея Максвелла. По аналогии, — придумала Света, — Она же как-то управляет этими триллиардами частиц, у человека в голове быстродействия и количества нейронных цепей напрямую этого делать не хватит, даже если о «приводе на физику» не думать. Значит, есть какие-то посредники для, так сказать, пакетных операций, те самые демоны Максвелла…

— Ага, заведующие входом и выходом…

— Какими?!

— Классику читать надо… «Понедельник начинается в субботу».

— Ааа, — протянула Светлана, потрепав рыжую по голове. — Ну, теперь уж это точно про нас. Феечка, блин!

— Я?

— Лампа от буя! — срубила заруливающий пафос старшая сестра, — скажи, а поаккуратнее можешь молекулы попросить подвинуться? Чтобы без жертв и разрушений?

Дарья остановилась. Они были на небольшой поляне, с трёх сторон был густой ельник, тропинка, изогнувшись, как бы отчёркивала лиственный лес от хвойного.

Резкий порыв ветра пронёсся вдоль тропинки, закидав всех старыми сухими иголками и мелкими сучками.

— Впечатляет! — весело произнёс Мыш, отряхивая куртку от лесного мусора. Света его веселья не разделила, протирая платком глаз, куда попал мелкий кусочек коры. — А вот если… строго в заданную поверхность избыток давления приложить?

— Это как?