Помоги проекту - поделись книгой:
ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ
Из проведенных здесь нами ранее рассмотрений вы знаете, что начиная с 15-го столетия, человечество вступило в эпоху развития души сознательной. И в настоящее время человеку, который хотел бы действительно участвовать в развитии человечества, необходимо уяснить себе некоторые вещи. Ибо иначе он не сможет стать в правильное отношение ко всему социальному устроению современной жизни. Он будет переживать при своем общении с другими людьми в различных условиях жизни, особенно при встречах с неравными себе, например с более молодыми, или наоборот, если он сам молод, то со старшими, он будет переживать при этом нечто, что останется необъяснимым, если он не вникнет в то, что может быть дано духоведческим познанием для понимания всего человеческого здесь на Земле.
Мы рассмотрим сегодня ближе уже давно известный нам факт жизни человека, а именно то, что человек только в бодрственном состоянии имеет непосредственно соединёнными друг с другом свои, бросающиеся прежде всего в глаза при обычном рассмотрении четыре члена: физическое, эфирное, астральное тела и „Я“; спящий же человек имеет, с одной стороны, более тесно соединёнными физическое и эфирное тела, а с другой стороны, отдельные от них „Я“ и астральное тело.
Если мы будем рассматривать человека с внешней стороны, то он выступает перед нами в своём физическом теле, в котором, однако, запечатлены воздействия эфирного тела. Мы можем употребить это выражение - „запечатлены”, ибо всё то, что внешне воспринимается от человека другим человеком, есть не только проявление сил его физического тела, но и результат деятельности его эфирного тела, или тела формообразующих сил в этом физическом теле. Так что то, что хочет явить себя здесь на Земле непосредственно о человеке другому человеку, это собственно то, что живёт в эфирном и физическом телах. А то, что заключено в глубинах „Я“ и то, что живёт в астральном теле, - это сокрыто от внешнего наблюдения и лишь во время между засыпанием и пробуждением выступает перед самим человеком не в смутности тьмы. А для внешнего наблюдения это остаётся сокрытым в том, что проявляется через физическое и эфирное тела.
Это разъединение человеческого существа, которое выступает у него в обычной жизни, по крайней мере раз в сутки, имеет глубокое значение для всей его жизни. То, что являет себя как физическое тело и как эфирное тело, это мы видим при рассмотрении внешними чувствами и внешним рассудком, находящимся в определённом развитии от самого рождения и до смерти.
От того, что проявляет себя в ребёнке вначале в виде инстинктивной жизни, в виде детской подражательной жизни, а затем из того, что впоследствии вырабатывается под воздействием авторитета старших, от этого затем человек переходит к развитию более самостоятельной жизни. Мы видим, таким образом, различные стадии его роста, внешнего формирования его физического тела и того, что изживает себя в речи, в мышлении, то есть в том, что проявляет себя всё же через физическое тело, хотя и относится более к области душевной деятельности, во всём этом мы видим развитие, идущее от рождения к смерти.
Но не так выглядит другой ход развития, который тоже, однако, имеется: ход развития „Я“ и астрального тела между рождением и смертью. В отношении „Я“ и астрального тела дело обстоит так, что вначале, когда человек вступает из духовного мира в земную жизнь, он имеет ещё в себе действующим многое из тех сил, которые действовали в нём в духовном мире. В стадии детского роста, в образовании того, что так явственно развивается в теле ребёнка, ещё повсюду действуют те силы, которые в своём полном значении, в своём истинном облике действовали во время доземной жизни на его душу, и в духе этого человека. Во время жизни ребёнка они имеются, но уже в ослабленном состоянии. Они участвуют в его росте, они участвуют во всём том, что постепенно развивается в человеке, как проявление душевного в телесном. Таким телесным проявлением душевного является и то, что глубоко сокрыто внутри телесного: образование мозга, как совершенного органа мышления, образование сосудистой системы, лежащей в основе развития чувствований и т. д.
Но то, что действует в человеке как некий отзвук сил его доземной жизни, это становится всё слабее и слабее, и, наконец, достигает некоего низшего уровня, при котором человек в отношении своей доземной жизни в дальнейшем так и остаётся в течении своей жизни на Земле. До этого низшего уровня человек доходит в двадцатых годах своей жизни, и там это как раз наличествует. И тогда душу человека охватывают главным образом те силы, которые исходят от уже сформировавшегося физического тела; тогда человек становится не так подвержен тому, что действует как отзвук доземной жизни, но более склонен ко всему тому, что усвоило себе физическое тело и что обратно воздействует от этого физического тела на душу.
Но если бы теперь так же отчётливо провести наблюдение за развитием, проходимым „Я“ и астральным телом, то пришли бы к настолько же конкретным выводам об этом развитии, как и те выводы, к которым приходят при наблюдении развития физического и эфирного тел во время от рождения до смерти. Тогда сказали бы себе: человек в детском возрасте имеет астральное тело, которое выглядит так-то и так-то, и „Я“, которое выглядит так-то и так-то, которое затем в течение его земной жизни с годами подвергается изменениям. Но при этом пришлось бы рассматривать, как изменяется как раз то, что человек выделяет во время сна из своего физического и эфирного тел как своё собственное душевно-духовное. Если бы применили, наряду с наблюдением человека между его пробуждением и засыпанием, также и другое наблюдение, а именно наблюдение за „Я“ и астральным телом во время между засыпанием и пробуждением, тогда получили бы, так сказать, две биографии человека. И обе эти биографии одинаково важны для характеристики его жизни. Да, развитие его во время сна даже более важно для некоторых, имеющих более широкое значение, сил человеческого существа, чем при бодрствовании, но с помощью обычных способов восприятия такое наблюдение над „Я“ и астральным телом не может быть проведено.
Сегодня мы рассмотрим особенно внимательно один из моментов в развитии „Я“ и астрального тела. Этот момент определяется тем особым положением, которое в жизни человека занимает речь, - не тот или иной язык, но речь вообще, способность речи.
Конечно, когда человек говорит, то в этом принимает участие весь человек. Физическое тело участвует тем, что предоставляет для соответствующей вибрации свои голосовые связки и вообще весь аппарат речи; в этом участвует и эфирное тело человека, и астральное, и „Я“. Но физическое тело и „Я” принимают в процессе речи сравнительно меньшее участие. Наибольшее участие в этом процессе принимают эфирное тело и астральное тело.
Может вызвать удивление то, что эфирное тело принимает в процессе речи участие большее, чем физическое тело. Но надо сказать, что человек не способен наблюдать с помощью своих обычных органов чувства того, что происходит в эфирном теле, и обычная наука тоже ничего не говорит ему об этом; поэтому человек в этом случае обычно обращает своё внимание только на то, что внешне происходит в физическом теле при процессе речи, тогда как вся та гораздо более разнообразная и формирующая деятельность эфирного тела при речи, которая распространяется затем и на астральное тело, не улавливается обычным чувственным восприятием. Но если хотят понять место, занимаемое речью в жизни, прежде всего, важно понять то, что происходит в процессе речи в эфирном теле и в астральном теле.
Но теперь подумайте о следующем: благодаря тому, что в процессе речи главное участие принимают эфирное и астральное тела, процесс речи имеет две стороны: прежде всего то, посредством чего эфирное тело, находясь в связи с физическим телом, осуществляет слышимую, внешне воспринимаемую речь. Но когда мы говорим, то нечто всегда оказывает обратное воздействие и на нашу душу. Мы сами ощущаем сказанное нами, мы переживаем сказанное. Тогда как каждому другому человеку для того, чтобы ознакомиться с нашей душевной жизнью, необходимо для этого воспринять физические звуки нашей речи, мы при произнесении слов сами внутренне живём в нашем астральном теле вместе с тем, что мы вкладываем в слова. А через то, что мы во время сна извлекаем наше астральное тело из физического и эфирного тел, мы переносим с собой в состояние сна нечто от наших слов, нечто очень важное.
Да, дело обстоит так: то душевное содержание, которое мы вкладываем в наши слова, произносимые нами с утра и до вечера, оно продолжает вибрировать, отзвуки его остаются в душе и после засыпания вплоть до пробуждения. Оно остаётся неосознанным, но всё же можно сказать, всё сказанное днём продолжает вибрировать, правда, в образном порядке, во время спящего состояния. Не то, чтобы сами слова опять звучали так же, как они звучали, когда мы их произносили нашим ртом в течение дня, а главным образом то, что звучало в этих словах как заложенные в них чувства душевного подъёма или упадка, как влившиеся в них волевые импульсы, как весёлость или печаль, радость или горе, выразившиеся в нашей речи и придававшие ей соответствующую окраску.
Но всё это звучит во сне не так, как что-то лишь неопределённое, но оно звучит так, что фактически всё, что душа пережила, вплоть даже до переживания последовательности отдельных звуков речи, всё это опять звучит в том бессознательном состоянии человека, которое человек переживает при своей обычной, свойственной ему между засыпанием и пробуждением, степени сознания.
При этом надо обратить внимание на следующее: то, что звучит в душе спящего ребёнка в возрасте до 7-ми лет, во время между его засыпанием и пробуждением, находится в большой зависимости от окружающих людей. То, что изживает себя в словах отца и матери и других окружающих его людей, в жизни их чувствований, воли и мышления, в тех словах, которые ребёнок слышит, это продолжает звучать в душе ребёнка во время его сна, от засыпания до пробуждения, и душа ребёнка отдаётся полностью тому, что вкладывается окружающими как входящее в их слова из их сердца, из их души. И гораздо глубже связываются тогда те чувства, которые ребёнок переживает при слышании речи родителей, гораздо глубже эти чувства, эти волевые импульсы и мысли связываются со звуками. Ребёнок тогда отдаётся всему тому, что он переживает в своём окружении.
В несколько меньшей степени это имеет место в течение следующего периода жизни человека: от 7-ми лет до 14-ти лет. Но всё же и тут это имеет место в достаточно сильной степени. Но с наступлением половой зрелости, с 14-го года, начинается нечто новое: тогда тот отзвук речи, который продолжает жить в спящей душе, становится таким, что он, исходя из своего собственного существа, начинает хотеть вступить во взаимоотношения с духовным миром.
Это нечто, в высшей степени заслуживающее внимания. Можно сказать: до 7-ми летнего возраста ребёнок хочет ещё и во сне оставаться во внутренней связи с тем, что он слышит от окружающих его людей; до известной степени это относится и к возрасту от 7-ми до 14-ти лет, с той разницей только, что здесь он вникает больше в саму душевную жизнь своего окружения, тогда как до 7-ми летнего возраста он связывал себя больше с внешней стороной жизни. После же достижения 14-ти лет, после достижения половой зрелости, для спящей души человека возникает необходимость посредством того, что во сне продолжает жить как отзвуки речи, вступить в объяснение с существами духовного мира. Так уже выше сказано, это очень знаменательно. В своём обычном сознании человек этого не сознаёт, но во сне у него возникает необходимость того, чтобы душевная жизнь дала прозвучать земной речи так, чтобы мир Архангелов мог бы в этих отзвуках живой речи найти для себя нечто, дающее ему удовлетворение.
Можно уже сказать: для человека наступает необходимость наладить взаимопонимание с миром Архангелов через те отзвуки земной речи, которые остаются в его душе во время сна. Слова, произнесённые днём, продолжают звучать тогда весьма примечательным образом: все гласные звуки являются тогда внутренне углублёнными, а все согласные - переходящими в подвижные формы мира предметов. Так это переживается. И спящие души почувствовали бы себя несчастными, если бы эти отзвуки не стали бы подобными звучанию речи Архангелов, которые звучат им навстречу с другой стороны. Так может возникнуть гармония между тем, что является во сне отзвуком земной речи, и тем, что со всех сторон Вселенной, из астрального мира, звучит как речь мира Архангелов. Человек развивается в своём „Я“ и в своём астральном теле так, что он, приблизительно начиная с 14-ти летнего возраста, вступает во время сна, если можно так выразиться, в общение с Ангелами и Архангелами. Это глубокая тайна жизни человека. И, вот, особенностью нашей современной эпохи является то, что всё большее и большее число людей теряет эту способность взаимопонимания с миром Архангелов во время сна; они приносят с собой в свой сон от дневной речи нечто такое, что образует их души так, что они уже не понимают речи Архангелов, и что Архангелы уже не находят более удовлетворения от той людской речи, отзвуки которой проникают в жизнь сна. Наступила такая эпоха жизни (здесь приходится употреблять земные выражения, с помощью которых, конечно, трудно выразить истинное положение вещей), наступила такая эпоха в которую существа духовного мира не могут больше войти в должное взаимопонимание с душами людей во время их сна, и постоянно происходит взаимное непонимание того, что друг другу говорят существа духовных Иерархий и души людей во время сна. Наступают разлад, дисгармония. Видите ли, это аспект, характеризующий нашу эпоху, представляющий при взгляде на неё с другой стороны. Наступило мучительное состояние непонимания, полного отсутствия взаимопонимания во время состояния сна между душами людей и духовными существами. И перед тем, кто осознаёт этот факт современной духовной жизни, встаёт тяжёлый вопрос: чем же вызвано это состояние? Наши слова, которые мы избираем из всего богатства языка, в который мы вживаемся, когда мы выучиваемся ему с детства, мы можем образовать так, что эти слова будут направлены лишь на физический мир. И так это становится всё более и более в наш материалистический век. Люди имеют слова, но эти слова выражают лишь нечто физическое. А подумать о том, как это было раньше: тогда человек вживался в речь, в язык так, что он имел много слов, которые уже самим своим содержанием возносили его в духовные миры идей. Приходится уже сказать, что реальный идеализм уже стал в наше время слаб. И как раз, в особенности слаб он стал у тех, кто воспринял в себя нашу современную интеллектуальную образованность.
Да, это как раз большая разница, воплощает ли человек в своей речи, в которую он врастает, также идеалы, или же нет. Сегодня нам приходится переживать то, что люди которым предстоит стать студентами, имеют ещё некоторое чувство по отношению к тем словам, которые относятся к внешнему, так сказать, к грубо-конкретному, но которые сразу же прекращают думать, у которых обрывается нить мышления в тот момент, когда им надо подняться до чистого мышления, до мыслей отражающих нечто духовное. Как раз у людей современной образованности чаще всего случается так, что у них обрывается нить мышления, когда им приходиться воспринимать значительные идеи чистого мышления. Тут слова становятся для них лишь видимостью. Да, в наше время дети вживаются в такой язык, слова которого уже не имеют крыльев, способных поднять над земной жизнью. В первый период своей жизни, до 7-ми летнего возраста, человек всё же находится ещё в состоянии, дающем ему возможность иметь некоторые переживания духовного во время сна через отзвуки речи, когда он переживает своё человеческое окружение. Если же это окружение, исходя из материализма, отрицает духовное, то оно отрицает и самое себя. Ибо оно, ведь, есть душа - дух. Так что в этот период человек имеет во время своего сна ещё нечто духовное. Он имеет его также и во второй период своей жизни, от 7-ми до 14-ти лет. Но если в словах, которые человек воспринимает, не содержится больше совсем никакого идеалистически-спиритуального значения, как это и бывает в этот материалистический век, в котором также и религиозные представления потеряли своё сильное спиритуальное влияние на души людей, тогда человек по достижении 14-ти лет, по достижении половой зрелости, врастает в такую душевную жизнь, которая приковывает его и во время сна к физическому миру, душа не может больше освободиться от физического и во время между засыпанием и пробуждением. Слова, отзвуки слов, становятся тем, что принуждает его, что приковывает его к физическому. И в то, что человек переживает между засыпанием и пробуждением, врываются со всех сторон вибрации гула минерального мира, а также шорох вибраций растительного мира в их физической значимости. Это дисгармонично пронизывает во время между засыпанием и пробуждением отзвуки речи, и тогда душа не в состоянии выработать то, что Гений речи иначе мог бы вложить в человеческую речь, и что могло бы привести к взаимопониманию между душою человека и Существами Высших Иерархий. И тогда наступает то своеобразное состояние, при котором душа, переживая нечто, не сможет этого высказать, ибо она переживает это в бессознательном состоянии, но это переживание есть то, при котором душа переживает нечто, что может быть охарактеризовано следующим образом: человек, достигший половой зрелости, приходит в состояние сна, в духовный мир, перед ним открывается мир Архангелов. Он ощущает этот мир Архангелов. Но при этом не протягивается никаких связующих мыслительных нитей от мира Архангелов к его душе, и от его души к миру Архангелов. И он, при пробуждении, возвращается в своё физическое тело под впечатлением этого ужасного лишения. И это состояние действительно наступило для большей части человечества, начиная со времени последней трети 19-го столетия. И за порогом того, что человек сознаёт, в подсознательном человеческой души, у многих человеческих душ находится нечто, что при пробуждении заставляет их бессознательно сказать себе: вот мы родились в некоем мире, в некой обстановке, которая не даёт нам возможности правильным образом вступить во время сна в духовное бытие. И такие души, переживающие это состояние, хотят сказать: нас, как своих детей, принял в себя некий мир людей, но этот мир в своих словах лишил нас духовного. Всё это живёт в тех ощущениях, которые молодёжь часто противопоставляет старшим. Такова духовная подоснова тех ощущений, которые выступают благодаря движению юношества. Чего же хочет сегодня молодой человек от старших? Он не может этого сам высказать, ибо его сознание, благодаря тому образованию, которое он получил как наследие от старших, скорее задержалось, чем раскрылось. Он не может высказать, но он ощущает, переживает это в потёмках своей душевной жизни: я должен, будучи юным, разобраться в том, что дано мне старшим поколением, и найти правильный путь. Это старшее поколение должно ещё меня воспитывать, но оно лишает меня возможности там, где это нужно, найти взаимопонимание с духовным миром.
По мере того, как материализм будет всё более формироваться во всех областях жизни: в области познавательной, в области искусства, в области религиозной, в той же мере юность и старость всё труднее смогут понимать друг друга, ибо юность ощущает: ей приходится иметь по отношению к старости чувство, что старость лишила её идеализма речи, того значения слов, которое указывает на спиритуальную жизнь. Материализм современной цивилизации разделяет молодое и старое поколения. И основной источник, вызывающий непонимание между юностью и старостью, заложен в том, что вследствие пожирания человеческой речи материализмом возникает нездоровое состояние душевной жизни спящего молодого человека.
Известные явления современной цивилизации нельзя понять без того, чтобы не обратиться к духовной стороне жизни, ибо мы живём в эпоху развития души сознательной, и тогда должно быть осознано, что именно образует человека в духовном, и что способствует его развитию. И взаимопонимание между юностью и старостью может быть опять достигнуто лишь тогда, когда наша человеческая речь станет такой, что слова опять получат крылья, которые они утеряли, которые помогут подняться им из области лишь грубо материальной конкретности к переживанию идеалов.
Человечество Средней Европы отпраздновало в 1859 году юбилей Шиллера, но это было в то же время, неким образом, как раз годом смерти настоящего идеализма. И то, что молодёжь теперь переживает в связи с Шиллером, и к чему она часто относится с презрением, так как она не переживает настоящего Шиллера - это лишь внешнее звучание слов и набор слов, это не то, что в действительности жило в самом Шиллере, ибо слова более не имеют тех крыльев, которые они имели во времена Шиллера, и которые возносили в царство идеалов. И когда мы теперь преподносим молодёжи с нашими, исполненными филистерски-прозаическим значением, слова Шиллера, то это становится скорее балластом для души, а не освобождением душевной жизни.
И невозможно каким-либо внешним путём опять дать душе то, что ей нужно, и не с помощью туманных, так называемых идеализмов, которые суть лишь кажущиеся идеализмы, которые возникают время от времени из среды материализма нашего времени, правда, с добрыми намерениями, но которые, по существу, в отношении мыслей фальшивы. То, что душе требуется, можно дать лишь, если через действительное духовное познание опять вернуть речи её размах, её полёт так, чтобы она снова могла привести к Гению речи. Речь, такая, какая она сегодня, пригодна только более или менее как средство изъяснения на физическом плане. Даже в отношении декламации и речитатива мы дошли до того, что и тут стали подчёркивать прозаическое содержание. То, что ведёт к образности речи, что ведёт к ритму, к такту, к мелодически-драматическому, т.е. всё то, что приводит нас к душевному, а в душевном через музыкально-имагинативное возносит нас в духовный мир - да, мы дошли до того, что всё это отброшено, и, таким образом, можно сказать, мы предоставили дальнейшую уступку материализации речи.
Речь, такая, какая она создана сегодня у всех цивилизованных народов, эта речь приковывает душу во время от засыпания до пробуждения только к физическому гулу материального мира и к шелесту, шороху только физического содержания растительного мира и не открывает душе во время сна светлые речи Ангелов и гремящие трубные звуки языка мира Архангелов с их глубоким космическим значением. Человек после достижения половой зрелости должен был бы, собственно, черпать себе из речи нечто такое, что во время его бодрствования так препарировало бы его мозг, что он в своей обычной физической жизни мог бы при помощи слов постигать содержащиеся в вещах идеи. А так как речь Архангелов может говорить его душе во время засыпания и до его пробуждения, то он должен был бы, погружаясь в сон, приносить с собой нечто такое, что давало бы возможность его кровообращению хотя бы предчувствовать спиритуальные глубины мирового свершения. Но теперь, если он не сможет воспринять спиритуального познания, если наше школьное преподавание не будет достаточно спиритуально углублено, он приносит с собой вместо этого скребущие и шипящие звуки физически-минерального мира, их скрежет и грохот; он приносит в свою кровь звуки шороха и как бы стука водяных капель, исходящих от физического компонента растительного мира.
Тем самым он ввергается в то, что его мозг, ставший дисгармоничным, вследствие бичевания его во время сна лишь минеральным, а его процесс кровяной системы пронизан только что охарактеризованными шипением и шорохами, становится лишь пригодным для условной речи и через эту речь способным жить только в пределах земной сферы; тогда, как иначе, речь могла бы поднять его из только земного переживания к высшим переживаниям.
Как могли бы люди, прошедшие через современное материалистическое образование, сказать из глубины своей души такие слова: „Мысль - это моё беспредельное царство, а слово моё крылатое орудие!” Для людей современной образованности мысль уже более не беспредельное царство, но крошечная область, охватывающая лишь физически — чувственные вещи, которые непосредственно видимы в ближайшем окружении людей, воспринимаемом их внешними чувствами. И слово не есть более крылатое орудие, а некое орудие, с помощью которого мы бормочем что — то неопределённое нашим ртом о душевной жизни, но так, что в этом бормотании заключается не очень-то много от спитритуально-сверхчувственного. И тогда как речь, исходящая из спиритуального мировоззрения, могла бы стать неким душевным морем, в которое могло бы погружаться внутреннее существо человека, и это поднимало бы душу человека всё выше и выше, теперь она становится тем, что приковывает человека к Земле, что привязывает его к лишь ограниченным, самым земным интересам.
Но это изживает себя ныне в судьбе всего рода человеческого. Мы видим, как современная цивилизованная жизнь опирается на то, что дано как разделение людей на Земле по их языку, по их речи. Хотят организовать новую культуру в соответствии с разделением ее по отдельным языкам. Но зная, чем стала теперешняя речь, нам ясно, что такие тенденции к разделению культур, такие идеи о культуре, живы только в чисто материальной сфере, что они стремятся возвести замкнутое перекрытие над цивилизацией народов Земли, которое отъединило бы их от духовного, от спиритуального мира. И это материалистическое замуровывание путей жизни души ввысь мы видим сегодня всюду. Это то, что материализм сознания, материализм мышления, и материализм чувствований вносит во внешнюю жизнь людей. Это то, что постепенно заставляет забывать человека, забывать о том, что он, будучи сочленом рода человеческого, живёт в том, что управляется Высшими сферами. Если же люди будут разделены на нации, на народы и т.д., то это будет приводить людей всё более и более к слепой вере в то, что им так и следует пребывать в чисто материальном.
И так видим мы: в земную жизнь в общем, в её культурную жизнь, как цивилизованную жизнь, проникает тот элемент, который, как внутренний материализм, захватил жизнь познания, художественную и религиозную жизнь. Мы можем сегодня прямо-таки увидеть, как на различные народности, которые формируются на Земле, не действуют уже, как это было прежде, то, что творчески формировало людей из далей Вселенной, но действует то, что вырастает только из глубин самой Земли. Мы прямо-таки видим, как человек и внутри своей народности всё более и более срастается с только материальным земного бытия.
Если бы люди решились обратить своё внимание на то, что, правда, в наш век звучит несколько парадоксально, а именно на то, что человек обладает также и для своего „Я“ и астрального тела некоей автобиографией, которая проявляется в различных своих фазах во время между засыпанием и пробуждением так же, как внешняя физическая жизнь проявляется в своём развитии от рождения до смерти в период между пробуждением и засыпанием, тогда увидели бы, откуда происходит многое из того, что имеет место в нашей современной цивилизации и о чём следовало бы сказать: так дальше не может продолжаться. Если останутся лишь при наблюдении внешнего, даваемого органами внешних чувств, то не заметят как раз самого главного, не заметят того, что надо сделать для того, чтобы превратить сегодняшний процесс упадка в будущий процесс подъёма.
Если же действительно захотят рассмотреть жизнь так, чтобы человек мог в результате начать что-нибудь с этим делать, чтобы это рассмотрение привело к практическим результатам в жизни, то надо приступить к духовному познанию жизни человека, и тогда как раз нужны духовно-научные воззрения.
И эти духовно-научные воззрения должны поэтому пронизать всё образование, всю жизнь его, подобно тому как сегодня ребёнок получает, например, некий запас слов, в котором содержится в сущности целое сокровище, но сегодня у этих слов оборваны крылья; но если он воспримет духовное и будет руководим духовным, то он опять воспримет всё сокровище слов, и с помощью его он снова будет поднят в духовные миры, из которых человек по своему истинному существу ведь и происходит, своей физической жизнью от пробуждения до засыпания мы можем отрицать существование духа, но нашей духовной частью, которая во время от засыпания до пробуждения сбрасывает эфирное и физическое тела, мы не можем отрицать духа. А если мы, исходя из своей физической части, отрицаем дух, тогда каждое утро мы пробуждаемся с тем, что мы, будучи взрослыми, не понимаем больше жизни, и это непонимание жизни вмешивается во всё наше мышление, чувства и волю. И вот молодое поколение подрастает так, что ему приходится встречать то наследие, которое завещали им старшие с чувством упрёка, ибо в этом наследии они получают нечто такое, что толкает их в пропасть в той области, где они не хотят быть материалистическими, где они должны стать духовными, когда они находятся только в своём „Я“ и в своём астральном теле.
Более древние языки человечества были такими языками, другая, внутренняя сторона которых могла быть взята людьми в духовный мир, и там могла привести к достижению взаимопонимания с духовными Существами, с которыми человеку надо иметь дело, когда он находится вне тела. Дальнейшее же развитие речи до её современного состояния привело к тому, что человек, когда ему надо было общаться с духовным миром, становится духовно нем и духовно глух по отношению к духовному миру и может воспринимать лишь всё то, что низводит его к тому, что живёт в физическом минерального и растительного царств.
Так, для того, чтобы понимать сегодня жизнь, надо — применяя тривиальное выражение — видеть то, что происходит за кулисами этой жизни. Но это возможно только с помощью действительной и подлинной духовной науки.
ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ
Из вчерашних рассмотрений вы могли увидеть, что если мы хотим понять человеческие судьбы, а также совместную жизнь людей, то мы не должны заниматься рассмотрением абстрактных природных сил (о которых в обычной науке только и говорится), а надо, как вы видели это вчера, обращаться к тем духовным силам, к тем духовным существам, которые в некотором смысле образуют продолжение ввысь того, что мы называем здесь, в мире внешних чувств, царствами природы. Мы говорим о царствах природы: о минеральном царстве, о растительном царстве, о животном царстве, и мы должны к этому причислить как четвёртое царство также и человека поскольку он является физическим существом; но мы должны подняться ещё выше, и над человеком признать царство Ангелов, а над ним царство Архангелов, Царство Начал и т.д.
Эти последние царства, хотя и недостижимы для восприятия внешних чувств и рассудка, но в жизни людей они принимают значительное участие. Вчера я рассказал вам об их участии в жизни человека, происходящем при смене его состояний бодрствования и сна. Сегодня я хотел бы добавить к этому ещё и другое рассмотрение, а именно рассмотрение человека, поскольку он является существом, проводящем часть всей своей земной жизни внутри духовного мира, из которого он нисходит в своё земное существование, и в который он опять поднимается, когда проходит сквозь врата смерти.
Вы уже знаете из того курса лекций, который я прочитал здесь в прошлом году о философии, космологии и религиозном познании, что человек, прежде чем он спустился на Землю, уже есть совершенно определённо сформированное существо, которое лишь не облачено физическим телом, не связано ещё с физическими силами Земли, но которое, можно также сказать, облечено душевно-духовным, связано с душевно-духовными силами так же, как мы связаны через своё физическое тело и с физическими природными силами. И вот человек, когда он спускается в физически-земное существование из своего до-земного бытия, он приносит с собой до известной степени также и отзвуки тех сил, которые нёс в себе во время своего доземного бытия. Ибо в ребёнке действует ещё духовное, являющееся отзвуком сил, бывших в нас до того, как мы спустились на Землю.
Пока ребёнок растёт, пока ребёнок образует из неопределённых форм свои определённые человеческие формы, он всё ещё находится под влиянием сверхземных сил, среди которых он был до того, как спустился на Землю. И это продолжается в основном до времени его половой зрелости, хотя уже с периода смены зубов оно и ослабевает.
Ибо человек, ведь, формирует своё физическое тело в первые 7 лет своей жизни, а своё эфирное тело, или тело формообразующих сил, в течение вторых 7-ми лет. И в то время, когда он вырабатывает оба эти инструмента своего земного бытия, на него продолжают воздействовать охарактеризованные нами силы духовного мира.
Но я уже вчера сказал, что человек есть не только то существо, каким он является для восприятия внешних чувств и рассудочных представлений, но что он и во время своего земного бытия есть сверхчувственное невидимое существо, состоящее из „Я“ и астрального тела, которые во время сна отделены от физического и эфирного тел. Каждую ночь у взрослого человека его „Я“ и астральное тело покидают физическое и эфирное тела. У ребёнка же, в особенности в первое время его физического земного существования, это соединение и разъединение 4-х членов его существа носит довольно неопределённый характер. В первое время своей жизни ребёнок ещё мало бодрствует; т.е. крепкое соединение “Я”, астрального тела, эфирного тела и физического тела продолжается лишь короткое время. У ребёнка это соединение гораздо менее прочно, чем у взрослого человека. И так мы определённо должны обратить внимание не только на ту внешнюю жизнь человека, которая разыгрывается перед нашими внешними глазами, перед нашим исчисляющим рассудком, но мы должны исследовать и ту другую жизнь, которую проводят “Я” и астральное тело всегда во время состояния сна. И хотя у взрослого продолжительность сна и короче времени бодрствования, но оно по своей значимости для всего комплекса человеческого существа, а в первую очередь для оздоровления и здоровья всего человеческого существа, а тем самым вообще для всей земной жизни имеет гораздо большее значение, как и для всего космического распорядка, чем внешняя физическая жизнь.
Благодаря своей внешней физической жизни человек живёт на Земле совместно с тремя видимыми царствами внешней природы и её силами. Когда же он спит, то его «Я» и его астральное тело находятся вне воздействия этих сил, но это «Я» и астральное тело находятся тогда, до известной степени, в некоем сверхчувственном мире, который, однако, пронизывает земной мир внешних чувств и состоит в связи с этим земным миром. Так что давайте будем строго различать следующее: прежде всего существует некий сверхчувственный мир, в котором человек находится между своей смертью и новым рождением; он тогда проходит через него. Его можно описывать как мир до-земного бытия, или послеземного. Человек сохраняет некоторый остаток его сил для своего земного существования; эти силы действуют ещё сильно на ребёнка, а затем всё слабее и слабее. Во время сна «Я» и астральное тело находятся тоже в сверхчувственном мире, но этот сверхчувственный мир иной, чем сверхчувственный мир доземного бытия. Сверхчувственный мир доземного бытия мало связан непосредственно с земным миром, с его внешними проявлениями. Тогда как тот сверхчувственный мир, в котором приходится быть «Я» и астральному телу от засыпания до пробуждения, состоит в живой связи с земным миром, с тремя царствами его, в которых находится на Земле человек. Этот сверхчувственный мир есть тот мир, который я описал в своей книге «Теософия» как три так называемых элементарных царства. Когда человек бодрствует, то он живёт совместно с тем, что выявляет себя от земных царств вовне; когда же он спит, то он живёт в отношении своего «Я» и астрального тела, совместно с невидимыми сверхприродными существами элементарных царств. Воспринимаемое человеком окружение в обоих этих случаях различно, но в обоих случаях оно, прежде всего, земное. А то, что я описывал вчера как отношенние, в которое человек вступает во время сна к Ангелам, а особенно к Архангелам, это присоединяется к тому, можно сказать, больше сверхприродному отношению к элементарным царствам. Точно так же, как человек, находясь в физическом мире в бодрствующем состоянии принимает пищевые вещества из царства природы для поддержания своего физического и эфирного тел, так и во время между засыпанием и пробуждением в него втекают силы трёх элементарных царств. Это его окружение. В этих трёх элементарных царствах, как вы знаете, мы имеем дело с живыми творческими цветовыми потоками, с творческим миром музыкальных тонов. Там мы имеем дело с тем, что здесь в физическом мире действует лишь словно прикованным к твёрдым материальным предметам; в элементарном же мире оно свободно парит и свободно творит, ибо в этом свободном парении и творчестве, в этих токах и течениях так выражает себя духовное, как здесь вещество выражает себя в физической краске, в физическом звуке. И подобно тому, как физическое вещество, можно сказать, удерживает в своих твёрдых внешних контурах краски, так духовное элементарных царств несёт в потоках и волнах свободно переливающиеся цвета с их многообразной игрой.
Эта жизнь остаётся пока для земного человека, находящегося на современной стадии развития, неосознанной или подсознательной. Но всё же дело обстоит так, что и в этом отношении вполне возможно составить биографию «Я» и астрального тела человека для времени между засыпанием и пробуждением так же, как можно составить внешнюю физическую биографию человека для времени его жизни между пробуждением и засыпанием, поскольку он живёт в физическом теле и эфирном теле.
Но вот, во время земной жизни между рождением и смертью, для этого «Я» и астрального тела можно отметить нечто вполне определённое. И это определённое претерпевает изменение ко времени достижения человеком половой зрелости. Точно так же, как находясь в земном физическом мире человек, стоя на Земле и воспринимая вокруг себя царства природы, может всё же поднять свой взор в космические дали, к небесным светилам, т.е. воспринимать и то внеземное, которое открывается ему физически, так как и «Я» и астральное тело переживает в элементарном мире прежде всего то, что окружает его в качестве элементарных царств от его засыпания до его пробуждения; но человек, находясь в элементарном мире, видит и то, что стоит над ним. И он видит при этом не просто сияющие, мёртвые небесные светила, а он видит существ Высших Иерархий. И он вступает с этими Существами Высших Иерархий во взаимоотношения; об одном из видов этих взаимоотношений, о беседе с ними, я уже говорил вчера. Так что человек от засыпания до пробуждения находится в элементарном мире, переживает там то, о чём я говорил уже в упомянутом курсе лекций, но он и взирает из этого элементарного мира в дали надэлементарного мира, и воспринимает при этом Ангелов, Архангелов и Начал. Но в этом отношении человек весьма существенно изменился, особенно изменился с тех пор, как он вступил в Пятый послеатлантический период культуры, т.е. с 15-го столетия. С того времени как человек выработал в себе интенсивную интеллектуальность, которой ранее у него не было, ему становится не так легко как прежде во время сна найти правильное соотношение между сном и бодрствованием.
Для людей, живших до 15-го столетия, а значит и для нас, для наших прежних земных жизней, для всех этих людей, живших до 15-го столетия, дело обстояло так, что они не были ещё так пронизаны в бодрственном состоянии абстрактной интеллектуальностью. Благодаря этому человек тогда при бодрствовании жил более интенсивно в своём физическом и в своём эфирном телах, и он приносил известную силу из этого физического и эфирного тела с собой в состояние сна, интенсивно переживал элементарный мир, а также интенсивно переживал и то, что он мог лицезреть и воспринимать в царстве Ангелов, Архангелов и Начал. В те более ранние времена своего развития человек получал из доземного бытия нечто такое, что делало его более сильным во время между засыпанием и пробуждением, чем сегодня. И поэтому человек при пробуждении мог переносить из переживания элементарного и надэлементарного мира, которые он имел во время сна, опять нечто такое, что укрепляло его эфирное и физическое тела. До 15-го столетия человек был более сплочённым существом, чем теперь. Теперь у человека дело обстоит так: благодаря тому наследию, которое он приносит из доземного бытия в земную жизнь, у него во всяком случае ещё достаточно сил, проистекающих из духовного мира, для того, чтобы смочь в детстве расти, а также чтобы вплоть до достижения половой зрелости воспринимать в себя и другие, нужные ему факторы развития. Однако, человек сегодня, на теперешней стадии своего развития, не имеет уже непосредственно достаточных сил для того, чтобы во время сна правильным образом ввести и поставить своё «Я» и астральное тело в элементарном мире, если он только не воспримет в бодрственном состоянии спиритуальных познаний.
Дело обстоит определённо так, что то, что человек получал натуральным образом из духовного мира, и то, что оказывало ему помощь в элементарном мире во время сна, также после достижения им половой зрелости, он сегодня уже более не получает. Это связано с тем, что ему надлежит стать свободным существом. Если он в своём детстве не получил при воспитании и учении познаний о духовном мире, то во время сна он чувствует себя хилым. И при этом наступает не только то, о чём я говорил вам вчера в отношении речи, но наступает ещё и нечто совсем другое. Наступает то, что человек, хотя и переживает в надэлементарном мире Архангелов, но он лишён возможности объясняться с ними. Но, чего он уже не может более переживать, или же способен лишь совсем слабо, совсем скудно переживать, это мир Начал. И начиная с 15-го столетия это стало особенностью человека, особенностью человеческого развития, что «Я» и астральное тело во время сна человека жадно стремятся к установлению связи с Началами (Архаями), но не могут их достичь, чувствуют себя по отношению к ним бессильными, как бы в обморочном состоянии, но Начала - Архаи нужны для того, чтобы человек при пробуждении достаточно интенсивно погрузился бы в своё эфирное тело. Поймите меня правильно: вчера я разъяснил вам, что если человек не воспримет никаких спиритуальных познаний, то он во время сна не может узреть Архаев, тогда как он имеет живейшую потребность достигнуть в состоянии сна по отношению к Архаям такой же живой связи с ними, какую он имеет здесь, на Земле, в физическом состоянии в отношении Солнца. Это необычайно важно. И, если достаточно внимательно и верно посмотреть на ход вещей, то это можно даже заметить в характерных исторических событиях.
С людьми, родившимися в нашу интеллектуалистическую эпоху и воспринявшими полностью свойственные ей силы человеческого развития, может произойти под влиянием того, что я вам описал, примерно то же, что с Гёте. Ему пришлось попасть в своеобразную обстановку. Его отец был истинным представителем этой интеллектуалистической эпохи. По отношению к такому отцу, который много занимался его воспитанием, у Гёте, конечно, было чувство: от него не исходит ничего спиритуального, здесь ничего спиритуального я не получаю, мать же его — вы это можете почувствовать, если вы ознакомитесь с её автобиографией, ещё не вросла так в эту интеллектуалистическую эпоху; от неё Гёте имел, как он сам об этом говорит, «радость сочинительства». Да, она ещё не вросла так в интеллектуальное, но с другой стороны, она всё же не могла ему дать так много из того, в чём он нуждался.
И так он подрастал, имея бессознательно следующее чувство: тебе следовало бы, собственно, родиться в другой семье, иметь других родителей. Не поймите моих слов неправильно: Гёте вовсе не был плохим сыном, или что-нибудь в этом роде. В своей сознательной жизни он был вполне порядочным. Но в его подсознании жило нечто такое, что душа его говорила себе: тебе надо бы иметь других родителей. Если бы Гёте имел тогда возможность как-нибудь внешним образом ознакомиться со спиритуальной наукой, то он, возможно, не имел бы так живо этого чувства. Но тогда ещё не было спиритуальной науки. Поэтому в его подсознании это сформировалось в таком чувстве: мне надо бы, собственно, иметь таких родителей, которые жили раньше, которые жили гораздо раньше, а не сейчас. В те более ранние времена родители ещё могли, благодаря той жизненной атмосфере, в которую была погружена их речь и весь образ их жизни, передавать детям то, что необходимо для того, чтобы жить во время сна в элементарном мире так, чтобы затем правильно владеть эфирным телом.
Гёте пытался достичь этого: имеются целые папки его рисунков, и кроме всего он делал для этого всевозможные попытки, но ему, в сущности, так и не удалось полностью охватить своим «Я» и астральным телом своё эфирное тело и правильным образом пользоваться им, Посмотрите на рисунки Гёте, и у вас будет непосредственное чувство: это рисует некое «Я» и астральное тело, и это гениально, но в этом нет ничего от правильного рисунка, от того, что достигается тем, что правильно применяют физическое и эфирное тела. И тот, кто не является филистерским почитателем Гёте, а кто свободно и открыто отнесётся к этому, тот, познакомившись с ранними, юношескими стихами Гёте, почувствует, что Гёте не мог ещё должным образом подойти своим «Я» и астральным телом к эфирному и физическому телам. Он не мог этого. Особенно сильно сказывается это в его молодости. Ну, а лейпцигские профессора уже, конечно, и вовсе не могли дать ему чего-нибудь такого, что позволило бы ему взять из физического мира в элементарный мир то, что помогло бы ему затем правильным образом овладеть своим эфирным телом.
И так продолжало жить это неопределённое чувство, это неосознанное чувство: ты должен был родиться совсем у других родителей, совсем в другое время, в совсем другой обстановке. И так, как это неопределённое чувство всё продолжало жить в его душе, то он не мог этого больше выдержать. И вот в один прекрасный день он почувствовал, тоже не совсем сознательно, но, тем не менее, весьма интенсивно, он почувствовал: да, если бы ты родился в Греции, если бы твой отец и твоя мать были бы греками, то тогда бы ты стал настоящим молодцом.
И это послужило побуждением для его поездки в Италию; чтобы хотя бы в Италии найти живое отношение к другим родителям, к другим предкам, чем к тем, которых он имел в своём окружении. Он искал в себе, так сказать, совершенно не естественным образом, других предков. Он искал своих греческих предков. Ибо на него воздействовало нехорошо то, что после греческой эпохи постепенно проникло в интеллектуалистический мир. И когда он приехал в Италию, то он действительно получил такое ощущение, что его породили греки. И то, что он увидел здесь, привело его к высказыванию тех слов, которые я часто цитировал: «После того, что я здесь вижу, я чувствую, точно я постиг загадки греческого искусства: греки творят по тем же законам, по которым творит и природа, и которые я теперь проследил»... и т.д. Тут почувствовал он, что он получил ту силу, которая нужна была ему для того, чтобы правильно овладеть своим эфирным телом. И тогда он принялся за переработку «Ифигении», которая была им написана раньше, но он был недоволен ею, ибо она была написана, исходя только из «Я» и астрального тела, но не из эфирного тела, и он переработал «Ифигению» в Италии.
В наших лекциях мы уже часто демонстрировали вам эти «Ифигении», - немецкую и итальянскую, чтобы показать, как Гёте совершил здесь некий прыжок в своей эволюции. Этот прыжок и состоит в том, что благодаря впечатлению, которое произвели на него отзвуки греческого искусства в искусстве итальянском, он воспринял в себя ту силу, которая дала ему возможность правильным образом вступить во сне во взаимоотношения с Началами, так что эти Начала, как изначальные силы, могли дать ему то, что правильным образом соединило его с эфирным телом и физическим телом.
Благодаря этому Гёте стал другим, чем прочие люди материалистической эпохи. Замечательно то, что эти люди материалистической эпохи говорят о материи, говорят о физическом мире, тогда как их болезнь и состоит в том, что их физическое тело и эфирное находятся не в порядке. Материалистом становятся как раз потому, что не могут подойти к физическому и эфирному телам, что дух слишком слаб для того, чтобы правильным образом овладеть телом.
Гёте работает, собственно, в течение всей первой половины своей жизни над тем, чтобы правильным образом овладеть своим эфирным телом. И если мы можем вести, так сказать, более или менее основную жизнь, когда мы во время сна имеем возможность вступать в известные отношения с миром Ангелов и Архангелов, то Архаи должны помочь нам правильно координировать жизнь во сне и бодрствовании. Жизнь во время бодрствования физического и эфирного тел ведут благодаря природным силам, внешне воспринимаемым, находящимся в трёх царствах природы. А жизнь во время сна протекает правильным образом, когда человек живёт правильным образом в элементарных царствах во время засыпания и пробуждения, и достигает, исходя из этих элементарных царств, взаимоотношения с Ангелами и Архангелами. Но человеку необходимо ещё и нечто дальнейшее. Видите ли, схематически это можно нарисовать так: в бодрственном состоянии физическое и эфирное тела должны установить правильное отношение к трём царством природы.
Спящий человек, его «Я» и эфирное тело должны установить правильное отношение к трём элементарным царствам, но также к царствам Ангелов и Архангелов. Но ограничиваться соответствующими отношениями со всеми этими царствами — надо точно, это не приводит ещё к правильному нахождению себя внутри них. Этим не достигается ещё правильного соотношения между сном и бодрствованием. Для того, чтобы «Я» и астральное тело правильным образом могли бы правильно выходить из физического и эфирного тела и обратно входить в них, человек должен кроме того иметь правильное отношение и к царству Архаев, царству Начал и к царству Изначальных сил.
Тяготение Гёте к Италии было обусловлено как раз стремлением к установлению правильного отношения к Архаям, к Началам. Эти Начала имеют дело со всем человечеством в целом, поскольку ему приходится быть попеременно то бодрствующим существом, то спящим. И сон не приносит должного укрепления, а жизнь на Земле не приносит тех плодов, которые она должна была бы принести, если не установлено правильного отношения к Началам, которое наступает благодаря развитию человеком в себе тех мощных внутренних сил, которые необходимы для того, чтобы понимать духовную спиритуальную науку.
Для того, чтобы понимать нынешнюю официальную науку, для этого не требуется установления отношений с Началами, ибо её понимают собственно одной лишь головой. Для этого не требуется того, чтобы эфирное тело объяло весь остальной организм. Если же хотят преисполнить всего человека его духовным человеческим существом, тогда необходимо иметь взаимопонимание с Началами.
Эти взаимоотношения с Началами имелись в старые времена атавистическим образом. Тогда Начала ещё так сильно воздействовали на человека в его доземном бытии, что он приносил с собой и на Землю силы, необходимые для его жизни. Но наша современная эпоха тем и характеризуется, что Начала более или менее отступают, более или менее воздерживаются от воздействия на человека при переходе его из духовного мира в земной мир, что оставляет человека при нисхождении его на Землю более слабым, чем это было прежде, и что человек теперь должен сам искать спиритуальное, исходя из своих собственных сил, здесь на Земле для того, чтобы снова придти к взаимопониманию во взаимоотношениях с Началами.
Вы можете, если только у вас есть должное чувство по отношению к таким вещам, как духовные откровения Гёте, очень легко увидеть разницу между Гёте и просто «головным» человеком. Просто „головной человек" может изложить перед вами всевозможные соображения; всё, что он говорит, может быть очень логично. Если же ему приходится выходить за пределы того, что он может объять своей логикой, то он возвращается к своим инстинктам, т.е. к животному в себе, и тогда он становится порою крайне нелогичным. Вам, может быть, и самим приходилось встречаться с этим: существуют сегодня люди, которые могут писать вполне логически книги, но когда встречаешься с ними в обыденной жизни, и когда они трактуют не о науке, где они логически рассуждают, но когда касается обыденной жизни, то можно от них придти в отчаяние, так как тогда прорываются самые обычные эмоции, лишённые всякой логики, самые обычные инстинкты. Можно сказать: исходя из головных соображений возможно строить необычайно красивые теории, но они не находятся ни в какой связи со всем человеком. Вы можете вспомнить известную историю, очень типичную, она постоянно встречается, о том, что некий школьный учитель, имеющий необычайно хорошие педагогические теории о том, как надлежит воспитывать детей, как надо приучать их сдерживать свои эмоции и свои страсти и т.д., он проповедует об этом ученикам, но приключилось так, что один из учеников, из шалости, опрокидывает чернильницу... И вот учитель орёт вне себя на ученика: вот к чему привело то, что ты дал волю своим страстям! Если бы ты был логичен, разумен, то ты не стал бы опрокидывать чернильницы! Я...!... И тут он хватает стул и с силой ударяет его об пол... Теоретически он очень хорошо объясняет, исходя из головных понятий, как надо утихомиривать страсти, но вот он ударяет стулом, может быть ломает его ножку, или ещё что-нибудь в этом роде. Это, конечно, крайний случай, но подобные вещи происходят постоянно.
Так что возьмём, с одной стороны, такого головного человека, а с другой стороны – Гёте, и везде вы увидите, во всех частностях его жизни, но также и во всех его высших духовных деяниях: он целостный человек, он не просто головной Гёте, а в нём живёт целостный человек, называемый Гёте.
Видите ли, у очень многих великих умов мировой истории, при ознакомлении с ними, можно вообще забыть о человеке. Получаешь впечатление, что здесь — только голова. Не правда ли, какой интерес представляет для людей Ньютон, кроме своей головы? В истории Ньютон продолжает жить лишь как голова. А вот Гёте, как просто голова - немыслим. О Гёте знаешь, что он везде, даже в своих мельчайших понятиях, остаётся цельным человеком. Это видно особенно ясно во второй части «Фауста», но также и в «Вильгельме Мейстере», в этих двух, можно сказать, наиболее интересных произведениях Гёте. Если имеют для этого достаточно чутья, то увидят, что в произведениях своего духа он всегда остаётся цельным человеком.
И это то, в чём нуждается наш век: из голов сделать опять цельных людей. У современного человека — это так только, между прочим, что-то подвешено к голове. Ибо то, что они совершают для внешней жизни, это совершают они руководствуясь только головой. А, например, руки это просто инструмент. Подумайте о том, что многие люди имеют сегодня уже такой почерк, который мог бы быть легко заменён какими-либо подвешенными к голове пишущими приборами. Если бы человек почувствовал, что в его руках живёт духовное, а ведь письмо осуществляется руками, если бы люди почувствовали бы это, тогда стало бы вообще невозможным вести обучение письму так, как оно ведётся сейчас, ибо это обучение письму есть только лишь головное обучение, при котором руки используются только как внешние инструменты, как машины.
И действительно то, что подвешено к голове стало у современного человека в большей или в меньшей степени машиной. Это стало возможным вследствие того, что - если можно так выразиться - тот флюид, или же флюидическая сила, с помощью которой душевно-духовное человека овладевает своими физическим и эфирным телами, может правильно развиваться только тогда, если человек установит правильное отношение к Началам. Если вы прочтёте мой «Очерк Тайноведения», то вы найдёте там, что Архаи были первыми из сверхземных существ, приступивших к развитию человека ещё во времена древнего Сатурна. Затем к ним присоединились Архангелы, и только тогда образовался человек. И они, опять-таки, первые из тех, кто должен покинуть подсознание человека и достичь которых опять человек должен исходя из своего сознания.
Но это мы сможем только, если мы во время своего бодрствования разовьём достаточно крепкие силы, потребные для понимания спиритуального познания. Тогда мы достигнем того, что у нас окажется сердце и способность восприятия и постижения для того, что там, во внешней природе, в которой мы живём как физические земные люди, есть ещё и нечто другое, кроме того, что мы переживаем в бодрственном состоянии своим нормальным сознанием.
Давайте вернёмся ко времени старой медицины, тогда никто из людей, занимающихся медициной, подумать не мог о том, чтобы заниматься лечением только изучая внешние абстрактные природные силы и природные вещества. Тогда люди работали в своих лабораториях, если можно так назвать те места, где они работали таким образом, что из всех процессов природы им просвечивали навстречу дела элементарных сил. Люди, собственно, всегда спрашивали: что происходит за внешними процессами, такими, например, как взаимодействие серы с другими веществами, что происходит за этими лишь внешними процессами? Как действуют в этих процессах существа элементарных царств? Люди производили свои эксперименты затем, чтобы, так сказать, подслушать, как высказывали себя существа элементарных царств, как они обнаруживают себя в мире внешних чувств при таких, например, процессах, как при превращении одного вещества в другое, когда одно вещество соединяется с другим или выделяется из другого; обращали особое внимание на происходящее при этом изменении цвета. Ещё Парацельс (1493-1541), когда он описывал серу, соль или ртуть, говорил при этом не об обычных физических веществах, а о том, что он мог подметить как проявления элементарных царств при тех превращениях, которые претерпевали эти вещества. Поэтому невозможно правильно понять Парацельса, если принимать его выражения так же, как они применяются в современной жизни, ибо он повсюду имеет в виду то, что выказывает себя из элементарного мира. Но в этом-то и заключены целительные силы. Там находятся действительные целительные силы. В том, что вы только внешне видите у какого-либо растения, в том, что вам, например, показывает внешний вид такого растения, как безвременник осенний, вы не увидите характерных для безвременника целительных сил. Если вы захотите увидеть характерные для безвременника целительные силы, тогда вам надо поглядеть на безвременник при его цветении, когда он проделывает это своё, такое наглое, изменение цвета: ибо тогда элементарное существо покидает его, убирается из него и вызывает изменение окраски через соответствующий процесс. Ну, вы знаете, когда чёрт убирается, то он оставляет после себя зловоние. Элементарные сущности выявляют себя также своей наглостью в изменении цвета.
В такого рода изменениях надо увидеть, как в основе их находятся процессы элементарного мира. Но в этих элементарных процессах живёт, ведь, и душа человека во время между засыпанием и пробуждением: его «Я» и астральное тело. Там она тогда живёт. И если вы когда-нибудь хотите придти на помощь какому-либо природному процессу, происходящему в человеке так, чтобы вызвать потребный целительный процесс, то надо принять во внимание следующее: если вы оставите больного человека в том же состоянии, в каком он находится, то он переходит из состояния сна в бодрственное и обратно неупорядоченным образом. Если же вы ему дадите какое-либо вещество, скажем из растительного мира, имеющее отношение к какому-либо совершенно определённому существу, то человек воспримет здесь в своё тело нечто такое, что даёт его астральному телу в напутствие его вступлению в элементарный мир определённую силу, так что там оно, как душевно-духовное существо, сможет установить должное отношение с определёнными элементарными существами. При пробуждении человек это вносит в себя, и оно действует оздоровляюще. Оздоровляющее действует собственно не само вещество, а оздоровляюще действует то состояние, в которое приводят человека под влиянием этого вещества, состоящего в связи с элементарным миром, и эта его связь с элементарным миром переносится на человека. В сущности, при многих болезнях вы можете спросить: что должно измениться у человека для того, чтобы он мог иным образом, чем он привык к этому как больной, совершать свой переход ко сну и возвращаться к бодрственному состоянию так, чтобы он мог выздороветь? По большей части изучение процессов лечения есть изучение способов тех необходимых изменений состояний человека, которые связывают его выявление в физически-чувственном мире с выявлением его в элементарном мире.
На такие выявления, на такую деятельность в элементарном мире ещё можно было указывать прежде в те времена, когда Архаи, Начала находились ещё в живом общении с человеком. Сегодня уже это невозможно, если только пользоваться обычным сознанием, а не прибегать к духовному познанию. Надо обратиться к духовному познанию. И тогда получат постепенно опять некоторое понимание, сначала просто с помощью здорового рассудка, как надо устроить эту смену состояний бодрствования и сна, между пребыванием в физическом мире и в элементарном мире, для того, чтобы вызвать целительные процессы.
Так что вы видите: необходимо не только то, чтобы человек установил правильное взаимоотношение, взаимопонимание речи с Архангелами, как об этом я вчера говорил, но необходимо, чтобы человек, с помощью того, более сильного развития воли, которая необходима, чтобы понять духоведение, опять вступила бы в более интенсивные взаимоотношения с Архаями. Тогда для него станет само собой разумеющимся совсем другой способ познания, чем тот, который сегодня ему преподаётся. Это то, чего люди сегодня так боятся. Для того, чтобы изучать духовную науку, требуется развитие воли. Те понятия, те идеи, которые получают в духовной науке - их необходимо воспринимать с внутренне развитой волей, с внутренней активностью. А этого теперь люди не любят. Им хотелось бы оставлять свою волю в полном покое, и представлять познаниям спокойно демонстрировать себя без того, чтобы самому активно реагировать на это, а затем привести в колебательное движение свой мозг, чтобы всё само собой так укладывалось. И больше всего многим людям хотелось бы, чтобы вместо лекций им просто продемонстрировали бы фильм, при котором просто не надо было бы думать о том, что делается, но при котором можно было бы безо всякой внутренней активности этому отдаваться и лишь глядеть: тогда от этого остаются впечатления в глазу, эти образы дают далее отпечатки в мозгу... Это повторяют возможно чаще, так что оно, наконец, интенсивно запечатлевается, и вот теперь оно освоено! Но тогда, ведь, становятся настоящим автоматом, духовным автоматом; при этом не превращают во внутреннюю активность то духовное, что получили, а лишь ограничиваются его запечатлением, становятся духовным автоматом... Не хотят, например, познать человеческий организм, ибо для того, чтобы его познать, для этого совершенно необходима внутренняя активность. Невозможно понять человека, если не подходить к человеку с внутренней активностью, если не воспринимать также и таких идей, как те, которые сегодня перед нами были развиты. Но, конечно, можно и без внутренней активности попробовать ваять, например, антипирин и посмотреть, как он действует на человеческий организм; как он действует, если его принять? Это пробуют, и тут не требуется никакого понимания человеческого организма, а лишь смотрят, как это внешне действует. И это запоминают. И если повторять это достаточно часто, то можно и рецепт написать. И таким образом, без познания человека, становятся автоматом. И большая часть нынешней жизни протекает именно таким образом.
Но жизнь призывает нас опять к внутренней активности, к внутреннему развитию воли. Это как раз то, чего юность хочет от старости. Молодёжь хочет: старшее поколение должно нам дать то, что помогло бы нам правильным образом вступить в беседу с Архангелом. И старшее поколение должно воспитать нас так, чтобы мы стали в правильное отношение к Архаям. Ибо так говорит молодёжь до того времени, пока мы не станем взрослыми, мы должны оставаться на попечении взрослых, но в воспитании старшим поколением заложено это тяготение к пассивности, к кинофильму.
Это другая сторона молодёжи, её более внутренний аспект, как я показал вчера. Всё призывает современного человека стать цельным человеком, не отдаваться лишь пассивно идеям, притекающим к нему извне, но развивать внутреннюю активность, переживать с внутренней активностью также жизнь мыслей, идей, переживать, пронизывая их волей. Но для этого человеческая натура сегодня во многих отношениях чересчур слаба, чтобы не сказать, чересчур труслива, ибо человек сразу же, как только он обратит свою волю на какой-нибудь комплекс идей, начинает опасаться, а не будет ли это необъективным? Ведь это я сам образую себе эти идеи. Человек боится образовать сперва свою волю так, чтобы его воля могла бы переживать в духовном мире, следовательно нельзя пережить и объективного. Ибо без воли ничего нельзя пережить в духовном мире, следовательно нельзя пережить и объективного. Конечно, воля, обусловленная эмоциями, воля, зависящая лишь от физического тела, или, самое большее от эфирного тела, такая воля вообще не сможет проникнуть в духовный мир. Она сделает человека только головным человеком. Голова — пассивна: так же как она сама не может ходить, а лишь позволяет носить себя, она может только пассивно отдаваться тому, что как кинофильм развёртывается перед нею.
Для того, чтобы перейти к спиритуальному, человек должен быть целиком деятельным участником работы в мире. Это вытекает из всех наших рассмотрений всё снова и снова. И это должно стать сегодня внутренним стимулом нашего духовного ока. Об этом я буду говорить в следующую пятницу.
ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ
В последнее время я уже неоднократно обращал ваше внимание на то, что так же хорошо можно было бы дать жизнеописание человека для того времени, которое он проводит во времени между засыпанием и пробуждением, как дают жизнеописание его между пробуждением и засыпанием. Всё, что человек переживает между пробуждением и засыпанием, он переживает при помощи своего физического и эфирного тел. Благодаря тому, что он обладает в своих физическом и эфирном телах соответственно выработанными органами чувств, достигается то, что он получает сознание о том мире, который, окружая его, связан с его физическим и эфирным телами, так сказать, находится в единении с ними. Но так как он, находясь на современной стадии развития, не выработал ещё в своём «Я» и астральном теле, подобным же образом душевно-духовных органов, которые могли бы стать - здесь я употребляю парадоксальное выражение - сверхчувственными органами чувств, он и не может осознать то, что переживает между засыпанием и пробуждением. Итак, лишь при помощи духовного восприятия можно обозреть то, что содержит в себе биография этого «Я» и астрального тела, параллельно той биографии, которая осуществляется посредством физического и эфирного тел человека.
Так вот, если говорить о переживаниях человека во время между пробуждением и засыпанием, то, ведь, тогда к этим переживаниям с необходимостью принадлежит всё то, что с нами связано, что происходит в физически-эфирном мире, окружающем человека, что им переживается и воздействует на него. Поэтому надо говорить об окружающем физически-эфирном мире, в котором человек находится между пробуждением и засыпанием. Но между засыпанием и пробуждением он точно также находится в некоем мире, только мир этот совсем иного рода, чем физически-эфирный мир. И имеется возможность для сверхчувственного восприятия говорить об этом мире, как о мире окружающем нас в то время, когда мы спим, подобно тому, как физический мир является нашим окружением во время нашего бодрствования. И в этих лекциях мы дадим возможность предстать перед нашей душой кое-чему, что могло бы осветить нам этот мир. Некоторые элементы этого уже даны, например, в описаниях, которые приводятся в моей книге „Очерк тайноведения“. Там вы найдёте некоторые описания, хотя и имеющие характер эскизных набросков, о том, как царства физически-эфирного мира - минеральное, растительное, животное и человеческое, имеют своё продолжение в царствах высших духовных Иерархий. Рассмотрим сегодня это немного ещё раз.
Итак, мы можем сегодня сказать: если мы в бодрствующем состоянии обратим наши глаза или другие органы чувств во внешний, окружающий нас физически-эфирный мир, то мы воспримем тогда три или, собственно, четыре царства природы - минеральное, растительное, животное и человеческое. Если же мы поднимемся в области, доступные только сверхчувственному восприятию, то там мы найдём как бы продолжение этих царств: царство Ангелов, Архангелов, Начал, Властей, Сил, Господств и т.д. Мы имеем, следовательно, два мира, проникающих друг в друга, физически-эфирный мир и сверхчувственный мир. И мы знаем, что во время засыпания и пробуждения мы действительно находимся там и имеем в нём переживания, хотя эти переживания и не доходят до нашего обычного сознания вследствие отсутствия у нас соответствующих духовно-душевных органов.
Для того, чтобы точнее понять, что человек переживает в этом сверхчувственном мире, попытаемся сделать своего рода описание этого мира, сделаем такое же описание, как это делает естествознание, или же история, в области физически-эфирного мира. Нам придётся для начала довольствоваться, конечно, лишь отдельными фактами из этой, так сказать, сверхчувственной науки об истинном свершении мировых процессов в том мире, в котором мы находимся между засыпанием и пробуждением. И я выберу сегодня, прежде всего, одно событие, которое имеет глубокое значение для всего хода развития человечества за последние тысячелетия. С одной стороны, а именно со стороны физически-эфирного мира и его истории, мы уже неоднократно описывали это событие. Сегодня мы рассмотрим это событие с другой стороны, с точки зрения не физически-эфирного мира, а сверхчувственного. Событие, которое я имею в виду, и о котором я неоднократно говорил, произошло в четвёртом столетии христианской эры. Я уже описывал то, что весь строй человеческой души людей западных стран становится совсем иным в этом четвёртом столетии, и что без применения духовно-научного рассмотрения перестали понимать то, как именно во время, предшествующее этому 4-ому столетию люди чувствовали и ощущали. Мы уже неоднократно описывали характер тогдашнего душевного строя и ощущений. Иначе -коснуться того, что переживали в то время те Существа, которые принадлежат к названному нами сверхчувственному миру. Мы обратимся теперь к другой стороне жизни и бросим взгляд с точки зрения сверхчувственного мира.
Предрассудком современного, так называемого просвещённого человечества, является мнение, что мысли человека находятся лишь в его голове. Мы ничего не узнали бы о вещах с помощью мыслей, если бы эти мысли были бы только в голове человека. Тот, кто предполагает, что мысли находятся только в головах людей, тот уподобляется, как бы парадоксально это ни звучало, тому человеку, который считал бы, что тот глоток воды, которым он утоляет свою жажду, возник у него на языке, а не попал к нему в рот из кружки с водой. В сущности, так же смехотворно утверждать, что мысли возникают в человеческой голове, как смешно было бы говорить, что вода, которой я утоляю свою жажду, вода, находящаяся в кружке, возникла у меня во рту.
Мысли распространены во всей Вселенной. Мысли — это те силы, которые правят ходом вещей. И наш мыслительный орган есть лишь нечто такое, что черпает из космического резервуара мысле-силы, что вбирает в себя мысли. Так что мы не должны говорить о мыслях так, что они, мол, суть нечто принадлежащее только человеку. О мыслях мы должны говорить исходя из сознания того, что мысли это мировые силы, господствующие во Вселенной и распространенные во всём Космосе. Но это не значит, что мысли так просто свободно витают кругом: они всегда бывают носимы некими Существами, которые вырабатывают их. И, что самое важное, так это то, что они бывают носимыми не всегда одними и теми же Существами, не всегда одинаковыми Существами.
Если мы обратимся к сверхчувственным мирам, то мы найдём посредством сверхчувственного исследования, что мысли, с помощью которых люди уясняют себе мир, находятся вовне, в космосе; что они там носятся, я мог бы сказать, что они туда излиты (земные выражения мало пригодны для этих возвышенных свершений и Существ). И что эти мысли до 4-го столетия христианской эры были носимы, изливались Существами той Иерархической ступени, которую мы обозначаем как Власти или Духи Форм. По Библии - Элогимы.
Когда античный грек, исходя из науки, даваемой ему его мистериями, желал отдать себе отчёт о том, откуда он получает свои мысли, то ему приходилось делать это таким образом, что он говорил себе: я обращаю свой духовный взор в высь к тем Существам, которые открываются мне через мистериальную науку как Духи Форм, как формирующие силы, как Сущности Форм. Они — носители Космического Разума, они — носители Космических Мыслей, они изливают эти Мысли душам людей, которые, переживая эти Мысли, вызывают их присутствие в своём сознании.
Тот, кто в те древние времена греческой жизни вживался с помощью особого Посвящения в сверхчувственные миры, достигал переживание этих Духов Форм, тот лицезрел этих Духов Форм и он должен был для того, чтобы создать о них верный образ, верную имагинацию, придать им в качестве атрибута исходящие от них в мир потоки сияющих мыслей. Такой античный грек лицезрел этих Духов Форм с как бы исходящими от Них мысле-силами, проникающими далее в мировые процессы, действующими так, как созидающие мир силы космического Разума. Он говорил при этом: Власти, Духи Форм, имеют во Вселенной, в Космосе, назначение изливать мысли, пронизывающие процессы совершающиеся в мире. И подобно тому, как наука мира внешних чувств описывает дела людей, отмечая то или иное из того, что совершают люди и в отдельности, и совместно, так и сверхчувственная наука, если она обратит свой взор на деятельность Властей в ту эпоху, должна описывать то, как эти сверхчувственные Существа направляют друг к другу потоки мысле-сил, как Они воспринимают их друг от друга, и как из взаимодействия этих потоков и характера их приятия следуют те мировые процессы, которые затем проявляются для человека в виде явлений мира природы.
Но вот, в развитии человечества наступило время четвёртого столетия христианской эры, и оно принесло этому сверхчувственному миру событие необычной важности, а именно то, что Духи Форм передали эти свои мысле-силы Архаям.
И Архаи приступили тогда к выполнению обязанностей, которые прежде принадлежали Духам Форм. Такие события бывают в сверхчувственных мирах. Это же было выдающимся по своему значению космическим событием. Духи Форм оставили за собой с того времени только выполнение задачи по упорядочиванию восприятий внешних чувств, т.е. управление с помощью особых космических сил, всем тем, что содержится в мире красок, звуков и т.д. Так что тот, кто мог заглянуть в то, что произошло в это время, последовавшее вслед за 4-ым столетием христианской эры, должен был бы сказать: как правящие Вселенной Космические Мысли оказываются переданными Архаям, и как всё то, что видят глаза, что слышат уши во всём своём многообразии, во всех своих метаморфозах, становится полем творящей деятельности Духов Форм, которые прежде давали людям мысли, а теперь они дают людям восприятия их внешних чувств; мысли же им отныне дают Начала. И вот этот факт сверхчувственного мира отразился здесь в чувственном мире таким образом, что в то старое время, когда, например, жили древние греки, мысли воспринимались объективно, заключёнными в вещах. Подобно тому, как мы сегодня считаем, что воспринимаем красный или синий цвет предметов, так грек ощущал тогда, что мысль не создана его головой, а излучается из самих вещей, так же как мы сейчас считаем, что красное или синее излучается из предметов.
В своей книге «Загадки философии» я описал то, что представляет собой другая сторона этого дела, так сказать, человеческая. Как этот важный процесс, происшедший в сверхчувственном мире, отразился в физически-чувственном мире, это вы найдёте описанным в моей книге «Загадки философии». Там я применяю философскую терминологию, ибо язык философии - это язык приспособленный для материального мира, тогда как если говорить, становясь на точку зрения сверхчувственного, то приходится говорить о сверхчувственных фактах, а именно о том, что обязанности Духов Форм, Властей, перешли к Началам. Такие вещи подготовляются в течение целых эпох. И такие вещи связаны с глубокими переменами в жизни человеческих душ. Я сказал, что это сверхчувственное событие произошло в 4-ом столетии христианской эры. Но это только приблизительно так, ибо это, так сказать, является только неким средним пунктом, тогда как процесс этой передачи полномочий происходил в течение продолжительного времени. Это подготавливалось ещё в дохристианские времена и закончилось только в 12-ом, 13-ом, 14-ом столетиях. Четвёртое же столетие - это, так сказать, только некоторый средний пункт и оно названо здесь, чтобы обозначить какой-нибудь определённый момент исторического развития человечества.
Вместе с этим мы пришли и к точке развития человечества, с которой для человека вообще начинает полностью затемняться всякое прозрение в сверхчувственный мир. Прекращается то сознание души, которое давало ей возможность сверхчувственного зрения, восприятия сверхчувственного; душа отдаётся мирскому. Возможно, что это более интенсивно предстанет перед вашей душой, если мы осветим это ещё с другой стороны. В чём, собственно, состоит то, на что я хочу так интенсивно указать? Оно состоит в том, что люди всё более и более начали чувствовать себя в своей индивидуальности. Поскольку мир мыслей переходит от Духов Форм к Архаям, от Властей к Началам, человек ощущает мысли становящимися более близкими своему существу, ибо Начала пребывают на одну ступень ближе к человеку, чем Власти. И когда человек начинает видеть сверхчувственно, то он получает следующее впечатление, он говорит тогда себе: да, вот тот мир, тот чувственный мир, который я вижу. Жёлтое это сторона, обращённая к моим внешним органам чувств, а красное же - уже скрытая, недоступная внешним чувствам сторона.
Поделиться книгой: