Дьявольская игра

К счастью, грудь девушки была мала по отношению к ее росту и телосложению, поэтому ему не стоило больших трудов разместить электроды соответствующим образом. Когда сержант Стоун включил аппарат, резкий удар электрического тока, проскочивший между электродами, заставил сократиться сердечную мышцу и грудь девушки вздрогнула.

— Пульс появился, сэр, — сообщил Стоун, который держал палец на запястье девушки.

— Это означает, что кровь не начала свертываться и у нас еще есть шанс, но это пока не доказывает, что она жива.

— Когда вы сможете сказать об этом точно? — спросил телерепортер.

Обернувшись, чтобы ответить ему, Майк увидел собравшуюся вокруг него небольшую группу людей, среди которых были служащие аэропорта, официантки из разбитого кафетерия, с десяток других людей и один охранник порта в форме.

— Разгоните людей, охранник, — сердито приказал он, раздраженный своей ролью комедианта в маленьком театре, — мы пытаемся спасти жизнь девушки.

— И у вас прекрасно это получается, — сказал оператор, меняя свою позицию, чтобы снять с другого ракурса. — Менее чем за пять минут вы заставили ее сердце и легкие работать.

Одобрительные возгласы толпы лишь еще более рассердили Майка.

— Ну хорошо, сержант, — сказал он, — направляемся в ваш вертолет, а вы… — продолжал он, протянув руку в сторону охранника, — расчистите нам дорогу сквозь толпу!

— Следите за респиратором и смотрите, чтобы электроды не сместились, когда мы будем укладывать ее на носилки, доктор, — сказал Стоун. — Бери ее за ноги, Ал.

Второй спасатель, стоявший все это время рядом, сделал шаг вперед и взял девушку за ноги. В это время Стоун поднял ее тело. Вместе с двумя аппаратами — кардиостимулятором, подталкивающим ее сердце к работе, и респиратором, ритмично проветривающим ее легкие, они уложили девушку на носилки. Одновременно с этим тело Лин Толман, все еще покрытое одеялом, коллеги Стоуна поместили на другие носилки.

Охранник аэропорта шел впереди, расчищая проход среди толпы, собравшейся посмотреть на знаменитую Лин Толман или даже на ее труп, и небольшая процессия быстро двинулась к выходу из здания аэропорта. Посередине заросшей травой площадки, неподалеку от въезда в аэропорт, их дожидался большой вертолет.

Первые носилки поместили в заднюю часть кабины, чтобы Майк имел возможность работать там. Вторые носилки, на которых покоилось покрытое одеялом тело Лин Толман, были установлены на полу за сиденьем пилота. Когда высокий человек в темных очках и гражданской одежде зашел в кабину вслед за ними, Майк окинул его сердитым взглядом.

— А вам что здесь надо, приятель? — резко бросил он. — Мы и так перегружены.

Высокий мужчина запустил руку во внутренний карман пиджака и предъявил Майку удостоверение сотрудника Федерального бюро расследований.

— Инспектор Френк Стаффорд, ФБР, — представился он.

— Почему это ФБР вздумало следить за той, которая уже мертва? — прокричал Майк, стараясь перекрыть звук работающих двигателей вертолета.

— Двое моих коллег погибли, сопровождая Толман в этом полете из Чикаго, — резко ответил Стаффорд. — Кто-то из их секты в Чикаго пожелал, чтобы она больше не давала никаких показаний и подложил в самолет пару пачек динамита, которые и взорвались, когда помощник пилота попытался вручную выпустить шасси перед посадкой.

— О Господи! — воскликнул сержант Стоун. — Тот, кто это задумал, хотел, чтобы катастрофа произошла на глазах у всех.

— Если им удалось сделать это, — сказал Стаффорд, — они могут предпринять попытку выкрасть тело Толман из машины скорой помощи по дороге из аэропорта в город, потом найдут какую-нибудь похожую на нее девушку и заявят, что она воскресла или что-нибудь в этом роде. Ведь она была главной жрицей секты в Чикаго, почитающей дьявола.

Маленькая электронная картинка, показывающая ритм сердцебиения на экране монитора портативного кардиостимулятора, вдруг задрожала, и Майк быстро стал передвигать электроды, представляющие собой плоские металлические диски, частично оправленные в пластик, пока картина сердцебиения не приняла опять нормальный вид.

— У нас уже были неприятности с этими электродами кардиостимулятора, доктор, — сказал Стоун. — Сегодня ни на кого нельзя положиться в плане качества приборов.

— У вас есть трансвенозный катетерный кардиостимулятор на борту, сержант? — спросил Майк.

— По-моему, да, сэр, но я не знаю, как им пользоваться.

— Я знаю. Он много лучше стимулирует сердце.

Сержант Стоун покопался в одном из шкафов, расположенных по обе стороны кабины вертолета, и извлек оттуда тряпичный пакет:

— Вот он, сэр. Хирургический набор внутри.

— Привяжите правую руку к борту, но оставьте мне место для работы в предлоктевой впадине.

Внутри стерильного пакета Майк нашел пару хирургических перчаток, аккуратно надел их и протер ватным тампоном, смоченным в антисептике, впадину у локтя пациентки. Затем достал из стерильного пакета небольшой кусок материи с окошечком в два квадратных дюйма и положил его как раз на то место, где собирался работать.

— Скажите, что вы собираетесь делать, доктор? — спросил инспектор ФБР, подойдя к краю носилок.

— Мы заставляем сердце девушки биться искусственно, с помощью внешнего кардиостимулятора, но закрепленные на ее коже электроды плохо работают, — объяснил Майк. — Ее легкие тоже вентилируются чистым кислородом, переносимым по телу с потоком крови.

— Так, как если бы она была жива?

— Я думаю, она жива. — Майк сделал небольшой разрез кожи там, где слабое голубоватое вздутие указывало на расположение вены, из которой обычно берут кровь при лабораторных анализах или делают внутривенные инъекции. — Каждый раз, когда кардиостимулятор подает электрический разряд на сердце, он одновременно стимулирует мышцы груди. Вы можете видеть, как они вздрагивают. Если же мне удастся ввести специальный катетерный электрод через вену руки к сердцу, чтобы его кончик касался внутренней стенки, то мы сможем стимулировать посредством электрических разрядов уже саму сердечную мышцу и ее грудь перестанет вздрагивать.

Майк смотрел на вены на руке девушки, которые были едва видны, несмотря на то, что сердце делало резкие сокращения под воздействием электрических импульсов, подаваемых кардиостимулятором.

— Она потеряла много крови, кровяное давление резко снизилось. Вены почти слиплись, и если мы быстро не вольем ей кровь…

Майк не договорил. Концом скальпеля он проколол стенку вены. Слабый поток крови из разреза он легко регулировал нажатием указательного пальца. Правой рукой он взял катетер. Кроме электрода для пропускания электрических зарядов, конец пластиковой трубки, имевшей форму буквы У, имел второй канал для накачки воздуха в маленький баллон на конце. Не накачивая баллон, Майк всунул катетер в вену и начал проталкивать его в более широкий венозный канал, ведущий к сердцу девушки.

— Поток крови начал проталкивать катетер вверх по вене, как только его конец достиг увеличенной части сосуда. Теперь мы можем надуть баллон, — пояснил он.

Сержант Стоун подсоединил конец стерильного шприца к одному из окончаний катетера, а Майк продолжал медленно проталкивать его вверх по вене к сердцу, следя за пройденным расстоянием по отметкам на пластиковой трубке.

— Подкачайте немного воздуха, сержант, — приказал он. — Сейчас мы должны уже быть под ключицей.

— Что это значит? — спросил инспектор Стаффорд.

— Кончик катетера, вероятно, находится где-то под ключицей, — пояснил Майк, — остается пройти пять или шесть дюймов, и мы достигнем правого желудочка сердца.

— А что потом?

— Металлический электрод на конце катетера сможет посылать электрические импульсы непосредственно на сердечную мышцу.

— Здорово! Честное слово, здорово!

— Если нам еще повезет. В настоящий момент шок и мозговая травма работают против нас.

Примерно с минуту катетер продолжал медленно двигаться. Потом чувствительные пальцы Майка ощутили неожиданное изменение давления. Он понял, что кончик инструмента прошел через меньшую правую камеру сердца — ушко предсердия — и трикуспидальный клапан, отделяющий его от толстой стенки расположенного ниже желудочка, где, как он надеялся, электрод придет в соприкосновение с мускулистой стенкой большей полости.

— Сержант, пожалуйста, подсоедините электрод, — произнес он спокойно, — кажется, попал.

Медик ВВС быстро заменил провода, и ток, регулярно пульсировавший в плоских электродах ка груди девушки, теперь побежал по проволоке внутри катетера в самое сердце.

— Вы попали, доктор Кернз! — закричал он, когда картинка сердцебиения вновь появилась на маленьком экране монитора кардиостимулятора. — Это лучшее из того, что я когда-либо видел.

— Я не уверен, что я понял все, что произошло, доктор, — сказал восхищенный агент ФБР, — но чтобы там ни было, вы достойны благодарности за спасение этой девушки.

— Может еще оказаться, что мы потратили время впустую, — сказал Майк и привязал катетер к руке девушки. — Только электроэнцефалограф может точно сказать нам, действительно ли она жива.

— Доктор Кернз, я только что сообщил в отдаление неотложной помощи университетской больницы, что через пять минут мы приземлимся на вертолетной площадке на их крыше, — сообщил пилот из передней части кабины. — Какие-нибудь специальные инструкции будут?

— Скажите им, чтобы держали один из скоростных лифтов свободным для доставки пострадавшей в отделение неотложной помощи и нужна кровь первой группы, чтобы мы могли незамедлительно сделать переливание. Если электроэнцефалограф уловит колебания мозга, значит, она все еще жива. У нее еще есть шанс, при условии, что повреждения мозга невелики.

— А как насчет ее лица? — спросил инспектор Стаффорд.

— Я могу заняться этим позже. Я специализируюсь в области пластической и восстановительной хирургии.

— Приготовьтесь к толчку, — предупредил со своего места пилот. — Над крышами этих высотных зданий всегда дует ветер, но я постараюсь посадить машину как можно плавнее.

Посадка прошла без приключений. Специальный скоростной лифт, соединяющий отделение неотложной помощи с вертолетной площадкой, доставил передвижные носилки с пострадавшей и непрерывно работающими респиратором и кардиостимулятором на первый этаж большого учебного здания больницы, где уже ждал доктор Стюарт Портер, начальник отделения. Молодой хирург был почти ровесником Майка, его старым другом и коллегой по работе в этой больнице.

— Сдавай вахту, Майк, — сказал он. — Ты был с ней с самого начала.

— Мы сделаем электроэнцефалограмму, Стюарт, и увидим, жива ли она. Ты тем временем сделай переливание крови первой группы. Она потеряла много крови в результате повреждения лица, но главное, чего нам следует опасаться, — шок и сотрясение мозга.

Доктор Портер приступил к работе. Майк закатил носилки в первый из целого десятка кабинетов отделения неотложки, где пострадавшим оказывалась быстрая и эффективная помощь. В кабинете находился электроэнцефалограф, который измерял электрическую активность — показатель жизни и смерти мозга, здесь имелись и приборы для контроля за деятельностью сердца.

Майк не стал тратить время, чтобы убрать назад красновато-золотые перепачканные кровью волосы девушки, а сразу начал вставлять иголки электродов в нужные места на ее голове, где это требовалось для проведения исследования. Миссис Саундерс, седеющая старшая медсестра, которая за время своей работы оказывала почти любую мыслимую неотложную помощь, подсоединяла провода к клеммам на машине. Одновременно другая сестра устанавливала маленькие электрокардиографические электроды на теле пострадавшей. Закончив работу, Майк выпрямился и кивнул старшей сестре.

— Включайте, — распорядился он. — Через минуту мы узнаем, следует ли нам предпринимать что-нибудь еще.

Миссис Саундерс повернула выключатель, и оба они стали наблюдать за экраном монитора. Сперва они ничего не увидели, и Майка начало охватывать тоскливое чувство, что в последние полчаса он пытался оживить мертвое тело. Затем, когда машина разогрелась, на экране появилась слабая изогнутая линия, менее яркая, чем обычная картинка электроэнцефалограммы, но все-таки заметная. Более того, они смогли различить отдельные волны, указывающие на разные уровни деятельности мозга. В нижней части монитора также появилось изображение регулярных колебаний искусственного сердцебиения.

— Вы вернули ее с того света, доктор! — несмотря на весь свой опыт, восхищенно воскликнула медсестра, но затем она рассудила более трезво. — Однако я не уверена, что она или ее жених скажут вам спасибо, когда увидят месиво, которое осталось от ее лица после катастрофы.

— Что там вы еще говорите насчет жениха?

— Разве вы не заметили бриллиантовое кольцо на ее левой руке? Кстати, давайте-ка я сниму его и уберу в больничный сейф, пока оно не исчезло каким-либо таинственным образом.

3

К тому времени, когда Майк закончил обкладывать носовые проходы пострадавшей девушки небольшими марлевыми тампонами, чтобы остановить кровотечение, доктор Стюарт Портер сделал небольшой разрез вены над левым локтем и вставил туда нейлоновый катетер. Соединив его с аппаратом, он начал переливание крови первой группы, всегда хранимой для чрезвычайных случаев, поскольку она совместима с тремя остальными группами крови и почти никогда не вызывает отрицательную реакцию. Между тем технические работники лаборатории уже сделали анализы крови, чтобы точно определить совместимость, а также степень шока и кровотечения.

В процессе работы Майк думал, как собрать по возможности ближе к нормальной форме сильно пострадавшие кости носа. Однако более полное восстановление придется отложить до тех пор, пока девушка не придет в сознание, а шок нейтрализуется переливанием крови до уровня, когда будет возможно провести более детальное обследование для выявления других вероятных повреждений и, в частности, необратимых нарушений мозга в результате удара головой.

— Мне кажется, пару раз я заметила слабые сокращения на кардиомониторе, — сказала миссис Саундерс, когда Майк завязывал концы повязки, удерживавшей марлевые тампоны под носом пациентки.

— Остановите кардиостимулятор, и мы увидим.

Сестра отключила ток от кардиостимулятора. Взгляды всех были прикованы к экрану монитора. Секунду назад регулярная серия колебаний искусственного сердцебиения двигалась вдоль экрана, подталкиваемая электроразрядами кардиостимулятора. Теперь линия была прямой.

В течение длительной паузы ничего не происходило. Затем, когда Майк уже протянул руку к выключателю, чтобы вновь включить машину, внезапно появилась невысокая кривая. Ее появление могло означать только одно: сердце реагировало на сигнал своего собственного естественного стимулятора, особой нервно-мышечной ткани, расположенной в верхней части правого предсердия. Кривая окрепла на втором ударе и затем, как бы уверившись в себе после первого слабого сокращения, приобрела регулярный ритм.

— Это просто чудо, — сказал Майк, — и мы определенно не имеем к нему никакого отношения.

Когда Майк вышел из соседнего отделения интенсивной терапии, в одну из палат которого поместили больную и где за всеми ее жизненно важными процессами будет непрерывно следить дежурная медсестра, его встретил высокий седовласый мужчина в толстых очках.

— Доктор Кернз? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Джордж Стенфилд. Я исполнительный директор газеты «Стар ньюз». Жанет Берк… — Он замолчал, заметив непонимающий взгляд Майка. — Вы даже не знаете ее имени?

— К сожалению, события развивались слишком быстро для этого, но, похоже, мисс Берк будет жить.

— Благодарю Господа и, конечно, вас за это, доктор, — сказал Стенфилд. — Жанет — моя племянница и лучший репортер чикагского бюро. Она с самого начала работала над делом Лин Толман. Можно даже сказать, что она была ближе к этой девушке, чем кто-либо, разумеется, кроме самих поклонников культа.

— Я бы сказал, это довольно сомнительная честь.

— Да, но только не для репортера, каковым является Жанет. Она позвонила мне вчера вечером из Чикаго и сообщила, что ФБР планирует перевезти Лин в Вашингтон сегодня утром и она полетит вместе с ней. Жанет сказала, что она готовит статью о том, почему Лин Толман решила подать апелляцию, и закончит ее к утру, когда прибудет сюда. Готов побиться об заклад, что Жанет уговорила Толман помочь ей в этом.

— Подготовить сенсационный рассказ, я полагаю.

— И ей это удалось-таки. Вы думаете, игра не стоила свеч, ведь все газеты Чикаго и радиокорреспонденты старались заполучить эти материалы. Я ждал ее в аэропорту, когда произошла катастрофа, но полиция не пропустила меня в здание, где бушевал огонь. Я видел, как кого-то положили в вертолет вместе с телом Лин Толман, но я не знал, кто это был, пока начальник охраны аэропорта не сообщил мне. Я со всех ног бросился сюда, но, как мне объяснили в аэропорту Даллас, Жанет была уже мертва.

— Насколько я понимаю, мистер Стенфилд, она была на грани жизни и смерти, — сказал Майк. — Здесь есть кафетерий. Не хотите ли выпить чашечку кофе и чего-нибудь перекусить? Я, простите, голоден.

Пока они ели, Майк подробно рассказал газетчику, что произошло с того момента, когда он впервые наклонился над телом девушки, которую Стенфилд называл Жанет Берк.

— Выходит, вы не имели возможности что-либо предпринять в отношении ее израненного лица? — спросил Стенфилд.

— Есть проблемы, которые надо решать в первую очередь, однако я сумел забинтовать ее носовые проходы, чтобы остановить кровотечение. Как только ее положение станет безопасным, я займусь ее лицом.

— Оно сильно пострадало?

— Внешне — только один разрез в уголке правого глаза, а внутри сильно деформированы кости верхней челюсти. Нижняя тоже сломана, но я не обнаружил никаких смещений, поэтому восстановить ее будет несложно. Кстати, у вас нет ее последней фотографии? Мне нужно знать, как она выглядела до катастрофы.

— У меня есть одно цветное фото дома, в отделе кадров газеты можно найти еще. А останутся ли у нее шрамы?

— Судя по первоначальному осмотру, очень незначительные, может, и не будет вовсе.

— До катастрофы я бы назвал Жанет миловидной, — продолжал Стенфилд, — умной и преданной своему делу. Лин Толман, по-видимому, доверяла ей и открылась ей больше, чем кому-то еще. Жанет даже подготовила несколько пленок с записью интервью Толман и уже получила предложение заключить контракт на написание книги о жизни женщины-дьявола. Моя газета имеет исключительное право опубликовать отрывки из книги до ее выхода в свет, если, конечно, Жанет когда-нибудь удастся ее закончить.

— Мы узнаем ответ на этот вопрос завтра, — сказал Майк. — Я попросил доктора Джона Фогарти осмотреть ее. Он лучший нейрохирург в больнице, а также крупный специалист по повреждениям мозга.

— Я знаю его, — подтвердил Стенфилд.

— Однако самым большим препятствием на пути к ее выздоровлению, — продолжал Майк, — является то, что ее сердце остановилось и оставило мозг без притока свежей крови, хоть и на короткое время.

— Действительно ли пять минут представляют тот предел, после которого повреждения мозга становятся необратимыми из-за недостатка кислорода в клетках мозга?

— Это лишь грубая прикидка. Я наблюдал случаи, когда даже после более длительных перерывов высшие центры оставались нетронутыми.

— Постарайтесь, чтобы она не лишилась рассудка, доктор Кернз; ни я, ни ее жених, ни она сама не хотели бы этого.

— Мы делаем все возможное, мистер Стенфилд, а учитывая оборудование и персонал, которыми располагает эта больница, возможности эти весьма высоки.