Пиар во время чумы, или Кому на Руси жить?

Михаил Николаевич Задорнов

Пиар во время чумы,

или

Кому на Руси жить?

ПОГОЛОВНЫЙ ЛОХОТРОН

ПРИЗРАК БРОДИТ ПО ЕВРОПЕ

Призрак пиара бродит по Европе! Без рекламы современный западный человек уже не знает, каким заниматься спортом, какой зубной щеткой чистить зубы, сколько раз целовать жену на ночь, как дышать, чтобы не было одышки, что есть и чем, после того как это съел, лечиться.

Если бы меня спросили, что на Западе умеют делать лучше всего, я бы не задумываясь ответил: заниматься пиаром! В этом они достигли совершенства. Любую дрянь пропиарят так, что покупатели поверят: если не купят — жизнь остановится. К примеру, внушат, будто без машинки для выбривания волос из ушей нарушится обмен веществ, а тот, у кого нет электрической затылкочесалки, преждевременно постареет и только майонез фирмы «Майонез и сыновья» сделает едой ВСЁ!!!

К сожалению, добрел «призрак» и до нас. Конечно, меня будут критиковать: мол, борется за чистоту русской речи, а сам употребляет чужестранное «пиар». Да знаю я, знаю, что слово «пиар» произошло от совокупления двух английских слов «public» и «relations». Поначалу это слово-вирус действительно нам пришлось не по нутру. Резало слух. Но постепенно мы к нему привыкли, как, впрочем, и к остальной повально о'кейной заразе. Начали у нас на эти иностранности вырабатываться антитела. А зараза, как ей и подобает, обнаглела, приватизировала родимые суффиксы, приставки… и стала настолько родной, что теперь только на нашем «великом и могучем» можно сказать: «Я тебя сейчас пропиарю», а можно: «Отпиарю». А еще «недопиарили» и «перепиарили»… И даже «недоперепиарили»…

Похоже, за последние годы нас ПЕРЕОТПИАРИЛИ по полной программе!

P.S. В газетах и в официальных документах принято писать PR. У меня текст неофициальный. Я бы даже сказал — несерьезный. Кроме того, для меня, как я уже объяснял, это слово нынче настолько нашенское, что и писать его я буду по-нашенски. И никто мне это не запретит в век сегодняшнего беспредела и всеобщей недограмотности.

ПОГОЛОВНЫЙ ЛОХОТРОН

Согласитесь, какими надо быть искусными мастерами пиара, чтобы в славянских странах, где на нивах, которые «взглядом не обшарить», растет натуральная еда, приучить население к попкорну и к фанте?! Я умышленно говорю не «народ», а «население», потому что те, кто ест попкорн, запивая его фантой, — не народ, а население!

Во всех кинотеатрах сидит полуинкубаторская молодежь с ведрами попкорна и запивает его фантой. Ощущение, что не в кино находишься, а в какой-то чавкалке. На следующий день половина из тех, кто все это схрустел, схрумкал, счавкал, удивляются: «Откуда у меня насморк? Кто меня заразил?» Никто тебя не заразил! От фанты с попкорном в организме образуется клей! Ему надо вытечь. Нос — кратчайший для этого путь. Обычным путем — снизу — дольше получается. Недаром слова «нос» и «понос» произошли от одного корня.

По всем полям, лесам, весям, по всем нашим дорогам стоят похожие на собачьи будки ларьки с пепси, ошметками картошки, обрезками мяса, кальмарами, которые умерли собственной смертью на солнцепеке… Глядя на эту нашу сегодняшнюю всероссийскую чавкалку, я иногда думаю: неужели нас специально развалили как державу, чтобы слить с Запада все недоеденное и недочавканное? А мы как истинные рабы западного пиара даже не задумываемся, что…

…еду на Западе готовят не для людей — для прибыли!

…кормить этой едой людей — все равно что заправлять машину 72-м бензином.

Как можно взять в рот то, что называется хот-дог? Это же, если дословно перевести, означает «горячая собака». Вы что, корейцы? А еще есть стар-дог. Вроде как «старая собака». Попадаемся на красивые, непонятные, яркие слова, как рыба на блесну. Французские рогалики круассаны — понимаю, красиво звучит, заманушно! А сожмешь в кулаке, отпустишь, и этот аппетитный круассан расправляется и тут же принимает прежнюю форму, как поролоновый.

Благодаря слитой с Запада еде поджелудочная железа у большинства теперь с детства работает на пятой скорости. Из-за «Макдоналдса» и других фастфудовых забегаловок детишки в наших городах стали похожи на маленьких американцев, точнее, на мешки с комбикормом.

В одном из саратовских киосков прочитал: «Кто купит у нас три стар-дога по цене четырех — один стар-дог в подарок!»

И ведь кто-то на это клюет! Разве это не поголовный лохотрон?!

Пожилой человек инвалидной походкой подковылял к тротуарному ларьку и, пытаясь вспомнить правильные слова, попросил:

— Мне этот… хоть бы дог.

P.S. После одного из моих выступлений на РЕН-ТВ, в котором я все это высказал, мне по электронке пришло письмо-претензия от негодователя из глубинной России: «Зря вы наезжаете на фанту. Очень полезная вещь! Я ею поливаю сорняки. Только осторожно надо, чтобы на цветы не попало».

Я решил проверить, не наврал ли негодователь. Оказалось, не столько наврал, сколько преувеличил. Не все сорняки загибаются от фанты! Но куриная слепота и крапива действительно чахнут и как прежде уже не множатся. Это меня навело на мысль продолжить опыты по изучению влияния фастфуда на мой сад. Закупил я и пепси, и фанту, и ред-булл, и коку… И что вы думаете? Результаты превзошли все ожидания. Если ред-буллом полить какой-то участок земли, его начинают обходить стороной муравьи. А те, которых по инерции занесло на испоганенную территорию, как бешеные разбегаются в разные стороны с выпученными по-бычьи от ужаса глазами. Сам наблюдал. Более того, если на политом месте росли маргаритки, или одуванчики, или еще какие-то цветы, на которых пасутся пчелы, в радиусе пятидесяти метров появляются пчелиные трупики. Пепси-колой оказалось неплохо поливать осиные гнезда. Ошпаривает не хуже кипятка. Но гуманнее: осы не корчатся в конвульсиях, у них просто слипаются лапки, и они становятся «недвижимостью». Ну а кока-кола — прекраснейшее средство от улиток. Им она очень нравится. Даже больше, чем пиво «Три медведя». Напиваются, разбухают и прилипают к земле намертво. Или друг к другу. Таким методом я на своем участке даже спас главный улиточный десерт — бегонии.

В общем, поначалу опыты проходили замечательно. И я стал закупать, к удивлению продавщиц ближайших ларьков, «чудо-напитки» ящиками. Одна из них мне даже комплимент выдала: «Странно… Каждый день столько выпиваете этой гадости, а выглядите хорошо!»

Я поблагодарил за приятные слова. Язык не повернулся признаться, что мировые бренды использую как отраву. Однако через некоторое время случилось непредвиденное. Садовник начал из каждой бутылки понемногу отливать для себя. А поскольку я этого не замечал, с каждым днем его доля, отнятая у сорняков и улиток, возрастала. И Бог его за эту бессовестность наказал! Через месяц от передозировки ред-булла с фантой у него начались приступы поджелудочной, а кожа покрылась пупырышками, как в период полового созревания. Правда, это очень обрадовало садовника, который решил, что у него наступила «пятая молодость».

СУШИ ВЕСЛА!

Что сегодня в России объединяет политиков, бизнесменов, артистов, писателей, бандитов и чиновников? Японская еда! По всем российским загогулинам, словно политые каким-то специальным удобрением, проросли суши-бары, японские рестораны, японские рюмочные, японские забегаловки… В бывшей нашенской Средней Азии появились японские… чебуречные! А какие у всех этих бренд-общепитов названия: «Япоша», «Япона мама», «Цунами», «Камикадзе»… Последнее, видимо, означает: съел — подорвался! Неподалеку от Астрахани японская чайная называется… Внимание, как говорит один известный сатирик: «Наберите побольше воздуха в грудь…» Набрали? Теперь выдыхайте… «Хиросима»! Судя по названию, там ядерный чай выдают… Простите, это ж в России — значит, не ядерный, а ядрёный!

Во время недавних гастролей по Сибири проезжали с нашей концертной группой мимо какой-то деревеньки, не помню названия, что-то типа Верхней Передрыгайловки. Смотрим, посреди большака — суши-бар! Называется «Часть суши». Видимо, не всю сушу подают, а только ее часть. Если учесть, что единственное предприятие во всей округе — лесопилка, можно себе представить, как лесорубы перед обеденным перерывом друг у друга интересуются: «Ну чё? Пойдем к япошкам? Мисо-суп — он оттягиват».

* * *

Хоть бы кто-нибудь задумался, что японская кухня — это прежде всего пропиаренный мировой бренд. Всепланетному стаду обывателей кувалдой пиара вбили в бошки, что именно японская кухня — самая полезная для человека. И человеки повелись, как и положено стаду, — поголовно! При этом даже пацаны-качки из крутой братвы, и те порой в реальной непонятке: «С утра до вечера хаваем суши, а раздуваемся, как дирижабли! Что за хрень?» Потому что все японские соусы, которые подают в японских едальнях России, Европы и Америки, приготовлены из никогда не портящихся концентратов с ядрёным замесом модифицированной соли. Из школьного учебника но химии известно, что соль впитывает воду. Съела крутая бизнес-вуменша вечером пару сушик, запила их зеленым, вроде бы омолаживающим чаем — наутро передутая резиновая баба! Попробуйте провести такой эксперимент: выпейте на ночь японский мисо-суп, разведенный в России из пакетиков с загадочными иероглифами, глядя на которые все лохи верят, что, отведав содержимое, получат силу самурая. А проснувшись, подойдите к зеркалу. Глаза точняк будут как у самурая! Причем у самурая с похмелья. Не щелки — трещинки. Щеки — целлюлитные коленки торговки-одесситки. И во рту конечно же… суши!

Как точно кто-то назвал суши-бар между Хабаровском и Владивостоком: «Сушняк»!

Обдолбанные пиаром мне возразят: почему тогда японцы худые, как щепки, а мы полнотелые, как чурки? Да потому что японцы едят свою родную японскую еду, которая сделана в их родной Японии, а мы — ту, которую готовят в нашей родной России с добавками из отходов родной химической промышленности. Недаром ни в одном японском ресторане России среди посетителей вы не увидите настоящих японцев. Если же они случайно попадают в наши сушняк-бары, удивляются до еще большего узкоглазия тому, что в их японской кухне, которая не менялась веками, оказывается, есть пельмени с креветками, чебуреки с устрицами, суши с золотыми рыбками и блины с лакедрой! Лакедра, кто не знает, — экзотическая рыба. В одной из очень нашенских менюшек сделали ошибку: вместо «блины с лакедрой» написали «блины с лахудрой». У пацанов блюдо пользовалось конкретным спросом — хоть одно слово реально оказалось понятным.

Забавнее всего, по-моему, отражает весь этот лавинный процесс японизации нашего общепита название дальневосточного суши-бара «Суши весла!»

Далекое гористое Забайкалье. Между деревнями типа Верхнее Выхухолево и Нижне-канавкино — придорожная перекусочная. Название никого не оставляет равнодушным. Над входом крупно, как на стадионном табло: КАФЕШКА «ДЕТЕПЕШКА». Архитектура, близкая к сарайной. Зашли, сели… Читаю меню. Полный антисорняковый набор: чипсы, сникерсы, кола, фанта… и множество других разноцветных напитков, похожих на растворенные в воде краски для заборов. Официантка — тетенька, похожая на чайную бабу. Спрашиваю:

— А что есть из вашей местной натуральной еды?

— Суши и калифорния-роллс… Да, еще футомаки.

— А кто же у вас их готовит? Неужели наняли японского повара?

— Да не… Нюркин хахаль.

— Он что, японец?

— Да не… Просто чернявый такой… а лицо желтоватое. Раньше думали, дед — китаец. Оказалось, в детстве желтухой переболел. Ну, мы его за глаза и кличем Япошкин Кот.

— Ну ладно… А из местного все-таки что есть?

— Японский салат из водорослей.

— А откуда водоросли?

— Да из пруда за околицей. Япошкин Кот сам их как-то достает… с маской ныряет… весь потом в пиявках возвращается, противно смотреть.

— Понятно. А суши с пиявками?

Чайная баба посмотрела на меня глазами человека, который проглотил небольшой полиэтиленовый пакет. Из кафешки «Детепешки» меня не выгнали лишь потому, что признали и решили, что я пошутил. А я не очень-то и шутил. У нас все возможно. Мы способные! И не просто способные, а общеспособные. Если чему у Запада научимся, то через пару лет сам Запад у нас за углом постоит. Причем с протянутой рукой. А мы ему в эту руку — суши с пиявками!

Все рекорды, я считаю, побил ресторан в одном из очередных российских провинциальных аппендиксов под названием «Японская харчевня — «Харя Кришны»!

P.S. Между русскими и японцами много различий. К примеру, русским важнее результат, а японцам — процесс. Японцы из секса могут устроить чаепитие, русские — наоборот!

СВОБОДНАЯ КАРТОШКА

С НЕЗАВИСИМОЙ СЕЛЕДКОЙ

Как в таких случаях у нас говорят, «за державу обидно»! Ведь исконно российская еда — природная, чистая. Наше крестьянство к земле своей относилось всегда как к матушке — не оскверняло ее ингредиентами химического метаболизма. Извините, удобрениями демократической цивилизации. Почему мы чураемся отечественных блюд? Да потому что они не пропиарены! А мы на пиар подсели, как на иглу. Что телевизионный останкинский шприц в нас вонзит, от того и тащимся.

К примеру, наша родная картошка в мундире… При одном воспоминании о ней у большинства начинается слюноотделение, как у собачек Павлова. Но на Западе ее не едят — значит, не круто. А что круто? Картошка фри! И запивать ее надо не богатырским квасом, а ред-буллом, от которого каждый лох может почувствовать себя тореадором перед коровой-буренушкой.

В одном из ларьков на ценнике для тех, кто тупит в английском, перевели картошку фри как «свободная картошка». Надо было еще добавить: «с независимой селедкой».

Еще один глубинный поселок с колоритным названием Мочилы. Кафе назвали, не мудрствуя лукаво, «Мочилово». Прямо скажем, не самое аппетитное название. И настораживает. Но мы все равно зашли — дело было днем, вроде не время мочить посетителей. Официантка с отечественным металлическим ртом и западной улыбкой, по Карнеги — шире плеч, бросила в меня, как в старшого, меню. С первых же строчек я начал его зачитывать вслух с выражением, как учили еще в школьной самодеятельности:

— Багет чесночный, салат «Капрезе», колбаски «Мерседес-Бенц», каре ягненка по-флорентийски!

Последнее название всех привело в восторг. Это ж надо было приехать в кафе «Мочилово» в деревне Мочилы, чтобы попробовать «каре ягненка по-флорентийски»! Но когда я дочитал до «шмельмопсов в бордюре», тут же попросил серебрянозубую как можно скорее мне их принести, поскольку я жить не могу без шмельмопсов в бордюре. Ради них, собственно, и ехал из Москвы в Мочилы.

Когда официантка, довольная тем, что мы восхищены их меню, принесла мне шмельмопсы, я не поверил своим глазам. Клецки! Точь-в-точь такие подавали на обед в пионерском лагере.

— Но это же клецки! — не сдержался я.

Зубометаллистка посмотрела на меня взглядом самого дорогого в мире адвоката шмельмопсов:

— Как вам не стыдно! Это шмельмопсы!

В ее глазах была искренняя обида — как я мог настолько унизить шмельмопсы, обозвав их клецками?! Это же… это же все равно, что атомный реактор назвать… динамомашиной!

* * *

Сколько же за свою гастрольную жизнь я перепробовал блюд с опереточными названиями! Даже в столовых при заводах, фабриках и других производствах теперь значится не «запеканка», а «лазанья», не «килька» — «анчоусы»! Килька — для тех, кто щи лаптем хлебает. Анчоусы — для избранных! Кто не хлебает, а отведывает, и не щи, а консоме, и не лаптем, а ботфортом. Хотя если к этим анчоусам приглядишься — точь-в-точь выкидыши кильки. Правда, я выкидышей кильки никогда не видел. Но уверен, что они выглядят не хуже анчоусов.

На что падки лохи? На красивые непонятные иностранные слова. Паннакотта! Помню, как сам поймался на этой десертной непонятке: «Принесите мне, пожалуйста, на десерт паннакотту!»

Принесли… кисель! Молочный кисель, который мама в моем детстве подавала на ужин. Немного загустевший, как будто позавчерашний. Но ведь не напишешь в меню «кисель». Тем более «позавчерашний». Не цепляет. Другое дело — «паннакотта»! Между киселем и паннакоттой, конечно, любой русский выберет паннакотту.

Лохи падки на непонятки!

Спагетти. Тоже красиво звучит. Даже чуть романтично. Фитуччини — еще загадочнее. Хотя один-в-один наши макароны. Но кто сегодня, придя в ресторан, будет заказывать макароны — жратву советского пролетариата?! А вот фитуччини, спагетти — это да! Это для аристократов.

А кого сегодня может очаровать блюдо под названием лапша? Только того, кто собирается кому-то вешать ее на уши. Другое дело — паста! Она даже с ушей будет свисать по-итальянски гламурно.

Один из вернейших признаков сегодняшнего элитного ресторана — фуа-гра. Не путать с виагрой! Если посетитель скажет, что он любит «горячее фуа-гра», и добавит: «…запивать сотерном», даже официант зауважает конкретно. Хотя «фуа-гра» — это всего лишь «гусиная печень». Но гусиная печень и сотерн не сочетаются. И вообще, что это за блюдо — «гусиная печень»? Ощущение, что оно все, как гусиная кожа, в пупырышках.

Особенно потешно повсюду теперь называют самый безвкусный в мире кофе — «американо». Дитя, рожденное от соития американского общепита с итальянским пиаром. В советское время мы такой кофе называли честнее — «кастрюльный».

Однако честность и торговля несовместимы. Кто ж пойдет сегодня в ресторан, перед входом в который в меню значатся клецки, картошка в мундире, макароны, гоголь-моголь и кисель молочный позавчерашний?

Да, мы лохи! Но мы — талантливые лохи! И десятка лет не прошло после развала Союза, а вместе с ним и единого на все рестораны меню от салата «Столичного» до компота с булочкой, как мы освоили карпаччо, равиоли, пенне, тарталетки, гарганзолу, рататуй, фуа-гра, сибас, буратто, спагетти… И если понадобится, всё это сможем съесть… японскими палочками!

P.S. Только наш человек может объесться, орудуя японскими палочками!

ПСИХАХАНЬКИ

В одной кафеюшке в центре Киева я спросил у официантки, на славянском лице которой было презрение ко всему славянскому:

— Что у вас есть из вегетарианского?

— Соте. О'кей?

После такого гордого ответа я сразу почувствовал, что Украина готовится к вступлению в НАТО…

— Шо це такэ? — из уважения к НАТО я перешел на украинский.

Будущая натовка ответила с натовским достоинством:

— Соте — это фьюжен из веджетейблов. О'кей?

— А по-русски? То есть, извините, по-украински? — вовремя поправил я свою москальскую оплошность.