Глаз бури

— Но ведь может так случится… Словом, что корабль всплывет слишком поздно.

Слышно было, как Айдори хмыкнул.

— Иногда бывает и так.

— Часто?

— Это море, — сухо отозвался Айдори.- Земляные черви сидят безопасно в своих норах, а в море возможно всякое.

— Но ведь где-то Ларс-Уве прочитал: В море — дома.

— Дома, — вздохнул Айдори. — Хотя это опасный дом.

Больше он не отвечал Ларсу-Уве, и тому поневоле пришлось замолчать. Тем более, что кроме них никто не разговаривал. Ларс-Уве предался тяжким раздумьям, в основном занимаясь гаданьем: утонем, — не утонем; доплывем — пропадем… Время тянулось настолько медленно, что он незаметно уснул.

Проснулся Ларс-Уве от резкого света, бьющего прямо в глаза, от резкого йодистого запаха волн. Сел, потер кулаками заплывшие глаза и вскочил, как ужаленный. Нуисира находился на поверхности.

Ларс-Уве осмотрелся. Корабль выглядел так, словно только что вырвался из жестокой схватки. Передняя часть кают была снесена, в разные стороны торчали расщепленные доски. Носовой помост пропал бесследно, на его месте остались только рваные зеленые лохмотья — - его вырвало вместе с креплениями. Руль был сломан, и Нуисира то и дело прихотливо вилял на курсе. Да и вообще корабль сидел в воде неровно, кренясь на правый борт. Хотя он успел нырнуть, спасаясь от шторма, испытания не прошли для него бесследно.

Только теперь, в спокойной обстановке, Ларс-Уве смог детально рассмотреть таинственное приспособление, выработанное диковинными растениями. Пленки имели толщину сантиметра три и были, видимо, очень прочными. Стержни-канаты с правого и левого бортов смыкались совершенно точно один к одному, образуя полукруглый свод, что помогало противостоять давлению воды. Края пленок на ширину около метра были усеяны тысячами крошечных крючочков, плотно сцеплявшихся друг с другом. Ширина этого соединения по-видимому и обеспечивала герметичность стыка. Все это листья выработали, чтобы охранять свои бутоны!

Ларс-Уве горестно вздохнул, еще раз оглядывая корабль. Нуисира был изрядно потрепан штормом. Похоже, так же считал и капитан, потому что подозвал Айдори и Мато, и они начали о чем-то вполголоса совещаться. Хэнно убеждал, кормчий послушно поддакивал, Айдори сомневался. Но в конце концов сдался и он.

Подойдя к Ларсу-Уве, Айдори хмуро сообщил:

— Нуисира не может продолжать путь из-за полученных повреждений. Хэнно решил повернуть в ближайший Арсенал для ремонта.

— Значит, Ларс-Уве так и не попадет на свой корабль?

— Почему? После окончания ремонта?Нуисира продолжит свой путь ко льдам.

— Арсенал… Это означает возвращение?

— Не известно… Хэнно пока еще не решил твердо. Возможно, корабль повернет на запад и зайдет к земляным червям. Это гораздо ближе. Кроме того презренные твари отремонтируют Нуисира достаточно быстро.

— Если будут ремонтировать.

— Конечно будут! Ведь стражи защищают грязных тварей, значит те им обязаны.Это будет просто возвращение трудом долга крови.

Ларс-Уве помрачнел, он вспомнил о погибшем страже.

— А как с теми…

— Кого забрал Отец-море? — закончил Айдори.

— Да.

— Это их судьба, — развел руками Айдори. — Троих унесло волнами, но какое это имеет значение? Главное — они сумели спасти Золотой Свиток.

— Но…

— Они выполнили свой долг, — отрубил Айдори. — Без девиза корабль не корабль. Нам пришлось бы покончить с жизнью, чтобы смыть позор.

Ларсу-Уве не оставалось ничего, как утвердительно кивнуть.

Айдори так долго и упорно твердил о грязных тварях, живущих в мерзких норах, что Ларс-Уве приготовился увидеть нечто среднее между кротовыми норами и землянками, которые он однажды повстречал в историческом музее. Однако грязные норы оказались вполне приличным городом, чистым и аккуратным, а главное — гораздо более привлекательным, чем Арсенал. Нарядные мощеные улицы утопали в зелени, за деревьями едва виднелись двухэтажные домики, каждый отличался от соседнего либо затейливым флюгером на крыше, либо роскошным мраморным крылечком. Город понравился Ларсу-Уве несравненно больше пыльной и унылой прямолинейности Арсенала. Однако сказать об этом стражам он просто побоялся. Команда сошла на берег, вооружившись до зубов, на их лицах ясно читались такие презрение и ненависть, что Ларс-Уве не понял, намереваются стражи ремонтировать корабль или грабить город.

Построившись в каре, немедленно ощетинившееся копьями, команда Нуисира направилась в город. На корабле осталась сильная охрана, тоже державшая оружие наготове. Ларс-Уве отправился на берег. Каре двигалось посреди мостовой, словно стражи опасались внезапного нападения из-за угла. Что-то не очень походе это было на защитников и опекаемых. По дороге им не попалось ни одного человека, как заметил Ларс-Уве они поспешно прятались в домах, как только слышали грохот сапог по мостовой. выглядело это так, словно в город ворвались захватчики. Но ведь он не был окружен стенами, как Арсенал, значит, ему действительно нечего было опасаться. Тогда почему… В конце концов Ларс-Уве махнул на все рукой. Он уже не раз убеждался, что нормальному человеку не под силу понять происходящее на Сэнкане, лучше дождаться, пока хозяева все разъяснят.

Когда отряд подошел к ратуше, оттуда навстречу выполз неимоверно толстый человек. Он так тяжело сопел и отдувался, что его немедленно хотелось пожалеть. Лишь по латному нашейнику можно было догадаться, что он тоже принадлежит к стражам. Однако этот же нашейник, по мнению Ларса-Уве, всерьез угрожал толстяку удушением.

Увидев Хэнно, толстяк обрадованно раскинул руки.

— Приветствую доблестного командира экипажа Нуисира!

— Приветствую достойного Аодзи! — не менее радостно ответил Хэнно.

— Что привело твой великолепный корабль в эти проклятые морем и небом края?

— Достойный Аодзи нашел правильные слова: море и небо.

Толстяк закашлялся, покраснел и сквозь слезы выдавил:

— Хэнно уходил от шторма?

— Больше. От Великой свадьбы.

— О-о! Понимаю. Значит, Нуисира нужен ремонт.

— Не очень большой, но продолжать путь в теперешнем состоянии корабль не может.

— Постараюсь заставить негодяев шевелиться попроворнее.

— Сочувствую достойному Аодзи. Это скверная работа — командовать земляными червями. Надеюсь скоро увидеть Аодзи в комендатуре Арсенала.

— Твоими устами… — довольно осклабился Аодзи. Потом с удивлением воззрился на Ларса-Уве, поскреб щеку и спросил: — А это кто такой? Где поймали? Земляной червь, наверное. Мерзкие создания никак не оставят мысли прорваться в море. Командир экипажа Нуисира молодец. Это нужно пресекать, жестоко пресекать. Будешь его рубить — пригласи посмотреть. Я это очень люблю.

Хэнно досадливо дернул щекой, искоса посмотрев на Ларса-Уве.

— Это не совсем так, достойный. Хэнно чуть позднее все расскажет. Пока нужно договориться, что и как будем делать. Нуисира должен выйти в море как можно скорее.

Ремонт корабля представлял для Ларса-Уве гораздо больший интерес, чем беседы Хэнно с комендантом города, именно так для себя он определил должность толстяка. Тем более, что беседы моментально превратились в попойки. Поэтому Ларс-Уве вежливо попросил разрешения у Хэнно оставаться на корабле, хотя вся команда была немедленно переведена в унылую серо-зеленую казарму, пристроенную в ратуше. Капитан Нуисира, не вполне опомнившийся после вчерашней вечеринки, опухший, с мутными глазами, похоже плохо соображал, что происходит, и потому согласился сразу. Только предостерег Ларса-Уве от козней земляных червей, так и норовящих напасть на своих защитников, призвал его соблюдать осторожность… Что еще хотел сказать Хэнно, осталось неизвестным, потому что появились в обнимку достойный Аодзи и капитан ремонтирующегося здесь Рокагэ Хиро, и они ушли продолжать беседу. Вырвавшись из тисков дисциплины Арсенала, капитаны не стеснялись.

Рабочие, в отличии от стражей, понравились Ларсу-Уве сразу. Часовые, ежедневно сменявшиеся на корабле, не пытались даже прикоснуться к чему либо. На недоуменный вопрос Ларса-Уве, присматривавший за ремонтом Айдори недовольно процедил сквозь зубы, что ни один страж не осквернит себя прикосновением к инструментам. Это неслыханный позор для исполнителей священного долга, они могут держать в руках только оружие. И вообще, для чего живут на земле черви?

Ларс-Уве попытался понять что-нибудь в разговорах рабочих, но их диалект настолько отличался от выговора стражей, что в первые два дня он мог только догадываться. Потом начал улавливать знакомые слова, потом начал понемногу понимать, потом…

Впрочем, сначала он действительно только следил за ремонтом. Поврежденный нос корабля был залит пенистой белой массой, которая на глазах втягивалась в рваные раны листа и застывала там, постепенно зеленея. Айдори кое-как объяснил, что это переработанный лист, вещество быстро прорастает жилками и включается в ткань корабля. Среди запасов Нуисира есть бочонок с этим составом, однако здесь рана слишком велика, и бочонка просто не хватит. Точно так же была заделана и продырявленная воздушная камера по правому борту, после чего плотники принялись сооружать новую надстройку взамен разрушенной. Айдори огорченно сказал, что пока раны корабля зарастут по-настоящему, пройдет не меньше двух недель. Ларс-Уве сначала тоже огорчился, хотя потом понял, что судьба дает ему великолепную возможность познакомиться с городом. На базе его все равно считают погибшим, поэтому лишняя неделя решительно ничего не значит.

Его первые попытки заговорить с рабочими натолкнулись на презрительное молчание, но Ларс-Уве был настойчив. Правда, вмешался было Айдори, попытавшийся запретить ему разговаривать с погаными тварями, но Ларс-Уве довольно резко ответил, что должен всесторонне изучать планету. Айдори подозрительно посмотрел на него, покусал губу и промолчал, но Ларс-Уве не сомневался, что в тот же день об этом было сообщено Аодзи и Хэнно. Впрочем, в ратуше продолжалось повальное пьянство, и Ларс-Уве не слишком опасался каких-то мер со стороны капитана и коменданта. Скорее всего они даже не поняли, о чем им донес бдительный надсмотрщик. Эти попытки помешать заставили Ларса-Уве еще более настойчиво искать контакта с рабочими. Когда ему удалось наконец объяснить, что он не принадлежит к стражам, то дело приняло иной оборот…

Сон был довольно странным: пестрая компания, состоявшая из серьезного начальника лагеря бен-Ахмада, воздушного создания Машеньки Белых и опухшего от постоянного пьянства коменданта города достойного Аодзи отправилась на морскую прогулку. Почему-то сам Ларс-Уве болтался на плоту, привязанном к корме корабля. Поднялся ветер, волны мотали и бросали плот…

… продолжали сильно трясти.

— - Перестаньте, перестаньте… — отбивался Ларс-Уве, не в силах открыть глаза. Потом совершенно ясным голосом добавил: — Я уже проснулся.

Те, кто не знал его, вполне могли купиться на эту невинную уловку. Стоило его отпустить, как Ларс-Уве тут же утыкался носом в подушку и засыпал сном младенца. Однако сейчас его встряхнули с такой силой, что зубы лязгнули. Ларс-Уве прикусил язык и проснулся бесповоротно.

— Я же говорил, что поднимаюсь, — недовольно бросил он в темноту. — Кто здесь?

— Тихо, иначе проснутся стражи, — ответил приглушенный голос, показавшийся ему знакомым. Одевайся быстрее.

— Зачем? — встревожился Ларс-Уве.

— Одевайся, нужно поговорить. Но не здесь.

— Я…

— Поторопись, иначе придется применить силу.

Недоумевающий Ларс-Уве повиновался. Когда он со спутником вышел на палубу, то в неверном свете луны различил, что похитители были в масках. Опять приключения… Ларс-Уве устал от них, но они засасывали его с безжалостностью водоворота. Как это называлось в старинной литературе? Детектив, что ли?… Время для похищения было выбрано исключительно удачно — тусклый Удзуки закатывался, а более яркий Юдзуки еще не взошел.

Над палубой разносились рев и храп — часовой бдительно правил службу, бодро, ни чем не отвлекаясь, не выпуская из рук оружия… Продолжая сомневаться, Ларс-Уве последовал за незнакомцами на пирс, однако когда они подошли к портовой площади, он вдруг охнул. На голову ему с размаха нахлобучили плотный мешок. Ларс-Уве попытался было протестовать, и чья-то жесткая ладонь плотно зажала ему рот.

— Так нужно, — прошипели на ухо. — Стражи не должны знать, куда увели Расса-Уве.

Он затрепыхался, пытаясь объяснить, что и так ничего никому не скажет, но тот же голос добавил:

— Это Расс-Уве так думает, что ничего не откроет. Стражи умеют развязывать языки даже самым молчаливым, когда это нужно. И пусть экипаж звездного корабля не надеется на свое особое положение. В конце концов Хэнно не обязан помогать кому-либо. Комендатура не спросит за провал этой миссии. Остальной звездный экипаж считает Расса-Уве погибшим и не ищет, поэтому рассчитывать на великую мощь звездных кораблей не следует. За Рассом-Уве сейчас никто не стоит, он слаб и беспомощен, как грудной ребенок.

Ларс-Уве решил попытаться сосчитать шаги и повороты, накладывая их мысленно на план города, но план вспоминал с трудом, а похитители так много петляли и кружили, что вскоре он бросил бесполезное занятие. Его могли завести далеко от порта, хотя с равным успехом они могли продолжать вертеться между бесчисленными портовыми складами.

Когда наконец дурацкий колпак сняли, Ларс-Уве долго не мог отдышаться. Нескоро ему удалось выплюнуть все набившиеся в рот жесткие и колючие волокна мешковины, потом он протер глаза и осмотрелся. В комнате кроме него находились пятеро — трое сидели за столом, а двое продолжали стоять возле Ларса-Уве, не то как почетный эскорт, не то как стража.

Один из сидевших поднялся, почтительно поклонился Ларсу-Уве и произнес:

— Экипаж Рокагэ приносит свои почтительнейшие извинения звездному стражу за проявленную невежливость. Однако другого выхода не было, достойного Расса-Уве необходимо было вырвать из грязных лап кровавых бандитов с Нуисира. — Человек, в котором Ларс-Уве узнал капитана Рокагэ Хиро, еще раз поклонился. — Командир экипажа Рокагэ преданнейше испрашивает разрешения принести все возможные извинения, которые будут сочтены необходимыми в данном случае.

Ларс-Уве помотал головой.

— В чем дело? Зачем экипаж звездного корабля экипажу Рокагэ?

Хиро даже руками всплеснул.

— Неужели непонятно? Расс-Уве полагает, что Арсенал Прилива помогает ему вернуться к своему экипажу исключительно из добрых чувств? Нет, нет и семь раз нет. Это опаснейшее заблуждение, которое может потом дорого обойтись. Командир экипажа Рокагэ давно догадывался, но несдержанный язык Хэнно превратил догадки в Уверенность. Возвращение не будет бесплатным. Арсенал Прилива в обмен потребует помощи в борьбе с истинными защитникам мира и справедливости.

Ларс-Уве постепенно начал прозревать.

— То есть с экипажем Рокагэ.

— Не только. Наш экипаж представляет здесь Арсенал Молодой Луны. Этот Арсенал ведет отчаянную борьбу против многочисленных врагов, окружающих защитников мира со всех сторон. И самым главным, самым опасным, самым кровожадным противником является Арсенал Прилива. Да разве Расс-Уве не имел еще возможности убедиться в жестокости командира экипажа Нуисира?

— Имел, — коротко подтвердил Ларс-Уве.

— И у Расса-Уве остались какие-то сомнения? — патетически возгласил Хиро.

— Остались.

Хиро побагровел, нервно стиснул кулаки. Было заметно, что ему хочется выхватить меч, однако он сдерживается. Сидевшие рядом, видимо помощник и кормчий, оставались спокойными. Один из них даже положил ладонь на руку капитана. Тот шумно вздохнул, успокаиваясь.

— Какие же? Пусть Расс-Уве выскажет их, Хиро постарается развеять заблуждения подобно ветру, уносящему утренний туман.

Ларс-Уве в упор посмотрел на него и медленно, с расстановкой, спросил:

— А какие требования собирается выставить Хиро? Ведь Хиро, как понимает Ларс-Уве, тоже собирается помочь Ларсу-Уве соединиться со своим экипажем.

Хиро помрачнел, из горла у него вырвалось что-то вроде рычания.

— Если бы… Если бы… — Потом он справился с собой и почти спокойно произнес: — Сейчас экипаж звездного корабля находится в моих руках, Хиро мог бы сделать с ним все, что пожелает. Например, заковать в цепи и связанного увезти на север, а там уже начать торговлю с командиром звездного экипажа. — Увидев, как перекосилось лицо Ларса-Уве, он довольно усмехнулся. — Но этого не будет. Наша священная цель — установление всеобщего мира на морях. И если какой-то один Арсенал начнет чрезмерно усиливаться, это неизбежно приведет к новым кровопролитным войнам, потому что непременно последует попытка установления гегемонии. Арсенал Молодой Луны постарается не допустить этого.

— Так… — начал было Ларс-Уве и прикусил язык. Он хотел было сказать, что в таком случае проще всего отрезать ему голову, да вовремя спохватился. Зачем подсказывать практичное и легкое решение трудной проблемы. Ведь чего доброго послушают.

— Нет, экипаж Рокагэ доставит Расса-Уве к мертвым льдам, поможет добраться до звездного экипажа… И пусть лед расступится под ним! — снова закричал Хиро. Его командиры одобрительно кивнули.

— Оставив Арсеналы хозяйничать на Сэнкане, — лукаво закончил Ларс-Уве, не в силах больше терпеть лицемерные тирады.

— Вот оно что, — неожиданно спокойно произнес Хиро. — Уж не столковался ли Расс-Уве с земляными червями? За время ремонта Нуисира у него были такие возможности… Разгильдяйство команды Хэнно общеизвестно…

До Ларса-Уве только теперь дошло, что он снова сболтнул лишнее. Но, что сделано — то сделано. Хиро, прищурившись, смотрел на него, словно решал трудную задачу. И неизвестно, чем бы это кончилось, как в дверь застучали.

— Кто там? — недовольно крикнул Хиро.

Вместо ответа в дверь застучали сильнее, она затрещала.

— Кто это?! — вновь крикнул Хиро, выхватывая меч. То же сделали и четверо его людей. Ларс-Уве благоразумно отошел в уголок, предпочитая следить за развитием событий издали.

Дверь с хрустом разлетелась на куски, и в комнату, размахивая огромным топором, влетел Хэнно. Увидев Ларса-Уве, он обрадованно взревел:

— Вот пропавший! Здесь! — А потом, адресуясь к Хиро: — Попался, мерзавец!

Хиро с грохотом опрокинул стол, левой рукой подхватил тяжелый табурет и запустил его в Хэнно. Тот успел пригнуться, и табурет ударил прямо в лицо кого-то из вбежавших следом стражей Нуисира.

— Что делает здесь твой экипаж?! — спросил Хиро.

— Отпусти Расса-Уве!

— Нет!