Помоги проекту - поделись книгой:
Точно сверкающая извилистая молния пролетела вдоль палубы — солнечные лучи, дробясь, отразились от трех десятков одновременно выхваченных из ножен мечей. Ларс-Уве невольно попятился. Еще зарубят в припадке воодушевления. Однако больше ничего не произошло. Через минуту клинки были спрятаны в ножны, капитан подозвал к себе Мато и приказал кормчему снизить ход, чтобы Райдэн мог спокойно выкупаться. Поскольку зверек почитался живым талисманом корабля, то заботились о нем и баловали его сверх всякой меры. Любая прихоть немедленно исполнялась, но тем не менее Райдэн был не слишком прихотлив, разве что купаться любил до самозабвения.
Ларс-Уве поспешно вернулся в каюту, решив не признаваться никому, что видел утреннюю церемонию. Когда в дверях показался Айдори, он снова сидел в постели, зевая и потягиваясь.
— Экипаж ледяного корабля уже проснулся?
Ларс-Уве кивнул.
— Только что.
— Напрасно. Следует вставать раньше, долгий сон сокращает жизнь.
— Разве?
— Конечно. Кроме того весь экипаж Нуисира полностью должен присутствовать на указании жизненного пути.
— Но ведь…
Лицо Айдори затвердело, и он сухо повторил, подчеркивая каждое слово:
— Все плавающие, находящиеся в данный момент на палубе Нуисира являются экипажем корабля. Могут быть еще пленные чужаки, но таких ждет невеселая судьба. Либо — либо…
Ларс-Уве вспыхнул, кровь скандинавских предков бросилась ему в голову.
— Не забывайся. Всех кораблей Сэнкана не хватит, чтобы одолеть самый слабый из звездных кораблей.
Айдори, упрямо наклонив голову, исподлобья посмотрел на него.
— Экипаж ледяного корабля, или звездного — как угодно, будет рассуждать о силе своего флота, когда окажется на палубе собственного корабля. Пока что он стоит на палубе Нуисира, — в голове молодого моряка прозвучала неприкрытая угроза.
— Хорошо, экипаж ледяного корабля запомнит это, — сдался Ларс-Уве, вспомнив коллекцию черепов.
— Есть только три рода людей: плавающие, земляные черви и рабы, — наставительно произнес Айдори.- Земляным червям запрещено появляться на палубах кораблей, за это дерзновение следует единственное наказание — смерть! Если земляному червю захочется поплавать, стражи ему помогут: свяжут руки и ноги и пустят в воду. пусть плывет. Рабы же… Рабы есть рабы.
— Понял, — угрюмо согласился Ларс-Уве. С высоты в двадцать километров эта планета выглядела гораздо привлекательнее. Людей не видно. Голубое море, по нему ползают кораблики… А спустишься… Однако его грустные размышления были прерваны криком дозорного:
— Корабль с правого борта!
Глаза Айдори вспыхнули мрачной радостью.
— Вот он, счастливый случай! Экипаж Нуисира покажет свою доблесть в защите мира! Морские демоны благосклонны, они позволяют испытать себя на дороге бессмертия!
Он поспешно сорвал со стены небольшой круглый щит и вылетел на палубу. Ларс-Уве последовал за ним.
Отсутствие мачт сказывалось — любой встречный корабль становился заметным, только подойдя почти вплотную. Этот тоже был уже совсем рядом. Но привычному к стычкам экипажу не понадобилось много времени, чтобы изготовиться к бою. Как заметил Ларс-Уве, все моряки были вооружены. Встречный корабль они разглядывали с хищным интересом, тихо переговариваясь.
Со стороны он смотрелся красиво: остроконечный бледно-зеленый лист с коричневой окантовкой легко разрезал волны. Его лихо вздернутый нос был украшен небольшой золоченой скульптуркой. Какое-то время корабли шли параллельными курсами, не пытаясь сблизиться. Потом прозвучал резкий выкрик Хэнно:
— Поднять флаг!
Стоявший рядом с ним страж поднял древко с поперечиной, растягивавший узкий красный флаг, на котором были золотом вышиты иероглифы названия корабля. Люди замолчали, напряженно вглядываясь в незнакомца. Минуту спустя на его корме поднялся такой же красный флаг.
— Намимаки! — громко прочитал капитан.
Ларс-Уве потер лоб, лихорадочно вспоминая. Если разговорный язык он с грехом пополам понимал, то в тонкостях изощренных красочных эпитетов путался. Что-то вроде свежей волны, бьющейся о скалы… Или волна, стремительно поднимающаяся на мелководье?
— Он хочет сражаться! — радостно выкрикнули несколько голосов.
Возникшее было напряжение пропало, все весело заговорили, заулыбались. Ларс-Уве недоумевал: чему же тут радоваться? А корабли начали быстро сближаться. Мягкий толчок — и они сошлись бортами. Тут же поперек скользких зелено-коричневых складок легли хрупкие решетчатые настилы, и экипаж Нуисира по ним с ревом кинулся на чужой корабль. Но навстречу им поднялась шеренга таких же закованных в железо воинов. Зазвенели мечи, большие топоры. Раздался высокий крик, почти визг, когда лезвие топора, отрубив поднятую руку, с хрустом вошло в плечо человека. Ларс-Уве зажмурился и зажал руками рот. Его мутило. На неверных, подгибающихся ногах он шагнул назад и опустился на палубу. Во всех исторических фильмах смерть выглядела гораздо изящнее.
Как развивалось схватка — Ларс-Уве не видел, он не нашел сил смотреть. Только вот уши заткнуть он не догадался, поэтому отчетливо слышал истошные вопли, лязг железа, тяжелые всплески. Ужасные звуки, не связанные со зрительными образами, долетавшие из вязкой темноты, казались еще страшнее. Ларс-Уве как-то даже не подумал, что если победят чужаки, то ему тоже придется скверно. Сейчас было не до того, он из последних сил боролся с тошнотой.
Потом кто-то сильно хлопнул его по плечу. Ларс-Уве вынырнул из полуобморочного состояния и понял, что бой завершился — все стихло. Последовал второй удар, более сильный и нетерпеливый, и тогда Ларс-Уве открыл глаза. Перед ним, весело скалясь, стоял Айдори. Плащ его был разодран и покрылся влажными черными пятнами, шлем был помят, отпущенный меч зазубрен и дымился. При виде этого едва различимого пара, поднимающегося от тяжелых густых капель, падающих с острия, Ларс-Уве вырвало. Айдори уставился на него с недоумением, постепенно сменившимся сожалением и брезгливостью.
— Все кончено, — сообщил он, кривясь. — Экипаж Нуисира победил, можешь посмотреть. Теперь чужой корабль стал нашим. — Он сдернул шлем левой рукой, взмокшие волосы рассыпались сосульками. Рукавом он провел по лбу. — Намимаки… Сейчас на этом корабле нет командира.
— Айдори хочет стать командиром несуществующего экипажа Намимаки? — с трудом выдавил Ларс-Уве.
— А почему бы и нет?
— Действительно.
— Айдори рожден быть командиром. Его отец был командиром Сионацу, его дед был командиром Миона, прадед — командиром Киедзу. Придет время, и Айдори тоже будет командиром, если только раньше не станет шагом на чьей -либо дороге к бессмертию. Но, кажется, подвернулся счастливый случай. Айдори не предполагал даже, что это может случиться так быстро. Конечно, комендатура Арсенала Прилива должна утвердить Айдори командиром экипажа Намимаки. Но, надеюсь, это произойдет. А сейчас пошли посмотрим, — Айдори схватил вяло сопротивлявшегося Ларса-Уве за руку и поволок за собой.
Капитан Нуисира стоял, подбоченившись, перед понурившим голову человеком в иссеченных доспехах.
— Жалкая тварь! Это послужит хорошим уроком для осмеливающихся задевать Нуисира!
Столпившиеся вокруг возбужденные стражи захохотали. Пленник затравленно оглянулся, невольно сжав кулаки.
— Бывший командир мертвого экипажа Намимаки, — поймав недоуменный взгляд Ларса-Уве пояснил Айдори.
— Но ведь Айдори сказал, что весь экипаж Намимаки мертв, — не понял Ларс-Уве.
— Командир экипажа тоже мертв, — подтвердил Айдори.
Ларс-Уве затряс головой.
— Стоит здесь живой…
— Нет. Стоит, но мертвый. Потеряв корабль, командир экипажа обязан умереть. Сейчас он выбирает себе смерть.
И капитан Намимаки тут же подтвердил эти слова, словно у него вдруг открылся дар телепатии.
— Где живой мертвый может умереть? — спросил он.
— Догадался, — осклабился Хэнно. — Как живой мертвый хочет уйти? Просто встретиться с отцом всего живого — водой? Или поможет, — он весь подался вперед, — командиру экипажа Нуисира сделать тридцать девятый шаг к бессмертию?
Пленный дернулся, точно его ударили.
— Соединиться с отцом-водой? Командиру экипажа Намимаки сегодня не повезло, но оскорбления излишни. Может, командиру экипажа Нуисира удача разорвала головной мускул? Иначе живой мертвый не услышал бы такого предложения. Его путь к бессмертию был гораздо короче, всего двадцать два шага, но командир экипажа, даже делающий свой первый шаг, больше не сворачивает с дороги чести.
— Отлично! — хлопнул в ладоши Хэнно. — Дайте оружие живому мертвому и покажите ему моих помощников на дороге к бессмертию!
Моментально перед пленником появились несколько мечей, щит, топоры. Немного поколебавшись, он выбрал меч, пару раз взмахнул им, со свистом рассекая воздух, презрительно оттолкнул в сторону ногой щит и взял в левую руку топор.
— Живой мертвый готов.
Хэнно не торопился. Он ласково почесывал за ухом громко урчащего от удовольствия Райдэна, что-то шептал ему. Тем временем снова появились на свет черепа. Глядя на них, Хэнно заулыбался, словно увидел нечто очень красивое. Ларса-Уве вновь затошнило.
— Что это? — загоняя поглубже в горло противный липкий комок, спросил он.
Айдори непонимающе уставился на него, потом совсем по-мальчишески хрюкнул.
— Командир экипажа, одержавший победы в ста поединках, становится бессмертным. Хэнно уже сделал тридцать восемь шагов, но осталось еще шестьдесят два. Это так много…
— И что, удалось кому-нибудь пройти дорогу до конца?
— Божественный Дзэнъюин тысячу шестьсот лет назад сумел сделать это и был живым вознесен на небо, сопричисленный к сонму богов.
— А с тех пор?
— С тех пор больше не посчастливилось никому.
— Чтобы организовать этот поединок обязательно было перебить всю команду корабля?
— Конечно нет. Встреча может закончиться благородным и честным поединком командиров экипажей, для этого следовало поднять голубой флаг с названием корабля. Живой мертвый сам выбрал свою учесть, подняв красный, означающий приглашение к смертельному бою.
— А если сейчас победит не Хэнно?
Айдори пожал плечами.
— Тогда выйдет сражаться Айдори. Если Айдори последует за командиром своего экипажа, тогда выйдет Мато, и так далее, пока жив хоть один страж из экипажа Нуисира. Живой мертвый неизбежно будет мертв. Смотри!
Капитан Намимаки стоял, чуть покачиваясь взад-вперед, положив топор на левое плечо и немного выставив меч. Он сбросил шлем, и растрепанные рыжие волосы торчали в разные стороны, как пламя факела. Хэнно тоже не двигался, подняв небольшой круглый щит. Потом он едва слышно ударил мечом о меч противника. Живой мертвый отпрянул назад и сразу обрушил на шагнувшего к нему Хэнно два удара — справа мечом и сверху топором. Капитан Нуисира отбил оба и шагнул назад.
Бойцы медленно кружились вокруг невидимой оси, Ларс-Уве удивлялся, что не слышит грохота и звона. Он ожидал увидеть фейерверк ударов, каскад нападений и защит, но этого не было. Противники словно боялись друг друга.
Внезапно, решившись, капитан Намимаки прыгнул вперед, нанося мощный удар топором. Хэнно уклонился и топор с треском врезался в палубу. Ударом щита он отбросил в сторону меч противника, а его собственное оружие, со скрежетом пройдя между нашитыми на куртке железными пластинками, вошло в бок живого мертвого. Увлеченный инерцией топора, тот не смог Увернуться. Раздался пронзительный крик. Хэнно сразу же отпрянул, горящими глазами следя за противником. Раненый выпустил из рук оружие, закричал еще раз и рухнул на палубу ничком.
Хэнно криво усмехнулся, поднял топор и перевернул лежащего ногой на спину.
— Не позорь, — еле слышно прохрипел умирающий.
Капитан Нуисира злорадно хмыкнул.
— Это решать будет Хэнно. И он решил! Твое тело будет опозорено, череп станет украшением моей дороги к бессмертию, а головной мускул сожрут поганые рыбы.
— Не-ет…
Однако Хэнно, взмахнул топором и ударил. С треском лопнул латный нашейник. Впрочем Хэнно пришлось сделать еще два удара, чтобы отделить голову.
— Хэй! — взревел он, поднимая за волосы окровавленый трофей.
— Хэй! — дружно отозвался экипаж.
Ларса-Уве еще раз вырвало.
Когда он, совершенно обессиленный и разбитый, лежал в каюте, пришел Айдори. Весело мурлыкая какую-то песенку, он снял помятый шлем, сорвал изрубленный плащ, вытер им меч, осмотрел лезвие и недовольно покачал головой. Достав точильный камень, Айдори принялся старательно выглаживать зазубрины на лезвии. На слабонервного гостя он больше не обращал внимания, проникнувшись к нему презрением раз и навсегда. Выказавший немужскую слабость Ларс-Уве больше не существовал для него.
— Зачем все это? — пролепетал Стормгрен.
Прошло довольно много времени, прежде чем Айдори соизволил ответить.
— Что именно? — рассеянно отозвался он.
— Эти убийства.
— Экипаж ледяного корабля собирается жить вечно?
— Нет, но все-таки… Жизнь человека слишком большая ценность, чтобы отнимать ее так бездумно.
Айдори с жалостью посмотрел на него.
— Ценность? Слушай.
Командир экипажа Намимаки должен быть счастлив, что умер молодым, не зная дряхлой старости и болезней. Комендатура Арсенала… Почтенные старцы… Все уважают их, но ведь они давно не плавают. Превратиться в подобный полутруп… Нет уж, лучше умереть! Все они страдают разрывом головного мускула! Это не для экипажа Нуисира! Долг, долг превыше всего. Плавание — всего лишь способ выполнения нашего священного долга по охране морей, великолепная, несравненная возможность умереть. Честь и достоинство плавающих решаются в битвах на море, и экипажи всех кораблей, опадут подобно лепесткам одетого сверкающими цветами дерева. Прекрасная участь, достойная зависти.
Экипаж корабля — всего лишь щит священного долга, и экипаж Нуисира готов умереть во имя его хоть сейчас. Айдори жалеет только о том, что не может быть рожден семь раз, ибо это дало бы возможность семикратно умереть, унося с собой мертвых врагов! Чтобы жить вечно, нужно умирать. И убивать.
Ларс-Уве промолчал.
Дальнейший путь к Арсеналу оказался спокойным. Похоже Хэнно вполне утолил свою жажду убийств и больше стычек со встречными кораблями не затевал, хотя по мере приближения к берегам, они попадались все чаще и чаще. Напротив, он сам приказал поднять и не спускать зеленый флаг — символ миролюбия. Никто из встречных кораблей завязать схватки не желал. Однако тревоги Ларса-Уве растаяли только в тот день, когда на горизонте поднялась черная зубчатая стена берега. Ларс-Уве не знал правил и обычаев стражей, но все равно видел в земле олицетворение покоя и надежности.
Хотя, возможно, спокойствие Хэнно объяснялось довольно просто — за кормой Нуисира болтался на буксире пленный корабль. А кому охота рисковать жирной добычей? Хэнно переправил на него троих человек с приказом подкармливать каппу. Командовал этой троицей Айдори, возгордившийся до чрезвычайности. Его честолюбивые мечты начинали потихоньку сбываться. Ларс-Уве, напротив, помаленьку начал грустить. Путешествие благополучно завершалось, что лично ему принесет заход в порт? Он окончательно пропал из поля зрения спасательных катеров. Если его не обнаружили до сих пор, то с каждым новым днем и без того мизерные шансы сокращались еще вдвое. Или втрое. Хэнно относился к нему достаточно благосклонно, но Ларс-Уве никак не мог разгадать причин этой благосклонности. Жесткий кодекс поведения предписывал стражам оказывать помощь всем потерпевшим бедствие, хотя бы это означало смертельный риск для собственного корабля. Однако Хэнно не производил впечатления человека, склонного следовать каким-либо кодексам и правилам, скорее он подчинялся лишь собственным желаниям. А потому предсказать, как он поступит в следующую минуту, Ларс-Уве не брался. Да вдобавок таинственная комендатура Арсенала… Айдори мимоходом очень нелестно отозвался от ней. Неужели его судьбу будут решать сумасшедшие? Прекрасный финал полета…
Меланхолические размышления Ларса-Уве прервал Райдэн. В последнее время он все больше внимания уделял новичку и начал буквально преследовать его. Может ему надоели старые знакомые, может Ларс-Уве чесал за ухом как-то по особенному, но только раскормленный зверек гонялся за ним по всему кораблю, настаивая, чтобы его взяли на руки и погладили. Спастись от него было просто невозможно, а оттолкнуть… Ларс-Уве не был врагом себе. Он пытался запираться в каюте, хотя Райдэн, похоже, обладал способностью просачиваться в малейшую щелку, и по утрам Ларс-Уве неизменно обнаруживал рядом с собой на подушке сонно мурлыкающую усатую морду. Неведомо как зверек проникал в каюту, сворачивался клубочком под боком Ларса-Уве и засыпал. Экипаж Нуисира даже начал потихоньку ревновать свой талисман к пришельцу. Воистину, и так плохо, и этак неладно.
Вот и сейчас. Не успел Ларс-Уве присесть, как неутомимый преследователь оказался тут как тут, вскочил ему на колени и, обхватив лапами шею, начал тыкаться пахнущей рыбой мордочкой прямо в губы. Ларс-Уве покорно вздохнул и пощекотал белое горлышко. Райдэн просто забулькал от удовольствия, бешено закрутился у него на коленях, ловя собственный хвост, потом хлопнулся кверху пузом и вытянул лапы, подставляя сытый живот. Чтобы почесали. Откажи такому нахалу. Ларс-Уве подчинился, благо это не мешало ему думать о своем.
До предела милитаризованная структура. Он не услышал ни единого упоминания о мирной жизни. Ларс-Уве не считал себя большим знатоком нравов и обычаев военной касты, однако полагал, что хоть изредка даже вояки должны вспоминать, что они все-таки люди. Так ведь нет… Морские стражи словно бы и не представляли себе иной жизни. В море — дома. Зафиксированная навсегда сословная пирамида. Сын командира экипажа в свою очередь обречен командовать кораблем, если только по опрометчивости или какой другой причине не станет очередным шагом на чьей-либо дороге к бессмертию. Интересно было бы посмотреть на божественного Дзэнъюина, совершенно выдающийся убийца. Но даже в военной среде — явные признаки деградации. На Земле — благородные рыцарские турниры, возрожденные энтузиастами, а здесь — дикая охота за черепами. Причем отрезать головы полагается строго по правилам.
Непоседливый Райдэн снова помешал Ларсу-Уве. Сначала он покойно лежал, свернувшись клубком, угрелся на коленях, потом вдруг подскочил как ошпаренный, хрипло заорав, кинулся к борту, взлетел на скрученную коричневую пленку, шедшую поверху, вытянул шею, едва не сваливаясь в воду, и принялся сипло тявкать. Ларс-Уве, заинтересовавшись, подошел посмотреть, что же разозлило обычно спокойного зверя. И остолбенел.
Поделиться книгой: