Помоги проекту - поделись книгой:
— И ты до сих пор девушка?
— Да.
— Не стыдно?
— Стыдно.
— В чем же дело?
— Только в одном — не встретила человека, который бы мне понравился.
— Ты права: с настоящими мужиками — проблема, — согласился он и неторопливо пошел к эстраде, что-то шепнул Мике и вернулся.
— Что вы ему сказали?
— Что отвезу тебя домой.
— К вам?
— К тебе, конечно. Я забочусь о твоей репутации. В туалет хочешь?
— Нет.
— Ну, тогда поехали.
Конечно же он повез ее к себе.
Эльдара ввели в кабинет Аббаса и, убрав со стола телефон, оставили в одиночестве. Вот-вот должен был начаться допрос, но что-то этому мешало… Из-за двери доносились голоса все тех же милиционеров в штатском. Они куда-то непрерывно звонили по мобильным телефонам и, видимо, не могли добиться ответа на волнующий их вопрос. Как и они, Эльдар понимал, что убийство Академика не могло быть случайным. Этот парень подошел к их столу неспроста; и в бар он приехал, зная, что они там будут. Значит, квартира Академика прослушивается. А если это так, то информация о звонке Эльдара с предложением встретиться была сразу же передана куда следует.
Сидя в кабинете, украшенном фотографиями из туристического прошлого его владельца, и постепенно трезвея, Эльдар понял, что из-за него погиб человек, которого чтит вся страна — правый висок пронзила боль, будто в мозг воткнулось что-то острое.
Наконец дверь открылась, и вошли те же милиционеры. У одного из них в руке были исписанные листы бумаги.
— Прочтите и подпишите. — Тот, что помоложе, протянул Эльдару три убористо исписанных листа. Он говорил с легким акцентом — видимо, заканчивал русскую школу. Второй выглядел очень неинтеллигентно: оттопыренные, помятые уши украшали низколобое лицо профессионального борца.
— Что это? — спросил Эльдар.
— Ваши показания.
— Кто их написал?
— Я. — Узколобый явно был доволен своей работой.
Эльдар пробежал глазами текст. Все события были изложены довольно точно.
— Да, все примерно так и было, — сказал Эльдар, — за исключением одного: я не уверен, что двое мужчин, которые прошли мимо Академика и, видимо, нанесли ему удар ножом, это те парни, с которыми у нас был конфликт в баре.
— Жаль, — сказал молодой. — Придется внести поправки в протокол.
— Скорее всего, это были они, но я не могу утверждать то, чего не видел.
— Это ваше дело, конечно. Но вы усложняете ситуацию. Владелец бара утверждает, что удар ножом нанес тот парень, который с вами поругался. А вы, находясь рядом, почему-то этого не увидели. Как-то странно…
— Я понимаю, что выгляжу полным идиотом, но я действительно не успел их толком разглядеть.
Не скрывая своей досады, узколобый вышел из кабинета. Молодой взял листки с протоколом и сел за стол. Ему тоже не нравилось поведение Эльдара, но он сдерживал свои чувства.
— Вы настаиваете на том, что не разглядели лиц парней, нанесших удар академику Асадову?..
— Да.
Он внес поправки аккуратным почерком и опять протянул протокол Эльдару.
— Подпишите, где стоят галочки.
Эльдар подписал везде, где было указано.
— Я могу идти?
— Да. Но не уезжайте из города. Вы можете понадобиться. Тело убитого увезли на экспертизу. С завтрашнего дня вами займется прокуратура. — Кивнув на прощание, он пошел к двери…
Муртуз приехал на дачу ровно в десять, как и обещал. Обнаружив, что Наиля на даче одна, пришел в ярость. Но приутих, когда она в свое оправдание сообщила о том, что кадыкастый мужчина не имеет отношения к налоговой инспекции, и это раскрылось сразу же по их прибытии на дачу.
Муртуз сел к столу, наполнил коньяком рюмки, и они выпили. Разглядывая Наилю, Муртуз убедился в том, что задок ее по-прежнему красиво натягивает юбку, и темная полоска углубления, разделяющего крепкие ягодицы, маняще проступает под тонкой тканью.
— Иди сюда.
Она подошла.
— Еще ближе. Нагнись!
Она не подчинилась; кошачьи глаза смотрели поверх его головы вдаль. Муртуз сунул руку под юбку, она прогнулась в пояснице и попыталась отодвинуться. Но он уже уперся пальцем в нужную точку. Некоторое время тело Наили сохраняло все ту же напряженную, полусогнутую позу, потом что-то внутри сработало, ноги подогнулись, лицо ее уткнулась ему в пах.
По дороге домой Друг звонил много раз, но мобильный телефон Вики находился вне зоны доступа. Дома ее тоже не было. Открыв входную дверь, он услышал звонок телефона и бросился к нему. Но это был брат; того интересовало, не появились ли какие-нибудь новые сведения об убийстве академика Асадова. В конце разговора брат выразил уверенность, что убийство заказное, и добавил, что после случившегося у приятеля Вики проблем с приватизацией библиотеки не будет — единственное препятствие устранено. Недовольный шуткой брата, Друг сухо пожелал ему спокойной ночи и повесил трубку.
За почти сорок лет совместной жизни он так и не привык к поздним возвращениям Вики — она любила засиживаться в гостях. В первые годы он везде ее сопровождал, но со временем ей удалось это прекратить, и он стал больше внимания уделять друзьям. Но где бы и с кем он ни встречался и как бы интересно ни проводил время, ожидание встречи с ней по возвращении домой не покидало его ни на минуту.
В первый же год после свадьбы кто-то распустил слухи о ее супружеской неверности. В ответ Вика привела несколько примеров того, что болтают о нем: не проходило дня, чтобы подруги не рассказали о нем какую-нибудь гадость. Это его успокоило — про себя-то он точно знал, что абсолютно чист. Вика, конечно, нервничала из-за болтовни, которая сопровождала их жизнь, но, как и он, решительно отвергала возможность его или ее неверности.
Какое счастье, что ему удалось удержаться от соблазна сегодня. Но почему он вообще поддавался уговорам этого мясника Муртуза, которого знал не первый десяток лет?! Только старческим маразмом можно объяснить то, что с ним не произошло!
В половине десятого позвонил Эльдар с предложением встретиться. Обычно он мгновенно откликался на зов друзей, считая, что их проблемы важны не меньше его собственных. Но сегодня он вынужден был отказаться от встречи, сославшись на важное дело, из-за которого не может выйти из дома.
Писатель оценил убийство Академика как признак окончательного погружения страны в пучину преступно-олигархического режима; Марат счел это печальное событие достаточным основанием, чтобы встретиться и выпить; Счастливчик находился где-то за границей; Алику звонить не стали — он продолжал жить в Забрате и, будучи старше их всех, с высоты своих семидесяти лет интересовался только тем, что входило в ближайший круг его жизни: семья, друзья, соседи.
По настоянию Марата собрались у него. За полчаса, ушедшие на дорогу, стол уже был накрыт. Похожая на грузинскую царицу Тамару из школьного учебника истории жена Марата жарила на большой сковородке мясо с помидорами. Когда-то на этой длинной застекленной веранде их кормила мать Марата. Двор их детства по-прежнему был разрушен частично — вопреки официальным уверениям городских властей та сторона, где жили одна над другой семьи Марата и Друга, уже тридцать лет оставалась нетронутой.
Пока Эльдар вел телефонные переговоры с Другом, Писатель изучал содержимое книжной полки. В основном она была заставлена его книгами.
— Что это ты меня на кухню вынес? — спросил он с шутливой строгостью. — Все книги в комнате, а мои — здесь.
— Чтобы были под рукой. — Марат нарезал хлеб и сложил его в плетеную корзиночку. — Жизнь семьи в основном проходит здесь.
— Ты хочешь сказать, что вы читаете мои книги?..
— Да.
— И «Солнечное сплетение» прочитали? — Так называлась его последняя книга. В отличие от изданных раньше книг она, по мнению Писателя, была незаслуженно обойдена вниманием и критиков, и читателей.
— Вроде читал… — Марат снял с полки книгу в твердом темно-синем переплете.
Эльдар закончил телефонный разговор и присоединился к ним. Писатель и его уличил в нежелании читать его книги, но тут же, проявив широту души, успокоил: интерес к чтению пропал не только у них, это — массовое явление, литература уже ничего не определяет в жизни — сама в ней запуталась.
Они сели за стол. Эльдар рассказал о том, что произошло в пивном баре. Марат засыпал его вопросами, его интересовали какие-то конкретные детали. Писатель заговорил не сразу, пытаясь понять, какие силы могут стоять за исполнителями, по его мнению, побудительным толчком убийства явилась информация о том, что Академик выехал из дома без охраны. А это означает, что его разговор с Дельцом был подслушан.
— Рано или поздно с ним все равно бы расправились. — Марат коснулся Эльдара сочувственным взглядом и взялся за бутылку. — Его, видимо, давно пасли… И, вообще, какая разница, кто это сделал?! Убит человек, его уже не вернешь! — Водка была разлита по стопкам с аптекарской точностью. — Я несколько раз видел его по телевизору. Классный мужик был! Давайте помянем.
Они выпили, не чокаясь. Закусили. В открытые окна веранды втекал вечерний воздух, и запахи двора будили воспоминания. То, что он оказался сегодня во дворе своего детства, казалось Эльдару не случайным. По логике вещей, они должны были собраться у него, но почему-то приглашение Марата оказалось предпочтительней!
Они что-то говорили, перебивая друг друга, и Писатель, и Марат. С пяти лет Эльдар дружил с ними, хотя всегда держался особняком. Удивительная это была дружба: Писатель и Друг ненавидели друг друга, Счастливчик, добившийся всех возможных должностей, наград и почестей, продолжал с ними общаться, но каждый внутренне считал, что, живя в каких-то заоблачных высотах, он отдалился от них. При этом никто из них не мог вспомнить хотя бы один случай, когда бы он совершил что-то, подтверждающее их сомнения. А может быть, ему везло и в этом, и он ни разу не оказался в ситуации, где мог быть подвергнут настоящей проверке.
В 1990 году четверо из них — Алик, Марат, Друг и Писатель чуть не оказались в тюрьме. Защищая какую-то незнакомую девушку, они вынуждены были сцепиться с хулиганьем; драка закончилась смертью одного из обидчиков девушки. К счастью, никто из них к этой смерти причастен не был. Но выяснилось это не сразу. Угроза несколько ближайших лет провести за решеткой крепко тряхнула конструкцию дружбы, воздвигаемую общими усилиями на протяжении полувека …
— Ты много сегодня выпил? — Писатель пытался на глаз оценить состояние Дельца.
— Все нормально.
Чтобы успокоить Писателя Эльдар сказал тост, в котором посетовал на то, что в последнее время они редко встречаются. Писатель в развитие его тоста с огорчением отметил, что с возрастом они все больше погрязают в житейских проблемах, и в поисках подтверждения он взял с полки свою последнюю книжку. Полистав ее, стал читать какие-то отрывки. Что-то цокало у него во рту, и, не прерывая чтения, он языком поправлял вставную верхнюю челюсть. Видимо, плохо держалась. Иногда он останавливался и долго листал книгу в поисках нужного места… Каждый очередной кусок предварялся предупреждением: в книге зафиксировано все, как было, и поэтому просьба не обижаться, если что не так; более всего Писателя волновало состояние Дельца — не приблизился ли он к состоянию неуправляемого стремления к справедливости?
— «Аида возникла в жизни Дельца через двадцать лет после развода с Фаридой…»
— В каком это году было? — спросил Марат, что-то уточняя.
— Девяностом, — не задумываясь, ответил Писатель; он нервничал, когда его прерывали.
— Девять лет прошло… — печально покачал головой Марат. — Пролетели, как пуля. Я помню…
— Прошу тебя, не мешай, — тихо остановил его Эльдар; он пытался вспомнить подробности вечера, о котором шла речь в повести.
Писатель продолжил чтение.
— Делец заканчивал тост, опираясь на верное плечо Аиды: «Только я могу гарантировать достаточно качественное математическое обеспечение исследованиям, которые ведут здесь молодые лингвисты. Не будет меня — все остановится. Баку вернул мне ощущение моей незаменимости. Психологический портрет этноса на основе специального семантического анализа — до этого пока никто в мире не додумался. Вот почему я сижу в Баку, и никто не заставит меня уехать отсюда, ни какая сила. Я здесь нужен. И уверенность в этом мне подарили ваши дети. Выпьем за них.
Мы чокнулись, выпили и каждый добавил к сказанному какие-то свои соображения…»
Он поднял глаза, проверяя, какое впечатление произвело его чтение.
— Действительно, почему бы не выпить за детей, — оживился Марат и поднял бокал.
— Дайте дочитать… — Писатель не прикоснулся к своей рюмке. — Это уже другой кусок. «…Каждый раз, приезжая из Москвы, Делец звал нас поехать с ним на могилу его матери, и почти всегда это происходило ближе к ночи. Мы брали с собой бутылки, стаканы, какой-нибудь еды и в зависимости от времени года проводили на кладбище от получаса до нескольких часов. Однажды разразился скандал — внезапно Друг объявил, что Делец всякий раз приводит нас на новые могилы (в этом уголке кладбища на скромных надгробных камнях военных и послевоенных лет не сохранились имена усопших). Потрясенный обвинениями, Делец долго клял свое нищее детство и себя за то, что так и не поставил матери надгробие, достойное ее памяти».
— Выпьем за родителей. — Марат потянулся к водке. Эльдар отодвинул от него бутылку.
— «Тем временем Друг шепотом сообщил мне:…»
— Это кому он сообщил? — спросил Марат.
— Мне… повесть написала от первого лица. — Сдерживая раздражение, пояснил Писатель. — «…сообщил мне, что родственники Дельца уже пятнадцать лет назад перевезли тело его матери в Казах, там легче присматривать за могилой».
— Это правда? — Вытаращил глаза Марат. — Ты морочил нам голову?!
— Ты все забыл, Марат, — улыбнулся Эльдар. — Я признался в этом еще тогда…
— Не помню.
Голос Писателя, продолжающего чтение, прервал их спор:
— «Словно услышав эти упреки, Делец вдруг обратился к нам с каким-то мудрым спокойствием: «Если это даже так, если я и вправду не знаю, под каким из этих камней лежит моя мать, разве это что-то меняет? Разве мы не приходим сюда, чтобы почтить память всех наших близких, где бы они ни были похоронены?
— Ты прав, — согласился Марат, и они выпили за упокой родителей, в тысячный раз нарушив мусульманский запрет на употребление алкогольных напитков».
Писатель захлопнул книгу.
— Да, да, я вспомнил… Так и было, — согласился Марат.
— Я подарил эту книгу и тебе, и твоим детям. Может, когда-нибудь кто-нибудь из вас прочтет ее до конца. — Писатель вернул книгу на полку.
— Не сердись, прочитаем, прочитаем. — Марат разлил водку по рюмкам. — Куда денемся?!
Выпив, они вернулись к убийству Академика. Он был известен им с детства; в школе им рассказывали о его героическом поведении на фронте. Последние два десятка лет он часто появлялся на телевидении, но знаком с ним был только Эльдар. И они ждали от него информации, которая дала бы возможность понять истинную подоплеку убийства. Но Эльдар молчал; Писатель объяснил его состояние воздействием только что прочитанных кусков из его книги и решил высказать несколько соображений об общей ситуации в республике.
— Проблема нашей жизни. — Он выразительно вздохнул и печально почесал лысину, — в том, что интеллигенция выброшена на обочину. Страна захвачена людьми с низким ай-кью.
— Это еще что такое? — насторожился Марат.
— Уровень интеллекта.
— А как он определяется?
— Специальным тестом. К сожалению, технический процесс и грамотность не на пользу культуре. Даже в просвещенной Европе полно чиновников-кретинов.
Поделиться книгой: