Украденное детство

Он победил. Он преодолел свой страх. Ненависть сделала его сильнее. Она сделала его мужчиной. Так ему казалось. Так он думал. В это он верил.

В тот день Сергей последний раз видел отца. Старый алкоголик скончался в тюрьме от воспаления легких. Узнав о смерти отца, Сергей вздохнул с облегчением. Это было концом его жуткого кошмара, но в тот же день это стало началом нового, еще более ужасного кошмара. Тогда Сергей и почувствовал в себе эту жуткую тягу к насилию, но не к тому которым терзал его долгие годы отец, а к иному виду, более опасному, более страшному и дикому. Насилию не просто над личностью, а насилию самому настоящему.

Впервые это случилось в деревне, где Серей отдыхал у бабки. Первую его жертву звали Лиза, он называл ее Лола. Ей было четырнадцать, Сергею шестнадцать. Лиза заигрывала с ним с самого первого дня. Она кокетничала, флиртовала, вела себя как настоящая куртизанка. Она то и дело теряла тоненькую лямочку ее ситцевого платья, а затем изгибалась словно кошка, открыто демонстрируя свои уже созревшие прелести. Она была так соблазнительна в своей детской непосредственности, что в один прекрасный день Сергей не сдержался.

Он схватил девушку, и затащил в какой-то полуразрушенный сарай. Она отдавалась ему с пылом, хотя была до этого не опытна в любовных делах. А он как можно больше старался унизить ее. Резко хватал за волосы, запрокидывая ее голову, то больно щипал за чувствительные места, заставляя ее кричать, то грубо хватал за шею, жадно впиваясь ей в губы. В тот день он был хозяином, он был повелителем этой маленькой и несмышленой Лолиты.

В конце лета, вдоволь насладившись юным телом, Сергей со спокойной совестью вернулся домой, обещая девочке вернуться. Больше в деревню он не приезжал. Не то чтобы он боялся встретить с Лизой, нет. Просто он не хотел больше видеть эту похотливую шлюшку, теперь ему хотелось чего-то большего, иного чувства. Он жаждал обладать совершенной невинностью.

На протяжении трех лет, он находил себе девочек и вдоволь услаждал свои низменные потребности. Для этого он ездил по разным городам, выискивал своих жертв, подкарауливая их возле школы и завершал задуманное жестким, неконтролируемым актом насилия, оставляя свои жертвы униженными и истерзанными. В этом он нашел свое счастье. В этом он чувствовал себя мужчиной.

Так продолжалось до тех пор, пока он не нарвался на ту проклятую девчонку. Она оказалась далеко не из простых, ее трудно было запугать. Он как сейчас помнит — она не кричала, не плакала, и с ненавистью смотрела ему в глаза. Надо было ее убить. Но Сергей не мог, эту грань не сумел перейти. Когда все закончилось, Сергей бросил девочку и скрылся.

Не успел он еще прийти в себя от полученного наслаждения, как его повязали менты. Грубо и с издевками. Тогда его спасла репутация в деловых кругах и круглая сумма денег отваленная матери пострадавшей. С того самого дня Сергей попытался навсегда забыть о своей слабости. Столько сил он приложил на пути к своему возвышению, столько времени он тратил на учебу, затем на открытие бизнеса. Только самому себе он обязан всем что имел на данный момент, и рисковать всем из-за сомнительного удовольствия он больше не хотел. Но как говориться, наши пороки как наркотики, они еще слаще, чем запретнее. То же было и со страстью Серея, разумом он пытался забыть о прошлом, но душа и тело его ждали прежних услад. Возможно, если бы он не увидел эту белокурую малютку, то жизнь его так и протекала бы в прежнем русле, но он увидел.

Это была химия. Он поймал ее любопытный взгляд. Увидел в нем то, что желал увидеть, и с того дня потерял покой и сон.

— Чертова девка! — буркнул Сергей и поднялся.

Пора было собираться на работу. Сегодня у него состоится важная встреча с инвесторами, а он выжат словно лимон.

Сергей принял холодный душ, побрился и накинул халат.

На кухне он приготовил себе кофе, и сел с газетой за стол.

— Что у нас твориться в мире, — с улыбкой произнес он, разворачивая газету.

Сзади послышался шорох. Сергей обернулся и успел увидеть лишь как к его лицу приближается кулак в черной перчатке. Один удар, Сергей дернулся и грузно рухнул на пол.

Он пришел в себя в темноте. Вокруг витал неприятный запах сырости. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги его были скованы кожаными ремнями.

В темноте он услышал шаги. Вспыхнул яркий свет. Несколько мгновений ему понадобилось, чтобы привыкнуть к свету. Проморгавшись, он понял что находится в какой-то подвальной комнате, но довольно чистой и аккуратной, очень похожей на операционную. Стен отделанные белой плиткой, темный пол, железный дверь.

Совершенно голым он лежал на операционном столе, укрытый лишь тонкой простынкой. Захотелось закричать, но рот его был заклеен скотчем.

Сергей начал дергаться, мычать, по щекам его потекли слезы. Он почувствовал себя бессильным перед обстоятельствами. Кто его похититель? Что он собирается с ним делать? За что? В голове начали всплывать кадры из фильмов ужасов, где неизвестной часами и с особым удовольствием мучил свои жертвы, самыми изощренными способами. В душе похолодело от ужаса.

Неизвестный подошел вплотную к столу и навис над своей жертвой. Лицо его скрывала хирургическая маска, глаза — пластиковые очки. На руках были одеты стерильные перчатки.

Сергей повернул голову и увидел что неизвестный приготовил все необходимое для своих бесчеловечных пыток. На небольшом столике лежали хирургические инструменты и вершиной пыток вероятнее всего должна была стать специальная пила, которой распиливают кости.

Страх сковал Сергея. Волосы на голове зашевелились, и в панике он посмотрел на своего мучителя. Тот смотрел на него спокойно, без эмоций.

Тогда Сергей начал проявлять попытки вырваться из своих тисков. Он задергался из стороны в сторону, то поднимая живот, то опуская. Ему казалось что так он может ослабить хватку кожаных ремней.

— Тише. — прохрипел неизвестный, — так ты сделаешь только хуже. Прими свою участь как мужчина.

От этих слов Сергея прошибло в пот и он замер, испуганно уставившись на неизвестного.

В голове его крутились мысли. Кто он? Кто этот ужасный человек, который навис над ним? Откуда он знает самое сокровенное из его детства, самое страшное.

Неизвестный взял со стола шприц и ввел неизвестную инъекцию. Затем сочувственно посмотрел на Сергея. Да, это было именно сочувствие. Неизвестный жалел его.

— Когда мы встретимся с тобой в следующий раз, ты забудешь о своей страсти. Ты будешь чист. Твой разум и мысли освободятся. Считай, что я спасаю твою грешную душу. Я помогаю тебе стать человеком. Я твой спаситель. Скоро ты навсегда обретешь покой в своих мыслях, и сможешь чистым предстать перед богом. Ты ведь понимаешь о чем я говорю.

Как хотелось Сергею крикнуть, что это какая-то чудовищная ошибка, но мучитель не дал ему такой возможности. Сергей чувствовал как по щекам его покатились крупные капли слез. Он с ужасом понимал свою беспомощность, но сделать ничего не мог.

Еще несколько мгновений Сергей неподвижно и преданно смотрел в глаза своему мучителю, и после погрузился в сон. Перед тем как его сознание окутал мрак, он услышал последние слова впившиеся острым жалом ему в мозг:

— Они также плакали? А тебе, было их жаль?…

Глава 4

Возвращение Милы домой, нельзя было назвать нормальным. Оказалось, что никто не радуется ее возвращению, что никто даже не ждал ее, и теперь никто не хочет замечать ее присутствия.

Мать всегда при виде Милы старалась скрыться в лабиринтах коридоров и комнат. Отец с грустью смотрел на дочь, но на слова был скуп и при встрече холоден.

Со временем Мила стала ощущать себя одинокой в своей же семье и затворницей в огромном доме.

Единственной ее радостью оставались книги. Мила закрывалась в библиотеке и буквально захлебывались новыми приключениями. Она решила раз мир реальный отвергает ее, и нет в мире больше родственной с ней души, значит мир иллюзорный станет ее новым домом. Она погружалась в чтение и явно представляла себе как плывет на кораблях, как сражается в пустыне, как парит в высоте. Мир фантазии стал ее приютом, ее обителью, и безразличие в семье не казалось уже таким тревожным. Раз семья отстранилась от нее, Мила решила отстраниться от семьи.

Мила как обычно сидела в библиотеке, в глубоком кожаном кресле, напротив камина. В руках ее была книга Дафны дю Морей «Реббека». Мила уже дочитала до середины, но так и не смогла ощутить того животного ужаса, который обещала ей рецензия.

Дверь она заблаговременно заперла изнутри, чтобы внезапно, вдруг возникшее желание родителей проведать дочь, не отвлекло девушку от чтения.

Мила как раз дошла до того момента, когда на окрестности дома опустился густой туман. И вдруг отчетливо осознала, что она жутко боится тумана. Это необъяснимое на ее взгляд явление, могло быть не чем иным как ширмой дьявола. Кто-то скрывался под пеленой сизого дыма, кто-то страшный и очень опасный. По коже девушки забегали мурашки, и Мила нервно захлопнула книжку.

— Бред. — решительно успокоила она себя, и бросила взгляд на окно.

Если есть в мире страх, но не обычный, когда вздрагиваешь от неожиданности, а тот который поднимаясь по позвоночнику леденящим ужасом пробирает до кончиков волос, то в этот момент Мила испытала именно его. Сквозь кристально чистое стекло, на нее смотрел светловолосый мальчик, с глазами налитыми кровью.

Мила не смогла сдержать крика ужаса, резко закрыла руками глаза и буквально вдавилась в кресло. Книга упала на пол.

От страха, девушка не могла пошевелиться, и набраться смелости, чтобы открыть глаза и вновь посмотреть в окно. Пока она собиралась с силами, и пыталась заставить себя подняться, убедить в нереальности увиденного и нелепости происходящего, чья-то ледяная рука, совершенно отчетливо коснулась ее плеча.

Мила закричала еще громче. Вскочила и бросилась к двери. Повернув ключ, она нос к носу столкнулась с отцом. Полковник стоял на пороге и удивленно таращился на перепуганную дочь.

— Что случилось? — сухо спросил он.

Мила, дрожа всем телом обернулась, указывая рукой на окно, но к ее удивлению там никого не было.

Мальчик исчез так же неожиданно как и появился. Или может быть был всего лишь игрой ее воображения.

Полковник бросил взгляд на книгу лежащую на полу.

— Тебе не стоит в твоем состоянии читать подобные книги. Ты слишком впечатлительна. — строго сказал он. Вскользь поцеловал дочь в макушку развернулся и ушел.

А Мила еще долго стояла на пороге и в упор смотрела на окно. Но мальчик больше не появлялся.

Смутное ощущение, что она прежде уже видела этого ребенка, не оставляло девушку ни на минуту. И она твердо решила выяснить, кем он был, и зачем подсматривал за ней в окно.

Первым делом Мила решила расспросить маму. Несмотря на все предосторожности женщины, Мила все же застала ее врасплох за ужином, и достаточно опешив своим появлением, принялась настойчиво расспрашивать. Мила говорила спокойно, словно не было тех нелепых дней утомительных игр в прятки.

— Мам, скажи, а с нами по соседству проживают дети, примерно лет восьми, может чуть меньше?

Не пережевывая кусок рыбы, Светлана нервно сглотнула.

— Не знаю. — стараясь придать спокойствие голосу ответила она.

— Светлые волосы, острый подбородок, большие глаза…

Услышав описание, Светлана вздрогнула и выронила вилку. Но быстро собрав самообладание, вновь отрицательно качнула головой, затем поднялась и бросила на стол салфетку.

— Ты уходишь? — нервно спросила Мила.

— Аппетит пропал, — раздраженно ответила женщина и вышла.

Мила осталась в столовой одна. Светлана демонстративно показывала всем своим видом, что не желает общаться с дочерью, но если прежде Милу это не задевало, и только слегка удивляло, то на этот раз причины столь откровенного пренебрежения материнским долгом разбудили в ней особый интерес.

Она не понимала причин, и желала докопаться до правды. Мама что-то скрывала, и делала это неумело и раздражительно. Мила желала докопаться до истины. Почему ее целый год держали в клинике. За что? По каким неведомым причинам, девушка вдруг стала так неугодна родителям. К своему ужасу Мила стала сознавать, что прошлое отчего-то хранится в ее сознании отрывками. Словно части разбросанного пазла, который она хотела собрать в одну картину. У нее была вопросы, и она страстно желала получить ответы. Любой ценой. Она просто не понимала за что с ней так поступает, самый родной и близкий человек.

Быстро перекусив, Мила убрала за собой тарелку и отправилась за матерью.

Она нашла Светлану в гостиной, читающей очередной выпуск женского журнала.

— Нам надо поговорить. — решительно заявила Мила.

Светлана не отреагировала.

Тогда Мила выдернула у нее из рук журнал и бросила его на столик.

На этот раз Светлана отреагировала. Сохраняя самообладание, она подняла на дочь равнодушный взгляд и устало спросила:

— Что ты хочешь?

— Я сегодня видела мальчика. Десять лет. Светловолосый. Кто он?

— Не знаю.

— Не знаешь? А почему тогда нервничаешь?

— Потому что ты меня нервируешь. Ты нарушаешь мое личное пространство, так бесцеремонно и дерзко.

Мила недовольно нахмурилась.

— Почему меня держали в больнице? Я что-то натворила? Я кого-то обидела? Может быть тебя?

Светлана передернула плечами, и раздраженно закатила глаза.

— А ты попробуй подумать. — съязвила она.

— Я не знаю.

Мила задумалась, что она имеет ввиду, почему избегает встреч и разговоров.

— Ты знаешь.

Мила отдернулась назад как от удара. И вдруг догадка пронзила ее словно молния, прямо в самое сердце. Почти шепотом она спросила:

— Вы считаете, что это я виновата в смерти Ника?

— Ты убила его! — выкрикнула Светлана и вдруг осеклась.

Она виновато посмотрела на дочь, напряглась и прикрыла рот рукой. Мила заметила тень испуга промелькнувшую на лице матери.

— О господи, мама… Вы правда думаете это я убила его? Я любила его как никто другой! Каждый день! Ты ведь помнишь! Каждый день я навещала его в больнице! Он сам, ни я, никто, он сам спрыгнул с того парапета! Как ты можешь так думать…

Мила опустилась в кресло, качая головой и глотая слезы.

Светлана молчала. Она смотрела на дочь, не шевелясь и не дыша. Она словно ожидала дальнейшей реакции. Впервые она почти озвучила свои предположения, и Мила поняла, почему мама избегает ее. Она просто не желала делить дом с убийцей. Ее все считают убийцей.

И Мила решила бороться. Она вскочила и с вызовом посмотрела на мать.

— Я не убивала его! — решительно заявила она.

Затем она бросила последний взгляд на женщину и вышла.

Всю сознательную жизнь посвятить тому кого любишь, и в итоге услышать подобное. Мила не помнила событий той ужасной и кровавой ночи, когда их с братом нашли в лесу, но он знала, что никогда бы не причинила ему зла.

Поведением матери Мила была раздавлена, разочарована и убита.

Позже вечером, возвращаясь в свою комнату, она случайно услышала разговор родителей.

— Мне кажется у девочки вновь начинаются приступы. — делилась своими впечатлениями Светлана.

— Ты преувеличиваешь. — отвечал отец.

— Сегодня она вновь заговорила о нем. Я боюсь ее, когда она его вспоминает. Ты ведь помнишь чем, это закончилось в прошлый раз. Не надо было забирать ее из клиники. Этот доктор, Волков, он слишком молод, чтобы заниматься подобным делом. И он ничего не знает о нашей семье. Ничего.

— Чего ты хочешь от меня?

— Чтобы ты что-то сделал!

Светлана говорила истерично, и видимо ее реакция на случившееся призвали отца принять подобное решение.

— Хорошо. Завтра я позвоню доктору, он приедет и осмотрит ее. Но Ради бога, Света, не забывай. Она ведь наша дочь.

Повисла минутная пауза.