Помоги проекту - поделись книгой:
— Спасайтесь, евреи! Зло пришло в этот мир!.. Спасайтесь!..
Глава 10
САББАТИАНЦЫ И ИХ ПРОТИВНИКИ
Евреи во всем мире, во всей Польше и в захолустном Горае разделились на две враждующих стороны: на сторонников Саббатая-Цви и на их противников. Всюду горит адский огонь раздора. В ярмарочные дни одни проклинают других, трубя в синагогах в рог и зажигая черные свечи. Из городов изгоняют раввинов или увозят их на телегах, запряженных волами, уважаемых людей подвергают публичной порке. Бесчисленные гонцы ходят по дорогам, разносят настоящие и поддельные письма. Странствующие пророки и проповедники говорят каждый свое. В Люблине случилось несколько кровавых побоищ в синагогах и ешивах, и польские солдаты вынуждены были наводить порядок. Во Владимире мясники убили раввина, который запретил есть в пост десятого тевета. В Хрубешове саббатианцы оказались в меньшинстве, их стали избегать, как прокаженных, и вымазали им двери дегтем, чтобы никто не переступал их порога. К тому же запретили продавать им еду, пока они не покаются. Тех немногих, кто одумался, заставили надеть рубище и посыпать голову пеплом. Они лежали на полу у дверей синагоги, били себя в грудь и громко каялись в своих грехах, а каждый, кто входил или выходил, пинал их ногой или плевал в лицо… Были в Польше и те, кто пытался установить мир, но их быстро втянули в ссору, и пламя разгорелось еще сильнее. Вожди Израиля боялись, что множество народу отойдет от еврейской веры, как караимы в былые времена. Рассказывали о евреях, которые крестились целыми семьями. Ходили слухи, что в Вильно, в Иерусалиме и в других городах многие покончили с собой.
Но и среди саббатианцев тоже не было единства.
Одни считали, что праведным должен стать весь народ. Они без конца постились и не прикасались к женщинам, не менее ста раз в день упоминали Саббатая-Цви, вырезали его имя на дверях, ставнях, изголовьях кроватей и даже на собственных телах. Они верили, что Саббатай-Цви живым вознесся на небо, а стамбульский отступник, взявший в жены измаильтянку, — это сатана. Другие же доказывали, что Мессия, прежде чем раскрыться, должен спуститься к демонам и вывести оттуда сияние святости, как объясняют комментарии «Зогара». Ведь и пророк когда-то сказал: «И к преступникам причислен был»[37]. Значит, утверждали они, весь народ перед освобождением должен предаться греху, и старались сбить с пути всех от мала до велика. Они предавались разврату, ели свинину, нарушали законы субботы. В Щебрешине кто-то из евреев сбрил бороду и пейсы. В Краснике ночью взломали синагогу и испортили свитки Торы, стерев в них имя Божье. Оскверняли миквы, чтобы евреи ложились с нечистыми женщинами. Потомкам священников подбрасывали в дома человеческие останки[38]. Заходили к соседям и исподтишка капали в посуду свиным жиром, чтобы вся еда стала трефной. Резник из Крешова оставил на лезвии ножа зазубрину, чтобы мясо животных, которых он режет, было падалью. Он же делал в городе обрезание и умышленно не удалял у новорожденных крайнюю плоть. Когда это заметили, решили воздать резнику по заслугам, ночью окружили его дом, но он сумел бежать. С тех пор никто его не видел. Чтобы усилить вражду и ненависть, саббатианцы использовали клевету, распускали слухи, разрушали семьи. В пятницу вечером устраивали поджоги, чтобы евреям пришлось осквернить святость субботы. Подбивали женщин на разврат, крали деньги из кружек для пожертвований и покупали у христиан церковное вино. Дошли до того, что стали вызывать души умерших и заниматься колдовством.
Захолустный Горай совсем обеднел, пришел в полный упадок, но и здесь раздоры разгораются день ото дня.
Реб Мордхе-Йосеф, реб Гудл и кое-кто еще теперь раскаиваются в том, что последовали за лжемессией. Благочестивый реб Гудл носит рубище и по ночам стегает себя ремнем, чтобы искупить грех. С утра и до вечера он постится, поддерживая силы только кусочком хлеба и головкой чеснока. Реб Мордхе-Йосеф ходит по домам и проклинает бывших единомышленников. Он рассказывает о разрушении, которому они подвергли еврейские общины, перечисляет их преступления, предупреждает, что их надо остерегаться, ибо они нечисты. Только о Рейхеле он не говорит ничего плохого. Реб Иче-Матес повесил на себя тяжелую цепь, сидит на верхнем этаже в доме тестя и что-то пишет. Он не ходит на общественную молитву и вообще редко появляется на улице. Никто не знает, чем он питается. Ему приносят еду, но он отказывается от нее. Ходят слухи, что он создает голубей по «Сейфер-Йециро».
Реб Гедалья и Лейви все еще управляют Гораем. Они отлучили от общины реб Мордхе-Йосефа и его помощников, запретили подходить к ним ближе чем на четыре локтя. Из синагоги они унесли множество книг и сожгли их или закопали, оставив только каббалистические сочинения. Они подговорили своих сторонников избить реб Мордхе-Йосефа. Парни выследили его за баней, когда он отошел туда испражниться. Там они набросились на него, опрокинули на землю, вываляли в дерьме. Они пинали его ногами, пока реб Мордхе-Йосеф не затих. Только через несколько часов управляющая миквой обнаружила его и привела в чувство. Его одежда была пропитана кровью, оба глаза заплыли. Пару дней спустя избили реб Иче-Матеса, чтобы вынудить его развестись с Рейхеле, хотя в Горае нельзя написать разводное письмо, потому что у здешней реки два названия. Реб Гедалья не стал, как положено, ждать девяносто дней, а уже назавтра повел Рейхеле под свадебный балдахин. Так он в открытую нарушил закон Торы.
С тех пор Горай все быстрее падал в бездну, ведь теперь люди не сомневались, что каждое преступление — это ступень наверх, и совсем погрязли в грехах. Только единицы стояли в стороне и наблюдали, как сатана танцует на улицах города.
Страшные события происходят в Горае. Рассказывают, что по ночам саббатианцы собираются в укромном месте и в темноте, не зажигая свечей, совокупляются с чужими женами. Реб Гедалья втайне от Рейхеле прячет в доме блудницу-христианку, которую ему прислали из Замостья. На груди под талесом он носит медный крестик, а в кармане иконку. По ночам ему является Лилит со своими служанками. Накануне субботы он надевает красные одежды и тюрбан, как турок, и идет с учениками к заброшенному замку. Там они служат сатане и кланяются глиняному идолу, а потом пляшут вокруг него с факелами в руках. Сам рабби Йосеф дела Рейна[39] является туда в образе черного пса. Потом они заходят в замок и устраивают трапезу: зубами отрывают куски от живых птиц и пожирают с кровью. После трапезы отцы ложатся с дочерьми, братья с сестрами, сыновья с матерями. Нейхеле расхаживает между ними голая, а потом, на глазах у всего сборища и собственного мужа, совокупляется с извозчиком…
Горай стал городом порока, проклятым Богом и людьми. Старики боятся выйти из дома, ведь их дети тоже примкнули к саббатианцам, кидают камни в несогласных, вбивают гвозди в их скамьи в синагоге, чтобы старики порвали одежду, могут отрезать на улице цицес, калечат их коз. Как-то раз залезли на крышу и вылили в трубу ведро помоев, испортив хозяину посуду и еду. Дошло до того, что пишут друг на друга доносы властям, портят товар в лавках. В опасности даже дети. На окраине города парни подкараулили женщину, когда она возвращалась из миквы, и попытались ее изнасиловать, но она закричала, и насильники разбежались. Даже в окрестных деревнях говорят, что евреи предали свою веру и уподобились цыганам и лесным разбойникам. Попы подначивают темный народ, предсказывают, что скоро правоверные христиане поднимутся и перебьют всех евреев с женами и детьми, так что от них, не дай Бог, и следа не останется…
Глава 11
СВЯТОСТЬ И СКВЕРНА
С тех пор как до пророчицы Рейхеле дошли слухи, что Саббатай-Цви надел тюрбан, святые ангелы перестали ей являться. Ночью она часами лежит в кровати и ждет, что в ней пробудится пророческий дар. Она шепчет имена ангелов, мысленно взывает к их князю Метатрону, читает молитвы, пока силы не покидают ее. Но ответа нет. Еще недавно к ней приходили Вирсавия и Авигея и раскрывали ей тайны Торы. В полусне ей являлся Иосиф во всем своем великолепии и водил ее по небесным чертогам. Он показывал ей райский сад, врата ада и все триста десять миров, которые унаследуют праведники. После этого она вставала утром усталая, с болью в ногах. А теперь Рейхеле спустилась на низшую ступень. Она так несчастна, что не может съесть даже кусочек пряника, который подносит ей Хинкеле, или пригубить сладкого вина. Она перестала омывать руки, благословлять и молиться, хотя молитва осталась у нее в сердце. Ее горячее тело день ото дня становится все холодней, часто покрывается липким потом. Коротко постриженные волосы колются и причиняют боль, щеки ввалились, под огромными глазами темные круги. Нёбо пересохло, язык распух, челюсти сводит, будто она съела что-то очень кислое, ноги не слушаются, у нее пучит живот…
Поначалу реб Гедалья пытался успокоить Рейхеле. Он объяснял ей, что она спустилась, чтобы потом подняться еще выше, старался приободрить ее ласковыми словами. Он принес скрипку и поиграл для нее, отправил гонца купить ей бусы и браслет, разрешил девушкам в любую минуту заходить к ней в комнату, чтобы развлекать ее шутками и смехом. Он даже прислал к ней Лейви, чтобы тот рассказал ей, как теперь надо служить Всевышнему, и растолковал, что значат слова «И буду Я обитать среди нечистых». Но Рейхеле только взглянула на Лейви пустыми глазами, будто не узнала, и отвернулась. Казалось, ее душа парит где-то далеко, там, куда человеческие слова не могут долететь.
Что-то странное происходит с Рейхеле. Хотя дом протапливают два раза в сутки, ее постоянно знобит, ей кажется, что холод идет у нее изнутри. Иногда сердце начинает прыгать в груди, как живое существо. В животе что-то крутится, будто у нее там змея. Колени дрожат, нет сил поднять голову. Как только наступает вечер, Рейхеле падает на кровать и часами лежит неподвижно. Голова будто наполнена песком, во рту сухо. Вдруг Рейхеле вскакивает в испуге, как от резкого окрика. Она задыхается, словно ее душат. Кровь застывает, потом снова начинает двигаться в жилах. Рейхеле чувствует, что ее умершее тело возвращается к жизни.
Что же случилось с пророчицей Рейхеле? Куда подевалось ее благочестие? У нее пропало желание читать, ей неинтересно, что происходит в мире. Гостей она принимает холодно, путает их имена. Перестала мыться по утрам, не надевает украшений. Уже давно она слышит голоса, и эти голоса звучат у нее в голове. Кто-то задает вопросы, кто-то отвечает, идет долгий, запутанный, упрямый спор без начала и конца, он не прерывается ни днем, ни ночью. Все громче звучат голоса, говорят о святом и о будничном, возражают друг другу, никак не могут примириться. Рейхеле пытается понять, о чем этот спор, но смысл слов ускользает, будто они долетают до нее сквозь сон. Иногда она только слышит голоса, иногда ее посещают видения, но тут же исчезают, и она не может понять, что это было. Только раз Рейхеле разобрала, как один из спорящих выкрикнул:
— Бог умер! Зло будет царствовать вовеки веков!..
Это прокричал высокий человек, пепельно-серый, будто с головы до ног затянутый паутиной. Длинные кудри развеваются, на рябом лице дрожит злая, издевательская ухмылка. И тут же кто-то громко, певуче произнес:
— Я — Бог ваш! Я, и нет другого!..
Святость и скверна ведут друг с другом спор. У святости только лицо без тела. Это лицо горит, как после бани, обрамленное густой белой бородой и длинными развевающимися пейсами. Над высоким лбом — бархатная ермолка. Лицо молится, говорит с жаром, как когда-то реб Бинуш, спрашивает и дает ответы. Оно рассказывает притчи, укрепляющие веру, и спорит с безбожием. Лицо принимает пищу, благословляет, цитирует по памяти целые страницы из «Зогара», и все это — радостно, торжественно. Зажмуриваясь, Рейхеле видит это лицо прямо перед собой: оно покрыто тонкими морщинками, синеватые прожилки проступают на румяных щеках, в глазах — печальная улыбка, как у доброго, мудрого старца…
Скверну не разглядеть, вокруг нее темно, как в подвале. Она говорит очень тихо, почти неслышно, она окутана тенями и паутиной. Ее облик все время меняется: то она выглядит, как человек, то как летучая мышь или паук. Иногда Рейхеле видит только ее рот, черный, кривой, как у лягушки. Скверна прячется в темноте, как в пещере, издевается и глумится. От ее грязных шуток Рейхеле становится смешно, хотя она знает, что это большой грех.
Откуда у Рейхеле такие мысли? А скверна продолжает говорить непристойности, рисует отвратительные картины, извращает слова Торы, придавая им ужасный, похабный смысл. Не щадит ни праотцев, ни царя Давида, ни Вирсавию, ни царицу Эсфирь, рассказывает, как совокупляются друг с другом разные звери, или бык с женщиной, или мужчина со свиньей. Скверна рассказывает о женах, которые по ночам украдкой ходят к чужим мужьям, и о девушках, которые встречаются с нечистью. Она произносит заклинания, призывает бесов на латыни или вдруг начинает бормотать на совсем непонятном чужом языке и утробно хихикает, как от щекотки. Или насмехается над Рейхеле: «Рейхеле, твоя дыра от желания мокра».
Рейхеле страшно, ведь скверна все усиливается, все крепче опутывает ее своими сетями. Теперь, когда Рейхеле закрывает глаза, лик святости удаляется, становится все меньше и наконец исчезает. Рейхеле оказывается в каком-то незнакомом месте за забором. Она видит холмики, колючие кусты, камни, как на кладбище. Свет слабый, тусклый, под ногами глиняные черепки, рваные тряпки, мутные лужи. Перед ней домишко без окон, но с круглой дырой в стене, из дыры идет пар. Сквозь щели дома видно слабое мерцание и просматривается что-то красное, раздувшееся, как коровье легкое. Испуганная Рейхеле хочет убежать, но ноги будто налились свинцом. Она старается выбраться оттуда, но вдруг попадает в подвал с глухими стенами и низким, покосившимся потолком. Рейхеле карабкается наверх, падает, ползет по узким подземным ходам, подтягивается на ослабевших руках. Чем дальше, тем труднее дышать, вокруг становится все темнее. За ней гонится бородатый человек, голый, волосатый и вонючий, с длинными обезьяньими руками и оскаленной пастью. Он настигает ее, хватает и поднимает легко, как перышко. Вот они летят над вечерними узкими улочками, ухабистыми и грязными. Внизу стоят люди, призрачные, полутени, полутела. Они пускаются следом, а он несет ее над крышами с дымоходами и забитыми мусором водостоками. Он все сильнее прижимает ее к себе, он хочет ее. Он мнет ее грудь, пытается раздвинуть ей ноги острым коленом, шепчет хрипло, быстро, настойчиво:
— Рейхеле!.. Рейхеле!.. Пусти!.. Я хочу осквернить тебя!..
— Нет!.. Нет!..
— Рейхеле, соединись со мной!..
— Нет!.. Нет!..
— Рейхеле, ты нечиста!..
Он бросает ее вниз и падает на нее. Она кричит, но никто не слышит, и, вздрогнув, она просыпается. Рейхеле видит, что темная комната полна бесов. Они мечутся, прыгают, как на горячих угольях, качаются, молотят руками, будто месят тесто. На их мордах — злобная радость. Рейхеле не помнит, кто она, не знает, где она и что происходит вокруг. Голова тяжелая, как камень, тело покрыто холодным, липким потом. Реб Гедалья слышит, что она хрипит, как в агонии. Он хватает свечу, прибегает, натирает ей виски уксусом, дует на лицо, машет руками, будто пытается кого-то отогнать. Он озирается, словно ищет виновного. Сильные руки реб Гедальи дрожат, сало капает со свечи на простыню, он кричит ей в ухо, будто она оглохла:
— Рейхеле, очнись! Приди в себя!..
— Добрый сон видела!.. Добрый сон видела!.. Добрый сон видела!..
Глава 12
РЕЙХЕЛЕ ЗАЧАЛА ОТ САТАНЫ
В Горае голод. Торговки сидят в пустых лавках, дремлют, не зажигая света. Ремесленники не работают, никто им ничего не заказывает. На полях сжали почти пустые колосья, нет зерна даже на сев. Крестьяне оставили семьи и отправились побираться. Из конюшен выгоняют на волю отощавших лошадей, чтобы их задрали волки. Уже давно не знали такой нужды. На дорогах находят замерзших. Мельницы стоят, молоть нечего. Люди теряют последние силы, желтеют, как шафран, с трудом передвигают ноги, смотрят помутневшими глазами, будто ничего не видя. Лица опухли от голода, как от зубной боли. Не слышно смеха, не слышно шуток. Даже дети перестали озорничать, в их глазах забота, как у стариков. С утра до поздней ночи мужчины сидят в синагоге, греются у печи. Поначалу еще вели споры. Самые стойкие говорили, что Саббатай-Цви царствует в Стамбуле и уже отправил посланников к десяти коленам. Не надо бояться того, что случилось, ведь это испытание свыше. Уже вышли в море первые пятьдесят кораблей с могучими воинами, колесницами и оружием. Скоро начнется война. Но враги саббатианцев знали, что Саббатай-Цви, который теперь зовется Мухаммед-баши, стал калифом и жестоким гонителем евреев. Прежде в Горае не раз случались ссоры. Противники рвали на кусочки письма и комментарии, дрались до крови. Но теперь стало тихо, будто спорить больше не о чем, все доводы исчерпаны. Люди впали в отчаяние. Старики у всех на виду ищут вшей в складках одежды или спят на скамейках, храпят, как в заезжем доме. Ешиботники забросили книги, играют в волка и козу. Даже грешить перестали в Горае, даже зло уснуло. Забредет в город нищий, обойдет все улицы и уйдет с пустой сумой и проклятьями на устах.
Горе Гораю, все беды обрушились на него разом. Несмотря на зиму, участились пожары. Домишки ни с того ни с сего сгорают как свечи, остаются только печные трубы. На другой день женщины ходят по пожарищу, палками раскапывают золу. Чаще, чем в прежние годы, люди поскальзываются и ломают руки и ноги. Амбары пусты, и мыши заполонили дома. Хорьки таскают кур и даже нападают на маленьких детей. Жители окраин страдают от грабежей. На дорогах хозяйничают медведи и кабаны. Бесы разгулялись в городке. Благочестивый реб Гудл каждую ночь слышит стук в окно. Стоит зажечь свет, как на стене появляется тень костлявой руки с растопыренными пальцами. У Лейви в дымоходе кто-то стонет и кряхтит, как роженица. По четвергам бесы переворачивают кадушки и выливают закваску на пол, насыпают в еду соли, срывают с дверей мезузы и устраивают свадьбы. Едет еврей на телеге, а нечисть виснет на колесах или ослепляет лошадей. Черти принимают облик козлов и пляшут перед женщинами, когда те возвращаются из бани. Однажды вечером Хинкеле шла на молитву и в лунном свете увидела черного мохнатого зверя. Она бросилась бежать, а чудовище, поднявшись, как человек, на задние лапы, преследовало ее, пока она не упала в канаву. На другой день чудовище погналось за детьми, когда они шли из хедера, и дети слышали, как оно кричало что-то по-польски. В местечке объявился оборотень. Некоторые, правда, говорили, что это не кто иной, как сумасшедший помещик Замойский. Ведь как-то раз оборотень начал палить из пистолета и швыряться золотыми дукатами… Люди искали защиты у реб Гедальи и пророчицы Рейхеле, но их дом тоже захватила нечистая сила.
Рейхеле зачала от сатаны. Она сама призналась мужу, что дьявол ночью явился ей и взял ее. В ее чреве нечистый плод. Она попросила реб Гедалью осмотреть ее живот, вздувшийся и твердый, как барабан. Она рассказала мужу, что у нее нет месячных. Сначала реб Гедалья не верил и твердил, что ей все это почудилось. Вечером он пришел к ней в комнату, зажег свечи, развесил амулеты и обереги. Он хотел остаться с Рейхеле, но как только он лег с ней рядом, свечи вмиг погасли, и реб Гедалья почувствовал такую боль в висках, что упал с кровати. В темноте раздался голос:
— Не прикасайся к ней, она моя!.. Пошел вон!
С тех пор реб Гедалья не приближался к Рейхеле. Он выгнал Хинкеле и взял вместо нее немую служанку, чтобы никто не узнал о случившемся. С горя, что у него отобрали любимую жену, реб Гедалья стал пить. Спит он на скамье. Друзья отвернулись от реб Гедальи. Несомненно, его бы с позором изгнали, если бы не заступились мясники. Тем временем с Рейхеле происходит что-то страшное.
Каждую ночь сатана приходит ее мучить. Он черный, высокий, у него горящие красные глаза и длинный хвост. Тело холодное, губы шершавые, от него воняет смолой. Он много раз берет ее, пока она не лишается сил. Тогда он встает и начинает издеваться над ней. По одному вырывает Рейхеле волосы и наматывает ей на шею. Щиплет ей бедра, оставляет на груди следы острых зубов. Он плюет ей в рот, пускает струю на простыню, а потом смеется над Рейхеле, говорит, что это она обмочилась. Он велит ей показывать срамные места. Требует, чтобы она прокляла имя Божье. Когда наступает суббота, он заставляет ее рвать бумагу и зажигать огонь. Часто говорит ей непристойности, чтобы заставить смеяться. Среди ночи реб Гедалья слышит за стеной, как она громко, страшно хохочет. Как-то реб Гедалья хотел достать из ковчега свиток Торы и увидел, что чехол свитка изрезан ножом, а внутри навалена куча дерьма…
Все ужаснее мучения Рейхеле. Однажды нечистый надул одну из ее грудей, как пузырь. Нога у нее распухла, как бочка, шею не повернуть, на бедрах и под мышками появились мокрые гноящиеся язвы. Рейхеле выковыривает из них камешки, волоски и личинок. Хотя она уже давно не ест, ее часто тошнит, и она извергает червей. Иногда она начинает лаять, как собака, мычать, как корова, ржать, как лошадь, и рычать, как лев или леопард. Бывает, она целыми днями не открывает рта. Или у нее пропадает слух. Иногда у нее закатываются глаза и начинает заплетаться язык, она говорит что-то непонятное, как со сна. Когда Рейхеле дают лекарства, они застревают у нее в горле, она не может их проглотить и наконец выплевывает.
В местечке только о Рейхеле и говорят. Напрасно реб Гедалья пытается сохранить все в тайне, и стены имеют уши. В каждом доме рассказывают, что ночью, когда светит луна, Рейхеле выходит на улицу босиком, в одной рубашке. Как во сне, она идет на кладбище, бродит среди могил, руками выкапывает мертвых младенцев, забирается на надгробия. Видели, как она сидела на колодце и кричала петухом. Одна женщина клялась, что Рейхеле ехала верхом на метле, а следом летела черная собака. Рейхеле встречают на дорогах и в лесу, прачки видели, как она полощет белье на реке. Слухи о ней уже дошли до Янова, Туробина, Замостья, Красника и даже до Люблина, до всех мест, где она была известна как пророчица. Даже крестьяне в деревнях знают, что бес вселился в еврейку, говорят об этом на ярмарках и в корчмах. В доме реб Гедальи ставни закрыты круглые сутки, он почти не показывается на улице. Только когда темнеет, он надевает тулуп и идет туда, где некогда резал скот, с увесистой дубиной в руке и без фонаря, будто боясь людей и их насмешливых взглядов…
Глава 13
ГОРАЙСКИЙ ДИБУК
И БЫЛО это в городе Горае, что стоит среди гор недалеко от Замостья, Туробина, Красника и прочих городов. Горай славен своими мудрецами, благословенна их память, некогда там был раввином реб Бинуш Ашкенази, да оградят нас его заслуги. История же, которую мы собираемся поведать, произошла в тот год, когда содрогнулись опоры мира из-за деяний Саббатая-Цви, да сотрется память о нем, совершившем множество грехов, изменившем истинной вере, сбившем с пути благочестивых людей и разжегшем огонь во всех уголках изгнания. Пусть воздастся ему по его делам и заслугам, а мы удостоимся истинного избавления скоро, в наши дни, и скажем: «Аминь».
В ГОРОДЕ Горае жил муж, известный своей богобоязненностью, прекрасным обликом и добрыми делами, имя его было Гедалья. Сей муж был искушен в каббале и тайном учении: он умел добывать вино из стены и владел мудростью алхимиков, а накануне субботы создавал теленка, как святые мудрецы Талмуда. Кроме того, сей муж знал множество средств от разных болезней и своими познаниями, равно как и складными речами, снискал расположение в глазах людей. Но в действительности он был коварным злодеем и противился Господу, благословен Он. Ведь этот Гедалья использовал имена бесов, он поклялся служить Лилит и прочей нечисти, желая творить свою волю. Так он получил великие сокровища, золото, серебро и драгоценные камни. Он обманывал народ, и входил к чужим женам, и плодил незаконнорожденных. Из-за своих дурных наклонностей Гедалья совершил столько греховных поступков, что их невозможно описать в книге.
И ВОТ из-за его тяжких грехов его жена, которую он силой отнял у мужа, великого праведника, тоже попала в сети нечистой силы, и вселился в нее дибук. А поскольку она славилась благочестием и ей являлся пророк Илья, ни один из сынов человеческих не поверил этому известию, и всем стало любопытно, правда ли это. А было так, что эта молодая женщина (Рейхеле ей имя) лежала одна у себя дома обнаженная, и весь ее срам был раскрыт, и вся посуда разбита на черепки, а постельное белье разорвано. И она кричала громким и горестным криком. И когда все собрались, не смогли ее узнать, ведь ее вид совсем изменился, и лицо было как мел, и уста сведены судорогой, не про нас будет сказано, и зрачки ее глаз запали, что противно природе. А голос был не ее, ведь ее голос был голос женщины, а дибук говорил голосом мужчины, плачущим и страдающим. Страх напал на людей, и сердца дрогнули, и колени задрожали. А поскольку она лежала, разбросав ноги подобно роженице, это был позор в глазах мужчин, и ее укрыли, но одежды тотчас упали с нее, ведь нечистый их сбросил. А сила ее суставов была столь велика, что даже самые дюжие мужчины не могли ее одолеть, и все дивились этой загадке.
И КОГДА реб Гедалья увидал, что случилось, он сильно устыдился, и смущение покрыло его лицо, ибо он подумал: что скажут люди? Если нечистый имеет власть над женой реб Гедальи, а он не нашел против него способа, это значит, что он вовсе не праведник, и его обереги не имеют силы, и над ним будут смеяться и мстить ему. Поэтому он измыслил хитрость и сказал: «Вы же видите, она не в себе, и ее речи безумны». Тогда дибук начал кричать: «Горе тебе, злодей, творивший несправедливость и осквернивший себя недостойными делами! Ты ложился с блудницами и чужими женами, а теперь ты отрицаешь то, что видят твои глаза. Твои злодеяния неизвестны людям, ибо ты вводил их в заблуждение своей хитростью». Едва Гедалья это услышал, силы покинули его, однако он тут же собрался с духом и воскликнул: «Она безумна, и только!» Но люди больше его не слушали и не верили ему. И был там среди прочих благочестивый реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, который сперва погряз в грехах, но затем раскаялся и спасся. И разгорелся в нем Божественный гнев, и он поднял свой посох, и ударил Гедалью, и вскричал: «Злодей из злодеев! Больше ты не будешь пускать пыль в глаза людям. Ведь ты лжец и колдун, это из-за тебя несчастье постигло всех нас, и мы испили чашу бедствий». А гордец Гедалья хотел его убить, но люди заслонили его и защитили.
И ВОТ дибук стал кричать, и причитать, плача и стеная, и рассказывать о своих грехах. А женщина та подняла тяжелый камень и ударила им себя в сердце. И это было чудо, что она не поломала себе кости и не раздробила череп, ведь этот камень трое сильных мужчин не могли сдвинуть с места, а в ее руках он был как перышко. И стала она катать его туда и сюда по телу ото лба до кончиков пальцев, и так много раз. А благочестивый реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, препоясал чресла, как перед молитвой, и вопросил: «Почему ты кричишь и за что тебе выпало столько бедствий?»
И СКАЗАЛ дибук громовым голосом: «Как же мне не плакать и не кричать? Ведь когда я еще пребывал среди живых, я осквернял свою душу и нарушал законы Торы. Я родом из Люблина, и я был из тех, кто пьет пиво по трактирам и заходит в веселый дом. И я отвергал все заповеди Господа, и гневил Его. Я работал в святой субботний день, ел свинину и прочую недозволенную пищу и пил вино. Горе мне, ведь я полагал, что нет ни суда, ни Судии. Я не верил, что Тора дана Небом, и глумился над учеными мудрецами, проклинал их и натравливал на них собак, как поступают наглецы и насмешники. И вот меня постигло наказание: я стал столь слаб, что уже не мог подняться. Я прекрасно видел, что мне пришел конец. Но, как многие злодеи, я не подчинился и не оставил своего упрямства даже перед вратами ада. Перед смертью ко мне пришли мои поденщики и спросили: „Аврум (таково было мое имя), сожалеешь ли ты?“ И я ответил им с гордостью, что и теперь не верю, что есть на свете Создатель, и продолжал насмехаться, и с тем я отошел.
И ТОТЧАС, как только я умер, но прежде чем меня погребли, пришли ко мне трое чертей и начали меня истязать с великой жестокостью, и они топтали меня ногами и причиняли мне нестерпимую боль. И я увидел, что это мне в наказание, но было уже поздно. И пока я лежал под покрывалом, они доставляли мне такие мучения, что невозможно передать. И я воззвал к своим близким, чтобы они заступились за меня, но они не могли услышать моего голоса, ведь я уже был мертв, хотя еще не похоронен. А после похорон сбежались десятки тысяч бесов, и все это были мои дети, которых я зачал во грехе. Они называли меня отцом, и мой позор не имел границ.
И КОГДА меня опустили в яму и бросили последнюю горсть земли, явился ангел и ударил по моей могиле огненным прутом, и могила тотчас открылась. И ангел спросил на святом языке: „Как твое имя?“ А я не понял, потому что никогда не молился. И ангел воскликнул: „Ты, вышедший из зловонной капли, злодей в шатре Израиля, покинь, не медля, могилу и ступай в ад! Тебе не место на кладбище, где покоятся праведники и достойные люди“. И я пытался умолять его, но он сорвал с меня саван и изгнал меня огненным прутом.
А СНАРУЖИ уже поджидали полчища чертей, готовых наброситься на меня и порвать на куски. Они встретили меня злобными насмешками, и кинулись за мной, и свистели, и вопили, и гнали меня по безлюдным лесам. Я хотел скрыться от них, но для меня не находилось убежища, и они швыряли меня, как сорванный ветром лист. Один тянул меня вправо, а другой влево, они не оставляли меня в покое ни днем, ни ночью и радовались моим мучениям. Если бы небеса стали пергаментом, а вся вода чернилами, этого не хватило бы для описания даже тысячной доли моих страданий. И со страху я вошел в древесный лист, но и здесь мои бедствия не прекратились. Ведь когда дул ветер, я дрожал, как живой человек. И пока я пребывал в древесном листе, бесы не могли причинить мне вреда, но я должен был покинуть свое пристанище, потому что червь начал поедать лист и грызть меня. И как только я вышел, нечистая сила снова окружила меня и погнала в пустыню, полную скорпионов, драконов и змей. И я вошел в жабу, но и там мне не стало лучше, ведь человек не может находиться в жабе, которая обитает в смрадной болотной воде. Сама жаба от нее страдает, она покрыта бородавками, а ее живот раздут. Вот так я переселялся из одного создания в другое, а потом много лет пробыл в мельничном жернове, и, когда он крутился, он перетирал мои кости и моя боль не знала границ».
И СКАЗАЛ дибуку реб Мордхе-Йосеф: «Почему ты вошел в эту женщину? И как ты взял власть над ней?» И дибук ответил: «Знайте, что Гедалья не признает Всевышнего и совершает грехи назло. Он осквернил свою жену, поэтому я получил над ней власть. Однажды утром эта женщина захотела высечь кремнем огонь, но искры не зажигали фитиля, и она упомянула имя сатаны, а я услышал и вошел в нее».
И СПРОСИЛ реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, у дибука, через какое отверстие тот проник в женщину. И дибук сказал, что вошел в нее через причинное место.
ТОГДА реб Мордхе-Йосеф встал и начал бить Гедалью. И прочие люди тоже набросились на него, и били его до крови, и вырывали у него волосы из бороды, пока он не упал без чувств на землю. А реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, нанес ему сорок ударов, и кровь Гедальи текла как вода. И люди отвели его в темницу при синагоге, и там приковали цепью, и оставили его ожидать приговора польских властей. Ведь гои тоже судили колдунов и многих сожгли на костре. И поставили человека охранять его.
Глава 14
СМЕРТЬ ПРАВЕДНИКА
И БЫЛО так: когда злодея Гедалью отвели в темницу, реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, попросил сильных людей из тех, кто был при этом, отнести ту женщину в синагогу, чтобы изгнать из нее злого духа. Ведь дибук доставлял ей всевозможные мучения, да к тому же поминал имя Божье, чтобы его осквернить, и сострадание людей к несчастной было велико. И они подняли ее на руки и отнесли к синагоге. А женщина все это время молчала, ибо силы покинули ее и она была как ребенок. Но когда они приблизились с ней к дверям синагоги, дибук закричал жалобным голосом: «Не вносите меня туда, ведь я не переношу святого воздуха!» И далеко разнесся его крик, но люди не послушались его и внесли ее в синагогу против воли, ибо она начала сопротивляться, а сила ее была больше, чем у нескольких мужчин, поскольку исходила от нечистого, как сказано выше.
И КОГДА женщину положили на биму, дибук так зарыдал, что все зарыдали вместе с ним. Не только женские, но и мужские сердца переполнились жалостью. И дибук сказал: «Зачем вы делаете то, что доставляет мне страдания? Ведь вам известно, что каждое святое слово причиняет мне боль, как игла, которая впивается в живое тело. Посмотрите и скажите: разве я сделал этой женщине что-нибудь плохое? Ведь раньше она была больной и слабой, ее кормили с ложки бульоном, и она должна была опираться на палку, чтобы не упасть. А теперь благодаря мне она стала такой сильной, что может поднимать тяжести, и ходить по морозу без теплых одежд, и делать все, что ей захочется. Так что за нужда вам собираться и изгонять меня? К тому же я еврей и очень боюсь бесов. Некоторые из них выглядят, как свиньи о восьми головах, и яд, горячий, как огонь, капает с их рыл. У других острые рога, они подобны козлам, их шкура покрыта смолой и усеяна колючками, чтобы устрашать грешников. Прошу вас, позвольте мне остаться в ее теле. Клянусь, я буду беречь ее как зеницу ока, ни один волос не упадет с ее головы. С ней не случится ничего дурного. А когда чаша наполнится и я получу разрешение покинуть ее, чтобы искупить свои грехи в аду в течение года, я тут же уйду из ее тела и оставлю ее в покое».
НЕЧИСТЫЙ говорил это с хитростью, чтобы одурачить людей и посмеяться над ними. И нашлись там доверчивые, которые по своей простоте поверили, что слова дибука правдивы и будут исполнены. Однако благочестивый реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, разгадал коварный замысел нечистого, ведь он был великий мудрец, и сказал: «Нет, оставь ее сейчас же и вернись туда, где люди не ходят и скот не ступает, ибо тебе не подобает находиться среди живых». И когда реб Мордхе-Йосеф говорил эти слова, он призывал на помощь ангелов, как должно.
ТОГДА бес оставил сладкие речи и заговорил по-другому. Огонь вырвался из его ноздрей, и он вскричал так, что стены задрожали:
«КТО ТЫ, и кто твои предки, что ты решился выступить против меня? Неужто ты и правда считаешь себя мудрецом, сведущим в каббале? Нет, ты невежда, и ты ничего не сможешь сделать, и имена ангелов тебе не помогут». Он даже сказал: «Помогут, как мертвому припарки». И он проклинал реб Мордхе-Йосефа, благословенна его память, и насмехался, и говорил такое, чего никто не слышал с сотворения мира, и чернь смеялась над благочестивым реб Мордхе-Йосефом. И это было осквернение имени Божьего, потому что дибук говорил мерзкие речи и всячески глумился. И он напомнил каждому его скрытые грехи, и сыпал намеками, и спрашивал, не забыли ли они, что было тогда-то и тогда-то, там-то и там-то. И поднялся шум, ведь он вывел на чистую воду жен почитаемых людей, он рассказал, что жена раввина изменяет мужу, и оговорил множество семей, и все это с насмешками и издевками. И от стыда никто не мог ему возразить, ведь он смеялся им в лицо и раскрывал их тайные грехи. И про каждую женщину дибук сообщил, у какой какие приметы: у одной бородавка под грудью, у другой где-то родимое пятно, у третьей пучок волос, или шишка, или шрам. И рассказал он, кто о чем тайно говорил между собой. От этого он развеселился, стал петь песни, и всё в рифму, а народ стоял, пораженный, ведь не часто такое услышишь. А он высмеивал женщин и их привычки, то, как они благословляют свечи, и режут хлеб, и перебирают горох, и что они делают в микве, и как молятся. Бес делал это, чтобы они стали отвратительны в глазах мужей. И он называл благочестивых людей разными прозвищами на будничном еврейском языке: Чурбан, Паршивый, Бабник, Баран, Гнида, Козел и прочими, и также по-польски и по-русски. Он смеялся над тем, как играют свадьбу, как танцуют, а потом провожают молодых в постель, и подражал звукам флейты, цимбал, скрипки и других инструментов, и при этом заставлял женщину корчить рожи и гримасничать, и людям стало страшно. Были там те, кто прежде не верил, что дибук может вселиться в человека, но теперь, увидев это собственными глазами, они упали ниц и стали бить себя в грудь и рвать на себе одежду, столь велико было их потрясение.
И УКРЕПИЛ реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, свое сердце, и велел принести жаровню, и гвоздику, и воск, и ладан, и ароматные травы, и тлеющие угли. И он приказал зажечь черную свечу, и принесли стол, на котором обмывают покойников, а реб Мордхе-Йосеф запахнул белый халат, и еще десять человек надели талесы и филактерии и взяли рога для трубления. И он открыл дверцы ковчега, и достал свиток, и воззвал: «Изыди, я изгоняю тебя навеки!» И он бросил травы на жаровню, и взвился дым благовоний. Ведь всем известно: благовония истребляют нечисть. И было так.
КАК ТОЛЬКО бес почуял священное благоухание, он закричал и подпрыгнул до потолка. А женщина бросилась на пол, и пена пошла у нее изо рта, как в припадке, избави Бог. И бес назло швырнул на землю ее чепец и сорвал покровы с ее тела, и наклонил ее, чтобы стал виден ее срам и чтобы у людей появились грешные мысли. И она обмочилась в святой синагоге, и ее груди стали тверды, как камень, а живот так раздулся, что десять человек не смогли бы его обхватить. Левую ногу она забросила за голову, а правая вытянулась и окоченела, как деревянная, и язык вывалился, как у повешенной, избави Бог. И так она лежала, и крик ужаса из ее уст достигал небес, и земля раскалывалась от ее стонов. И она извергала кровь и гной и испускала ветры, и у нее текло из ноздрей, из ушей и из глаз. От отвращения люди падали без чувств, а она то хохотала, то рыдала, то скрежетала зубами. И из ее тела вырывался дым, как потом свидетельствовали многие благочестивые женщины, ибо бес сидел в ее чреве, как сказано выше. И она делала столь непристойные движения, что невозможно передать. А когда к ней подносили святую вещь, а именно свиток или нить из цицес, она поднималась в воздух и летала под потолком, и при этом гремел гром и сверкали молнии. И страх объял людей, дрожали их колени, и они кричали: «Горе нам, ведь скверна одолела святость, не дай Бог!»
И ТОГДА реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, повелел трубить, и прозвучал рог. А реб Мордхе-Йосеф воскликнул: «Я изгоняю тебя! Пусть все проклятья падут на твою голову, если ты немедленно не покинешь тело этой женщины!» И кантор проклинал нечистого и посыпал голову женщины пеплом. И, услышав шум, в синагогу явились даже гои со своим священником, и увидели, что это знамение свыше, и поклонились, и стали молиться своему идолу. И некоторые из них утверждали, что женщину надо умертвить, потому что она колдунья. И набилось столько народу, что яблоку негде упасть, и началась давка.
И ВСКРИЧАЛ дибук: «Сними с меня проклятие, и я уйду добровольно. Ведь я больше не могу противиться святости!» И реб Мордхе-Йосеф, благословенна его память, выполнил его волю, и пообещал ему, что будет читать по нему поминальную молитву, и утешил его, и снял с него проклятие. Но нечистый тотчас скрылся и сказал: «Нет, мне хорошо здесь, я не выйду». Тогда реб Мордхе-Йосеф снова начал изгонять его и проклинать. И длилось это несколько часов, потому что бес лгал, и молол языком, и хвалился, что не боится святости, и отрицал Всевышнего, благословен Он. И когда его спросили: «Почему же ты наказан?», он ответил: «Это все случайность, само собой так вышло». Так он и остался при своем упрямстве. Если бы мы захотели поведать всё, что говорил нечистый, передать все его насмешки и непристойности, слов не хватило бы, чтобы рассказать, и бумаги, чтобы написать. И каждый увидел воочию чудо, совершенное Богом, и обратил к Отцу небесному свое сердце, и освятилось имя Всемогущего.
И БЫЛ ВЕЧЕР, когда бес закричал: «Берегитесь, сейчас я покину тело этой женщины, ибо не могу больше переносить звуков рога и слов молитвы!» И он разрыдался и сказал: «Просите за меня Всевышнего, ибо тяжко мне». Уже смеркалось, потому что стояла зима и день был короток. И все стали читать псалмы, а некоторые даже говорить заклинания. И вдруг бес крикнул: «Дорогу, я выхожу!» От страха люди бросились в разные стороны, и некоторых затоптали. И в тот же миг все увидели, как из причинного места женщины вырвался язык пламени, и взметнулся к окну, и прожег в стекле круглое отверстие. От ужаса все застыли и онемели, а Рейхеле осталась лежать как мертвая, ведь она черпала силы у дибука, как сказано выше. И женщины поспешили укрыть ее, и отнесли ее домой, чтобы привести ее в чувство.
НЕСКОЛЬКО НОЧЕЙ после этого злой дух приходил к ней, стучал в окно и говорил ей ласковые слова. И еще говорил он: «Видишь, когда я был с тобой, ты была здорова, а теперь ты больна и слаба. Позволь мне снова войти в твое тело, сними оберег с шеи, и я доставлю тебе наслаждение». И прочие подобные речи говорил бес, но женщина его не послушала. А он пугал, что отплатит ей и отомстит. А когда утром третьего дня женщины пришли ее навестить, то увидели, что она мертва и ее тело уже холодно. И поступили они, как должно. А реб Иче-Матес, ее первый муж, произнес речь и прочитал молитву на ее могиле. Из-за великой любви к Рейхеле заболело его сердце, и он перед смертью завещал, чтобы его похоронили возле нее. И с Господним поцелуем скончался праведник, да оградят нас его заслуги.
А ЗЛОДЕЙ Гедалья уговорил сторожа, чтобы тот разомкнул цепь, пока никто не видит, и оба бежали. И Гедалья, не про нас будет сказано, крестился и стал у идолопоклонников епископом и гонителем евреев. Но некоторые говорят, что Гедалья был сам сатана и совершал преступления из тщеславия.
А эта история пусть нас научит: кто никогда не гневит Господа, да будет Он благословен, тот страшной участи избежит.
И пусть будут скоро повержены сатана и Лилит.
И да придет избавление в наши дни.
И будет установлен шатер Якова, и наступит час, когда Божественный свет с неба прольется на нас.
Аминь.
Поделиться книгой: