Помоги проекту - поделись книгой:
Экипаж U-57 уже настроился на долгую разлуку с домом, но не прошло и несколько минут, как подлодка пришвартовалась для пополнения запасов, которых оказалось недостаточно. На следующий день, в пятницу, U-57 скрытно покинула базу.
Итак, пятница, 13-е! Моряки старого торгового флота обычно в такой день избегали выхода в море, однако в суровых условиях войны суевериям места не оставалось.
Так или иначе, но неудачи, как и следовало ожидать, стали преследовать U-57 буквально сразу. Уже в Северном море в один из дождливых пасмурных дней U-57 едва не подорвалась на плавающей мине, оказавшейся совсем рядом с субмариной: с противным скрежетом мина царапнула борт.
В Норвегии лодка пополнила запасы топлива, после чего продолжила поход. Едва она оставила Корс-фьорд, как при полном штиле двумя торпедами ее атаковала английская субмарина. Если бы один из молодых матросов-сигнальщиков вовремя не заметил след торпед, поход Эриха Топпа закончился бы гораздо раньше. Но U-57 сумела отвернуть. Топп намеревался ответить, но узнав, что вышел из строя шумопеленгатор, отказался от сближения с противником.
За первую половину этого злополучного выхода, длившуюся пять суток, немцы израсходовали весь запас торпед. Топпу удалось потопить следовавший в одиночку груженый лесовоз и, кроме того, транспорт с боеприпасами из состава попавшегося под руку конвоя. Субмарина подверглась атаке, однако в какой-то момент ловко ушла от преследовавшего ее эсминца, а позже избежала гибели во время плотной подводной бомбежки.
Пробыв недолго в Бергене с целью пополнения запасов, U-57 снова вышла в море. Перед проливом Норт-Минч, расположенном между Гебридскими островами и Шотландией, Топп в тумане обнаружил конвой, оказавшийся самым крупным из тех, что ему приходилось встречать раньше. Однако от атаки пришлось отказаться из-за неготовности лодки. Неудачи продолжались.
Через некоторое время подводная лодка уже шла проливом Норт-Чаннел в Ирландское море. Там после крайне утомительного преследования и четырехкратного выхода в атаку удалось наконец потопить транспорт в 5000 тонн. Но и сама U-57 едва не стала жертвой английского бомбардировщика. Только то, что бомбы не взорвались, и спасло Топпа и его команду.
Когда наступило время пополнить запасы, U-57 ушла в Лориан. На обратном переходе ее снова атаковал самолет, теперь уже пулеметно-пушечным огнем. Только чудом никто из личного состава лодки не пострадал.
Через восемь дней U-57 снова вошла в пролив Норт-Чаннел. В течение десяти суток «двойке» Топпа пришлось сражаться с сильнейшим штормом. Десять дней ничего не видели и не слышали подводники, кроме заунывной песни океана. Шумопеленгатор, отремонтированный своими силами, в первый же день похода снова вышел из строя. Без него лодка почти «слепая», потому что это единственный прибор, позволяющий узнать, что творится на поверхности.
Когда на одиннадцатый день U-57 обнаружила идущий навстречу транспорт, ее продолжало швырять из стороны в сторону. Удержаться на перископной глубине оказалось просто невозможно. Лодка то проваливалась куда-то в бездну, то ее выбрасывало на поверхность так, что вся носовая часть, вплоть до боевой рубки, возвышалась над водой. В какой-то миг U-57 оказалась в кильватерной струе недалеко от ускользающего транспорта. Можно было даже рассмотреть на корме название: «Керамик». При такой погоде о дальнейшем преследовании, о повторном выходе в атаку крохотной и беспомощной в данных условиях «двойки» нечего было и думать. Конечно, транспорт в 16 000 тонн был бы неплохой добычей. К тому же этот «Керамик» немцы трижды атаковали еще в Первую мировую, но напрасно. Вот и на этот раз Топп всего лишь посмотрел ему вслед. Сейчас он не знал, что в 1944 году капитан-лейтенант Вернер Хенке на своей U-515 отправит «Керамик» на дно в окрестностях Гибралтара.
На исходе двух нелегких недель из-за низких облаков внезапно появился самолет. Его бомбы рвались на опасно близком от лодки расстоянии, и встряхнули лодку как следует. В результате лопнул фундамент одного из дизелей и вышла из строя значительная часть аппаратуры. Но прочный корпус лодки остался нетронутым.
Воспользовавшись небольшой глубиной у побережья, U-57 легла на грунт.
После недолгого совещания с офицерами Топп решил, поскольку запас торпед не израсходован, не возвращаться в базу. Но как лодка, находящаяся в аварийном состоянии, максимальная скорость хода которой всего 9 узлов, сможет использовать торпеды? Разве что только стать в каком-нибудь месте и ожидать, пока мимо не пройдет противник. И все же Топп собрался идти дальше через пролив Норт-Чаннел в Ирландское море.
Скрытно войдя в пролив, лодка ночью миновала несколько эсминцев, которые ничего не заметили. На берегу — огни маяков. Англичане не выключали их, полагая, что противник не отважится зайти так глубоко.
В первую мировую Ирландское море являлось одним из главных районов действий немецких субмарин, но теперь при столь совершенной воздушной и морской разведке и хорошо организованной противолодочной обороне находиться так глубоко во внутренних водах противника — дело немыслимое.
И все же U-57 осторожно шла дальше в узкую часть пролива, где через несколько часов заметила появившийся конвой. Луна, к счастью для Топпа, стала на его сторону и словно специально спряталась за тучи. Прицелившись, Топп последовательно выпустил три торпеды.
Еще первый «угорь» не достиг цели, как лодку заметил эсминец, находившийся в охранении справа. После второго выстрела U-57 обнаружил другой эсминец — из центра охранения, в сторону которого как раз пришлось отойти для выстрела третьей торпедой. Оба эсминца молниеносно развернулись, готовые атаковать, но упрямый Топп уже решил во что бы то ни стало выстрелить третьим «угрем». Тем временем первая торпеда взорвалась, поразив цель. Вслед за ней — вторая. А U-57 все еще никак не удавалось занять позицию для третьего выстрела. Наконец раздалась команда первого вахтенного офицера: «Третий торпедный, огонь!» Почувствовав пружинящий толчок отдачи, Топп начал отворачивать.
Быстро убран ночной прицел. Матросы и офицер, находившиеся на мостике, спешно спустились по трапу. Последним ушел Топп, плотно задраивая за собой люк. Когда подводная лодка уже уходила на глубину, послышался взрыв третьей торпеды. Но секунды радостного триумфа омрачились неприятной неожиданностью: сильная струя воды ворвалась вдруг в носовой отсек, и лодка ударилась носом о грунт.
«Продуть носовые!» — приказал Топп, стремясь поскорее уйти подальше от места погружения. Однако оторваться от грунта не удалось.
Топп был уверен, что сейчас сбросят «вабос», поэтому приказал прекратить откачивать воду и соблюдать полнейшую тишину.
И действительно, через пару минут совсем рядом начали рваться глубинные бомбы. В разных местах корпус дал течь. Вода кое-где начала бить струёй. Положение складывалось тяжелое. Командира успокаивало лишь то, что U-57 успела-таки атаковать три транспорта.
Под разрывами очередной порции бомб лодку продолжало сильно трясти. Этот ад продолжался всю ночь. Противник с небольшими перерывами бомбил лодку весь следующий день и еще одну ночь! Каждые полчаса один из английских кораблей проходил над местом погружения субмарины и методично сбрасывал свой страшный груз. Экипажу оставалось уповать лишь на небеса.
Странно, но почему-то ни одна бомба так и не разнесла лодку на куски. Что это? Везение? Или судьба? Тем временем Топп приказал всем лечь на койки. Запас кислорода был значительно израсходован, система регенерации воздуха выведена из строя, но известно, что в лежачем положении человеку требуется меньше кислорода.
Сейчас время работало не на подводников. Воздух в лодке становился невыносимо тяжелым. Дышать было все труднее. А бомбежки не прекращались. Вдруг лодка поднялась на нос и тут же опять опустилась на грунт. Палуба на какое-то мгновение ушла из-под ног моряков, услышавших, как что-то волочится по борту со стороны носа.
Всем стало ясно: щупают тралами. Время от времени, когда слышны новые разрывы, корпус лодки потрескивает. В швах появились новые течи. Ни одна из водоотливных помп не работала. Великое счастье U-57, что на поверхности еще не показалось масляного пятна. Просто повезло, что у лодок типа II топливные цистерны расположены внутри прочного корпуса.
В непроглядной тьме «стальной трубы» кто-то продолжал считать. По примерному подсчету, на лодку уже сброшено свыше 200 глубинных бомб! Но ни одного прямого попадания, которое на столь малой глубине стало бы роковым. И вот наступила долгожданная тишина, в само существование которой просто было трудно поверить.
Может, противник счел, что с U-57 покончено? Чтобы хоть что-то узнать, надо подвсплыть. Экипаж принялся за работу, и вскоре главные водоотливные помпы кое-как были отремонтированы, способны работать хотя бы на половинную мощность. Ровно в полночь лодка всплыла. Открыв рубочный люк, Топп глотнул свежего и чистого воздуха. Вот он счастливый миг возвращения с того света!
Вокруг — страшная темень, но за кормой лодки все же можно различить мрачные силуэты эсминца и еще одного корабля, расположенного чуть дальше. Запустив относительно бесшумный электромотор, Топп приказал уходить малой скоростью. Волнение моря — шесть баллов, компас все еще не исправлен, а звезд, по которым можно было бы ориентироваться, не видно вообще. Штормовой ветер дул с северо-запада, как и позавчера вечером. Погода не подарок, но это только на руку немцам.
Где-то под утро U-57 погрузилась. Команда зарядила аппараты двумя оставшимися торпедами, после чего лодка снова всплыла. Первое, что увидел Топп, это — самолет, прямо по курсу. Под ним — облака дыма. Конвой! U-57 быстро погрузилась и пошла на сближение с противником.
Выйдя на позицию для атаки, Топп, не мешкая, произвел залп двумя торпедами, и танкер на глазах у подводников взлетел вверх, превратившись в огромный невесомый огненный шар. Необъятное черное облако дыма и газа закрыло небо.
U-57 снова под водой и снова под бомбами корабля охранения. Чудом оторвавшись от преследователя, поврежденная лодка легла на грунт. Только теперь, оказавшись в относительной безопасности, командир решил дать отдохнуть экипажу и себе.
В ночь со 2 на 3 сентября 1940 года U-57 оказалась у устья Эльбы, поддерживая со шлюзом Брунсбютель связь средствами световой сигнализации. Ворота шлюза открылись, и из-за них медленно вышло норвежское грузовое судно «Рона», на котором был виден красный отличительный огонь. Когда U-57 тоже включила красный огонь, на судне вдруг вместе с красным загорелся и зеленый. Норвежец, корма которого все еще находилась в спокойной воде шлюза, уже «сунул» свой нос в течение Эльбы. В этот момент его корпус начало заносить прямо на подводную лодку.
На глазах у ошарашенного Топпа, успевшего громко крикнуть: «Полный назад!», транспорт резко сменил направление и всей тяжестью навалился на малютку-субмарину. Замешательство на U-57, затем резкая команда командира: «Оставить лодку! Всем за борт!» Рубка, какое-то время находившаяся на уровне палубы «Роны», быстро скрылась под водой. Еще 15 секунд, и лодка камнем пошла на дно.
Оказавшихся за бортом людей быстрое течение Эльбы начало сносить все дальше от места катастрофы. Далеко не всем удалось подняться на борт норвежского судна. На местной спасательной станции и на береговом посту уже объявлена тревога. С норвежского судна спустили спасательную шлюпку, но обнаружить людей в ночной тьме не так-то легко. Поиски до рассвета ничего не дали. U-57 легла на грунт, унеся с собой жизни шести человек.
В том же месяце субмарину подняли, и с 11 января 1941 года она снова была в строю. Только командовал ей теперь обер-лейтенант Вильгельм Эйзеле. А Эрих Топп, 1 сентября 1940 года ставший капитан-лейтенантом, принял командование «семеркой» U-552, прославившейся под крикливым названием «Красные дьяволы», которое подтверждалось двумя пляшущими красными чертиками, намалеванными на боевой рубке субмарины.
«НОЧЬ ДЛИННЫХ НОЖЕЙ»
В середине октября 1940 года, когда в море собрались почти все лучшие немецкие подводники-асы, последовали новые атаки конвоев. Только с 17 по 20 октября во время полнолуния группа германских подводных лодок, не понеся потерь, разгромила английские конвои SC-7 и HX-79, уничтожив больше трети находившихся в них транспортов. Это траурное для Великобритании событие получило название «Ночь длинных ножей».
U-48, командиром которой в тот момент был капитан-лейтенант Генрих Блейхродт, в ночь с 16 на 17 октября на позиции в районе северо-западнее банки Роколл обнаружила конвой SC-7, следовавший в Англию из канадской Новой Шотландии под охраной четырех эскортных кораблей. Получив сообщение о конвое, на охоту вышли еще пять подводных лодок, находившихся на позициях восточнее и севернее банки Роколл. Ими были U-46, U-99, U-100, U-101 и U-123. Субмарина U-48 Блейхродта быстро вышла из игры после атаки глубинными бомбами с самолета и кораблей охранения, успев, однако, пустить на дно танкер и пароход.
Тем временем остальные лодки развернулись в завесу перпендикулярно предполагаемому курсу движения SC-7. Им удалось даже оказаться впереди конвоя, что обеспечило бы встречу с ним в светлое время суток. Субмарины должны были занять позиции к утру 18 октября, и этот маневр принес успех. К атаке конвоя успела присоединиться и «девятка» U-38 капитан-лейтенанта Генриха Либе, действовавшая самостоятельно. В ночь с 17 на 18 октября она потопила один транспорт, но корабли охранения загнали ее на глубину.
Во второй половине дня 18 октября конвой вошел в район завесы. «Волки» дождались ночи и атаковали его из надводного положения.
Вот что писал в журнале боевых действий U-99 капитан-лейтенант Отто Кречмер, потопивший за ночь шесть судов общим тоннажем 28 066
«18 октября 1940 года. 23.30. Атакую правый фланг предпоследнего звена конвоя. Выстрел из носового торпедного аппарата по тяжелому транспорту. Поскольку он идет зигзагом, торпеда проходит мимо его форштевня; пройдя 1740 метров, попадает в соседнее, еще более крупное судно тоннажем около 7000 тонн и взрывается под фок-мачтой. Судно уходит носом в воду, поскольку, кажется, затоплены два трюма. 23.55. Выстрел из носового торпедного аппарата по транспорту водоизмещением около 6000 тонн с дистанции 1500 метров. Попадание в районе фок-мачты. Вслед за взрывом торпеды раздается еще один взрыв, сопровождаемый столбом пламени и облаком дыма высотой около 200 метров. Носовая часть судна до мостика уничтожена. Остатки горят зеленоватым пламенем.
19 октября 1940 года. 00.15. К судну подходят три эскадренных миноносца и производят поиск, следуя строем фронта. Ухожу самым полным ходом в юго-западном направлении и вскоре вновь устанавливаю контакт с конвоем. Слышу взрывы торпед других подводных лодок. Эскадренные миноносцы мечутся и для собственного успокоения все время выпускают осветительные снаряды, которые, однако, мало помогают, ибо ночь лунная. Начинаю атаку конвоя с хвостового судна. 01.38. Выстрел из носового торпедного аппарата по большому, тяжело нагруженному транспорту в 6000 тонн, дистанция 945 метров. Попадание в районе фок-мачты. Судно тонет сразу же после взрыва.
01.55. Выстрел из носового торпедного аппарата по ближайшему судну водоизмещением 7000 тонн, дистанция 975 метров. Попадание в районе фок-мачты. Судно затонуло в течение 40 секунд».
Подводные лодки, оказавшиеся практически невидимыми для эскорта, безнаказанно расстреляли конвой и, закончив сеять смерть, спокойно ушли. За ночь в объятиях Нептуна оказалось 21 судно союзников. Однако при этом не обошлось без курьезов. Артиллерийский огонь с палубы U-123, который она вела по транспорту «Клинтония», едва не потопил U-99 — смертоносные снаряды упали в воду всего в 10 метрах от субмарины Кречмера. Если бы последний вовремя не отвернул, то не стать ему в будущем «королем тоннажа номер один».
Утром 19 октября субмарины U-99, U-101 и U-123, расстреляв все торпеды, легли на обратный курс. Тем же утром U-47 Прина, следовавшая в свой операционный район, обнаружила западнее банки Роколл еще один конвой, идущий в Англию, — НХ-79.
Атаковать этот конвой теперь могли только U-46, U-48 и U-100, находившиеся поблизости. Приказ на атаку конвоя получили также лодки U-38 и U-28, при условии, если они своевременно прибудут в указанный район атаки. В ночь с 19 на 20 октября все лодки, кроме U-28, находившейся слишком далеко, атаковали конвой и потопили 14 судов, среди которых оказались не только британские, но и одно голландское и одно шведское.
Не потеряв ни одной лодки, «волчья стая» благодаря личному мастерству командиров потопила 32 судна из 83. Прина за успехи в походе ожидали Дубовые листья к его Рыцарскому кресту. Остальные асы также существенно пополнили свой «тоннажный багаж».
ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
В период с мая по конец октября 1940 года немецкими подводными лодками было потоплено 287 кораблей общим тоннажем 1 450 878
Серьезные потери тоннажа резко сократили английский импорт. В целях защиты своего судоходства англичане начали менять маршруты конвоев во время перехода, опираясь на данные воздушной и радиоразведки, сообщавших о районах развертывания «серых волков».
В результате расширения системы конвоирования, а также потерь у Дюнкерка Англии перестало хватать эскортных кораблей. Осенью 40-го года она была вынуждена сдать США на 99 лет в аренду свои заморские владения на Багамских островах, островах Антигуа, Санта-Лусия и Ямайка в обмен на 50 старых американских миноносцев. Одновременно на судостроительных верфях Англии и Канады началась массовая постройка эскортных кораблей.
30 октября командующий подводными силами Дениц получил печальное сообщение: северо-восточнее Ирландии потоплена «семерка» U-32 обер-лейтенанта Ханса Йениша, всего за два дня до этого пустившая на дно большое английское судно «Эмпресс оф Бритен» (42 000
Однако в целом потери немецких субмарин по сравнению с потерями противника пока были незначительными, Дениц всегда подчеркивал, что гибель каждой подводной лодки для него большой удар.
Командующий подводными силами, переведя в ноябре 1940 года свой штаб из Парижа во дворец в Корневеле, недалеко от Лориана, всегда был в курсе всего, что происходило на море, постоянно анализируя получаемую информацию. О работе в Корневеле Дениц подробно рассказал в своих мемуарах.
«Планы боевых походов подводных лодок отрабатывались штабом подводных сил в двух комнатах оперативного дежурного на командном пункте командующего подводным флотом во Франции… Стены обеих комнат были увешаны морскими картами. На них флажками отмечались позиции подводных лодок и наносились данные о противнике, например, сведения об ожидаемых конвоях, маршрутах их следования, районах и дальности действия средств противолодочной обороны противника. Карты дополнялись поправками с учетом поясного времени, а также данными о постоянных и приливно-отливных морских течениях, ледовой обстановке и туманах, особенно в северо-западной части Атлантического океана. На карты ежедневно наносились данные метеосводок, время пребывания подводных лодок в районах боевых действий, сроки стоянки на верфи и даты выхода в море лодок, находившихся на базах, и так далее. Большой глобус диаметром более метра давал нам наглядное представление о реальных пространственных соотношениях в Атлантике и облегчал измерение больших расстояний, которые на обычных морских картах были неточными из-за сферической поверхности земного шара.
Возле помещения оперативного дежурного находился „музей“. Здесь по стенам были развешаны схемы и диаграммы, которые отображали боевую деятельность подводных лодок: число потопленных кораблей и судов, потери наших субмарин и действия против конвоев. Здесь для контроля была наглядно представлена эффективность нашего руководства боевыми действиями лодок. Кривые отображали среднее число потопленных судов противника, приходящееся на сутки пребывания подводных лодок в походе. Эти цифры выражались в тоннах и подсчитывались по получении донесений об успехах лодок. Если даже в донесениях данные завышались, что могло иметь место при ночных атаках, они давали представление об относительном увеличении или уменьшении этой средней цифры. Я придавал особенно большое значение непрерывному наблюдению за характером кривой, отражавшей число потоплений. Как кривая температуры говорит врачу о состоянии его пациента, так наша кривая показывала изменения в районе боевых действий в лучшую или худшую сторону. Эти изменения без наглядных данных могли бы остаться незамеченными на фоне успехов…»
В ноябре в Атлантическом океане находилось мало субмарин, поскольку многие экипажи, расстреляв все торпеды, вынуждены были вернуться домой. Одной из первых лодок, снова вышедших в море в ноябре, была U-99 капитан-лейтенанта Отто Кречмера, одного из участников «Ночи длинных ножей». 3 ноября в 22.02 она встретила в Атлантике в районе западнее Ирландии два английских вспомогательных крейсера, возвращавшихся из противолодочного дозора.
Первый из них, словно почуяв неладное, отвернул и, развив максимальную скорость, исчез из виду. Второй корабль продолжал следовать прежним курсом. Позже «молчун Отто» рассказывал:
Кречмер решил атаковать с дистанции 1500 метров. В 22.02 «угорь» влетел под кормовую трубу корабля, с которого открытым текстом радировали: «Торпеда попала в машинное отделение, все топки погашены». Судно быстро потеряло ход. Палубные огни продолжали гореть, с мостика велась стрельба красными сигнальными ракетами, на воду спускались шлюпки. Это был британский пассажирский пароход «Лорентик», который, по-видимому, использовался в качестве вспомогательного крейсера.
В тот же момент Кречмер обнаружил еще одно судно, но продолжал добивать застопоривший ход «Лорентик». Вторая торпеда прошла мимо цели. В 23.37 U-99 снова атаковала корабль с дистанции 580 метров. И снова попадание под носовую трубу. В ответ «Лорентик» открыл артиллерийский огонь, чередуя стрельбу осветительными и фугасными снарядами.
Кречмер приказал лечь на обратный курс и полным ходом пошел на сближение со вторым кораблем, который застопорил ход и подбирал людей с одной из спасательных шлюпок.
Через двадцать минут U-99 выпустила торпеду по стоявшему кораблю с дистанции 1200 метров, она взорвалась в районе мостика. С корабля открытым текстом передали координаты нападения и название судна. Им оказался британский пассажирский пароход «Патроклес», также используемый в качестве вспомогательного крейсера. В 00.22 Кречмер выстрелил по «Патроклесу» второй торпедой с той же дистанции. Несмотря на попадание в корму, корабль продолжал держаться на плаву. В 00.44 Кречмер выпустил третью торпеду, сократив дистанцию до 950 метров. На этот раз взрыв раздался под мостиком, после чего на поверхности моря появилось множество пустых бочек, с помощью которых англичане обычно увеличивали непотопляемость своих крейсеров. Только теперь «Патроклес» стал крениться на правый борт.
Кречмер принял решение добить его артиллерийским огнем. Около часа ночи 88-миллиметровое орудие субмарины выпустило четыре снаряда с дистанции 100 метров. Два попадания — и один большой взрыв. В тот же момент лодке пришлось срочно ретироваться — «Патроклес» ответил прицельным огнем. Сделав круг, U-99 в четвертый раз атаковала судно. «Угорь» ударил под фок-мачту, но пароход упорно продолжал оставаться на плаву. Все произошло так быстро, что торпедисты не успели перезарядить торпедные аппараты: вахта заметила в небе «сандерленд», круживший над лодкой на высоте 500 метров. Немцы вынуждены были погрузиться.
Через два часа, закончив перезарядку торпедных аппаратов, лодка всплыла вновь на свой страх и риск. На пути к поврежденным крейсерам Кречмер заметил сторожевой корабль. В 04.53 U-99 выпустила по «Лорентику» еще одну торпеду с дистанции 1400 метров. Удар пришелся точно в корму. В течение нескольких минут под аккомпанемент взрывавшихся глубинных бомб, оказавшихся на борту, судно кормой вниз заползло под воду.
Отвернув, Кречмер выстрелил пятой торпедой по «Патроклесу», попав в носовой трюм. Через несколько минут, посчитав это недостаточным, Кречмер выстрелил в шестой раз, поставив точку в этом безжалостном расстреле. Торпеда прошла в центр машинного отделения. Судно развалилось буквально на глазах. Корма опрокинулась и быстро затонула, но носовая часть еще оставалась на поверхности.
Завершив черное дело, U-99 сменила курс и покинула опасный район, едва не попав под прожекторы сторожевика, начавшего стрельбу осветительными снарядами. Жертвами «молчуна Отто» стали английские вспомогательные крейсера «Лорентик» (18 724
Деница, однако, результат не удовлетворил. Он посчитал, что число торпед, израсходованных U-99 для потопления крейсеров, превысило всякие нормы.
1 декабря в районе западнее Ирландии командир U-101, капитан-лейтенант Фриц Фрауенхейм, обнаружил конвой НХ-90. Вот как описаны дальнейшие события в журнале боевых действий штаба подводных сил:
«По отношению к этому конвою подводные лодки занимают весьма выгодные позиции. U-101, являясь самой крайней на западном фланге, устанавливает с ним контакт, остальные лодки находятся неподалеку. Часть субмарин должна подойти в течение ночи, остальные подойдут к району развертывания самое позднее к исходу следующих суток. До этого важно сохранять контакт с противником, в связи с чем U-101 получила приказ атаковать противника только тогда, когда подойдут остальные лодки, получившие приказ действовать против конвоя.
U-101 поддерживает контакт с конвоем противника до следующего утра. Затем от командира U-101 поступает донесение: „Расстрелял все торпеды, неисправность в дизеле“. Остальные подводные лодки уже должны войти в контакт с конвоем. U-101 получает приказ поддерживать контакт с противником до тех пор, пока ее не заменят другие подводные лодки».
«Волки» атаковали конвой в ночь на 2 декабря в суровых зимних условиях, и, согласно английским данным, 10 судов было потоплено и одно повреждено. Ни одна из немецких лодок не погибла.
ИТАЛЬЯНСКАЯ ПРОБЛЕМА
В июне 1940 года, сразу после вступления Италии в войну на стороне Германии, между германским и итальянским командованием было достигнуто соглашение о формировании флотилии итальянских подводных лодок для действия их в Атлантическом океане. Чтобы освоиться с обстановкой в Атлантике, итальянские подлодки вышли в первый боевой поход в район Азорских островов. Оттуда они возвратились уже на свою новую базу в Бордо, где к концу 1940 года стало базироваться 27 итальянских субмарин.
После этого похода итальянцы вместе с немцами начали принимать участие в боевых действиях в районе наиболее интенсивного судоходства — западнее Норт-Чаннела. Дениц определил им позиции западнее и юго-западнее района развертывания немецких лодок, где воздушное наблюдение противника было слабее. От итальянцев ждали помощи в основном в качестве разведчиков.
Но надежды не оправдались. Октябрь и ноябрь принесли Деницу разочарование — итальянцы ни разу не навели «серых волков» на след. Вообще, итальянские субмарины уступали немецким по некоторым параметрам, а их командиры не имели той длительной тренировки в совместных действиях, какую проходили в течение нескольких лет германские подводники.
Несмотря на большие усилия по устранению недостатков, предпринимаемые командующим итальянским подводным флотом адмиралом Парона, немцам пришлось отказаться на некоторое время от совместных действий. С согласия адмирала итальянские лодки развернулись для самостоятельных действий в районах западнее и южнее позиций немецких субмарин.
За период с декабря 1940 года по февраль 1941 года число германских лодок, участвующих в боевых действиях, вновь сократилось. В какой-то момент в Атлантике Германия имела только 18 лодок. Дело дошло даже до того, что в рождественские дни 1940 года в боевых действиях участвовала всего лишь одна субмарина. Остальные находились на верфях или использовались в качестве учебных. Личный состав и без того небольшого подводного флота стал заметно сокращаться.
В тот момент итальянцы со своими 25 субмаринами располагали в Атлантике большими силами, чем немцы. Хорошие результаты отдельных итальянских подводных лодок, достигнутые ими южнее районов боевых действий немцев, дали повод Деницу снова попытаться организовать с ними взаимодействие.
18 февраля 1941 года находившиеся в море итальянские субмарины получили приказ о переходе в район южнее Исландии с целью продлить линию развертывания германских подводных лодок далее на юг.
Однако и на этот раз надежды немцев не оправдались. Если итальянские подводные лодки и потопили несколько одиночных судов, то при действиях против конвоев от них нельзя было ждать никакой помощи.
5 мая Дениц пришел к заключению о нецелесообразности продолжения совместных действий с итальянцами в Северной Атлантике. На совещании с адмиралом Парона были утверждены новые районы боевых действий итальянских подводных сил.
Действуя в одиночку в южных районах, особенно в Карибском море и у берегов Бразилии, кое-кто из итальянцев добился значительных успехов. Результаты дальних походов итальянских субмарин были равны успехам германских подводных лодок, действовавших в тех же районах.
Однако в Северной Атлантике итальянцы так и не смогли помочь своим союзникам в выполнении трудной задачи обнаружения конвоев.
10 ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ РЕЙХ
В начале марта 1941 года центр тяжести подводной войны был перенесен в район южнее Исландии, ибо предполагалось, что англичане используют теперь более северные коммуникации. Уже на пятые сутки там был обнаружен конвой противника. Подводные лодки потопили из его состава пять судов, два корабля получили повреждения. Затем наступил «полный штиль», очень обеспокоивший командование Кригсмарине. Немецкие субмарины перестали обнаруживать противника.
Тем временем английская противолодочная оборона конвоев окрепла, что неоспоримо доказала гибель трех наиболее результативных германских подводных лодок — U-47, U-99 и U-100, потопивших с начала войны 81 судно общим тоннажем 517 516
Первым погиб капитан-лейтенант Гюнтер Прин, «Бык Скапа-Флоу», потопивший 30 судов общим тоннажем 164 953
Четыре дня спустя Прин атаковал конвой ОВ-290 и сумел потопить четыре транспорта (16 310
По данным британской стороны, в полночь, во время сильного ливня, U-47 начала сближаться с конвоем. Когда дождь вдруг прекратился, лодка оказалась на виду у кораблей охранения. Первым ее заметил эсминец «Вульверин», который сразу же атаковал противника. Однако Прину удалось погрузиться. Пять часов продолжалась изматывающая дуэль лодки и эсминца, во время которой Прин пытался обмануть англичан. Но тщетно. Местоположение поврежденной глубинными бомбами субмарины определяли по хвосту пузырьков на поверхности, сопровождавших движение лодки. «Вульверину» оставалось только сбросить точно очередную порцию «вабос», что он и сделал около шести утра. Мощный взрыв потряс царство Нептуна, возвестив о том, что Прин и 45 членов экипажа U-47 навсегда остались на морском дне.
Гибель тридцатитрехлетнего идола рейха потрясла не только Деница, но и всю Германию, которая, правда, узнала об этом позже — 23 мая. По личному приказу Гитлера тайну смерти Прина утаили даже от его жены…
17 марта у берегов Исландии во время преследования конвоя была протаранена и затонула U-100 капитан-лейтенанта Йоахима Шепке. Это сообщение вызвало море слез у слабого пола, поскольку светловолосый Шепке считался самым красивым офицером подводного флота. Шепке, бесспорно, обладавший даром актера, не скрывал своего удовольствия от внимания, которое уделялось его персоне практически с самых первых дней войны. На людях он неизменно щеголял в отутюженной форме и небрежно надетой командирской фуражке с традиционным белым верхом. В 1940 году он выпустил книгу «Подводники наших дней», без особых прикрас рассказывающую о буднях подводного флота. Все иллюстрации к книге были нарисованы им самим. Его авторитет среди молодых офицеров и матросов был непререкаем. В феврале 1941 года, когда Шепке, потопившего 37 судов общим тоннажем 155 879
Лодка Шепке всплыла, после того как «вабос» повредили ее корпус. Той же ночью U-100 попала в поле зрения корабельного радара эсминца «Вейнок», который на полном ходу протаранил субмарину. По свидетельствам очевидцев, нос эсминца врезался прямо в боевую рубку, на мостике которой находился командир. Возможно, Шепке погиб на месте, а может быть, утонул, как другие, выброшенные в море. 38 немецких подводников нашли свою страшную смерть в железном склепе затонувшей лодки. Спастись удалось только шестерым.
В тот же роковой день, когда погибла U-100, попал в плен первый ас рейха корветен-капитан Отто Кречмер, потопивший 44 судна общим тоннажем 266 629
«Глубинные бомбы эсминца. 50 000 тонн. Плен».
До сих пор еще не было случая, чтобы лодка сама сообщала о том, что оказалась в плену.
U-99, которой командовал Кречмер, находилась к западу от Фарерских островов и действовала внутри того же самого конвоя, что и Шепке, только днем раньше. Последними торпедами субмарина атаковала несколько транспортов, и командир намеревался возвратиться в базу Сен-Назер. Оторвавшись от противника, U-99 следовала на север. Надо было обойти банку Лаузи с северо-запада и запада, поскольку в том районе предполагалось наличие минных заграждений.
Ночью 17 сентября вахту на мостике несли офицер, унтер-офицер и два матроса. Совершенно неожиданно в непосредственной близости от лодки появился эсминец. Вахтенный офицер вопреки имевшемуся приказанию поспешил объявить боевую тревогу, совершив тем самым грубую ошибку.
Как выяснилось позже, на эсминце сначала даже не заметили лодку, и только когда субмарина очутилась под водой, она была засечена гидроакустической аппаратурой.
Как только начали рваться глубинные бомбы, электромотор вышел из строя и в лодку хлынула вода. Субмарина находилась на предельной глубине, и Кречмеру ничего больше не оставалось, как всплыть. Когда U-99 появилась на поверхности, прямо по носу оказался второй эсминец с застопоренными машинами. Это был «Вейнок» — тот самый, который уничтожил подводную лодку Шепке. Команда эсминца готовилась поднять на борт оставшихся в живых подводников U-100.
В этот момент всплывшую лодку Кречмера обнаружил подходивший эсминец «Уокер». Заметили ее и с «Вейнока», где сразу же прекратили спасательные работы, открыв артиллерийский огонь по U-99. К обстрелу присоединился и «Уокер». Теперь оба эсминца вели огонь орудиями среднего калибра и 40-миллиметровыми зенитными установками. Когда на U-99 обрушился град снарядов, лодка уже имела сильный крен и потому не могла ответить никаким оружием.
Кречмер принял решение затопить субмарину. Старший механик спустился внутрь лодки, где командир еще раз напомнил ему о необходимости соблюдать осторожность. Едва механик успел спуститься, послышалось шипение воздуха. Корма сразу же погрузилась, нос задрался вверх, и подводная лодка стала уходить под воду. По рассказам матросов, «молчун Отто» неторопливо выкурил сигарету, пока U-99 совсем не накрыло волной, после чего приказал прыгать в ледяную воду. Когда исчез перископ, на поверхности осталось только большое масляное пятно и плывущие люди.
Всех подводников, кроме трех, англичане подняли на борт эсминца «Уокер». По иронии судьбы эмблемой эсминца оказалась приносящая удачу лошадиная подкова — та же самая эмблема красовалась на боевой рубке лодки Кречмера…
Вскоре после прибытия «Уокера» в Ливерпуль Кречмер вместе с его командой был снят с корабля. Несколько часов пленные провели в военной тюрьме. Затем их под конвоем отправили на железнодорожный вокзал. Когда они остановились, их окружила толпа, состоявшая в основном из женщин, детей и подростков. В руках у некоторых были булыжники. Кто-то из толпы явно угрожал командиру, но военная охрана всеми силами старалась избежать эксцессов. От пленных наверняка рассчитывали получить важные сведения, поэтому их охраняли очень тщательно.
Поделиться книгой: