Помоги проекту - поделись книгой:
Лодка, почти не двигаясь, спокойно покачивалась на слабой волне. Темные силуэты кораблей вырисовывались довольно четко. Их было не меньше двух, а может, и трех десятков, готовых в любой момент уничтожить притаившуюся на грунте субмарину.
Во избежание лишнего шума командир приказал перейти на ручное управление рулями и выключить электропривод. Бесшумно повернув в сторону разрыва между двумя кораблями, показавшегося ему наиболее широким, Шульце пошел на риск. Лодку и корабли отделяло каких-нибудь 700–800 метров.
Наконец наступил момент, когда можно было запустить дизели. Сначала это не удавалось из-за повреждения магистрали водяного охлаждения, но после некоторых проволочек все же получилось.
Субмарина уходила все дальше от поисковой группы противника, а погода резко ухудшалась. К утру видимость оказалась плохая. Сильный дождь сплошным потоком заливал стоявшую на мостике вахту. Ориентироваться в такой обстановке было крайне трудно.
Где-то стороной прошел конвой противника, но неисправности лодки уже не позволяли ей атаковать транспорты. Шульце прекрасно понимал, что удачный удар по конвою явился бы сейчас лучшим средством поднять подавленное настроение экипажа, но рисковать было нельзя. Старший механик вместе со своими «циклопами» — так команда называла машинистов — продолжали устранять неполадки.
И вдруг на расстоянии каких-нибудь 100 метров мимо лодки с шумом пронеслись один за другим два эсминца, к счастью, не заметившие ее. За ними неторопливо прошли танкер и еще одно судно. Наверное, они отстали от конвоя, следующего в Англию.
Шульце уже не мог спокойно смотреть на это и решил готовиться к нападению, несмотря на то что боеспособность лодки далеко еще не была восстановлена. Только начало светать, когда в надводном положении U-48 атаковала английский танкер «Сан-Альберто» (7397
Случилось это 9 декабря 1939 года. Через неделю Шульце потопил еще один транспорт, «Джермейн» (5217
III
НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
ВСЕМ К БЕРЕГАМ НОРВЕГИИ!
Весной 1940 года произошло событие, почти на целый месяц отвлекшее весь германский подводный флот от других действий.
4 марта Дениц получил приказ от штаба руководства войной на море:
«Задержать выход подводных лодок из баз. Подводным лодкам, вышедшим из баз, прекратить боевые действия у норвежского побережья…»
Как выяснилось на следующий день, задача стояла серьезная: молниеносная высадка в Норвегии и Дании и их оккупация. То же самое планировали сделать англичане, но, похоже, Гитлер решил опередить их.
Опасаясь высадки английского десанта, германский штаб руководства войной на море отдал 11 марта приказ немедленно приступить к развертыванию подводных сил, предназначенных для действий в районах Нарвика и Тронхейма.
Тем временем в Северном море уже сосредоточилось 14 английских субмарин. Для их уничтожения в районы Скагеррака, западнее Ютландии и Терсхеллинга, Дениц срочно выслал восемь «челноков», которые, однако, не добились успеха. Только через четыре недели U-4 обер-лейтенанта Ханса-Петера Хинша потопила в районе Ставангера английскую подводную лодку, имевшую своеобразное название «Чертополох».
Для немецких подводных лодок норвежская операция, начало которой планировалось не раньше 20 марта, представлялась чрезвычайно рискованной. Фюрер считал, что для успешного осуществления плана следовало использовать решительно все, что только могло держаться на воде. Подводные силы должны были прикрывать с моря корабли Кригсмарине, действовать против английских десантов и атаковать корабли противника, если те попытаются прервать морские коммуникации между Германией и Норвегией.
Для выполнения этих задач субмарин, находящихся в строю, явно не хватало. Было даже дано указание временно прервать занятия в школе подводного плавания на Балтике и передать флоту принадлежавшие ей шесть «двоек». Немедленно привели в боевую готовность две новые субмарины: U-64 и U-65, проходившие ходовые испытания.
Интуиция редко подводила Деница, а он чувствовал, что хорошего ждать не приходится. Неудачи в этой операции стали преследовать немецких подводников почти сразу. 20 марта 1940 года германский военно-морской атташе в Осло сообщил, что в районе Эгерсунда обнаружено скопление английских кораблей. Уже вышедшим в море подводным лодкам было приказано изменить курс и следовать к норвежскому побережью. Вскоре оказалось, что сообщение атташе содержало непроверенные сведения. Одна из лодок, U-21, которой командовал капитан-лейтенант Вольф-Харро Штиблер, села на мель в районе юго-восточнее Мандаля и была интернирована норвежскими властями. Это единственный за всю войну случай, когда немецкая подводная лодка села на мель из-за ошибки штурмана. Правда, в плену она пробыла недолго — 9 апреля, в день начала норвежской операции, немцы вернули ее обратно.
За неделю до операции в море вышли остальные субмарины, которые должны были в ней участвовать. Всем командирам было предписано 6 апреля вскрыть пакеты с надписью: «Оперативный приказ „Гартмут“» и к утру 9 апреля занять исходные позиции. Главной задачей подводных лодок являлось прикрытие с моря своих сил, когда они подойдут к пунктам высадки, а групп лодок, развернутых на подходах к Оркнейским и Шетлендским островам, — разведка и нападение на силы противника.
Англичане не ожидали такого масштабного германского вторжения в Норвегию. Два случайных боя и несколько атак подводными лодками немецких транспортов явились тем противодействием, которое английский флот оказал немцам в первый и решающий день их вторжения в Норвегию.
НЕУДАЧНЫЙ ПОХОД U-25
Командир U-25 Виктор Шютце начал свою морскую карьеру еще в апреле 1925 года и к началу войны был уже опытным подводником. В декабре 39-го его наградили Рыцарским крестом, а еще через два месяца, успешно действуя на U-25 в Бискайском заливе и у побережья Португалии, он получил звание корветен-капитана.
В апреле 1940 года Шютце, как и другим командирам, было приказано воспрепятствовать проходу английских кораблей в Вест-фьорд во время норвежской операции.
И англичане и немцы рвались к Нарвику одновременно, однако немецким эсминцам в последний момент все-таки удалось опередить противника. Борьба за Нарвик оказалась более длительной, чем за любой из других портов на норвежском побережье, поскольку это был главный пункт вывоза шведской руды. Англичане справедливо опасались, что, захватив Нарвик, немцы установят контроль над шведскими железными рудниками.
Когда английских кораблей еще не было видно, а радио сообщало, что они уже миновали Боррё, начался сильный снегопад, закрывший все вокруг белой пеленой. Сигнальщики U-25, находившиеся на мостике, не видели ничего дальше носа своей субмарины. Продвинувшись на предельно возможное расстояние, подводная лодка тихо стала в спокойных водах фьорда.
Обычно при плохой видимости лодки большую часть времени держатся под водой, чтобы избежать внезапного нападения, но оставаться «слепой» дольше, чем это необходимо, было нельзя — приходилось следить за подходом английских кораблей. Прежде, чем противник появится и блокирует бухту, немецкие эсминцы должны были успеть выйти через залив в открытое море для возвращения в базу.
Потянулись часы томительного ожидания, во время которого боевая рубка под крупными хлопьями снега превратилась в гигантский сугроб.
Снежная завеса, кроме тоски, оборачивалась еще одной бедой — она усыпляла бдительность.
В какой-то момент лодку вдруг сильно качнуло. Шютце, отдыхавший на узкой койке, в один миг вскочил и бросился на мостик, в спешке даже забыв накинуть шинель. Старший помощник доложил, что кто-то проходит мимо. Как ни старался Шютце, разглядеть что-либо в плотной мерцающей завесе было невозможно. Море начинало волноваться.
Позже, когда оно немного успокоилось, где-то вдали послышались артиллерийские раскаты. Похоже, под покровом снежного заряда англичанам все же удалось прорваться.
Приказав идти в бухту Нарвика, командир заметил, что видимость стала улучшаться, снегопад начал стихать. Но задача не была выполнена — противник упущен. Как оказалось позже, ни одна немецкая субмарина не смогла помешать движению английского флота, а запоздалый удар по Скапа-Флоу 8 апреля немецкая авиация нанесла, когда корабли противника уже находились в море.
Под рокочущими дизелями в спокойных водах фьорда подводная лодка взяла курс на Нарвик. Отдаленные раскаты залпов становились все реже, а вскоре совсем прекратились. Шютце терялся в догадках. Что происходит в Нарвике и что случилось с немецкими эсминцами?
Тем временем, словно призраки, прямо по курсу стали вырисовываться какие-то силуэты. Через секунду стало ясно, что это два английских эсминца. Вскоре они скрылись в снежной пелене так же внезапно, как и появились.
Было ясно, что немецкие корабли не успели уйти из-под Нарвика и, как и высаженный ими десант, находились теперь в ловушке.
Другие «серые волки», имевшие задание находиться дальше на подступах к заливу, еще не успели занять своих позиций. Похоже, лодка Шютце оказалась единственным кораблем, способным защитить от англичан подход к Нарвику с моря. Кроме замеченных в отдалении эсминцев, ведущих с помощью гидролокаторов и шумопеленгаторов поиск немецких субмарин, других кораблей обнаружить пока не удалось. Однако несколько эсминцев переменным курсом и малым ходом начали приближаться к месту нахождения U-25, внутри которой бился в конвульсиях гидролокатор. Примерно через полчаса один эсминец прошел над лодкой, тщетно пытавшейся от него оторваться. Глубина в том месте была 70 метров, и субмарина, осторожно погрузившись, легла на грунт рядом с подводной скалой. Только после трехчасового безрезультатного поиска англичане оставили Шютце в покое. И тогда U-25 «зависла на спарже» — то есть всплыла на перископную глубину.
После полудня 10 апреля раздался гул артиллерийских залпов. Следуя фьордом в Нарвик, соединение английских кораблей открыло огонь по немецким эсминцам из орудий крупного калибра. Насчитав около десятка эсминцев, Шютце продолжал наблюдать в перископ. Немецкие корабли едва ли могли что-либо предпринять против превосходящих английских сил. И вечером Шютце решил выйти в атаку.
Сблизившись с англичанами, U-25 выпустила две торпеды. Никакого результата. Дальше — хуже. Лодка вдруг начала самопроизвольно погружаться. Через несколько минут она снова всплыла, но так быстро, что едва не вырвалась на поверхность. Экипаж сделал все возможное, чтобы заставить лодку удержаться на нужной глубине. В тот критический момент Шютце удалось все же взглянуть в перископ. Он увидел, как вслед за группой эсминцев шел линейный корабль с интервалом около 800 метров, курс — 100 градусов. Его охраняли еще два эсминца.
Виктор Шютце решил атаковать линкор, однако U-25 все еще не слушалась горизонтальных рулей. Она не могла произвести торпедного выстрела, не повиновалась управлению и продолжала то всплывать, то снова погружаться. Похоже, что после выстрела двух первых торпед из носовых аппаратов нарушилась дифферентовка лодки. Шютце прекрасно знал, что его субмарина не являлась настоящей боевой: в свое время она была построена как опытная. Позже ее приспособили для решения боевых задач, однако она имела целый ряд недостатков, которые, кажется, всплыли в буквальном смысле слова.
И все же Шютце не спешил отказаться от атаки. Пока лодка находилась на перископной глубине, можно было заметить, что линейный корабль ушел слишком далеко и продолжал непрерывно вести стрельбу из орудий главного и среднего калибров. Вероятно, это был линкор «Уорспайт», о котором Шютце знал, что его водоизмещение 30 600 тонн. Ясно, что после появления английского линкора судьба немецких эсминцев была предрешена. Расстояние между подводной лодкой и линкором, продолжавшим идти к Нарвику, увеличивалось очень быстро. Лодка Шютце — единственное средство обороны Нарвика со стороны моря — теперь не могла помочь своим, да, возможно, и себе тоже.
Англичане установили жесткое наблюдение с воздуха за фьордом и эсминцами, поэтому всплывать на поверхность в светлое время суток для лодки было равносильно самоубийству. Да и ночью возможность пребывания в надводном положении оставалась под вопросом: луна и северное сияние, свет которых усиливался отражением от покрытых снегом гор, делали свое дело. И все же U-25 на свой страх и риск пришлось всплывать для вентилирования отсеков и подзарядки аккумуляторов. Стук работающих дизелей во время зарядки аккумуляторов отлично слышен не менее чем на 10 километров.
Стало быть, добраться до порта, учитывая настороженность противника, можно только в подводном положении. Но тогда аккумуляторы окажутся полностью разряженными еще до начала атаки линкора. После некоторых раздумий Шютце решил остаться в западной части фьорда и поджидать противника там. Имевшуюся там крошечную бухточку можно использовать и для зарядки аккумуляторов.
Вечером на горизонте показалось соединение английских кораблей, возвращающихся из Нарвика. Это снова был линкор «Уорспайт» в окружении шести миноносцев. Англичане следовали курсом прямо на подводную лодку, и Шютце тотчас приказал занять позицию для атаки. Однако вскоре выяснилось, что лодка обнаружена, и англичане начали сбрасывать глубинные бомбы. U-25 камнем упала в бездну, так и не успев занять боевую позицию. «Вабос» сделали свое дело: приборы управления лодкой оказались повреждены, нарушена герметичность забортных клапанов, электроприводы горизонтальных рулей не работали. Шютце приказал перейти на ручное управление.
До повреждения электропривода для управления горизонтальными рулями достаточно было нажать соответствующие кнопки манипулятора. Теперь же в центральном посту, заполненном различными приборами и аппаратурой, штурвалами и маховиками клапанов, суетились мокрые от пота рулевые, пытавшиеся силой своих рук придать непослушным рулям нужное положение. Остальные рядом с ними мерзли, стараясь дыханием согреть руки и прыгая с ноги на ногу. На U-25 не оказалось электрических грелок и вообще отсутствовало многое из-за спешки, в которой ее снаряжали.
Взрывы «вабос» продолжали сотрясать «стальной гроб» субмарины, превратившейся из охотника в затравленного зверя. Об атаках теперь нечего было и думать. Пытаясь уйти от преследования, Шютце свернул в находящуюся поблизости небольшую бухту, куда эсминцы не могли войти из-за узкого прохода.
Неожиданно взрывы прекратились. Похоже, противник потерял жертву. Но успеет ли лодка добраться до бухты? Судя по показаниям шумопеленгатора, соединение кораблей противника удалялось. Не поднимая перископа, Шютце вслепую подводит субмарину к заливу. Почти весь запас энергии аккумуляторов израсходован. Шютце осторожно поднял перископ и сразу установил, что один из эсминцев продолжал маневрировать позади лодки.
U-25 осторожно прошла в бухту, эсминец же остался у входа. С дистанции полутора километров Шютце атаковал противника выстрелом торпеды из кормового аппарата. Англичане, заметив след идущей на них торпеды, успели уклониться.
С наступлением темноты Шютце задним ходом вывел лодку из узкого фьорда. Эсминец все еще держался поблизости. Оставаться долго в бухте было нельзя, и в эту лунную ночь Шютце приказал быстро закрасить рубку всплывшей подводной лодки белой краской, чтобы она не выделялась на фоне снега.
Рано утром «Уорспайт» в сопровождении теперь пяти эсминцев снова подошел к Нарвику. Когда они проходили мимо бухты, Шютце, опознав линкор, с выгодной позиции атаковал его торпедой. Судя по времени, последняя не успела пройти и 800 метров, после чего ударилась о подводную скалу и взорвалась. Обескураженный Шютце приказал лечь на грунт и дожидаться ночи, чтобы зарядить аккумуляторы.
Тем временем перед Нарвиком и в прилегающих к нему фьордах разыгрался последний акт боя немецких эсминцев с превосходящими силами англичан, в котором германские корабли были потоплены. И все же немцы, несмотря на трудные условия погоды, выполнили поставленную перед ними задачу — успели доставить и высадить десант. Экипажи, спасшиеся с потопленных кораблей, присоединились к горным стрелкам и приняли участие в боевых действиях на берегу. Однако без артиллерии, имея только легкое пехотное вооружение, десант не мог оказать серьезного сопротивления все растущим силам противника, тем более если тот осуществит предполагаемую высадку контрдесанта.
Теперь порт Нарвик находился в руках англичан и был закрыт для немцев. Все немецкие и нейтральные торговые суда, стоявшие в порту на якоре, были потоплены британскими торпедами. Настоящее «мертвое царство». Будучи отрезанными и предоставленными самим себе, немцы шаг за шагом начали отступать. Бухта, которую англичане без труда блокировали, оказалась для немецкого десанта мышеловкой.
В западне оказалась и субмарина Шютце. Командир все еще надеялся, что сможет при случае причинить противнику хотя бы некоторый ущерб. Зарядив ночью аккумуляторные батареи, лодка готовилась к прорыву. Фьорд слишком глубок, чтобы можно было лечь на грунт, и слишком узок, чтобы в случае нападения уклониться от противника. Шютце, несмотря на аварийное состояние субмарины, решил оставить бухточку и занять западнее более выгодную позицию для перехвата транспортов союзников.
К вечеру при хорошей погоде и отличной видимости лодка в надводном положении вышла из своего укрытия. Выждав благоприятный момент, она вновь погрузилась, чтобы не оказаться мишенью. Вдалеке маячили эсминцы, продолжавшие поиск лодки.
В течение десяти часов U-25 пыталась проскользнуть мимо эсминцев, которые непрерывно продолжали ее поиски, временами стопоря ход, прислушиваясь и пытаясь нащупать субмарину; англичане считали, что она скрывается где-то совсем рядом. Сбрасываемые глубинные бомбы говорили о том, что лодка еще не обнаружена.
В предрассветных сумерках Шютце, ясно видя своих преследователей, вдоль скалы осторожно вывел лодку к выходу из фьорда. Эсминцы ее не заметили, попытка оторваться от них удалась. А может быть, англичане, даже и заметив субмарину, просто не рискнули следовать за ней.
Оставаясь в Вест-фьорде, U-25 действовала там еще в течение двух недель. И за все это время, за исключением самолетов и эсминцев, всего один раз в поле зрения перископа оказалась действительно подходящая цель — авианосец «Арк Ройял». Но он находился за пределами дальности торпедного выстрела. «Арк Ройял» еще не раз попадет в перекрестье перископа немецкой субмарины, пока не затонет в ноябре 1941 года в 25 милях от Гибралтара.
Через несколько дней во время сильнейшего шторма вышел из строя радиопередатчик. Однако Шютце оставался на позиции пока позволял запас топлива. Он решил израсходовать весь запас «угрей». Но сделать это ему так и не удалось. Из-за штормовой погоды лодка не смогла долго удерживаться на перископной глубине, и все атаки были сорваны. Даже если бы не было шторма, вряд ли Шютце смог бы добиться успеха. Он лишь подозревал, что с торпедами что-то неладное. Дело было гораздо хуже: «торпедный кризис» охватил все без исключения лодки, участвовавшие в норвежской операции.
Только через две недели U-25, считавшаяся погибшей, неожиданно появилась в Гельголандской бухте.
Ни одна немецкая лодка не добилась успеха (по другим данным, было потоплено одно судно), хотя многие из них, несмотря на труднейшие условия, удачно выходили в торпедные атаки. Главной причиной безуспешности атак, как выяснилось позже, являлись конструктивные недоработки и недостатки немецких торпед.
Так закончились действия немецкого подводного флота в норвежской операции; немцы потеряли четыре субмарины. Кроме того, немцы потеряли 11 транспортов и танкеров, а также 10 вспомогательных судов. Несколько боевых кораблей получили повреждения.
Тем не менее благодаря господству в воздухе Германия сумела завладеть инициативой. Бои с союзниками за Нарвик и другие порты велись до 8 июня 1940 года, когда вся Норвегия оказалась в руках нацистов. Однако немецкие подводные лодки в них уже не принимали участия. Хотя часть подводников волею судьбы оказалась в отряде горных стрелков. Это были 38 членов экипажа субмарины U-64 вместе со своим командиром капитан-лейтенантом Георгом-Вильгельмом Шульцом. Лодка была потоплена 13 апреля недалеко от Нарвика, при этом погибли восемь человек. Остальные сумели добраться до берега, где их подобрали горные стрелки отряда «Эдельвейс». Когда в июне экипаж вместе с командиром получил в распоряжение другую лодку — «девятку» U-124, ее эмблемой стало изображение эдельвейса.
«УГРИ» НЕ СРАБАТЫВАЮТ
Деницу впору было хвататься за голову: донесения, поступавшие от командиров субмарин, могли повергнуть в шок.
«10 апреля. 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения „расстояния безопасности“ (в 300 метрах), другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя 100 метров до крупного эскадренного миноносца».
«15 апреля. 14.04. Торпеды, выпущенные по „Уорспайту“ и двум эскадренным миноносцам, отказали».
«Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно».
16 апреля поступило донесение от командира U-47, героя прорыва в Скапа-Флоу, Гюнтера Прина:
«15 апреля. Во второй половине дня обнаружил миноносцы противника. Судя по характеру их маневрирования, можно полагать, что район минирован.
Вечером обнаружил три крупных транспорта (по 30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена. Производится пересадка войск на рыболовные моторные суда, идущие в направлении Лаванген — Гратанген. Транспорты и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.
22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта. После этого произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.
22.42. Выпустил четыре торпеды. Наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая — 1500 метров. Торпеды были установлены на глубину хода четыре и пять метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.
После полуночи повторяю атаку из надводного положения. Выстреливаю четыре торпеды. Глубина хода торпед та же, что и в первой атаке. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу. При отходе лодка касается грунта. Находясь вблизи патрулирующих кораблей охранения, с трудом отрываюсь от грунта. Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами. Из-за неисправностей в машинном отсеке покидаю район.
19 апреля. Обнаружил „Уорспайт“ и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы».
Печальные донесения шли сплошным потоком.
«19 апреля. На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру „Эмералд“ наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды».
Все эти радиограммы после возвращения подводных лодок были дополнены устными докладами командиров. Торпеды и раньше доставляли много хлопот, однако резкое увеличение числа их отказов в период норвежской операции явилось для Кригсмарине неприятным сюрпризом.
Сразу же по получении 11 апреля первых радиограмм Дениц занялся выяснением причин «торпедного» кризиса. Торпеды с контактным взрывателем проходили под кораблем, торпеды с магнитным взрывателем срабатывали, не доходя до цели. Через неделю Дениц понял, что лодки безоружны, а потому отдал приказ отозвать субмарины из Вогс-фьорда и Вест-фьорда, а также из Намсен-фьорда и Ромсдальс-фьорда.
Тот же Гюнтер Прин, за один поход в ноябре — декабре 1939 года потопивший три судна противника общим тоннажем 31 000 тонн, сетовал на то, что шесть «угрей», выпущенных его лодкой, не взорвались. 15 апреля 1940 года его U-47 натолкнулась на британский десант, который высаживался с шести транспортов в маленьком фьорде. Прин, оставаясь незамеченным, выпустил по ним четыре торпеды. Ни одна из них не взорвалась! Перезарядив носовые аппараты, Прин ночью повторил атаку. Три «угря» снова не взорвались, а четвертый, описав немыслимую траекторию, взорвался, налетев на риф. Возвращаясь в базу, 20 апреля лодка Прина встретила в районе юго-западнее Вест-фьорда конвой, идущий курсом на север. Позиция для стрельбы была благоприятна, но Прин, потерявший веру в торпеды, даже не пытался атаковать. Возвратившись, он запальчиво заявил Деницу, что не собирается больше воевать этими «деревянными болванками». Взбешенный «папаша Карл» полностью был на стороне подводников: «Я не верю, что когда-либо в истории войн людей посылали на войну с таким бесполезным оружием!» Он настоял на незамедлительном расследовании.
И раньше подозревали, что торпеды имели явные недостатки, например, при атаке в Скапа-Флоу, когда по не установленным причинам происходил безрезультатный расход торпед. В таких случаях командование Кригсмарине обычно обвиняло командиров лодок, якобы дававших неточные исходные данные для правильной установки торпед. Установку магнитных взрывателей необходимо было производить с учетом зоны боевых действий и в соответствии с местом нахождения лодки относительно северного магнитного полюса. Но норвежская операция показала, что заявления командиров о недостатках в самих торпедах были справедливыми.
Наряду с торпедой, работавшей на сжатом воздухе, которой продолжали пользоваться при стрельбе в ночных условиях и во время атак с больших расстояний, в Германии создали торпеду с электродвигателем. Преимущество последней заключалось в бесследности ее хода.
Торпеда, в которой применялся сжатый воздух под высоким давлением, естественно, оставляла на поверхности моря весьма заметный пузырчатый след, по которому противник легко устанавливал местонахождение субмарины под водой. Кроме того, своевременно обнаружив след торпеды, корабль имел возможность с помощью удачного маневра вовремя уклониться от удара.
Вместо ударно-механического взрывателя в Германии был усовершенствован и принят на вооружение неконтактный взрыватель торпеды. Магнитный взрыватель, срабатывающий от воздействия магнитного поля, создаваемого корпусом корабля противника, в зависимости от установки в нужный момент мог вызвать детонацию торпедного заряда. Взрыв торпеды в момент прохождения ее под днищем корабля — самом уязвимом месте корпуса — вызывал громадную пробоину.
Но праздновать победу было преждевременно: торпеды с магнитными взрывателями срабатывали либо слишком рано, либо с опозданием, а то и вовсе не взрывались. Кроме того, эти торпеды весьма значительно отклонялись от заданного направления. Одной из причин, вызывающих такие явления, было влияние близости магнитного полюса. Еще большее значение имело то, что многие торпеды не выдерживали заданной глубины хода. Однако основной причиной неудач следовало считать неосведомленность немцев в отношении принятых англичанами мер, которые в значительной степени позволяли снизить опасность, созданную магнитным взрывателем. Ознакомившись с принципом действия немецких мин, снабженных такими взрывателями, англичане стали периодически размагничивать свои суда, и немцы долго не могли об этом догадаться. При прохождении торпед под килем размагниченных кораблей взрыватели не срабатывали.
Дениц настоял на расследовании, желая, чтобы соответствующие органы произвели самую тщательную проверку годности торпед. Иначе вообще вставал вопрос о целесообразности использования немецких подводных лодок в войне. 20 апреля главнокомандующий Кригсмарине Редер приказал создать комиссию по расследованию причин неудовлетворительного действия торпед.
Временно пришлось отказаться от магнитного взрывателя. Все торпеды снова стали снаряжать прежним взрывателем ударно-механического действия. Тем временем специальная исследовательская лаборатория торпедного оружия начала изучать причины отказов. Произведенные опыты дали еще более неутешительные результаты. Оказалось, что торпеды с контактным взрывателем также не поражали цели и гидростат — прибор, обеспечивающий сохранение торпедой заданной глубины, — работал неточно. Опытные стрельбы выявили, что в большинстве случаев торпеды шли под водой на большей глубине, чем заданная на гидростатическом приборе.
Испытания показали, что после хранения в течение определенного периода времени электрические торпеды не всегда срабатывали безотказно. До войны этого просто не заметили, ибо при проведении учебных стрельб в условиях мирного времени всегда использовались свежие «угри». Теперь все экипажи подводных лодок были обязаны периодически проверять электрические торпеды. Для этого требовалось через день вытаскивать их на две трети длины из торпедных аппаратов в отсек, производить дозарядку батарей, проверку и регулировку отдельных приборов.
После длительных исследований лишь к лету 1942 года немцам удалось вывести подводное оружие из тяжелого кризиса. С этого времени новые типы торпед с контактными взрывателями безотказно и точно выдерживали заданную глубину хода. Через год на вооружение флота поступила акустическая торпеда, которая самостоятельно наводилась на шум винтов корабля противника. Полностью надежными магнитные торпеды могли считаться лишь с конца 1944 года после многочисленных модернизаций.
IV
БИТВА ЗА АТЛАНТИКУ
«ВОЛКИ» ЖАЖДУТ ДОБЫЧИ
24 мая 1940 года, еще не захватив Норвегию, Германия объявила о полной блокаде морских сообщений Англии. На расстоянии 60–100 миль от побережья кольцо вокруг Великобритании замкнулось. Однако, несмотря на осложнение обстановки, по-прежнему не подвергались атакам пассажирские пароходы и торговые суда стран «оси», при условии, что они имели соответствующие опознавательные знаки. Исключалась также атака ирландских и датских судов.
Тем временем «серые волки» зализывали раны после норвежской операции. На верфях скопилось большое количество субмарин, требующих ремонта. Однако трехмесячное отсутствие «серых волков» в Атлантике скоро сменилось их небывалой активностью. В начале июня 1940 года борьба разгорелась с новой силой.
Первой, еще 15 мая, вышла в Атлантику U-37 под командованием капитан-лейтенанта Виктора Эрна с торпедами, имеющими усовершенствованные к тому времени ударные взрыватели. По словам Деница, он надеялся, что
Тем не менее психологически норвежскую неудачу немцам удалось преодолеть — 9 июня U-37 вернулась в Вильгельмсхафен, потопив за 26 ходовых суток 43 000
После захвата Норвегии и западных районов Франции появилась благоприятная возможность для расширения системы базирования субмарин. И немцы не преминули ею воспользоваться. В июне 1940 года французские базы Бискайского залива стали очищаться от мин, а в незначительно пострадавших Бресте, Лориане и Сен-Назере восстанавливались верфи, доки и другие сооружения, необходимые для обеспечения боевых действий подводных лодок. Главной базой германских субмарин, первые из которых начали прибывать в июле, стал Лориан. Уже к началу августа там была оборудована верфь для их ремонта. Теперь путь лодок из баз в Бискайском заливе к западным подходам к Англии и обратно сократился на 800–900 миль, что позволило увеличить время их пребывания в районе боевых действий. Кроме того, немцы получили отличную возможность использовать в Атлантическом океане «двойки» — малые подводные лодки, что бесспорно повышало общую эффективность использования подводных сил. Заимев новые базы, подводный флот Германии приступил к еще более активным действиям на атлантических коммуникациях англичан.
Теперь с проблемами вооружений столкнулись и англичане. Дело было в том, что английская авиация применяла против немецких субмарин стофунтовые бомбы, которые, однако, не уничтожали лодку даже при прямом попадании. Как выяснилось позже, из 23 подводных лодок, потерянных Германией с начала войны до июля 1940 года, британские летчики не потопили ни одной! Только после нескольких ошибочных атак и попаданий в свои лодки англичане обнаружили низкую эффективность авиационных бомб. С июля английские летчики начали применять глубинные бомбы, а в августе в борьбу с немецкими лодками включилась 502-я эскадрилья самолетов типа «Уайтлей», с новыми радиолокационными станциями. И все же из-за слабой подготовки летного состава результаты атак оставались низкими. Только 6 января 1941 года самолет типа «Сандерленд» в 150 милях к западу от мыса Врат уничтожил итальянскую лодку в момент ее погружения. Это была первая победа самолета над подводной лодкой во Второй мировой войне.
В августе 40-го английская авиация увеличила радиус действий, что заставило немецкий подводный флот перенести свою активность против торгового судоходства дальше от побережья Англии — в Атлантику. Основным районом боевых действий немцев являлась зона, охватывавшая западную часть выхода из Ла-Манша, западную часть Бискайского залива и Атлантический океан к югу от Ирландии, воды, омывающие острова Силли, а также район, протянувшийся вдоль побережья Португалии до Гибралтарского пролива.
Практически все атаки совершались лодками ночью в надводном положении, обеспечивавшем большую свободу маневрирования. С этого момента на охоту вышли «волчьи стаи» Деница. Молодые немецкие командиры показывали свое нетерпение, опасаясь, что не попадут в действующий флот. Дениц не уставал напоминать им, что борьба будет длительной.
В августе — сентябре 1940 года «семерка» U-101 капитан-лейтенанта Фрица Фрауенхейма за один поход израсходовала все 14 торпед и уничтожила 11 судов водоизмещением 58 000
В сентябре 1940 года U-100 под командованием Йоахима Шепке в течение двух ночей подряд многократно атаковала суда одного и того же конвоя, потопив в результате семь и повредив один транспорт общим водоизмещением 50 340
Англичане тоже не спали. В Бискайском заливе базировалось более 100 немецких лодок, что заставило британцев развернуть против них боевые действия прямо на выходе из баз. Осенью английская авиация поставила у Бреста и Лориана магнитные мины. Здесь же заняли позиции блокирующие английские лодки. Хотя вначале блокада баз Бискайского залива была малоэффективной, 20 августа английской подлодке «Кашалот» у Лориана удалось уничтожить U-51 капитан-лейтенанта Дитриха Кнорра. Весь экипаж лодки, за свою жизнь успевшей отправить на дно шесть транспортов, в составе 43 человек погиб. В последующие месяцы противолодочная оборона немцев в районе бискайских баз непрерывно усиливалась, и их лодки беспрепятственно выходили в Атлантику.
В сентябре немецкая дешифровальная служба «Б-динст» за четыре дня до срока установила место встречи следовавшего из Северной Америки большого конвоя SC-2 с кораблями охранения, высланными из Англии. Четырем подводным лодкам был отдан приказ найти конвой в Атлантике. Одной из них, U-47 Гюнтера Прина, удалось обнаружить транспорты в указанное время. Однако погода нарушила все планы. Тем не менее, несмотря на восьмибалльный ветер и сильное волнение, немецким субмаринам 10 сентября удалось потопить пять судов. При этом подводная лодка Прина расстреляла все торпеды, кроме одной. Оставшись без боекомплекта, U-47 была вынуждена в оставшееся время нести метеослужбу примерно в 600 милях от западного английского побережья и два раза в сутки передавать метеосводки, необходимые для немецкой бомбардировочной авиации, совершавшей налеты на Англию.
20 сентября на U-47 наткнулся идущий из США конвой HX-72. Конвои типа «HX» формировались в Галифаксе обычно из быстроходных судов, доставлявших наиболее ценные грузы. То, что конвой оказался рядом с немецкой подлодкой, было более чем странно, поскольку соответствующая английская служба имела возможность два раза в сутки пеленговать передачу метеосводок U-47 и даже определить ее место. Вероятно, из-за большого расстояния англичане все же не смогли достаточно точно определить местонахождение субмарины, чтобы изменить курс приближавшегося к ней конвоя. Вступив с ним в контакт, U-47 неотступно шла следом.
Тем временем Дениц срочно выслал для действий против конвоя еще пять лодок: U-32, U-46, U-48, U-52, U-99. В ночь с 21 на 22 сентября «волчья стая» набросилась на транспорты, медленно ползущие по морю, отягощенные большим грузом. По данным британского Адмиралтейства, немцы потопили 11 судов и одно повредили. Потерь, возможно, было бы еще больше, если бы не малый торпедный запас.
ПЯТНИЦА, 13-Е
Получив приказ от Деница, обер-лейтенант Эрих Топп, в четверг, 12 августа 40-го года, отправился в свой первый поход на «двойке» U-57. Сам Топп выходил в море уже в пятый раз. Первые четыре он совершил на U-46.
Поделиться книгой: