Помоги проекту - поделись книгой:
— Не губи… ни ее, ни себя!
Алекс молча вошел в комнату. Лика спала, обняв подушку, а по ее щекам змейками застыли разводы от туши.
Присев на край кровати, он прикоснулся к ее губам. Нежно обвел по контуру, и, хоть помады там уже почти не было, след на его руке остался. С грустной улыбкой Алекс погладил ее теперь длинные черные волосы и тихо произнес:
— Привет, Лика… — Его взгляд упал на поблескивающую в солнечном свете сережку.
Изменившись в лице, Алекс аккуратно снял ювелирное украшение, присмотрелся к нему и со всей злости ударил камнем по столику… Фальшивый бриллиант рассыпался тысячей стеклянных осколков, обнажая элементы микродеталей…
Несколько долгих минут Алессандро Девелри сидел, уставившись на блестящие крошки стекла, затем сокрушенно произнес:
— Лика, Лика… Мы так верно представились при встрече, ты — дура, а я идиот!
Он сидел еще несколько минут, затем, пробормотав: «Точно идиот», — наклонился и поднял разбитую сережку.
Утро встретило меня гомоном птиц и сладким ароматом цветов. Потянувшись, я вскочила, и странная легкость наполнила все тело. Жизнь снова была прекрасна и вообще… в мужиков нужно влюбляться нормальных, а не в идеальных!
Подойдя к зеркалу, долго смотрела на себя, зареванную и измазанную черными подтеками, и уверенно произнесла:
— Ты больше не будешь плакать из-за этого… сволочи этой! И все его снимки выбросишь! — В отражении я увидела, как погрустнели мои глаза при этой мысли, — ну ладно, тот, что в спальне, можно оставить… Ну кого я обманываю?
Отражение в зеркале молчаливо ответило: «Себя!»
— Какая же я ДУРА!
С усмешкой подумала, что теперь придется чистить информацию со снимателей.
Едва успела завершить утренние процедуры, в двери постучали. Разрешив войти, увидела Дайона:
— Доброго утра, завтрак вам принести сюда, или же вы согласитесь спуститься в аскене?
О нет, с меня хватит.
— Сюда, если вам не трудно. — Я попыталась мило улыбнуться и сама сообразила, что улыбка была жалкой.
Мужчина словно хотел что-то сказать и, судя по выражению лица, все же решился:
— Вы меня простите за вчерашнее…
Это он о чем?.. А Дайон продолжил:
— Ну, я же не знал, что ваш жених не с одной подругой, а со всеми… и…
Простонав, я села на кровать и закрыла лицо руками. К счастью, он ретировался раньше, чем мои плечи начали содрогаться от истерического смеха, а вернулся к тому моменту, когда смех перешел во всхлипывания. В общем, теперь он явно решил, что там было нечто совсем уж ужасное… Бедная моя личная жизнь, ты обрастаешь фантастическими событиями… М-дя. Нужно будет написать статью на тему «Сплетни и их последствия».
На завтрак был чай, нежный молочный продукт с фруктовым вкусом и… яблочный пирог. С чаем я проглотила еще две таблетки, принесенные Адой (у меня стресс, мне и двойную дозу можно), и стало совсем весело. Пирог я ела осторожно… То есть первый кусочек очень осторожно попробовала, долго жевала… Поняла, что перца там нет, и уже с наслаждением, восхищаясь каждым кусочком, доела лакомство, — я понимала, что это в последний раз…
В двери постучали, вошел снова Дайон, сообщил, что время отправляться.
Хозяин «Семи вершин» нас так и не вышел провожать. А может, дело в том, что было очень рано еще, а господин идеальный мужчина изволил еще почивать в кроватке… с мымрой белобрысой.
Левая сережка почему-то тянула ухо, наверное, я отлежала ее, все же спать умудрилась часов четырнадцать, не меньше. Дернув головой, я последовала в предоставленный транспорт, горя желанием выполнить порученное шефством задание. За что я люблю свою профессию, так это за то, что от нехороших мыслей отвлекает… Особенно от мыслей о всяких… пекарях-садоводах!
Лия Трейде, то есть обновленная я, вышла из космолета и невольно зажмурилась, попав на площадку, залитую ярким солнцем Сатари. И мир наполнился красками и сиянием. Космопорт встретил вонью, ржавыми перилами и скрипучими тележками — типично для отсталой планетки, оккупированной военными. В общем, гражданские тут хуже скота, а для военных — другие космопорты и другое обслуживание.
Сатари можно было бы назвать тропической планетой, если бы не полоса пустынь по экватору. В общем, темные очки я взяла не зря, иначе морщинки пришлось бы лечить в итоге, а это, во-первых, дорого, во-вторых, не модно. У нас в Союзе Алтари в моде была старость… да-да, как это ни странно звучит. То есть, если у тебя есть морщинки и под подбородком складочки, — ты молодой! А суть в том, что бабушки и прабабушки, которые выглядят моложе внучек и правнучек, уже всех допекли своим стремлением казаться еще и еще моложе. Сцены, в которых фарфоровая куколка с пышной гривой, алебастровой кожей и осиной талией кидается к женщине средних лет с криками «Внученька!», давно стали нормой. А дома престарелых давно уже напоминали молодежные клубы… хотя нет, в домах для старичков и старушек музыка гремела до рассвета, в то время как молодежь не больше чем до двух ночи кутила, а все почему? Потому что старички отсыпались днем, а молодым еще пахать на работе, вот и получается… Вообще, обидно конечно, зато при мысли о старости на душе такая благодать, и мечты о страстном брюнете с рельефной мускулатурой и идеальной белозубой улыбкой… м-дя… Вот найду себе дедулю, устрою ему пластику под Алекса, и на старости лет у меня будет свой персональный Алекс Девелри, да… мечты-мечты.
— Лия! — ко мне двигался… «дедушка».
Нет, ну они что, реально издеваются? Какой же это дедушка, ну максимум папочка, если умудрился заделать меня лет так в… десять!
— Это уж слишком, — вместо приветствия прошипела я, — ты вообще кто такой?
Светловолосый парень, максимум лет на 12 старше меня, белозубо улыбался, заставляя завистливо разглядывать его загар.
— Тинар, — он протянул руку, я невольно пожала ее, и парень весело затараторил: — Дедушка Волта приболел, сердце у него слабое, вот и просил меня забрать внучку из космопорта. Я ему говорю: «А как же я ее узнаю?» А он мне — «Самую красивую забирай». Я смотрю, тут ты самая красивая!
И улыбка такая… словно челюсть сейчас свернет от старания. Я обернулась, выразительно взглянула на своих спутников — одного усатого дядьку в преклонном возрасте и второго, которого можно было смело пухликом назвать, и снова повернулась к парню.
— Да, ты прав, — я скептически усмехнулась, — я тут действительно самая кра-си-ва-я… остальные мужики!
Сверкающая улыбка Тинара померкла, и у меня из рук взяли карточку на чемоданы. Но его смущения хватило минут на пять, и вскоре я опять слушала нескончаемое радио-шоу:
— Мы сейчас в поселок, бабушка Оша тебя очень видеть хочет, соскучилась, говорит, за родной кровиночкой. У нас сейчас в поселке много новостей. Верда родила, все ходят на малыша смотреть. Дядя Тоте поймал зубастую рыбу с меня ростом. А ты зачем вообще приехала?
Я не сразу сообразила, что вопрос ко мне, окинула парня хмурым взглядом и выдала:
— Соскучилась я по родной кровиночке.
— А-а-а, ну да…
Он молчал… секунд тридцать всего.
— Слушай, Лия, а говорят, тебя жених бросил, перед свадьбой самой!
Мой полный отчаяния стон перекрыл гудение двигателя его двухместного трета.
— Откуда… ты… знаешь? — очень недобро вопросила я.
Парень смутился, даже попытался сделать вид, что дорогой занят, потом так смущенненько проговорил:
— Так к нам мало кто прилетает, поэтому всегда интересно про всех. А про тебя капитан Мирего рассказал своей жене, ну… а она с мамой моей подруги, вот.
Моя вымышленная личная жизнь, обросшая трагическими событиями, как риф кораллами, судя по всему, шла в фарватере, грозя настигнуть и придавить лавиной сочувствия окружающих. Я снова простонала и решила… сдаться на милость общественности.
— Это так ужасно, — из глаз моих таки скатилась слезинка, всего одна, зато ее заметили. — И хуже всего, что все знают… И смотрят с жалостью, и это… Так оскорбительно… Хнык…
Трет резко остановился, отчего меня качнуло вперед, и я лишь чудом не разбила нос. Затем сильные руки (они все тут руки специально качают?) обхватили меня, развернули к себе, и парень… да нет — молодой мужчина, глядя мне в глаза, совершенно серьезно произнес:
— Лия, ты очень красивая девушка! Ты настолько красивая, что я… стоял и долго смотрел на тебя и не знал, с чего начать разговор!
Ого, а я его за придурка приняла, а он, оказывается, просто… тормоз.
— Лия, он идиот, раз упустил такое сокровище, как ты!
Ой, да неужели? А вроде как умный, вон всю вашу планету с потрохами купил. Так, я отвлеклась, и чего там дальше про меня красивую?
— Лия, — продолжал вещать этот, в принципе, весьма привлекательный мужчина. — Поверь, пройдет всего пара дней, и ты забудешь о нем!
Сомневаюсь… Я невольно всхлипнула и, дабы отвязаться от этого загорелого субъекта, кивнула, соглашаясь с ним. Меня неохотно отпустили… Не знаю, неохотно или как, но должна же я потешить свое самолюбие…
— Спасибо, Тинар, — я ласково улыбнулась, и парень расцвел.
М-дя, судя по всему, тут наблюдается жуткая нехватка женского полу… На Инитире на меня даже внимания не обращали, а тут… столь явное желание понравиться…
Мы неслись в полуметре от земли, мимо тропических джунглей, платановых садов, полей цветущего жмыга, плантаций сладких апельсинов, и сердце мое наполнялось радостью и надеждой. Откуда надежда? Ну, тут пейзаж такой потрясающий и жизнеутверждающий, а второе… я уже говорила, что 84 % браков на цивилизованных планетах оканчиваются разводами? Так что я готова и подождать… с годик, а уж потом… Сладкая моя гора по имени Алекс, я еще планирую издание романа с названием «В постели с идеальным мужчиной». И там это… там на обложке будешь ты, ну весь такой обнаженный и лишь слегка прикрытый простыней… ну, в самом стратегически важном месте, и я… в образе брюнетки! Да-а-а, это будет сенсация!
И что-то мне подсказывало, что в постели мужчины моего романа я точно побываю… Если сам не пустит, запишусь в штат папарацци! В общем, у меня появилась цель…
С этими мыслями мир Сатари стал в разы привлекательнее, и я уже радостно улыбалась этому миру, краем глаза замечая, что мой провожатый что-то слишком часто начал на меня поглядывать… Не то чтобы я против, но как бы жить еще хочется, а он за рулем.
Поселок с названием Верли представлял собой две сотни домиков, утопающих в зелени огородов. Для меня, жительницы города, это было вообще атас… Мой загорелый выгоревший шатен подвез меня к одному из крайних домов этого поселочка, и я поняла, почему стала брюнеткой, — и бабушка Оша, и дедушка Верли были с иссиня-черными волосами и с явно аборигенской наружностью.
— Доченька, — видимо, бабушка была старее, чем казалась на вид, и память подвела. — Как же ты выросла!
Да уж, по сравнению с фотографией, которую вам показывали, я, наверное, просто огромна.
— Девочка наша, — дедулю тоже было сложно старым назвать, а судя по крепким объятиям, он еще мог и пластик гнуть. — Заходи в дом, красавица, ты устала с дороги.
И еще как, с такой «радиопередачей», как Тинар, голова весьма разболелась.
В общем, меня обняли, облобызали, подергали за не пухлые щечки и провели в маленький двухэтажный домик. Концерт закончился, едва закрылись входные двери.
— Почему так долго? — бабуля треснула моими вещами об пол.
— Пока ты там задом вертела перед хозяином «Семи вершин», мы тут перед начальством выделывались! — прошипел дедуля.
Округлости моих глаз могли позавидовать и глобусы.
— Что?! — на высокой ноте выдала я. — Это что за наезды?!
Теперь глаза округлились у этих двоих… Мама, кажется это… Я даже дышать забыла и внезапно закашлялась от нехватки воздуха. Обессиленно сползла по стене и уселась прямо на пол.
— Ну, Зиновий, — прошипела я, — ну сволочь! Я с тобой еще разберусь, начальничек.
Кто-то проводит студенческие годы в погоне за новыми отношениями, кто-то любит выпивать в компании, а я попала в группу дебилов-энтузиастов! И, пока наши однокурсники веселились на концертах и в клубах, мы искренне верили в Теорию Правительственного Заговора! Мы так и называли свою группу — ТПЗ. Это я только на пятом курсе узнала, что название нашей организации расшифровывается еще и по-другому — Товарищество Придурковатых Зануд, причем вот как раз со вторым толкованием я и была искренне согласна. Большинство из нас (в основном парни) реально тормозили — для них главное было собраться и порассуждать о политике. Первые полгода я приходила на такие встречи и с замиранием сердца слушала этих умных, начитанных парней, которые не поддались пропаганде и зрили в самый корень политических интриг правительства. В итоге поняла, что они простые болтуны. То есть как бы у них есть свое мнение, и они его высказывают, а вот поучаствовать в интеллектуальной беседе тут никак — как же, ведь каждый считал, что именно его мнение единственно верное, а остальные так… тупят просто.
На втором курсе в наш союз ТПЗ пришел Дени Павловский, и вот тогда я и стала ярой любительницей раскрывать заговоры правительства. О-о-о, мы проникали в архивы, подделывая пропуска и отпечатки пальцев, взламывали секретные базы, находили запрещенные документы… Два года я жила в непрерывном круговороте интриг и расследований, на лезвии бритвы, на острие ножа… Это были самые лучшие времена моего студенчества, да и всей моей жизни… до встречи с Алексом. Я была первой помощницей и идейной соратницей Дени. Он вызывал меня в любое время дня и ночи, и мы мчались куда-то через полпланеты, чтобы открыть очередную Тайну! Я срывалась с лекций, убегала из дома назло очередным приемным родителям, по ночам через окно перелезала на его инке, и мы мчались навстречу очередной загадке…
В результате однажды Дени увели двое в штатском, но со странно серьезными рожами и крепкими мускулами, через два дня мы узнали, что его отчислили с отделения журналистики… И как я ни искала потом своего лучшего друга и первого возлюбленного, ничего не нашла… В его квартире уже жил другой парень. Родители Дени как-то легкомысленно отвечали, что их сын в очередном приключении. А вернувшись домой, я нашла сообщение на сейре — «Милена, не ищи меня, я уехал, когда вернусь, сообщу». Стоит ли говорить, что Дени никогда не называл меня моим настоящим именем? Именно он придумал имя Лика Пресветлая и не обращался ко мне иначе… Я не плакала, я поняла, что больше никогда не увижу свою первую любовь… Годы показали, что я была права…
Так о чем это я? Да о той парочке из отряда Северная Звезда, которая сейчас удивленно пялилась на меня. Откуда я это знаю? Так мы нашли сведения о том, что сорок лет назад на планеты враждебных цивилизаций отправлялись пары, так сказать, наблюдающих. То есть они шифровались как семейные пары и, естественно, со временем ими и становились. Но самое главное — снимки этой именно пары среди десятков других я видела в том деле, а зрительная память у меня… профессиональная.
— Народ, — тоскливо гляжу на двух «шпиенов», которых, судя по всему, просто «забыли», и уже тише добавляю: — Я не секретный агент, я журналистка.
Вот теперь в осадок выпала бабуля и медленно опустилась… на стул. Дедуля громко и прочувствованно выругался и пошел за бутылкой.
Алессандро Девелри чертыхался дольше, чем пожилой шпион, затем, связавшись с Росом, приказал немедленно готовить корабль на Сатари. Спустя час он уже покинул Артину, сообщив невесте о срочно возникших делах и даже не уведомив о вылете сестру. Еще некоторое время Алекс гневно ругался в адрес пропойц из Северной Звезды и подсчитывал количество опустошенных Ликой стаканов, спустя еще час уже стонал, не в силах больше смеяться. Он вообще пришел к выводу, что никогда так много не хохотал. У Девелри весьма ощутимо болел и живот, и лицо, а шоу «Похождения Лики Пресветлой» продолжалось, вводя его в курс жизни одной очень наглой журналистки, которая с утра дает зарок о том, что больше о нем и не вспомнит, а спустя сутки уже через слово поминает его имя.
— О-о-о, как я теперь хочу в засаду… но, главное, с Алексом! И такую засаду, чтобы дня на три-четыре, и никого вокруг… — мечтательно протянула Лика.
И Алекс грустно улыбнулся. Жалел Девелри только об одном — с этим снимателем он не видел выражения ее лица…
Спустя два часа. Та же прихожая и те же действующие лица, в составе трех людей и двух бутылок местной спиртовки из тростника.
— А один раз мы пробирались ночью на базу, — распространялся о временах своей молодости дедуля, — и вдруг совсем рядом, метрах в двух, поисковик!
Бабуля тихо хихикает, потом хихикает громче, и я наблюдаю за медленно краснеющей рожей дедули.
— Да рассказывайте уже, — предчувствуя пикантные подробности, подбадриваю я, — мне уже двадцать есть, честно.
Пикантные подробности наличествовали, и теперь я точно знала, чем и как нужно заниматься, сидя или лежа в засаде… даже стоя можно, главное — в засаде.
— А однажды… — начала бабуля, и я узнала, что можно даже втроем, но засада требовалась однозначно. — И вот ползем мы в одном неглиже, и тут в метре от нас…
— Поисковик?! — вставляю я.
— Нет, — у бабули прям такой обиженный моей недогадливостью вид, — там был военный… Та-а-акой военный… А у нас такой адреналин после дела…
О-о-о, как я теперь хочу в засаду… но, главное, с Алексом! И такую засаду, чтобы дня на три-четыре, и никого вокруг…
Кажется, это я сказала вслух, потому что бабуля истерично ржет, а дедуля хрюкает в салате.
— Бедный Алекс, — засопел из салата дедуля, — три дня с женщиной и сплошным адреналином… Хрюк… после этого ему неделя отдыха потребуется…
— Молчи уже, — бабуля игриво взглянула на меня и лукаво спросила, — а он большой?
— О-о-очень, — мечтательно протянула я, — метр девяносто, не меньше…
Поделиться книгой: