Девушка из высшего общества

Хелен милостиво удалилась, сославшись на необходимость перезвонить одному источнику.

– Присаживайся. – Виктор толкнул стопку журналов «Ньюсуик», лежащих на стуле возле его стола, и они упали на пол.

– Спасибо. – Лили боролась с желанием аккуратно собрать журналы.

Она села и дала Уиллу соску. Он уже начинал беспокоиться и толкаться крошечной головкой ей в грудь. Лили казалось, что он так просит: «Покорми меня сейчас». Она почувствовала, как грудь наливается молоком, и поняла, что у нее есть еще максимум десять минут, а потом прокладки на груди промокнут насквозь. Откашлявшись, она начала:

– Виктор, дело в том, что у меня оказалось гораздо больше свободного времени, чем я предполагала, и… Гм, я бы хотела снова начать писать… Как внештатный журналист.

– Серьезно? – Виктор в замешательстве наморщил лоб. – Но разве ты нуждаешься в работе?

– О нет, это просто мое желание. Вот темы, которые пришли мне в голову. – Лили достала из сумки для подгузников список, который успела напечатать утром.

– Лили, я бы с удовольствием помог тебе, – сказал он, забирая листок из ее дрожащей руки, – но после твоего ухода нам несколько раз сильно урезали бюджет. Мы со многими приостановили договора и принимаем очень мало материалов от внештатных сотрудников. У меня осталось двое, но им в отличие от тебя нужна работа, чтобы жить.

– Но нужда – понятие относительное, – возразила Лили. Она нуждалась в деньгах гораздо сильнее, чем думал Виктор, но была слишком гордой, чтобы вдаваться в грустные подробности семейного финансового кризиса. Это прежде всего. Хотя, вероятно, Виктор прав, говоря, что для других эта работа важнее, чем для нее.

Забыв об очках для чтения, которые висели у него на шее, а также о второй паре, пристроенной сверху на мониторе, Виктор вытянул руку со списком и быстро прочел.

Закончив, он с грустью посмотрел на Лили:

– Очень хорошо. Как жаль, что ты ушла от нас.

– Я тоже об этом подумала, когда оказалась сегодня здесь.

Лили торопилась, опасаясь, что спазм вот-вот перекроет горло, и, к своему удивлению, почувствовала, как по щеке катится большая горячая слеза.

– О, перестань, не надо плакать. – Виктор протянул ей жесткую салфетку с логотипом газеты.

Вытирая лицо, Лили пыталась взять себя в руки, но слезы продолжали катиться из глаз.

– Перестань, – повторил Виктор. – Жизнь во дворце не так уж плоха. – И протянул ей еще несколько салфеток.

Лили высморкалась и откашлялась.

– Прости, не знаю, что на меня сегодня нашло.

– Думаю, такие изменения в жизни даются непросто.

– Встреча с тобой, с Хелен, да и сама редакция вызвали у меня столько разных воспоминаний. Я скучаю по тому времени, когда была частью чего-то большого и важного. Понимаешь?

– У меня такое ощущение, что ты романтизируешь свою работу здесь, – усмехнулся Виктор. – Роль матери – тоже важная.

– Я знаю. То есть я тоже так считала. И именно это говорила себе, когда увольнялась. Но что, если хорошая мать – та, что помогает обеспечивать ребенка?

Виктор насмешливо взглянул на нее и пожал плечами.

– Тогда тебе нужно вернуться на работу.

– Я знаю, очень многие так и поступают, но я не могу представить, как буду проводить все дни вдалеке от Уилла. Я хочу сказать, что сейчас моя жизнь – это он. Когда он пойдет в детский сад, это уже будет другая история. Но пока я не хочу работать целый день. Конечно, я знаю, многим выбирать не приходится. Но мне повезло.

– Да, это так.

– Я серьезно. Поверь, я знаю, о чем говорю. Но что будет потом, когда Уилл пойдет в школу и я почувствую себя уже не нужной? Или если у нас изменится финансовая ситуация и мне действительно потребуется работа? Тогда меня уже никто не возьмет – ведь я так долго буду вне игры. Мне казалось, внештатная работа пока была бы неплохим вариантом, но…

– То, что я не могу дать тебе задание, еще не значит, что ты не можешь работать, – твердо заявил он.

– Да. – Лили поднялась со стула. Она боялась, что снова начнет плакать, и постаралась отвлечься, складывая на место журналы, которые он сбросил на пол.

– Выше нос, – произнес Виктор, вставая из-за стола. – Ты толковая, у тебя отличная интуиция, и ни один журналист на этом этаже тебе в подметки не годится. Ты быстро что-нибудь найдешь, и это будет гораздо лучше того, что я предложил бы тебе здесь.

Лили обняла редактора на прощание и помахала Хелен, которая по-прежнему брала интервью по телефону. Она прошла вдоль ряда рабочих мест, кивнув нескольким знакомым, и зашла в туалет рядом с лифтами. Присев на унитаз, одной рукой расстегнула блузку и бюстгальтер для кормления и поднесла к груди Уилла. Он принялся жадно сосать, быстро и громко сглатывая и издавая удовлетворенное урчание. Вложив палец в круглый кулачок малыша, Лили сказала себе, что Виктор прав: роль матери приносит гораздо большее удовлетворение, чем статьи о корпоративных преступлениях и нарушениях патентного права. Возможно, она «случайно» забеременела Уиллом, но теперь, когда он рядом и она знает, каково это: держать его круглую попку в своей ладони или вдыхать запах его отрыжки – сладкий, как глазурь из сливочного крема, – теперь, когда у нее есть сын, она не согласилась бы ни на что променять свою жизнь. И все же Лили – как в той избитой фразе – хотела иметь все и сразу: семью, карьеру и… шикарные сапоги от Хлое.

Переложив Уилла к другой груди, она услышала, что дверь в туалет открылась, и увидела рядом со своей кабинкой темно-синие балетки Хелен.

– Лил? – позвала подруга. – Ты здесь?

– Угу. Кормлю Уилла, – смущаясь, ответила она через дверь. – Скоро закончу.

– Может, потом спустимся вниз и выпьем по чашечке кофе?

– С удовольствием! – Лили застегнула блузку и сжала грудь, чтобы определить, хорошо ли поел малыш. Похоже, он выпил достаточно молока и теперь потерпит до дома.

Выйдя из туалета, Лили с Уиллом и Хелен отправились в «О бон пэн», расположенный на первом этаже, и заказали два взбитых холодных кофе мокко – излюбленный тонизирующий напиток, который днем пила женская часть редакции «Джорнал».

– Внесите на мой счет, – попросила Лили женщину за кассой, протянув ей десятидолларовую купюру за оба заказа. – Я угощаю.

– Спасибо. – Подруга подмигнула.

– Это лучшее, что я могу сделать, после того как столько времени скрывалась. Прости, что не отвечала на твои письма. Сначала собиралась звонить минимум раз в неделю, но потом… Даже не знаю. Думаю, я так и не пришла в себя.

– Не переживай. Я знаю, как это непросто – растить ребенка. Даже страшно представить, что было бы со мной в такой ситуации.

– Вся жизнь меняется, особенно в начале, когда почти не спишь и не можешь вспомнить, когда в последний раз выбиралась куда-нибудь, кроме супермаркета. Но я уже начала осваиваться и очень довольна, что сегодня приехала повидаться с тобой и с Виктором.

Они сели за маленький металлический столик на улице.

– Да, так получилось, что я слышала твой разговор с Виктором, – кивнула Хелен.

– Я надеялась, что он даст мне задание. Мне действительно не помешала бы работа.

Хелен сняла со стаканчика круглую выпуклую крышку и отправила в рот ложку взбитых сливок.

– Мне кажется, он считает, что при твоих деньгах желание работать – это абсурд, – произнесла она, проглотив сливки.

Лили глубоко вздохнула и сняла очки от солнца.

– Хелен, если я расскажу тебе кое-что, обещаешь сохранить это в тайне?

– Конечно, можешь мне доверять. – Хелен поставила чашку на шаткий столик, потом взяла Лили за руку и ободряюще стиснула.

– У нас с Робертом возникли финансовые затруднения. Он ушел с работы. Естественно, доходы от его трастового фонда поддерживают нас на плаву, но долги растут, и мне кажется, я должна как-то помочь в этой ситуации. И Роберт на днях тоже предложил что-то в этом роде.

Хелен не обязательно знать, что он фактически прошипел: «Найди работу!» – сидя за рулем своего абсолютно нового спортивного автомобиля.

– Послушай, я знаю Ребекку Берроуз – редактора «Нью-Йорк сентинл». Она работала у нас в разделе «Наука», ее вынудили уйти, и теперь она занимается в «Сентинл» приложением «Разговоры по четвергам». Я знаю, что сейчас она как раз подыскивает внештатных журналистов.

– Смутно ее припоминаю. Маленького роста с короткими каштановыми волосами? Носит шерстяные кардиганы с деревянными резными пуговицами ручной работы?

– Да, это она. Но пусть тебя не обманывает странная внешность. Ребекка – кремень. – Хелен достала ручку и блокнот из сумки цвета баклажана. – Вот ее телефон и адрес электронной почты. Скажешь, что это я посоветовала обратиться к ней.

Записав телефоны и адрес, она протянула листочек Лили.

– Но, Хелен, всем хорошо известно, что в «Разговоры по четвергам» пробиться непросто. Каждый свободный журналист в Нью-Йорке мечтает увидеть там свое имя. – Лили вздохнула. – Чем их сможет заинтересовать мое предложение? Я никогда раньше не писала о стиле жизни.

– Думаю, для Ребекки это ничего не значит. Вполне возможно, она решит, что твой опыт в серьезной журналистике – это плюс.

– Но что я могу ей предложить? Я специалист по юридическим вопросам. Последние шесть лет жизни писала именно об этом.

– Пока ты общалась в кругу прекрасных, но обреченных, наверняка тебе в голову приходили отличные идеи. Разве не так? Не каждый может похвастаться такими знакомствами, как ты.

Отхлебывая кофе, Лили вспоминала время, когда только начинала сопровождать Роберта на благотворительные мероприятия и вечеринки. Она поразилась размаху и показной роскоши его светской жизни, а собственная жизнь, спокойная и размеренная, внезапно показалась ей ничтожной. Годовое членство в спортивном клубе за семь тысяч долларов, шестьсот долларов в неделю за услуги парикмахера, огромные гардеробные комнаты, забитые нарядами от-кутюр, – раньше Лили и не предполагала, что такое возможно. Теперь же, просидев дома почти год, она чувствовала, что связь с этим шикарным и удивительным миром утрачивается.

Хелен отпустила руку Лили и размешала в чашке остаток взбитых сливок.

– Используй свои связи, и новая карьера у тебя в руках. Я напишу Ребекке, что ты свяжешься с ней в ближайшие дни.

ГЛАВА 8

Вернувшись домой, Лили почувствовала, как болят руки, ведь ей много раз пришлось поднимать коляску на входе и выходе из метро. Она застала мужа в кухне – он открывал большой пакет с картофельными чипсами. В отличие от жены обмен веществ у него был как у молодого теленка, и Роберт мог есть все, что душа пожелает: стейки в три дюйма высотой с прожилками жира, пластины фуа-гра, шоколадные конфеты целыми коробками и необезжиренное мороженое лотками.

– Привет, дорогая. – Роберт вытер жирные пальцы о полотенце, висящее на двери в кухню, оборудованную техникой «Викинг». Забрав Уилла у обессиленной Лили, он сел на стол.

– Чем вы сегодня с мамочкой занимались? – спросил он малыша.

Лили заметила, что Роберт все чаще задает вопросы через ребенка, как будто их шестимесячный Уилл не слюнявый потребитель молока, а универсальный переводчик, владеющей множеством языков и работающий в ООН.

– Мы ходили к моему бывшему редактору в «Джорнал», – ответила она. – Ты ведь не забыл Виктора?

– Нет, конечно. А почему ты о нем вспомнила? – поинтересовался он с легкой подозрительностью в голосе.

Ей это понравилось.

– Хотела узнать, не возьмет ли он меня внештатным сотрудником. Но выяснилось, что им урезали бюджет. – Лили потянулась за чипсами, но, вспомнив о диете, достала из холодильника плотно закрытый пакет с очищенной морковью и вымытыми стеблями сельдерея.

– Это очень плохо. Но разве ты не можешь писать для других изданий?

– Хелен предложила познакомить меня с редактором из «Нью-Йорк сентинл».

– Дорогая, это великолепно. Ты обязательно должна воспользоваться такой возможностью.

– Что я и собираюсь сделать, – произнесла она с непроницаемым лицом.

– А что у нас на ужин? Умираю от голода, – набив чипсами рот, улыбнулся Роберт.

Несмотря на усталость, Лили меньше чем за час запекла в духовке свиную вырезку и приготовила на пару рис и брокколи с оливковым маслом. Ужиная с Робертом, она кормила Уилла. Потом, пока муж загружал посудомоечную машину, искупала малыша, снова покормила грудью и положила в кроватку. И естественно, именно в тот момент, когда ей хотелось поторопиться, он отказался уступать без боя. Лили успокаивала Уилла, обнимала и гладила – ничего не помогало. Она качала его на руках, ходила с ним по комнате и пела песенки, но все равно малыш смотрел на нее широко открытыми глазами. И только в два часа ночи, во время третьего кормления подряд, Уилл наконец поддался усталости, и его веки с длинными ресницами закрылись.

Переодевшись в безразмерную хлопковую футболку, Лили упала в кровать совершенно измученная. Голова кружилась от усталости. Уже засыпая, она почувствовала, как Роберт положил руку ей на талию и потерся животом о ягодицы. Его плоть была твердой и увеличивалась с каждой секундой. «Может быть, если не реагировать, он оставит меня в покое». Лили крепко зажмурилась и постаралась не шевелиться.

– Лил? – прошептал Роберт, забираясь рукой под футболку и лаская ее грудь – ту самую, которую малыш терзал все это время.

«Ради Бога, пожалуйста, пусть он уберет руку с моей груди», – взмолилась она.

Вывернувшись из объятий мужа, она изобразила сонное ворчание:

– Дорогой, ведь уже ночь.

– М-м-м, – простонал он, делая вид, что не слышит.

Его руки сначала обхватили ее за талию, а потом скользнули под хлопковые трусики. Он начал поглаживать ее клитор, стараясь хорошенько возбудить, чтобы на этот раз проникнуть внутрь без ужасного крема лубриканта, который они использовали с того момента, как врач Лили разрешил им заниматься сексом. В ту же ночь они попробовали, и Лили было очень больно, даже хуже, чем при потере девственности. На следующее утро, заглянув в Интернет, она узнала, что ее «проблемы с сухостью влагалища» – еще один досадный побочный эффект, связанный с рождением ребенка и кормлением грудью. Но даже несмотря на эти новые знания, из-за увлажняющего средства и презерватива их сексуальная жизнь постепенно превратилась в тягостное и неприятное занятие, а потом и вовсе сошла на нет.

И вот сейчас, через три долгих месяца без секса, Роберт выбрал ту самую ночь, когда она валилась с ног от усталости и не желала, чтобы к ней прикасались. Лили видела два выхода из этой ситуации. Сказать мужу, как не вовремя у него проснулось желание? Но это может перерасти в ссору. Позволить ему делать что хочет? Тогда есть шанс, что через десять минут все закончится. Подумав несколько секунд, она выбрала второй вариант, но с оговоркой.

– Только не прикасайся к моей груди, – попросила она Роберта, и на этот раз он, видимо, услышал ее, потому что старался держать руки как можно дальше.

Естественно, восемь минут спустя он кончил и, скатившись с нее, улегся на спину.

– Я люблю тебя, дорогая, – сказал он, убирая прядь волос с лица Лили.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она, довольная, что смогла удовлетворить мужа и трехмесячный перерыв наконец-то закончился.

И все же, засыпая, она размышляла: захочет ли когда-нибудь секса так, как раньше? Начнет ли снова получать удовольствие, или теперь всегда будет как сегодня – приятно, но без эмоций.

Закрыв глаза, Лили подумала: «Будет ли мне когда-нибудь так же хорошо, как в наш первый раз?»

ГЛАВА 9

Впервые они встретились на скучной вечеринке в офисе нью-йоркского представительства «Кэратерс энд Кэратерс», основанной в Чикаго, но ставшей интернациональной юридической компанией, в которой работал Роберт. Белобородый управляющий партнер настоял представить Лили нескольким юристам, очевидно, для того, чтобы они поведали ей, каково вкалывать по сто двадцать часов в неделю на партнеров, которые даже не потрудились выучить имена своих сотрудников. Роберт оказался среди юристов, втянутых в эту миссию по связям с общественностью. Он явно был недоволен или раздражен самим фактом вторжения прессы, потому что, оторвавшись от тарелки с банальным набором угощений: зеленым виноградом, кубиками оранжевого сыра и полосками красного перца, – приветствовал Лили с крайней степенью презрения и недоверия.

– Итак, ты журналистка из «Джорнал», – произнес он с легкой усмешкой, и Лили заметила, что зубы у него большие и квадратные, по форме напоминающие жвачку «Чиклетс», но не настолько пугающе-белые.

– Правильно. А ты тот Роберт, который работает здесь уже третий год?

Она хотела съязвить, но, заглянув в его ярко-голубые, как Эгейское море, глаза, вдруг почувствовала, что во рту пересохло и язык перестал слушаться. Именно там, в его глазах, она увидела первый намек на городскую сказку – квартира, дети, послеобеденный секс по выходным с опущенными жалюзи, включенным кондиционером и запертой дверью – и поняла, что хочет иметь все это.

– Да, занимаюсь вопросами слияния и приобретения.

– О, молодец. – Лили сделала глоток шардонне.

Роберт хмыкнул, и его широкие плечи затряслись от смеха. Он вытер слезинку в левом глазу.

– Что смешного? – поинтересовалась она.

– Прости, ничего. Просто так обычно выражается одна из подруг моей матери.

– Правда?

– Ты, наверное, лет на пять моложе меня?

– И что с того?

– Просто мне твои слова показались очень смешными, вот и все.

Лили заметила, что он смотрит куда-то влево от нее, и обернулась как раз вовремя, чтобы заметить еще одного юриста, который уже протянул руку к ее ягодицам. У него были рыжие волосы, толстая шея и нос, который свидетельствовал о том, что перед ней любитель коктейля из джина с минимальным количеством тоника. Она пристально посмотрела на него, но наглец не отступил, а, наоборот, попытался повысить ставку. Изобразив указательным и средним пальцами жест победы «виктория», он без тени смущения просунул между ними свой влажный розовый язык.

– Ты мне отвратителен, – прошипела она.

– Какой наглец, – буркнул Роберт и осторожно стал подталкивать Лили в сторону холла, подальше от парня с грязными жестами. Там, закрыв дверь в конференц-зал, он уставился на нее, пытаясь понять, насколько она раздражена и обижена.

Положив руки на плечи Лили, он произнес:

– Тебя всю колотит.

– Думаю, мне стоит уйти.

Лили хотела сказать, что чувствует себя очень некомфортно, как единственная женщина в студенческом общежитии в четыре часа утра, но слишком разволновалась, чтобы обсуждать это.

– Нет, не уходи. Вот черт! Забудь о том, что видела. Этот парень полный придурок. Он работает в отделе недвижимости, – сказал Роберт, как будто это все объясняло. – Хочешь, я покажу тебе наш офис? Должен сказать, конференц-залы на тридцать четвертом этаже просто вос-хи-ти-тель-ны.

– Хорошо. – Она рассмеялась и вслед за Робертом направилась вверх по лестнице.

Экскурсия началась с автомата для приготовления эспрессо за тысячу долларов, которым, как он сказал, никто не умеет пользоваться. Потом они перешли в ничем не примечательный, но вполне симпатичный конференц-зал, следом – в библиотеку, стены которой были обшиты деревом, – руководство фирмы установило здесь камеру слежения, потому что многие сотрудники «приходили сюда за сексом». И наконец, они оказались в кабинете Роберта – крошечной комнатке без окон, выкрашенной в скучный светло-серый оттенок. Вдоль стены стоял деревянный книжный шкаф, а над рабочим столом висели три диплома в рамках: колледж Сент-Пол, Дартмутский колледж и Гарвардская школа права. Он отодвинул для нее свое вращающееся кресло с серой обивкой чуть более темного оттенка, чем стены.

– Давай садись, почувствуй себя начальником.

– О, уже чувствую, – сказала Лили, медленно (и, как она надеялась, соблазнительно) опускаясь в кресло. Она с удовлетворением отметила, что на столе нет фотографии девушки Роберта, и взяла телефон. – Принесите мне дело Голдмана! – рявкнула она в трубку.

На незабываемое мгновение прикоснувшись пальцами к ее руке, Роберт забрал телефон и положил на место.

– Это не игрушка, мисс Грейс!

Он склонился над ней, и она почувствовала запах пива. Сердце Лили бешено колотилось, и этот звук заглушал все остальные шумы вокруг: гудение компьютера, тиканье часов на стене, жужжание копировальной машины в холле.

– Ты заигрываешь со мной? – спросила Лили, набравшись смелости.

Каждая клеточка ее тела хотела лишь одного – чтобы он поцеловал ее. Если когда-то она мечтала управлять волей другого человека, то именно в эту минуту.

Но Роберт отреагировал так, будто она оглушила его электрошоком. Он отпрыгнул назад, посмотрел на часы – «Ролекс» спортивной модели – и объявил, что опаздывает куда-то «уже на пять минут».

Лили поднялась с кресла и, выйдя из кабинета, посмотрела по сторонам. «Что это было, черт возьми?»

– Ты сама найдешь выход? – пробормотал он, избегая смотреть ей в глаза и перебирая аккуратную стопку бумаг на столе.

– Не сомневайся, – ответила она с очевидным сарказмом. – Спасибо за экскурсию.

Лили была практически раздавлена тем, что он отверг ее – у нее еще ни с кем не возникало такого чувства близости, – и несколько недель грустила, слушая Фиону Эппл, и жгла ароматические свечи, пока ее лучшая подруга по колледжу Элизабет Крюгер, с которой они вместе переехали в Нью-Йорк, не убедила ее пойти на вечеринку.

– Ты не можешь вечно сидеть в этой вонючей комнате, – простонала тогда Лиз.