Помоги проекту - поделись книгой:
Почти параллельно с К-10 началась разработка комплекса Ту-16К-16. Появление последнего, судя по всему, связано с предложением дубнинского филиала ОКБ-155 модернизировать комплекс Ту-16КС путем замены двигателя РД-500К на ЖРД. Это позволяло поднять высоту пуска ракет до 10 000 метров. Однако вместо модернизации появилась новая ракета КСР-2. Ее характеристики, в частности большие высота и дальность пуска, возросшая помехозащищенность позволяли снизить вероятность поражения носителя средствами ПВО противника. Но особых преимуществ КСР-2 по сравнению с К-10 не имела. Безусловно, Ту-16К-16 получился дешевле Ту-16К-10, но его преимущества «тонули» в усложнившейся эксплуатации, связанной с применением высокотоксичного окислителя ЖРД и явно низкой скоростью.
В носители Ту-16К-16, поступавшие в строевые части, переоборудовались Ту-16КС и бомбардировщики Ту-16. При этом с Ту-16КС снимали гермокабину оператора и все оборудование системы «Комета» , вместо станции К-1М поставили К-IIМ. РБП-4 заменили новой РЛС наведения ракет «Рубин-1К» (объединенные К-IIМ и «Рубин-1К» получили обозначение «Рубикон-1К»), разместив ее под носовой частью фюзеляжа, а автопилот АП-5–2М, плохо державший высоту, – на АП-6Е. Дополнительно установили, в частности, доплеровский измеритель путевой скорости и угла сноса ДИСС-1, доработали топливную систему. Балочные держатели БД-187 заменили БД-352. В отличие от Ту-16КС, носитель мог использоваться и как бомбардировщик или торпедоносец.
Основными целями Ту-16К-16, как и прежде, были надводные корабли водоизмещением свыше 10 000 тонн и радиоконтрастные наземные объекты. Радиус действия системы находился в пределах 1900–2000 км при дальности пуска ракет 140–150 км, впоследствии доведенной почти до 200 км.
Государственные испытания системы К-16, начатые летом 1958 года, проводил экипаж летчика-испытателя 6-го ГосНИИ ВВС В.В. Зенцова на Ту-16КС, но с доработанной станцией наведения и другими балочными держателями, рассчитанными на более тяжелую ракету. Пуск КСР-2 осуществлялся на скорости 700–800 км/ч и высотах 4000–10 000 метров.
Из шести первых испытательных пусков в июле-сентябре 1958 года на дальность 96 км четыре закончились прямым попаданием в цель. Для этого использовали наземные уголковые отражатели и притопленный на мелководье транспорт «Чкалов».
В этих полетах, несмотря на значительный момент крена, вывести из которого мог только летчик, подтвердилась безопасность отделения одной довольно тяжелой ракеты. Опробовали и посадку носителя с подвешенными КСР-2, но при этом, во избежание аварийной ситуации, агрессивный окислитель приходилось сливать в воздухе.
Казалось, испытания шли неплохо, но когда перешли к пускам ракет на дальность 130–150 км, все они завершились неудачно. Причина – сбои в работе самолетной системы наведения, обнаружилась и ненадежная подача топлива в ЖРД ракеты при длительных отрицательных нормальных перегрузках. Лишь после доработки ракеты и установки на носители новой аппаратуры наведения ракет с РЛС, обнаруживавшей надводный крейсер на удалении до 200 км, удалось достигнуть расчетной дальности поражения целей. Помимо надводных целей, проверили возможность нанесения ударов и по наземным радиоконтрастным объектам типа ГЭС, железнодорожные узлы и отдельные промышленные предприятия. Акт по их результатам утвердили 13 июля 1961 года и в январе следующего года Ту-16К-16 приняли на вооружение.
К освоению Ту-16К-16 морская авиация приступила в феврале 1963 г. Начало ему положил личный состав 540-го мрап 33-го учебного центра. В следующем году к переучиванию приступил 12-й мрап авиации Балтийского флота, а в 1965-м – эскадрилья авиаполка авиации ТОФ. Всего в авиации ВМФ на Ту-16К-16 перешли четыре полка.
Первые пуски ракет осуществили экипажи 33-го центра с 25 октября по 23 ноября 1962 года. С поступлением КСР-2 на вооружение развернулись исследования по снижению высоты пуска ракет. Оказалось, что без особых затруднений и доработок изделие можно применять с высоты 2000 метров, что и опробовали в 1964 году. Спустя три года в НИИ ВВС КСР-2 запускали с еще меньших высот. В апреле 1968 года министр обороны утвердил доработку ракеты (КСР-2М), обеспечивавшую применение ее на высотах от 500 до 10 000 метров.
Таким образом, на вооружение морской авиации поступил уже третий ракетный комплекс, но и он имел существенные недостатки: подвержен радиоэлектронным помехам, и без того небольшая дальность его применения зависела от метеорологических условия, состояния водной поверхности. Несмотря на это, ракета довольно устойчиво наводилась на корабли, а так как ГСН каждой из них настраивалась на свою частоту, то допускалось применение до 20 изделий без взаимных помех.
КСР-2 заправлялся азотно-кислотным окислителем с помощью специальных комплексов, а с 1961 года стали применяться специальные ампульные средства (одна ампула на две ракеты).Развитие средств ПВО и оснащение ее различными и в больших количествах радиолокационными станциями привело к разработке противорадиолокационных самонаводящихся ракет. Основанием для этого стало постановление правительства, вышедшее в 1957 году.
В апреле 1960 года на Ту-16 № 4111 испытывались системы разведки, целеуказания и уничтожения РЛС, в том числе и комплексов ЗУР, впоследствии вошедшие в состав системы Ту-16К-11. Основой системы стали ракета КСР-11 (КСР-2П) с пассивной радиолокационной ГСН, созданной на базе КСР-2, и самолетная станция разведки целей «Рица». Антенна последней представляла собой перевернутое Т-образное основание с несколькими антеннами. Антенна, установленная на фонаре кабины штурмана, стала отличительным признаком Ту-16, оснащенного противорадиолокационными ракетами.
«Рица» обнаруживала как обзорные РЛС систем ПВО на дистанциях 300–350 км, так и станции орудийной наводки на удалении до 270 км. Дальность захвата целей пассивной ГСН ракеты КСР-11 была выше на треть, чем у противокорабельной. При пусках на предельные расстояния до 200 км после обнаружения целей «Рицей» на ГСН ракеты поступала необходимая информация о параметрах излучающей РЛС и ее направлении.
В первой половине декабря 1961 года макетной комиссии (председатель – генерал-лейтенант С.К. Борзов) предъявили макет Ту-16К-11–16, в качестве которого использовали боевой Ту-16А (заводской № 526908). Этот носитель мог поражать цели и свободнопадающими бомбами в вариантах загрузки Ту-16 и Ту-16А. В следующем году планировалось переоборудовать пару Ту-16А как эталоны.
Испытания Ту-16К-11–16 проходили практически одновременно с системой К-16. Таким образом, в СССР впервые в мире была создана противорадиолокационная ракета, принятая на вооружение весной 1963 г.
Высокая степень унификации снарядов КСР-2 и КСР-11 позволила затем создать единый комплекс Ту-16К-11–16. Его разработка началась в соответствии с решением государственных комиссий по испытаниям предыдущих комплексов. В носители системы К-11–16 переделывали бомбардировщики Ту-16А и Ту-16ЗА (на них в закрылках делали вырезы под киль ракеты по типу Ту-16КС), а также ракетоносцы Ту-16КС. С них снимали носовую пушечную установку и оборудование системы «Комета», РБП-4 заменял «Рубин-1к» (состояла из РЛС «Рубин-1» и блоков управления КСР-2), дополнительно монтировали станцию «Рица» и балочные держатели БД-352. Хотя по сравнению с ранее испытанными вариантами комплекс Ту-16К-11–16 обладал более широкими возможностями и позволял стрелять по одной цели сразу двумя ракетами, все же его параметры для начала 1960-х оставляли желать лучшего.
КСР-2П хотя и была в свое время единственной в своем роде, но все же обладала существенным недостатком. Если РЛС, на которую нацелилась ракета, прекращала работу на время большее 25 секунд или переходила на другую частоту, то срывалось ее наведение. Этот недостаток был свойственен не только советскому изделию, но и американской ракете «Шрайк» аналогичного назначения. Другим недостатком КСР-2П был очень ограниченный диапазон частот ее ГСН, из-за чего исключалось применение по ряду корабельных РЛС.
Ту-16К-11–16 был единственным из тяжелых авиационно-ракетных комплексов, применявшихся в реальных боевых действиях. Судя по зарубежной печати, в октябре 1973 года египтяне 27 раз (по другим данным, 82) пускали ракеты КСР-2 и КСР-11 по израильским объектам, но лишь две из них достигли целей – РЛС и полевой базы снабжения. Остальные сбили истребители. Следует отметить, что экспортные КСР-2, работавшие лишь на одной частоте, дорабатывались не без настояния оперативного отдела штаба авиации ВМФ. Сообщалось даже об уничтожении над Средиземным морем пары Ту-16.В соответствии с августовским 1962 года постановлением правительства началась разработка очередного комплекса Ту-16К-26 с двумя ракетами КСР-5, предназначенными для поражения надводных кораблей водоизмещением свыше 10 000 тонн.
КСР-5 (вес снаряженной – 3952 кг) запускалась на высотах от 500 до 11 000 метров, при этом маршевый участок полета проходил на 20 000 метрах. Большая дальность (по сравнению с КРС-2) захвата цели головкой самонаведения на автосопровождение резко улучшила боевые возможности оружия и снизила вероятность поражения носителя зенитными средствами противника. Дальность же полета ракеты при пуске с максимальной высоты доходила до 280 км.
На создание (началось в 1965 г.) нового комплекса ушло семь лет, и в декабре 1969 года Ту-16К-26 приняли на вооружение. В носители ракет переделывались бомбардировщики Ту-16А и Ту-16К-16. Причем последние с доработанным «Рубиконом» могли использовать и ракеты КСР-2. Впоследствии, в связи с переходом авиации к действиям на малых высотах, появилась модификация КСР-5Н.
Дальность модифицированных КСР-5 была значительно выше возможностей РЛС носителя и не позволяла полностью использовать потенциал крылатых ракет. В связи с этим в районе грузового отсека самолета установили РЛС «Рубин» с антенной от поисково-прицельной станции «Беркут» с дальностью обнаружения целей до 400 км. Успех превзошел все ожидания, но переоборудовали под новый радар лишь двенадцать носителей. В феврале 1964 года началась разработка системы К-26П с противорадиолокационной ракетой КСР-5П. В ее носители дорабатывали Ту-16К-11–16, сохранившие станцию радиотехнической разведки «Рица». Чувствительность ГСН ракеты КСР-5П была такова, что она захватывала цели на удалении до 400–450 км (практически радиогоризонт). Очередной комплекс получил обозначение Ту-16К-26П и с 1973 года стал поступать в морскую авиацию.
Год спустя после начала разработки КСР-5 вышло постановление правительства о дооснащении ею комплекса Ту-16К-10, первоначально получившего обозначение Ту-16К-36, но это название так и не прижилось. Дооснащение носителей развернулось с мая 1964 года, при этом дорабатывалась РЛС ЕН и устанавливалась аппаратура «Венец».
На вооружение комплекс приняли под обозначением Ту-16К-10–26. В дополнение к штатной ракете К-10С/СНБ (встречается обозначение К-10СД) под крылом носителя на балочных держателях разметили две КСР-5. В 1970-е годы это был самый сильный авиационный противокорабельный комплекс. Одновременное применение маловысотной К-10 и высотных КСР-5 значительно усложнило задачи, стоявшие перед обороняющейся стороной, и повышало вероятность поражения целей. Хотя радиус действия комплекса снижался до 700–800 км.
Доработанный ракетоносец под бомбовое вооружение получил обозначение Ту-16К-10–26Б. На авиаремонтных предприятиях авиации ВМФ на самолет-носитель под крылом и фюзеляжем установили 12 бомбодержателей для бомб калибра от 100 до 1500 кг общим весом 9000 кг. Бомбометание осуществлялось с помощью примитивного оптического прицела ОПБ-1РУ.
С появлением Ту-16К-10–26Б экипажам морской авиации пришлось вернуться к почти забытому искусству бомбометания. К началу 1970-х в боевом составе морской авиации насчитывалось свыше 250 ракетных противокорабельных комплексов.
Видимо, именно этот комплекс состоял на вооружении 570-го морского ракетоносного авиаполка, заместителем командира по летной службе которого был М. Ковбасенко, впоследствии шеф-пилот завода № 22. В связи с этим представляют интерес его воспоминания, связанные с боевой работой полка:
Несмотря на эпизодическое боевое применение, Ту-16 были больше оружием сдерживания, и вся служба летных экипажей ракетоносцев морской авиации больше касалась отработки различных упражнений, тренировочных полетов и, изредка, демонстрации боевой мощи. И здесь также не обходилось без летных происшествий.
Первая катастрофа Ту-16К (конкретный тип самолета неизвестен), видимо, произошла 6 сентября 1976 г. При заходе группой на полевой аэродром ночью, из-за усложнения метеообстановки и ошибок руководителя полетов, экипаж потерял ориентировку, и после полной выработки топлива самолет упал в Белое море. Экипаж по приказу с земли катапультировался, но в живых остался лишь штурман-оператор В.Смагин. Через несколько лет на берег выбросило останки командира корабля А. Успенского, в шлемофоне, спасательном жилете и опутанного обрывками парашюта. Второго пилота, Е.Добронравова, и прапорщика Воронцова так и не нашли. Первого штурмана обнаружили застрелившимся в надувной лодке, а стрелка – в море, он погиб от переохлаждения…
Ночью 25 января 1978 года произошла необычная, в полном смысле этого слова, катастрофа. У заправщика Ту-16З, пилотируемого командиром корабля капитаном Н.С. Хацкалевым и взлетевшего с аэродрома Пристань на высоте 8–10 метров и скорости 310 км/ч, после уборки шасси отказало управление самолетом в канале тангажа. Самолет резко перешел в набор высоты, но, отклоняя триммер руля глубины, летчики вывели машину в горизонтальный полет на 1000 метров, а затем набрали еще 2200 метров. О происшествии экипаж подробно доложил руководителю полетов.
Наступила продолжительная пауза – никто не желал брать на себя ответственность в подобной обстановке. Каждый начальник, опасаясь оказаться крайним, старался уклониться от принятия решения. Доложили в штаб авиации ВМФ, а затем главнокомандующему ВМФ. Для имитации коллективной ответственности командующий авиацией ВМФ организовал консультацию с представителями ОКБ А.Н.Туполева и службы безопасности.
Знатоки долго рядили и вспомнили случай посадки истребителя с отказавшим управлением. Это стало основанием для рекомендации произвести посадку. Главнокомандующий ВМФ, не будучи летчиком, но обладавший здравым смыслом, высказал мнение, что экипажу следует покинуть самолет, используя индивидуальные средства спасения, а машину направить в сторону моря. При этом учитывалось, что Ту-16 почти вылетал ресурс и в ближайшее время подлежал списанию. Но высокое собрание все же рекомендовало произвести посадку, что совпадало и с мнением летчика. И это в обстановке, когда любой специалист, даже не очень сведущий в аэродинамике, мог заранее предсказать исход попытки посадить тяжелый самолет с отказавшим управлением в темное время суток.
Посадку аварийного Ту-16З разрешили на аэродроме Хороль с взлетно-посадочной полосой длиной свыше 3000 метров. Заход на ВПП прошел нормально, но с высоты выравнивания машина неожиданно перешла в набор высоты с углом тангажа 70–80 градусов. Затем она накренилась влево, развернулась и под углом 10–20 градусов и с креном 20 градусов столкнулась с землей и взорвалась. Весь экипаж погиб.
В аварийном акте по поводу этой катастрофы записано, что летчик допустил ошибку и слишком много взял триммер «на себя», из-за чего самолет перешел на кабрирование. Читая эти строки, так и хочется сказать: «Да не летчик допустил ошибку, а те, кто дал «добро» на эту убийственную посадку».
В этом же году произошла катастрофа Ту-16К капитана Кудряшова. Экипаж спутал крошечный норвежский остров Надежды с американским авианосцем. Они шли на высоте 30 метров в сплошной облачности, а когда прямо по курсу выросла каменная гряда, что-то менять было поздно. Спустя восемь лет в Баренцевом море пропал ракетоносец капитана Ефремова, взлетевший с аэродрома Остров.Начало эксплуатации боевой машины омрачилось рядом летных происшествий, в том числе и катастроф, связанных как с человеческим фактором, так и с ее врожденными дефектами.
2 февраля 1956 года во время полета в передней кабине самолета № 5202310 из-за чрезмерного насыщения кислородом загорелся воздушный фильтр электрического обогрева передней кабины. В итоге самолет был разбит, а часть экипажа получила серьезные ранения и ожоги.
17 апреля 1956 года на аэродроме Прилуки (Украина) после нормальной посадки на основные колеса разрушилась верхняя часть фюзеляжа самолета (№ 5202703), пилотировавшегося командиром экипажа летчиком 2-го класса капитаном А.Ю. Войтецким, а на пробеге он переломился в районе 20-го шпангоута. При этом погиб второй штурман лейтенант В.П. Белкин.Последовавший осмотр 46 самолетов в Прилуках, а также 52 машин, подготовленных к первомайскому параду в Москве, выявил деформацию обшивки фюзеляжей и ослабление заклепок в районе 18–22-го шпангоутов на восьми Ту-16.
Военные потребовали усилить планер, но МАП, не без участия Туполева, сочло посадку развалившейся машины грубой и заявило, что носовая часть фюзеляжа соответствует нормам прочности. Вдобавок Минавиапром потребовал от руководства ВВС дать строевым частям указание не выполнять посадку с повышенным весом. На этом и разошлись, но ненадолго.
6 июля этого же года еще одна авария в 840-м тбап 326-й тбад, чуть не закончившаяся катастрофой, и опять из-за недостаточной прочности фюзеляжа.
В письме П.В.Дементьеву от 14 июля маршал В.А. Судец сообщал:
26 июня 1956 года гибнет машина № 5202808, на которой самопроизвольно отключились двигатели. Жертвами этой трагедии стали шесть человек.
За две недели до этого Ту-16 № 1880701 Дальней авиации из Полтавы, летевший над Черным морем на высоте 12 800 метров, попал в мощный восходящий поток с последующим забросом на 200–250 метров и остановкой обоих двигателей. Самолет сохранил управляемость и был переведен в планирование. На высоте 6000 метров экипажу удалось запустить двигатели и затем, набрав прежнюю высоту, выполнить задание и произвести посадку на своем аэродроме.
На следующий день еще одна предпосылка к летному происшествию, на этот раз в другом полку. Ту-16, обходя кучево-грозовую облачность на высоте 10 000 метров, попал в сильную болтанку с вертикальными бросками до 200 метров. При этом машина не срывалась и сохраняла управляемость, но, выйдя из опасной зоны, обнаружилось выключение правого двигателя, который удалось запустить и благополучно завершить полет.
Все эти предпосылки к летным происшествиям были связаны с природными явлениями, но случалось, когда виновником был человек, и ситуации складывались настолько тяжелыми, что избежать катастроф не удавалось. Так, 17 июня 1957 года второй пилот Ту-16, взявший управление, вывел машину на большой угол атаки с потерей скорости и выключением двигателей. Вовремя заметив ошибку своего помощника, командир корабля Захарьев взял управление и вывел бомбардировщик в горизонтальный полет. После запуска ТРД полет благополучно завершился. Но бывало и хуже.
2 марта 1957 года самолет № 6203020 после ночного полета возвратился в зону аэродрома Стрый. После получения команды руководителя полетов «энергично взять высоту круга», командир воздушного корабля в сплошной облачности, зная, что впереди находится гора, преждевременно резко развернулся и с креном 90 градусов врезался в землю.
30 мая на Ту-16 № 6401602 (командир – майор А.С. Лойчиков) самопроизвольно отключился правый двигатель. Снижаясь с 11 300 метров, машина попала в мощную грозовую облачность, потеряла управляемость и вошла в плоский штопор. От удара о землю она взорвалась.
Спустя четыре месяца – снова катастрофа. 4 июля самолет № 6203114 взлетел с аэродрома Орша и, пройдя ближний привод на высоте 20–25 метров, упал. Аварийная комиссия посчитала причиной катастрофы ошибку в пилотировании после отказа одного из двигателей, но более позднее расследование не подтвердило этот вывод. А причина летного происшествия так и осталась невыясненной.
29 января 1958 года самолет № 7401903, взлетевший с аэродрома Советская Гавань, выполнял полет по отработке взаимодействия с истребителями ПВО. После атаки один из МиГ-19 близко подошел к Ту-16, якобы для его сопровождения. Погода была ясная, без болтанки. По словам летчика-истребителя, Ту-16 стал разворачиваться и, перейдя в снижение по спирали с постепенно увеличивавшимся креном, ударился о землю.
10 апреля рассоединение трубопроводов перекрестного питания двигателей привело к гибели Ту-16 № 5202911 и его экипажа.
3 июня около границы аэродрома НИИ ВВС в Чкаловской произошла еще одна катастрофа. Это была суббота, накрапывал мелкий дождь. Самолет-разведчик Ту-16Р авиации Северного флота совершал очередной полет по программе контрольных испытаний. Увидев, что погода начинает ухудшаться, руководитель полетов дал команду командиру самолета капитану В.И. Волкову прекратить выполнение задания и вернуться на аэродром. Завершив последний разворот, тяжелая машина заходила на посадку со стороны города Щелково. В это время небольшой дождь перешел в ливень, снизивший видимость до 50 метров. Была одна надежда – на систему слепой посадки «Глобус». Вот уже промелькнули железнодорожный мост и шоссе старого переезда, но высота оказалась катастрофически малой. Самолет стал цеплять тележками шасси крыши домов деревни Хотово и рухнул в поле за околицей.
В результате катастрофы погиб не только экипаж разведчика, но и восемь местных жителей в своих же домах. А что мог сделать экипаж, когда погодный минимум командира был 500 метров до нижней кромки облаков и видимость не менее пяти километров по горизонту. Вся ответственность за происшедшее легла на командование института.
В том же году, при выполнении четвертого разворота на высоте около 400 метров при заходе на посадку на аэродром Чкаловская, оторвался правый закрылок. Машина с правым креном 45 градусов упала на лес, взорвалась и сгорела…
12 сентября – еще одна трагедия. Самолет № 1882809, взлетевший с аэродрома Мигалово и выполнявший второй полет, после прохода ближнего привода на высоте 60–80 метров накренился влево, зацепился крылом за деревья и… сгорел.
13 октября 1958 года на Дальнем Востоке потеряли машину № 1883218, летевшую на 11 000 метров. Погода была ясная, без болтанки. Но при снижении самолета стал увеличиваться крен, затем он выровнялся, но не надолго, и, перейдя в крутое снижение, под углом 70–80 градусов ударился о землю.
Среди этой статистики имеются и случаи, связанные с потерей управляемости машины. Первое такое происшествие датируется 26 июня 1956 г. В тот день самолет № 5202808, взлетев с аэродрома Полтава, на высоте 11 000 метров в районе Рязани попал в сильные грозовые разряды. Причину катастрофы установить не удалось, но аварийная комиссия предположила, что после остановки обоих двигателей экипаж снижавшегося самолета мог потерять ориентировку. На высоте 500–600 метров тяжелая машина вышла из облачности, но времени на запуск двигателей уже не было…
30 мая 1957 года экипаж самолета № 6401602 выполнял маршрутный полет в составе 36 машин. В сложной метеообстановке на высоте 11 300 метров, следуя в кильватерном строю (интервал эшелонирования 1000 м), при подходе к Грозному Ту-16 резко бросило в сторону с отключением правого двигателя. После сваливания летчик потерял пространственную ориентировку. Спаслась лишь часть экипажа.
17 августа этого же года погибли сразу две машины – № 1882213 и № 5201605 из Прилук, ошибочно заведенные в мощную грозовую облачность. Один из этих самолетов при попытке перетянуть через облачность на высоте 12 000 м попал в сильную болтанку и свалился на крыло. Второй вошел в облачность и тоже свалился на крыло, разворачиваясь с правым креном.
Спустя неделю – снова трагедия. Четыре бомбардировщика, взлетевшие с аэродрома Сольцы, выполняли задание в районе «Ладейного поля». На высоте 11 500 метров машина № 6203204 вошла в грозовую облачность (верхняя кромка облачности 12 000 м, нижняя – 135 м). Экипаж с пилотированием не справился…
Последние пять срывов с большой высоты в грозовой облачности послужили мотивом для проведения специальных исследований. ГКАТ решением от 13 марта 1958 года поручило ЛИИ испытать Ту-16 на срыв на больших высотах при потере скорости. Приказом комитета от 17 июля был утвержден экипаж в составе первого летчика Я.И. Верникова, его помощника В.Н.Жукова, штурмана В.И. Юрьева и бортрадиста А.В. Воробьева. Работу выполнили, но и после этого аварии и катастрофы продолжались.
Так, 14 октября 1959 года из-за неисправности системы поперечного управления разбился Ту-16 летчика 1-го класса майора И.Т.Хижняка, принадлежавшей 15-й тбад (Белая Церковь). В этом же году разбилась машина №1881004 из-за обрыва верхнего рычага секторной качалки руля высоты.
27 февраля 1960 года – еще одна трагедия. В тот день экипаж командира второй эскадрильи 1229-го авиаполка Дальней авиации (аэродром Белая) летчика 1-го класса В.В. Черных облетывал бомбардировщик Ту-16 после регламентных работ с проверкой триммеров руля высоты и кислородного оборудования. Обычно регламентом занимались заводские бригады, но на этот раз работу выполняли наземные специалисты под руководством техника самолета капитана Н. Савищева.
Стояла вполне подходящая погода с видимостью 2–3 км и небольшой дымкой. Ничего не предвещало плохого. Однако на этот раз разбег машины явно затянулся. Испытывая большие нагрузки на штурвал, командир подкрутил штурвал триммера руля высоты до максимального угла и тем самым усугубил взлет. Нагрузка на штурвалах приблизилась к 300 кг (отмечено в приказе, подписанном первым заместителем министра обороны маршалом М.В.Захаровым).
В таких условиях удалось набрать 70 м, что не гарантировало спасение экипажа при катапультировании. Видимо, это был первый случай в Дальней авиации, поскольку никаких указаний на этот счет экипажу не последовало. Полет продолжался недолго. Перелетев Ангару, машина с выпущенным шасси столкнулась с землей.
От удара оторвалась задняя кабина, благодаря чему командир огневых установок И.Ступин и радист В.Перепелкин пострадали меньше всех. Затем машина взмыла, и после повторного удара взорвалось топливо, а его было на борту 20 тонн. При этом оторвалась передняя кабина экипажа и, пролетев около 100 метров, ударилась о возвышенность, скатившись в низину. Командир и второй пилот Н.Петрушин погибли на месте, причем у последнего сработала катапульта. У Ту-16 была одна особенность, для катапультирования летчиков необходимо вручную откатить кресла и зафиксировать в крайнем заднем положении. В противном случае смерть при катапультировании обеспечена.
В момент второго удара штурмана майора Д.Ф. Канзюда (не был пристегнут ремнями к креслу) выбросило наружу, пробив переднее стекло и ударив о бомбоприцел. После чего раскрылся парашют и растянулся около трупа. У второго штурмана О.В.Селиванова сломалось основание кресла, и он упал между пилотами. С тяжелейшими травмами Олег Васильевич оказался в госпитале и впоследствии был демобилизован.
Об этой катастрофе я подробно узнал от штурмана Селиванова, но Олег Васильевич утаил одну существенную деталь. Будучи тяжело раненным, с множеством переломов, он спас оставшихся членов экипажа, проявив при этом, как следует из официальных документов, «завидное мужество, достойное лучших представителей Дальней авиации».
Однако эта трагедия, похоже, мало чему научила личный состав полка. Менее чем через год, 15 января, в Белой произошла еще одна катастрофа. В ту ночь экипажу майора Д.Г. Шахова предстоял тренировочный полет. После отрыва от ВПП появился левый крен, в результате которого тяжелая машина коснулась бетонки левой консолью крыла и столкнулась со снежным бруствером и начала разрушаться, унеся жизни экипажа. Как показало расследование, в приводе триммера элеронов перепутали полярность электропроводов.
В апреле 1960 года на аэродроме ЛИИ потерпел катастрофу еще один Ту-16. На этот раз техника была ни при чем. Выполняя посадку с боковым ветром около 8 м/с, слушатель школы летчиков-испытателей Старостенко не справился с управлением и машина врезалась в кучи смерзшегося торфа, при этом погиб штурман Милов, а машина оказалась полностью разбитой.
Любопытный случай произошел с самолетом подполковника Д.К. Устюшкина 27 апреля 1962 года. При заходе на посадку на свой аэродром после прохода ближнего приводного радиомаяка он снизился под глиссаду и приземлился в зоне сопряжения ВПП с грунтом. От удара колес о торец полосы возникли нагрузки выше расчетных, и фюзеляж разломился по 26-му шпангоуту с отделением передней кабины. Из-за последовавшего натяжения тросов проводки управления двигателями последние вышли на максимальный режим. Фюзеляж с центропланом отделился от ВПП и, поднявшись на 25–30 метров, пролетел около 500 метров, рухнул на бетон и загорелся.
Как показывает статистика, обычно члены экипажа, находящиеся в кормовой кабине, остаются живы, но на этот раз все произошло наоборот. Непривязанный командир огневых установок упал с катапультируемого кресла, которое сработало и убило старшину Павлова. Остальные члены экипажа получили травмы различной степени тяжести.
Было немало случаев затягивания самолета в спираль и срыва в штопор по вине экипажа. При этом непонятно, почему летчики не воспользовались рекомендациями НИИ ВВС по выходу из этого опасного режима.
14 мая 1976 года после взлета Ту-16 (командир – летчик 1-го класса майор А.И. Алфеев) носовая опора шасси застряла в промежуточном положении. По команде с земли экипаж выработал топливо и пытался выпустить шасси с помощью ручного насоса, а также под действием положительных перегрузок, но все было тщетно. Не удалась и попытка штурмана-оператора, разбившего стекло аварийного люка, дожать стойку с помощью штанги. Лишь опробовав все способы, стали садиться на грунтовую ВПП. После опускания носа выпустили тормозной парашют, а при касании земли передней кабиной обжали аварийные тормоза. При этом сложилась правая стойка, а затем загнулась вверх правая консоль крыла. Самолет списали, а экипаж остался жив и был поощрен командованием.
За 30 лет, с 1960 года, в Дальней авиации произошло 33 катастрофы и восемь аварий. Из них лишь в трех катастрофах виновата была техника. В остальных случаях – недисциплинированность личного состава, включая наземные службы. В числе этих трагедий была и совершенно необъяснимая. В октябре 1961 года после приема 4000 литров топлива Ту-16 отошел от танкера и перешел в пикирование с углом 45 градусов с разворотом влево. Самолет упал вместе с экипажем, не сообщившим о происходившем на борту.
С появлением Ту-16 в основном завершился переход отечественных ВВС на реактивную технику. Довольно быстрое освоение бомбардировщиков с большой дальностью полета летным и наземным составом сначала Дальней, а затем и морской авиации позволило держать под «прицелом» основные военные объекты вероятного противника на Евро-Азиатском континенте и акватории Мирового океана. Ту-16 способствовал расширению сети современных аэродромов с бетонными ВПП, позволявшими эксплуатировать технику независимо от климатических условий. На нем учились все – от рядового авиамеханика до командующего Дальней авиацией.
Несмотря на имевшиеся недостатки, Ту-16 находился на уровне мировых образцов авиационной техники. Со временем многие «детские болезни» машины излечили, и Ту-16 пользовался большим уважением среди летных экипажей как отечественных, так и зарубежных ВВС. Вот что написал об этой машине ветеран Дальней авиации А.Г.Пучков из Рязани:
Последняя трагедия с Ту-16 имела место, видимо, в ноябре 1990 года в Эстонии. Экипажу из четырех человек предписывалось перегнать отслуживший свое самолет на базу разделки и утилизации авиационной техники, но вскоре после взлета он рухнул около ВПП.
Впрочем, не все было так плохо. Советским Ту-16 из Дальней авиации все же довелось участвовать в реальных боевых действиях. В 1980-е годы они совместно с Ту-22М2 и Ту-22М3, взлетая с аэродрома Мары (Туркмения), наносили бомбовые удары по позициям и базам моджахедов в Афганистане. Бомбометание осуществлялось со средних высот бомбами калибра до 3000 кг.
К середине 1990-х советские Ту-16 стали выводить из эксплуатации, и первыми в 1994 году это сделали в ВМФ.Самолет для ВДВ
Бомбардировщик Ту-16 стал основой для создания авиалайнера Ту-104, но мало кто знает, что последний послужил базой для военно-транспортного самолета.
Июльским 1954 года постановлением правительства ОКБ-156 обязали создать реактивный военно-транспортный самолет. Соблюдая свои традиции, коллектив ОКБ под руководством А.Н. Туполева взял за его основу разрабатывавшийся пассажирский лайнер Ту-104.
Мысль об унификации двух машин казалась хорошей и, главное, позволяла снизить стоимость и сроки военно-транспортного самолета. Ведь практически все было спроектировано и испытано. Крыло, шасси, оперение, радиотехническое, пилотажно-навигационное и электрооборудование оставались прежними. Оставалось доработать фюзеляж, сделав в нем огромный грузовой люк, и в корме разместить стрелковую установку. Однако время рассудило иначе.
В июле следующего года главком ВВС утвердил тактико-технические требования к реактивному транспортному самолету, для постройки которого последним основанием стало мартовское 1956 года постановление Совета Министров СССР.
Согласно заданию самолет, получивший впоследствии обозначение Ту-107, должен был перевозить воинские грузы весом 10 000 кг (максимальная нагрузка – 15 000 кг). В их число входили посадочный десант до 100 солдат, или 69 носилочных раненых, или до 70 парашютистов в полной экипировке. Кроме людей, задали транспортировку пушек БС-3, гаубиц Д-1, Д-44, самодвижущихся орудий СД-44 и СД-57, 122-мм гаубицы, артиллерийского тягача АТ-Л5А, бронетранспортеров БТР-40 и БТР-152, автомобилей ГАЗ-63 и ГАЗ-69.
Самолет Ту-107 с двигателями РД-3М построили в 1957 году на Омском авиазаводе №166 и, облетав, но не проведя заводских испытаний, через два года передали в НИИ ВВС. Экипаж машины состоял из двух пилотов, штурмана, радиста, воздушного стрелка и бортрадиста, размещенных в одной герметичной кабине. Ведущими на этапе государственных испытаний были инженер К.М. Кабанов, летчик К.Д. Таюрский (второй пилот А.С. Борзов) и штурман М.К. Котлюба.
В отличие от пассажирского Ту-104, грузовой отсек сделали негерметичным, но обогревавшимся теплым воздухом, отбираемым от компрессоров двигателей. В грузовом отсеке установили лебедки ГЛ-1500 и предусмотрели транспортер П-109Т, допускавший размещение и крепление до 9000 кг грузов в стандартных таре и упаковках. Для десантирования предусмотрели оптический прицел ОПБ-1Р и визир АИП-32.
Все погрузочные (разгрузочные) операции, а также десантирование в полете осуществлялись через грузовой люк, закрывавшийся соответствующим трапом. Последний состоял из передней и задней частей, соединенных специальным узлом с приводом от электромеханизма.
Для загрузки (выгрузки) боевой техники и грузов обе части трапа опускались на землю как одно целое под углом 22,5 градуса. Для десантирования парашютистов передняя часть опускалась вниз на угол 6,5 градуса, а задняя поднималась вверх до предела. В случае выброски грузов открывалась лишь задняя часть створок грузового люка.
В хвостовой части фюзеляжа расположили дистанционно управляемую артиллерийскую установку ДК-7Т с двумя пушками АМ-23. Установка имела углы обстрела в горизонтальной плоскости по 63 градуса в обе стороны, а в вертикальной плоскости – вверх до 50 и вниз до 40 градусов. Орудия наводились на цель с помощью радиолокационного ПРС-3 и телевизионного ТП-1 прицелов. Но вооружение в ходе государственных испытаний так и не проверили.
Машину оснастили кислородной жидкостной системой КПЖ-30, радиотехнической аппаратурой ПДСП-2 для привода в район десантирования, станцией защиты хвоста «Сирена-2», аппаратурой «свой – чужой» СРЗО-2, у штурмана имелся ручной инфракрасный монокль СИМ-1. Для контроля за точностью десантирования установили аэрофотоаппараты АФА-42/50 и АФА-42/75.
Для пожарной безопасности в случае прострела топливных баков на Ту-107 ввели устройство нейтрального газа и изменили порядок выработки горючего из разных баков для обеспечения более передних центровок в полете в момент десантирования.
Государственные испытания Ту-107 начались осенью 1958 года и растянулись на полтора года. Причин для этого было немало, в том числе и четырехмесячный перерыв, связанный с заменой правого двигателя на РД-3М с режимом чрезвычайной тяги.
Для оценки десантного оборудования самолета выполнили 176 прыжков десантников с парашютами ПД-47 и Д-1–8 и 23 сброса манекенов (через передний люк с парашютами МПЛК-49). При этом выяснилось, что скорость десантирования (более 350 км/ч по прибору) для рядовых парашютистов-десантников строевых частей, имевших малое количество прыжков, велика. Приборная скорость десантирования не должна была превышать 300 км/ч.
Хотя самолет по технике пилотирования, устойчивости и управляемости оказался аналогичен Ту-104 и Ту-16 и выдержал испытания, но его не рекомендовали для принятия на вооружение. Причин для этого было слишком много. Приведу лишь несколько из них. Центровки Ту-107 (21–30,5% САХ – средней аэродинамической хорды крыла) выходили за пределы допустимых. Например, у Ту-104А и Ту-104Б они находились в диапазоне 19–25,6% САХ. Машина не могла приземляться с максимальным расчетным посадочным весом, который ограничили 55 тоннами из-за недостаточной прочности колес, хотя в отдельных случаях это ограничение возрастало до 60 тонн, но с обязательным применение тормозных парашютов.
Аварийное покидание самолета членами экипажа с парашютами в неуправляемом полете было невозможно.
Вывод государственной комиссии был суров: «Самолет Ту-107 по своим летно-техническим данным может быть использован для скоростных перевозок воинских грузов». Но для этого можно было использовать переоборудованные в транспортный вариант пассажирские самолеты Ту-104А-ТС.
Особое мнение о машине высказал командующий военно-транспортной авиацией маршал Скрипко:
В унисон со Скрипко говорил и командующий ВДВ генерал-лейтенант Тутаринов:
Кончилось все тем, что Ту-107 передали в Рязанское воздушно-десантное училище. 29 сентября 1965 года с борта Ту-107, поднявшегося на высоту 14 400 м, был выполнен групповой парашютный прыжок, по результатам которого в ФАИ зарегистрировали несколько мировых рекордов.
Таблица № 25 ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ САМОЛЕТОВ СЕМЕЙСТВА ТУ-16Первые сверхзвуковые
ТУ-98
Ту-98 – одна из первых попыток создания фронтового сверхзвукового бомбардировщика в соответствии с постановлением правительства. Самолет проектировался под два двигателя АЛ-7Ф, допускалась также установка двух спарок АМ-11 (Р11–300) общей тягой по 11 000 кгc или двух АМ-15 тягой по 11 400 кг. Не исключалась и установка двух ВК-19 с расчетной тягой по 12 000 кгc.
В соответствии с постановлением Совета Министров от 12 апреля 1954 года трехместный бомбардировщик должен был развивать скорость при работе двигателей на форсажном режиме 1300–1400 км/ч на высотах 10 000–11 000 метров (1150–1200 км/ч – на максимале). Практическая дальность полета с нормальной бомбовой нагрузкой 3000 кг (максимальная-5000 кг) задавалась не менее 2300 км, а с дополнительным топливным баком – 2550–2700 км. Практический потолок над целью – 13 000–13 500 метров.
В марте 1955 года ОКБ-156 предъявило заказчику макет бомбардировщика. В июле машину выкатили из сборочного цеха, но лишь 7 сентября 1956 года, после получения двигателей АЛ-7Ф, летчик-испытатель В.Ф. Ковалев и штурман К.И. Малхасян выполнили первый полет.
Ту-98 представлял собой классический моноплан со среднерасположенным крылом кессонной конструкции стреловидностью 55 градусов и с боковыми воздухозаборниками.
Фюзеляж полумонококовой конструкции. В его носовой части размещалась кабина штурмана, за ней – кабины летчика и стрелка-радиста. В фюзеляже также размещались силовая установка, топливные баки, грузовой отсек и ниши уборки шасси. Вся компоновка подчинялась требованию минимизации лобового сопротивления. Шасси – трехопорное с носовой двухколесной стойкой. Основные опоры, крепившиеся к бимсам грузового отсека, снабжались тележками с четырьмя тормозными колесами. Все опоры убирались в фюзеляж назад по потоку, причем основные стойки с разворотом тележек на 90 градусов. Отличительной особенностью шасси была малая колея. К эксплуатации самолетов с подобным шасси предъявлялись довольно высокие требования. Прежде всего, из-за значительных ограничений по боковому ветру и допуску к полетам на них высококвалифицированных летчиков не ниже первого класса.
Оборонительное вооружение состояло из неподвижной пушки АМ-23 с боекомплектом 50 патронов, размещенной по правому борту, и двух аналогичных орудий на дистанционно управляемой кормовой установке ДК-18 с радиолокационным прицелом, размещенным на законцовке киля.
Ту-98 мог поднимать до 24 бомб ФАБ-100, из них восемь – на внешней подвеске или до 16 ФАБ-250, из них четыре на внешней подвеске, или 10 ФАБ-500, из них две на внешней подвеске. Вместо бомб предполагалось размещение до 300 турбореактивных снарядов ТРС-85, или до 61 ТРС-132, или до 18 ТРС-212. Предусматривалось также минно-торпедное вооружение, в том числе торпеды РАТ-52, МАН, МАВ и ТАН-53, а также мины АМД-500 и АМД-1000.
Летные испытания Ту-98 шли очень тяжело. Причин было несколько. Это сложность отработки систем управления самолетом с необратимыми гидроусилителями и поворотом передней ногой шасси. Вдобавок часто выходили из строя двигатели. В испытательных полетах у летчика В.Ф. Ковалева очень часто возникали аварийные ситуации. В представлении Валентина Федоровича к званию Героя Советского Союза отмечалось, что он успешно провел испытания Ту-98, в процессе которых неоднократно спасал материальную часть.
За три года, прошедших с начала работ по Ту-98, машина успела морально устареть, и ее характеристики не соответствовали требованиям заказчика. В конце 1957 года А.Н. Туполев предложил ВВС облегченный вариант Ту-98А, с пожеланием запустить его в серию, не дожидаясь результатов испытаний. Но в это время уже проходил испытания Як-28 аналогичного назначения. Предлагался также проект Ту-98Б, но все было тщетно.
После прекращения работ по Ту-98 в июле 1958 года его хотели списать, но в связи с разработкой перехватчика Ту-28–80 переделали в летающую лабораторию. Под обозначением Ту-98А самолет использовался для отработки РЛП «Смерч». С этой целью вместо кабины штурмана разместили радиолокационный прицел перехватчика, а под крылом – два пусковых устройства для ракет. Тогда же с машины сняли все бомбардировочное и артиллерийское вооружение, включая бомбардировочный и кормовой радиолокационные прицелы.
Последний полет Ту-98А состоялся 21 ноября 1960 г. В тот день после взлета не убрались основные стойки шасси, вдобавок при выполнении посадки у летчика-испытателя Козлова сложилась левая стойка. Причиной тому стало разрушение консольного болта крепления сережек средней части складывающегося подкоса.
Опыт, полученный в процессе разработки и испытаний Ту-98, использовался при создании сверхзвуковых бомбардировщика Ту-22 и перехватчика Ту-28–98.
ТУ-22
День 9 июля 1961 года выдался пасмурным. Похоже, что у руководителей Госкомитета по авиационной технике (ГКАТ) и специалистов не было и праздничного настроения. Природа словно предчувствовала «закат» отрасли, затянув облаками небо над Москвой. Уже давно не было МАПа, а образованный вместо него ГКАТ продолжал передавать свои предприятия в ракетную отрасль. В этой обстановке из «запасников» вытащили все, что могло не только летать, но и удивить супостатов, создать видимость авиационной мощи.
На фоне хмурого неба проносились «аны» и «илы», секретные «миги» и «су». Но вот показался стратегический ракетоносец М-50. Сделав горку, свойственную истребителям, многотонная машина «растаяла» в облаках. Вслед за ним пронеслась тройка опытных, еще испытывавшихся бомбардировщиков Ту-22. Для обывателей это был гром с неба, сопровождавшийся всплеском эмоций, а специалисты сразу отметили их необычный вид: дозвуковая конфигурация воздухозаборных устройств силовых установок соседствовала со сверхзвуковым, предельно обжатым фюзеляжем с «талией» и крылом большой стреловидности.
В те минуты никто не подозревал, что Ту-22 уготована участь «пожирателя» авианосцев вероятного противника. Из этого тогда не делали тайн и прямо показывали в сторону США. Именно эта перспектива и дала путевку в жизнь первому советскому сверхзвуковому бомбардировщику Ту-22, вскоре ставшему ракетоносцем.Нечто подобное происходило и за океаном. Создание в США на фирме «Конвер» сверхзвукового бомбардировщика В-58 «Хастлер» сопровождалось в зарубежной печати обычной рекламной шумихой по поводу нового «триумфа» американской техники. Тем временем непосвященному было невдомек, что в советских КБ, огражденных от внешнего мира мощным занавесом секретности, полным ходом шло создание машины аналогичного назначения. И мало кто догадывался, что миф о В-58 быстро растает, а советские Ту-22 еще долго будут учитывать в балансе вооружений двух великих держав.
В начале 1954 года в Министерстве авиационной промышленности обсуждался вопрос о строительстве стратегических бомбардировщиков. Катастрофа опытного Ту-95 и задержка с доводкой ТВД НК-12 создали благоприятные условия для развертывания крупносерийного производства стратегических бомбардировщиков М-4. По предложению министерства на заводе № 18 снимали с производства Ту-95 и весь его задел передавали в Москву, освобождая место для стапелей М-4.
Беспрецедентный случай в истории авиации: у Туполева отбирали один из самых мощных авиационных заводов. Андрей Николаевич как-то сник – ученик превзошел учителя. Но Туполев быстро нашелся и выступил с предложением создать дальний сверхзвуковой бомбардировщик. ОКБ-156 предложило сразу два варианта: один на базе Ту-16. а другой – по новой схеме. Первый рассчитывался на достижение скорости 1400–1500 км/ч, а второй – 1500–1700 км/ч. Руководство отрасли не возражало, но сразу же насторожилось. Почему Туполев взял за основу Ту-16, до сих пор остается загадкой. Ведь время, когда можно было создавать новую технику по образу и подобию предшественников, прошло. Перспективные самолеты, создававшиеся исходя из принципиально новых требований, должны были иметь и новый облик. По этому поводу в июне 1954 года министр авиационной промышленности М.В. Хруничев сообщал Н.С. Хрущеву:
Так начиналась «биография» будущего Ту-22.
В июле 1954 года на основании постановления правительства официально началось проектирование самолета под номером «105». Документом предписывалось построить самолеты Ту-105 с двигателями В.А. Добрынина ВД-5Ф и на его базе – Ту-106 с более мощными ТРДФ В.А. Добрынина или А.А. Микулина (проект АМ-15. –
С двигателями ВД-7М взлетной тягой по 16 500 кгс (на высоте 11 000 метров и скорости 1500 км/ч его расчетная тяга не превышала 9700 кгс) самолет «105» должен был летать со скоростью до 1580 км/ч и подниматься над целью до высоты 15 000 метров. Перегрузочный полетный вес машины достигал 80 тонн. При запасе топлива 36 840 кг и бомбовой нагрузке 3000 кг его дальность на дозвуковой крейсерской скорости ожидалась 6080 км, а на сверхзвуковой (1300–1350 км/ч) – 2250 км. Планировалась установка радиолокационного прицела «Инициатива-2» или «Рубин-1». От снарядов и их осколков экипаж защищала броня общим весом 305 кг.
Наступательное вооружение бомбардировщика предполагалось в нормальном варианте весом до 3000 кг (например, до 24 бомб ФАБ-100М-46 или четырех реактивных торпед РАТ-52 общим весом 2520 кг). В перегрузочном варианте вес бомбовой нагрузки доходил до 9000 кг. Допускалась подвеска 24 ФАБ-250М-46, или 18 ФАБ-500М-46, или шести ФАБ-1500, или двух ФАБ-3000, или по одной ФАБ-5000, БРАБ-6000 и ФАБ-9000. Для действий на море, кроме РАТ-52, предусмотрели подвеску торпед 45–54Вт, а также мин АМД-500, АМД-2М, АПМ, «Серпей» и «Лира».
В состав оборонительного вооружения входила неподвижная 23-мм пушка ТКБ-494 (АМ-23) для стрельбы вперед и два аналогичных орудия в кормовой установке для защиты задней полусферы. Планировалось в перегрузку размещение на втором экземпляре самолета верхней стрелковой башни с парой таких же пушек.
До октября 1956 года машину «105» предписывалось передать на заводские испытания, а во втором квартале 1957 года – на государственные.
Первые сверхзвуковые самолеты были «прыгающие», не рассчитанные на длительный сверхзвуковой полет. Причин было несколько, главные из которых – низкое аэродинамическое качество и высокий удельный расход топлива двигателями. Обращает на себя внимание то, что планер скомпоновали в соответствии с законами аэродинамики сверхзвуковых скоростей, а воздухозаборные устройства – со скругленной обечайкой, увеличивавшей на сверхзвуке лобовой сопротивление, зато на околозвуковых скоростях создавала дополнительную подсасывающую силу, что благоприятно сказывалось на дальности полета. А дозвуковой режим считался главным.
До начала 1960-х годов «законодателем» мод в отечественной военной авиации был НИИ ВВС. В стенах этого института не только испытывали авиацонную технику, но и разрабатывали требования к ней. Не знать о создании в США бомбардировщика В-58, рассчитанного на скорость полета, вдвое превышавшую звуковую, они не могли. Тем не менее промышленность предложила свой «гибридный» вариант.
Хотя созданию Ту-105 предшествовало испытание 50 аэродинамических моделей различных компоновок, ЦАГИ и на этот раз проявил свое «я», заставив ОКБ-156 остановиться на размещении двигателей, как это было сказано в одном из документов, в хвосте с короткими воздухозаборниками. Когда автор впервые это опубликовал, то услышал вполне справедливую отрицательную реакцию специалистов ведущего института авиапрома. Вслед за этим в одном из документов ГКАТ обнаружились подробности, позволившие уточнить облик предложенной ЦАГИ компоновки будущего Ту-22. Институт рекомендовал Туполеву взять за основу схему с велосипедным шасси, высокорасположенным крылом, под которым вплотную к фюзеляжу примыкали двигатели. Но главный конструктор эту рекомендацию не принял и построил свой самолет, затратив около полутора лет только на отработку его аэродинамической компоновки.Забегая вперед отмечу, что при близких полетных весах и удельных нагрузках на крыло тяговооруженность В-58 в полтора раза ниже, а максимальная скорость на 600 км/ч выше, чем у Ту-22. Почему так получилось? Ответить на этот вопрос автору довольно трудно. Вполне возможно, что одним из главных аргументов конструкторов было обеспечение максимальной дальности, возможной лишь на дозвуковой скорости полета. А непродолжительный сверхзвуковой «прыжок» перед целью можно было совершить, не считаясь с потерями за счет высокой тяговооруженности.
Создатели «105-й» машины связали свои надежды с двигателем ВД-7М, что впоследствии негативно отразилось на ее судьбе. Недоведенные ТРД стали причиной многих аварий и катастроф.
Первый летный образец самолета перевезли на аэродром в августе 1957 года, но только 24 августа поступил первый экземпляр летного двигателя ВД-7М. В ноябре этого же года в ЦАГИ на статические испытания отправили второй планер машины. 21 июня 1958 года экипаж летчика-испытателя Ю.Т. Алашеева, чиркнув пяткой на разбеге, выполнил на нем первый полет. На борту находились штурман И.Е. Гавриленко и бортрадист К.А. Щербаков. Вслед за ним, 11 ноября, взлетел и заокеанский бомбардировщик В-58.
Компоновка самолета «105» – единственная в своем роде и нигде больше не применялась. Конструкторы для снижения лобового сопротивления и улучшения взлетно-посадочных характеристик применили чистое крыло, в утолщенном центроплане которого имелись ниши для уборки шасси. Экипаж сократили до трех человек: летчика, штурмана и стрелка-радиста, поместив их на катапультируемых вниз креслах в общем гермоотсеке, друг за другом с индивидуальным бронированием. При этом стрелок-радист сидел лицом против потока. Подобная компоновка позволила сократить количество стремянок, но ограничила высоту аварийного покидания машины 350 метрами. Ниже – верная смерть.
Однако, не успев родиться, самолет состарился, а его первые полеты выявили несоответствие достигнутых летных данных заданным. В результате в 1955 и 1956 годах вышло еще два постановления правительства, последним из которых предписывалось довести скорость до 1475–1550 км/ч. Похоже, что в ОКБ это предчувствовали и еще до начала летных испытаний приступили к разработке проекта «105А», по одной из версий, рассчитанного на ближайшую перспективу – доставку к цели крылатых ракет, сначала К-10С, а затем Х-22.
Чтобы снизить лобовое сопротивление комплекса, требовалось спрятать ракету в грузовой отсек, который переделали, изменив схему уборки шасси. Теперь основные опоры прятались в гондолы на крыле по типу Ту-16, при этом уменьшалась площадь закрылков и ухудшались взлетно-посадочные характеристики. Тогда же отказались от носовой пушки и вращающейся башни. Вместо двух орудий в корме поставили одно – Р-23 на установке ДК-20. Наведение на цель осуществлялось с помощью радиолокационного ПРС-3 «Аргон-2» и телевизионного ТП-1 прицелов.
По другой версии, причину появления «105А» связывают с улучшение скоростных характеристик за счет снижения коэффициента лобового сопротивления на сверхзвуке, применив правило площадей.
Согласно апрельскому 1958 года постановлению правительства летные испытания машины «105А» должны были начаться во II квартале 1959 года, но в июле их перенесли на IV квартал 1959 года.
Первый полет «самолет «105А» совершил 7 сентября 1959 г. В том же году ведущим конструктором машины назначили Д.С. Маркова. Примерно в это же время опытный «105» потерпел аварию, и его не восстанавливали. Но и машины «105А» хватило не надолго. В седьмом полете 21 декабря произошла катастрофа. На высоте 10 000 метров в режиме разгона, при скорости, соответствовавшей звуковой, начался флаттер руля высоты. После разрушения горизонтального оперения самолет перешел в пикирование… Спасся лишь бортрадист К.А. Щербаков, штурман И.Е. Гавриленко погиб после катапультирования от столкновения с фрагментами разваливавшейся машины, а Ю.Т. Алашеев – при ударе о землю.
Не лучше обстояли дела и в Америке. За четыре года, прошедших с момента первого полета В-58, было пять катастроф, а два года спустя трагически завершился полет «Хастлера» во время очередного авиационного салона в Париже. Большое количество летных происшествий вынудило США в октябре 1966 года после выпуска 116 машин прекратить производство бомбардировщика.
В 1959 году на заводе № 22 в Казани началось освоение серийного производства Ту-22 (изделие «Ю»), и первой машиной этого предприятия стал третий опытный самолет, который летом 1960 года поднял в воздух А.С. Липко, стесав при разбеге хвостовую пяту. Существенным отличием третьего прототипа от предшественников стало цельноповоротное горизонтальное оперение вместо комбинированного с рулем высоты.
Первые серийные машины комплектовались двигателями ВД-7М максимальной тягой 13 000 кгс и ресурсом 50 часов, затем появились ТРДФ тягой 14 500 кгс, и лишь после их доводки заводские цеха стали покидать Ту-22 с двигателями полной тяги.
Любая машина имеет эксплуатационные ограничения. На Ту-22 их хватало с избытком. Прежде всего, и вопреки желанию, еще больше ограничили величины скоростного напора и максимальной скорости (до числа М=1,4) из-за флаттера крыла (мало помогали даже противофлаттерные грузы на его концах).
Первые Ту-22 выпускались в варианте бомбардировщика, и на них (нулевая серия) продолжили летные испытания. В 1960 году начались совместные с заказчиком государственные испытания. От НИИ ВВС ведущими по самолету были летчики-испытатели Ю.В. Сухов и В.И. Кузнецов (летные характеристики), С. Тимонин (бомбардировочное вооружение) и В.Ф. Черно-Иванов. В том же году стало ясно, что машина не только не соответствует предъявленным к ней требованиям по скорости, но и по дальности. Много нареканий летного состава вызвала жесткая подвеска шасси.
Вдобавок ко всему 17 ноября потеряли вторую машину. При заходе на посадку, вследствие необычно сильной тряски, отвалилась трубка, идущая от левого двигателя к манометру давления масла. В результате все масло вытекло и двигатель заклинило. Почти одновременно с этим сектор газа правого двигателя под действием вибрации сполз на малые обороты, и самолет, не долетев до ВПП аэродрома ЛИИ, приземлился на луг реки Пехорка, разваливаясь на части. В экипаж самолета входили летчик В.Р. Ковалев, штурман В.С. Паспортников (из НИИ ВВС) и радист К.А. Щербаков. Последнего, со слов Е.А. Климова, чуть не похоронили раньше времени, отвезя в морг. Спасибо жене, благодаря друзьям вовремя оказавшейся рядом с мужем.
Несмотря на неудачи, серийному заводу запланировали выпустить в 1961 году двенадцать бомбардировщиков Ту-22 и 30 разведчиков Ту-22Р. Но завод этот план «завалил», сдав заказчику лишь семь Ту-22 и пять Ту-22Р, поскольку к тому времени не определилось «лицо» самолета. Тем не менее три машины, предназначенные для летных испытаний, участвовали в традиционном воздушном параде 9 июля 1961 года.
В августе того же года серийные Ту-22 начали летать, но из-за дефектов рулевых приводов РП-21 и двигателей ВД-7М работа остановилась. Вскоре дал о себе знать и реверс элеронов.
В 1962 году в ГКАТ состоялось совещание по Ту-22 с участие главкома ВВС, директоров заводов и Туполева. Ситуация вокруг машины была тревожная, в ходе производства в нее вносилось много изменений, поток рекламаций не ослабевал. Маршал К.А. Вершинин высказал свое недовольство по этому поводу. Однако председатель ГКАТ П.В. Дементьев довольно резко оборвал его, заявив, что если дальней авиации нужен самолет, то берите, что даем с последующими доработками, а если нет – отказывайтесь.
В августе 1961 года ВВС передали промышленности для ускорения доводки два Ту-22. На самолете № 302 в ОКБ довели взлетный вес до максимального значения, а на машине № 404 в ЛИИ отрабатывали навигационную систему и радиочастотное оборудование.
Спустя месяц начался второй, заключительный, этап государственных испытаний бомбардировщика в НИИ ВВС. А 10 октября при наземной гонке двигателей на машине № 1040034, переоборудованной в разведчик, разрушилась первая ступень компрессора одного из ТРДФ. В итоге самолет сгорел, а испытания пришлось продолжить на Ту-22Р № 2050051. К тому времени на самолете с полетным весом 57,5 тонны на форсажном режиме работы двигателей удалось достигнуть скорости 1465 км/ч на высоте 11 000 метров, что соответствовало числу М=1,38 и на «максимале» – 1022 км/ч (М=0,963). При взлетном весе 75 тонн Ту-22Р имел вертикальную скорость у земли 18,6 м/с.
Всего на этапе заводских испытаний использовалось до 20 машин. Из них седьмая – для исследований элерон-закрылков, восьмая – ресурсная. Двадцатый самолет был серийным бомбардировщиком № 5050051. В заводских испытаниях последнего, завершившихся на 62-м полете в июле 1962 года, участвовали летчик Н.И. Горяйнов, штурман Ю.Г. Шестаков и радист К.А. Щербаков. Ведущим инженером по испытаниям был Л.А. Юмашев. В испытательных полетах скорость довели до соответствующей числу М=1,33, дальше начинались ограничения по флаттеру и реверсу элеронов.
Сохранилась стенограмма реплики Туполева на совещании 17 января 1962 года:
В том же году командование Дальней авиации передало на совместные испытания еве машины Ту-22Р № 5029025 и № 1029034. «Жизнь» второй машины, выпущенной в декабре 1959 года, оказалась короткой. 18 апреля 1962 года самолет, на борту которого находился экипаж ЛИИ: летчик Н.В. Аксенов, штурман Н.Ф. Бочкарев и радист В.М. Шестухин, потерпел катастрофу (общий налет – 48 часов). После набора высоты 11–12 км пропала связь командира с командным пунктом, он не отвечал на запросы экипажа и не корректировал маршрут полета по командам с земли. Поняв, что дело плохо, и получив команду с земли, штурман и радист катапультировались. Причину трагедии так и не установили, но предположили временное нарушение работоспособности летчика.
Спустя два года, 8 января, погиб четвертый построенный заводом самолет № 5029025. В тот день летчику-испытателю ЛИИ Половникову, штурману Бочкареву и радисту Неклюдову предстоял полет для исследований доработанной системы запуска двигателя ВД-7М и его температурные режимы. Через одну-две минуты после взлета машина упала на расстоянии 5,5 км от аэродрома.
В 1965 году летчики-испытатели НИИ ВВС Е.А. Климов и В.И. Кузнецов выявили еще один серьезный дефект машины. Е.А. Климову предстояло испытание аварийного слива топлива. Взлетев с аэродрома ЛИИ, машина с полными баками керосина ушла в сторону подмосковного Егорьевска. Войдя в зону, слили топливо из правой группы крыльевых баков, при этом возник сильный крен, для парирования которого пришлось перекачать часть горючего из фюзеляжных баков. На самолете не было автомата центровки. После слива из левой крыльевой группы поведение машины повторилось, но с обратным креном.Приняв решение о прекращении выполнения задания, командир перекачал горючее для обеспечения требуемой центровки. Пока скорость у самолета была большая, все шло хорошо, но при заходе на посадку машина стала задирать нос, а рулей не хватало. Первая реакция летчика – отказ управления, машину все сильнее тянет на хвост. У Климова уже был подобный случай, причем ночью, когда на взлете отказало бустерное управление стабилизатором. Лишь вовремя распознанный дефект и быстрая реакция летчика позволили прервать взлет и остановить неисправную машину на ВПП.
На этот раз выход из сложной ситуации нашелся неожиданно. Летчик вспомнил, что если дать «газ», то расположенные выше центра тяжести двигатели создадут пикирующий момент, остановив прогрессировавшее увеличение угла атаки. Так и произошло. Но тяжелый самолет сел с перелетом и направился к ловушке в конце ВПП, где в это время стоял сломанный Ил-62. Лишь счастливое стечение обстоятельств не привело к катастрофе, и Ту-22 остановился около «ила». Довольно быстро выяснилось, что предпосылкой летного происшествия стал комбинированный указатель остатка топлива, имевший две шкалы, на каждой из которых было по две стрелки. Эти стрелки и ввели в заблуждение пилота.
То же самое произошло и с В.И. Кузнецовым. На пятой машине нулевой серии ему предстояло исследовать поведение бомбардировщика на срыв, доведя его до критических углов атаки. В столь рискованный полет машина ушла в полет с ограниченным экипажем (пилот и радист) и неполной заправкой топливом. Но и здесь перед началом режима потребовалось перелить горючее. Кузнецов попал в аналогичную ситуацию, что и Климов. Сдвоенные стрелки сделали свое дело. Самолет с чрезмерно задней центровкой сорвался в штопор и падал, как лист, плашмя, переваливаясь с крыла на крыло. Когда высота снизилась до 6000 метров, командир, видя свою беспомощность, приказал радисту Новикову катапультироваться, продолжая бороться за машину. Лишь после ввода противоштопорного парашюта на высоте 3000 метров самолет стал послушен рулям. Как известно, беда не приходит одна. После катапультирования радиста остекление фонаря кабины пилота покрылось слоем льда, и, лишь расковыряв в нем небольшое пятно, удалось совершить посадку.
В июле 1961 года, после демонстрации трех Ту-22 в Тушино, зарубежные специалисты окрестили машину как Befutly – «Прелесть». Но эксперты НАТО уже в 1962 году присвоили ей свое благозвучное имя – Blinder, что в переводе с английского означает «Обманщик». Но в СССР к Ту-22 приросло свое прозвище – «Шило».
В 1961 году начались работы по повышению дальности полета путем установки системы дозаправки топливом в полете от танкера Ту-16 по схеме «штырь – конус» и проектирование учебной машины Ту-22У.
Разведчик-бомбардировщик Ту-22Р
Этот самолет стал первой модификацией Ту-22. Разведчик-бомбардировщик и его последующие варианты предназначались прежде всего для ведения радиотехнической и фоторазведки военно-промышленных объектов, аэродромов, стартовых позиций ракет, военно-морских баз и портов, РЛС и прочих объектов в глубоком тылу вероятного противника, а также на море днем и ночью, в простых и сложных метеоусловиях.
Бортовое оборудование позволяло вести радиотехнический поиск РЛС с использованием аппаратуры «Ромб-4А» и «Роза», радиолокационную разведку местности с помощью РЛС «Рубин-1М» и фотографированием изображения на экране приставкой «ФАРМ». В грузовом отсеке размещались в различных комбинациях аэрофотоаппараты АФА-40, АФА-41 и АФА-42 с объективами с фокусным расстоянием от 20 до 100 см, а также камера для ночной съемки НАФА-МК-75.
Кабина штурмана на Ту-22Р, в отличие от Ту-22, имела дополнительное окно в правом борту фюзеляжа, предназначенное для работы с фотовизиром перспективного фотоаппарата.
К концу 1962 года из сборочного цеха выкатили пять Ту-22Р. Для превращения разведчиков в бомбардировщики требовалось лишь поменять оборудование. Для индивидуальной защиты при прорыве через систему ПВО противника Ту-22Р оснащались устройствами постановки пассивных помех КДС-16 и кассетами АСО-2И, размещавшихся в гондолах основных опор шасси. В последствии на некоторых машинах устанавливали вместо кормовой артиллерийской установки ДК-20С станции активных помех СПС-151/152/153. Разведчик мог использоваться и в качестве самолета радиоэлектронной борьбы. Для этого необходимо было лишь оснастить его соответствующим съемным оборудованием.
11 ноября 1961 года П.В. Дементьев сообщал в ЦК КПСС:
Чужие недостатки мы знали лучше, чем свои. А летные происшествия с Ту-22 продолжались.
В 1965 году при выполнении испытательного полета в районе озера Баскунчак погибли летчик В.Черно-Иванов и радист Пузатов. Летчик катапультировался на слишком малой высоте, и его парашют не успел наполниться. Штурману В.И. Царегородцеву повезло больше всех – он остался жив.
В том полете предстояло определить параметры демпфирования самолета при введении в систему управления искусственных параметров, моделировавших внешнее воздействие. Видимо, произошла раскачка машины с превышением расчетной перегрузки.
Год спустя – еще одна трагедия, и снова с экипажем НИИ ВВС. Во время испытательного полета с двигателя сорвался электрогенератор. Из поврежденного им трубопровода керосин попал на двигатель и вспыхнул. Пожар разрушил тяги управляемого стабилизатора. Самолет, находившийся над ВПП, взмыл вверх и рухнул на землю, унеся жизни летчика В.И. Корчагина, штурмана Г.И. Пронина и радиста А.А. Сальникова. Надо отметить, что незадолго до трагедии на таком же самолете лопнул топливопровод, вызвав пожар правого двигателя. Тогда экипажу летчика-испытателя В.Иванова удалось спасти машину.
В 1965 году на машине № 7 установили двигатели РД-7М2 тягой по 16 500 кгс, элерон-закрылки и упругую подвеску шасси. Система управления машиной, и без того вызывавшая много нареканий ВВС, еще больше осложнилась. Теперь элероны работали лишь на дозвуковых скоростях, а при переходе на сверхзвук отключались, и их функцию выполняли внешние секции закрылков. Применение этого технического решения исключило реверс элеронов и расширило диапазон скоростей полета. Одновременно удалось увеличить критическую скорость флаттера крыла и снять с него противофлаттерные грузы.
Как уже отмечалось, дальность Ту-22 оказалась ниже заданной. Увеличить же ее можно было только путем дозаправки топливом в полете, и на самолет установили систему «штырь – конус», аналогичную той, что использовалась на Ту-95.
В 1963 году подобным устройством оснастили первые два серийных № 801 и № 901, получивших обозначение Ту-22РД. В качестве танкера использовали доработанный Ту-16.
Летные испытания Ту-22РД шли очень тяжело, это была не работа, а мучение. Чтобы отработать методику дозаправки, военным летчикам-испытателям потребовалось свыше 60 полетов. Из них первые полеты выполнил Ю.В. Сухов, а заканчивал программу Герой Советского Союза Е.А. Климов, совершивший 45 «стыковок». В его активе числится и один из самых продолжительных испытательных полетов на Ту-22РД через Северный полюс с двумя дозаправками продолжительностью 9 часов 48 минут.
Один из полетов на этапе государственных испытаний едва не кончился летным происшествием. При выпуске шланга из танкера не включилась топливная система, наполнявшая его горючим. Лишенный «жесткости», он болтался в воздушном потоке как веревка. Дело кончилось обрывом заправочного конуса, пролетевшего в опасной близости от силовой установки самолета, пилотировавшегося Ю.В. Суховым.
Почти три года испытывали Ту-22РД, и в 1965 году началось его серийное производство. Одновременно началась доработка ранее выпущенных машин.
Большая часть Ту-22РД попала в дальнюю авиацию, и около 40 машин находилось в авиации ВМФ.
Освоение дозаправки топливом в полете летчиками строевых частей проходило довольно трудно и требовало повышения их летного мастерства.
Самолеты Ту-22Р и Ту-22РД, оснащенные аппаратурой радиотехнической разведки «Куб», получили обозначения Ту-22РК и Ту-22РДК.
На рубеже 1970–1980 годов началась разработка варианта Ту-22РДМ с использованием съемного контейнера с разведывательным оборудованием, включавшим станции общей радиотехнической «Тангаж» и инфракрасной «Осень» разведок, РЛС «Шомпол» и сменный комплект фотоаппаратуры для дневного и ночного фотографирования. Кормовую стрелковую установку заменили станцией активных помех СПС-151.
Данная модификация предназначалась для ведения тепловой, радиолокационной, радиотехнической и фоторазведки на сухопутных и морских театрах военных действий. В окончательном виде самолеты оснащались СРС-13с для автоматической разведки наземных и корабельных РЛС с импульсным излучением и вскрытия радиотехнической обстановки противника. Инфракрасная аппаратура «7р» предназначалась как для поиска источников теплового излучения, так и получения тепловых карт местности во всем диапазоне высот, начиная с 200 метров. РЛС «Шомпол» использовалась для получения радиолокационного изображения местности, различных объектов, боевой техники, коммуникаций, выделения движущихся целей и их координат. Подобной модернизации подвергли около десятка ранее выпущенных Ту-22РД, получивших обозначение Ту-22РДМ.
В сумме завод № 22 построил 127 самолетов семейства Ту-22.
Постановщик помех Ту-22П
В 1961 году в соответствии с требованиями ВВС разработали самолет-постановщик помех Ту-22П (изделие «ЮП»). Машина предназначалась для подавления наземных и корабельных РЛС дальнего обнаружения, работавших в метровом, дециметровом и сантиметровом диапазонах радиоволн, целеуказания управляемым реактивным снарядам и наведения истребителей с целью защиты боевых порядков самолетов-разведчиков и ракетоносцев, преодолевавших ПВО противника в сложных метеоусловиях.
В первый вариант Ту-22П переделали пятую машину третьей серии (№ 1032054). Постановщик помех, внешне отличавшийся обилием антенн на фюзеляже и крыле, оснастили вторым вариантом комплекса «Сибирь-2», включавшим станции заградительных помех «Завеса-1» и «Модуляция-1», а также два комплекта устройств создания пассивных помех АПП-22 («Автомат-3»). «Завесу» и «Модуляцию», заключенные в негерметичный контейнер П-2, оборудованный воздушно-жидкостной и воздушной системами охлаждения, устройствами подпитки воздухом блоков станции «Завеса-1» и электропитания, расположили в грузовом отсеке самолета.
В июне 1963 года завершился этап заводских испытаний, и машину предъявили в НИИ ВВС. Государственные испытания проходили с 16 августа 1963 года по 30 марта 1964 года. Столь длительный срок, за который было выполнено лишь 17 полетов, объясняется не только отсутствием хорошей погоды и выполнением доработок оборудования машины, но и ее поломками. В частности, в августе 1963 года разрушился самолетный генератор СТС-30–8, вслед за этим отказал механизм управления разворотом передней опоры шасси.
В заключении НИИ ВВС отмечалось, в частности, что самолет имеет дальность, меньшую на 180–200 км по сравнению с Ту-22Р, а из-за возросшего до 49 тонн веса пустой машины и при нормальном остатке топлива 7000–9000 кг приходилось выдерживать приборную скорость при заходе на посадку не менее 380 км/ч. В то же время специалисты НИИ ВВС рекомендовали принять самолет на вооружение
Завод № 22 построил 47 экземпляров Ту-22П, включая опытные.
Учебно-тренировочный самолет Ту-22У
Проектирование этого самолета началось в 1961 г. Год спустя приступили к заводским испытаниям первого Ту-22У № 601. В отличие от разведчика, на месте радиста расположили кабину летчика-инструктора с бросавшимся в глаза выступавшим фонарем. При этом сняли кормовую артиллерийскую установку, изменили состав оборудования. На катапультируемое кресло инструктора поставили более мощный стреляющий механизм. Как и на боевых самолетах, инструктор катапультировался вниз.
Заводские испытания Ту-22У начались 4 ноября 1961 года, а государственные завершились 28 января 1965 года с рекомендацией о принятии на вооружение, хотя они уже поступали в строевые части. С этого же года на учебные машины, получившие обозначение Ту-22УД, начали устанавливать оборудование дозаправки топливом в полете и двигатели РД-7М2.
23 марта 1968 года потеряли первый Ту-22У. При выполнении предпосадочного маневра у машины отвалилась хвостовая часть. В итоге погибли военные летчики В. Чужков, Н. Хмырев и штурман Л. Данченко. Впоследствии выяснилось, что причиной трагедии стали усталостные трещины в конструкции ресурсного самолета.24 июня 1992 года произошла, видимо, последняя катастрофа, причем связанная с Ту-22У. В тот день экипаж в составе летчика-инструктора подполковника В.Оськина, командира эскадрильи подполковника А. Степченкова и штурмана майора Н.Иванова, взлетев с аэродрома Новобелице вблизи Гомеля (Белоруссия), выполнял полет по кругу с целью восстановления навыков после отпуска. На высоте 900 метров и скорости около 500 км/ч разрушился правый двигатель, вызвав пожар. На высоте, близкой к границе безопасного покидания, старший на борту инструктор Оськин дал команду катапультироваться. Иванов и Степченков благополучно покинули машину, а Оськин, уводя Ту-22У на безопасное расстояние от города, катапультировался на высоте ниже 350 метров и погиб. К этому времени налет инструктора на Ту-22 достиг 1150 часов.
По этому поводу в августе того же года газета «Красная Звезда» писала:
Завод № 22 построил 46 учебных машин, включая две переделанных из Ту-22Р.
Ракетоносный комплекс К-22
Решение о создании самолета Ту-22К с ракетой Х-22, предназначавшейся для поражения радиоконтрастных точечных и площадных наземных и морских (в том числе и подвижных) целей, было принято в 1958 г. Первый ракетоносец с двигателями ВД-7М выпустили в 1961 году, переделав из бомбардировщика № 50500051. На носителе, в частности, заменили РЛС «Рубин» на «ПН». Доработали грузовой отсек, поскольку Х-22 подвешивалась на балочном держателе БД-294 в полуутопленном положении. При этом створки грузового отсека сделали двойными. В противопожарной системе добавили сигнализацию о пожаре в двигательном отсеке ракеты и в грузовом отсеке носителя и доработали пневмосистему его открытия. Тогда же перекомпоновали приборную доску летчика в связи с размещением дополнительных индикаторов, а приборную доску штурмана разделили на две части. Были и другие изменения и доработки.
Летом опытный Ту-22К перелетел из Казани в Жуковский. Первый полет с ракетой запланировали на октябрь 1961 г. В том же месяце завод № 22 выпустил второй экземпляр Ту-22К. Но это были опытные машины. Серийное же производство Ту-22К-22 запланировали на 1964 г. К этому времени на горизонте появился, как тогда казалось, серьезный соперник. В ОКБ П.О. Сухого для замены Ту-22 создавали самолет Т-4 со скоростью, втрое превосходившей звуковую, и предназначавшийся для борьбы с ракетоносными кораблями и авианосными ударными группировками на удалении до 4000 км от аэродрома вылета.
Несмотря на то что в августе 1964 года после пуска ракеты Х-22 с Ту-22К завершился первый этап совместных государственных испытаний, комплекс из-за низкой надежности доводился еще несколько лет и лишь в 1967 году был принят на вооружение. Однако за два года до этого завод № 22 приступил к выпуску носителя, сдав заказчику Ту-22К № 3504, построенный в соответствии с эталоном № 3102.
В следующем году испытали Ту-22К с ракетой Х-22П с пассивной радиолокационной ГСН для борьбы с РЛС противника, и завод в Казани приступил к производству очередного комплекса Ту-22К-ПСН в соответствии с эталоном № 3002.
В эксплуатации Ту-22, как и всякий самолет, имел массу ограничений. Например, угол крена не должен был превышать 50 градусов, а скороподъемность и скорость снижения – не более 100 м/с. Эксплуатационная перегрузка ограничивалась двумя единицами, но при выводе из спирали разрешалось доводить ее до 2,5 единиц. Минимальная скорость у земли при весе 92 тонны ограничивалась 430 км/ч. Переключение с элерон-закрылков на элероны и обратно происходило при скорости 600 км/ч, но не более М=0,9 на всех высотах. Имелись и другие ограничения.
Серьезным недостатком Ту-22 были плохие взлетно-посадочные характеристики. Для их улучшения на одной из машин в конце 1960-х проводилась работа по установке в обтекателях шасси по одному подъемному двигателю РД36–35 тягой по 3000 кг. Как утверждают очевидцы, разбег сокращался в 1,4 раза. Существенно сокращался разбег и в случае применения стартовых ускорителей.Что касается сокращения пробега, то рассматривался также вариант механизации крыла со сдувом пограничного слоя, но его так и не реализовали.
Выпуск Ту-22 завершили в 1976 году. Последние машины покидали сборочный цех одновременно с первыми серийными Ту-22М1.
Ту-22 в Вооруженных силах СССР
Чтобы приступить к экслуатации Ту-22, требовалось прежде всего реконструировать аэродромы, доведя их до 1-го класса с длиной ВПП не меньше 3000 метров. Первые Ту-22, видимо, поступили в 203-й гвардейский тбап, дислоцировавшийся в Барановичах, а затем в 43-й Центр боевого применения и переучивания летного состава в Рязани (Дягилево). Тогда же самолет получил прозвище «Шило», и это шило стало оставлять после себя незаживающие раны, коверкать судьбы людей и зачастую уносить их жизнь.
«
Первой строевой частью, получившей ракетоносцы в 1965 году, стал 121-й отдельный разведывательный авиаполк Дальней авиации, дислоцировавшийся в Мачулищах (около Минска). Затем на них перевооружились 203-й полк в Барановичах и 141-й дбап (около Житомира).
В конце 1967 года в 121-й полк был направлен для прохождения дальнейшей службы летчик Г.А. Клепиковский. Переучивание на Ту-22Р (после Ту-16) происходило на Рыбинском моторостроительном (изучение двигателей) и Казанском (№ 22) заводах. С января 1968 года Клепиковский приступил к полетам на Ту-22Р, а в апреле началось перевооружение на Ту-22К и Ту-22П. После чего их часть стали именовать 121-й гвардейский Краснознаменный Севастопольский дальнебомбардировочный авиаполк (дбап). С 1968 по 1969 год летал на Ту-22П. В 1970-м был назначен заместителем командира эскадрильи по политчасти и летал на Ту-22К до 1980 г.
Но в таком качестве Ту-22, к счастью для всех, выступать не довелось.
По образному выражению летчика-испытателя В.И. Цуварева, кабины летчика и штурмана напоминали вывернутого наизнанку (иголками во внутрь) ежа из-за бесчисленного множества торчащих тумблеров и кнопок.
Да, кто-то невзлюбил машину, а для кого-то Ту-22 был «домом родным». Но и в последнем случае мнения расходятся. Одних привлекали отличные пилотажные характеристики, других – 200-литровый бак со спирто-водяной смесью, прозванной в народе «шпагой».
С октября 1965 года по июль 1987 года в Дальней авиации имели место 34 летных происшествия. Их анализ показал, что среднестатистическая вероятность использования средств аварийного спасения у Ту-22 была в пять раз, а выживания в два раза выше, чем у Ту-16.
24 марта 1983 года произошел любопытный случай. При выполнении планового полета из-за ошибки экипажа Ту-22К, кстати, с ракетой Х-22, при вводе уставок в курсовую систему и халатности при контроле маршрута «блуданули», залетев в Иран, откуда выбрались, случайно настроившись на привод аэродрома Мары (около Ашхабада).
Кто бы тогда мог подумать, что спустя пять лет экипажи Ту-22 начнут легальную боевую работу в небе Афганистана. В 1988 году на аэродроме Мары-2, поближе к Афганистану, с аэродрома Озерное прибыло соединение из Ту-22М3 и Ту-22ПД. Главной задачей перед постановщиками помех было прикрытие бомбардировщиков, действовавших по целям вблизи с пакистанской границей. Так продолжалось до конца года, и лишь после перемещения боевых действий в район Саланга надобность в Ту-22ПД отпала, и примерно через два месяца они вернулись к месту постоянной дислокации 203-го авиаполка.
Кроме СССР, около 30 машин Ту-22Р в варианте бомбардировщика Ту-22Б, а также учебные Ту-22У поставили в Ливию и Ирак. Первыми машины стали осваивать иракские экипажи в Зябровке. В 1976 году их сменили ливийцы, получившие с завода последние машины, окрашенные под тигра. Один из них потерпел катастрофу 16 июня. В тот день экипаж летчика В.В. Шевцова облетывал самолет перед сдачей заказчику, и при возвращении домой на борту возник пожар. Посадку произвели с ходу. В момент касания ВПП самолет «скозлил», и при повторном касании полосы подломилась передняя нога шасси, затем оторвалась одна из консолей крыла, и произошел взрыв…
После завершения серийного производства иностранцы получали Ту-22 из строевых частей, выбирая самолеты получше.
Ту-22 на Востоке пользовались популярностью, и иностранные экипажи для них готовились как минимум до середины 1980-х. Примером тому летное происшествие, имевшее место в мае 1984 г. Экипаж Ту-22, на борту которого находился летчик Ахмед Али Альбани и оператор Альмари, выполнял тренировочный полет, взлетев с аэродрома одной из учебных частей Советских ВВС. Грубая ошибка пилота привела к переводу машины в пикирование с отрицательной перегрузкой, а затем на кабрирование – с положительной перегрузкой свыше 4,5 единиц, создав впечатление о нарушении управляемости. Оператор, похоже, оказался в стрессовой ситуации, поскольку, катапультировавшись, он мертвой хваткой держался за поручни кресла, препятствуя его отделению и вводу в действие парашюта. Он так и упал с ним на землю. Штурман же приземлился, поломав бедро. Тем временем командир, доложив о происшествии, совершил благополучную посадку на своем аэродроме.
Восток – дело тонкое. Видимо, поэтому там так часто вспыхивают вооруженные конфликты. Для кого-то это борьба за власть, а для кого-то – боевая проверка возможностей техники. Первыми вступили в бой ливийские Ту-22Б. В 1978 году между Танзанией и Угандой вспыхнул вооруженный конфликт. Рассказывают, что у Уганды дела на фронте обстояли неважно и правитель И. Амин обратился к М. Каддафи с просьбой о помощи. В ночь с 29 на 30 марта на танзанийский город Мванза ливийские Ту-22Б обрушили свой смертоносный груз. Этим все и кончилось.
Спустя год ливийские бомбардировщики вновь вступили в бой, решив «сказать свое слово» в гражданской войне в Чаде. В октябре 1980 года Ту-22Б наносили удары по позициям проамериканской вооруженной группировки Хабре, действовавшей в пригородах Нджамены – столицы Чада. Эти бомбардировки сделали свое дело. Война прекратилась, но не надолго. В июле следующего года боевые действия возобновились. И снова ливийские Ту-22 включились в работу, нанося удары по отрядам Хабре.
Казалось бы, непримиримым пора и угомониться, но не тут-то было. В начале 1986 года война разгорелась с новой силой, и опять проливийскую группировку Г. Уэддея поддерживали бомбардировщики Каддафи. 17 февраля Ту-22Б нанес удар по столичному аэропорту, сильно повредив ВПП и оставив «с носом» французскую ПВО, прикрывавшую аэродром. Применялись Ту-22Б и в других операциях, и пока все обходилось без потерь. В марте 1987 года войска Хабре перехватили инициативу, захватив авиабазу Уади-Дум, на которой находились два Ту-22Б.
Спустя почти пять месяцев в военных сводках была отмечена первая потеря сверхзвукового бомбардировщика, сбитого ракетой, но какой, неизвестно. 6 сентября в районе аэропорта Джамены боевой расчет ЗРК «Хок» сбил еще один Ту-22Б. Последние бомбовые удары ливийцы наносили по городам Уади-Дум, Фада и Фая-Ларжо.
Помогая в войне Уэддею, в 1984 году Каддафи «залез» в Судан. Ливийский диктатор не мог простить генералу Дж. Нимейри, поддерживавшему Хабре, и в марте послал свои дальние бомбардировщики на г. Омдуриан. Эффект от этого удара неизвестен, но спустя год к власти в Судане пришел новый вождь, и по некоторым сведениям, являвшийся сторонником Каддафи. В 1986 году на ливийских Ту-22Б суданские экипажи наносили бомбовые удары по оппозиции, действовавшей на юге страны.
Довелось повоевать и иракским Ту-22Б. Осенью 1980 года вспыхнула война между Ираком и Ираном. Ту-22Б Саддама Хусейна наносили удары по различным, в том числе и гражданским, объектам Тегерана. Большая дальность бомбардировщиков позволяла накрывать любые цели в Иране. Сведения о победах и поражениях обеих сторон противоречивы и не позволяют дать оценку применения Ту-22Б, как, впрочем, и ливийских машин. Победы, как правило, завышаются, а поражения – занижаются.
В начале 1990-х Ту-22 начали выводить из боевого состава. Частично их утилизировали, а оставшиеся машины сдавали на консервацию. А в авиации ВМФ уже в 1995 году не осталось ни одного Ту-22.Таблица № 26 ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ ПЕРВЫХ СВЕРХЗВУКОВЫХ САМОЛЕТОВ ОКБ-156
След «Бэкфайра»
Cпустя три года после воздушного парада в Домодедове, где впервые продемонстрировали советские самолеты с крылом изменяемой стреловидности, в зарубежной печати промелькнули сообщения о разработке в Советском Союзе новых боевых машин, использующих аналогичное техническое решение.
Как ни старались режимно-секретные органы предприятий, но спрятать летающую машину от посторонних глаз не удалось, и информация просочилась за кордон. О создававшемся с конца 1967 года на Московском машиностроительном заводе (ММЗ) «Опыт» дальнем бомбардировщике Ту-22М стало известно к началу 1970-х годов. Летом того же года разведывательные спутники США впервые зафиксировали появление нового самолета на аэродроме Летно-исследовательского института, тогда еще не носившего имя М.М. Громова. Информация об этом дошла до командования Североатлантического блока, и НАТО присвоило ему свое кодовое имя «Бекфайр», что в переводе с английского означает «Встречный огонь».
Появление Ту-22М, ставшего основой авиационно-ракетного комплекса К-22Н и венцом почти 20-летних попыток создания в ОКБ ММЗ «Опыт», возглавлявшегося А.Н. Туполевым, многорежимного дальнего ударного самолета, в те годы означало не что иное, как новый виток в гонке вооружений. Давно уже не секрет, что создатели его предшественника, самолета Ту-22К, сумели лишь частично удовлетворить требованиям заказчика, машина довольно быстро морально устарела.
Мода на крыло с изменяемой стреловидностью вошла в авиацию в начале 1960-х. Тогда считали, что именно такое крыло позволит реализовать в самолете очень противоречивые требования военных. Самолет должен летать вблизи земли с трансзвуковой скоростью, обладать большой дальностью на сверхзвуке и без труда преодолевать систему ПВО вероятного противника со скоростью, вдвое превышающей звуковую. Пугало другое – усложнение конструкции планера и его утяжеление, что прямо влияло на летные характеристики самолета.
Можно услышать много всяких домыслов и о причинах присвоения новейшему самолету с крылом изменяемой стреловидности обозначения предшественника. Дело в том, что под этим названием с начала 1960-х годов скрывались различные варианты самолета «106», а завершилось все проектом «145», разработка которого началась в инициативном порядке в 1965 г. В разных документах можно встретить несколько обозначений этого самолета: изделие «АМ», «ЮМ» и «45». Проект поддержали министр авиационной промышленности П.В. Дементьев, главком ВВС П.С. Кутахов и Д.Ф. Устинов, возглавлявший Военно-промышленную комиссию. К тому времени, после снятия Н.С. Хрущева с должностей Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР, Государственный комитет по авиационной технике преобразовали в Министерство авиационной промышленности, что благоприятно сказалось на развитии этой отрасли.
Среди промежуточных проектов следует отметить машину «125» с двумя двухконтурными ТРДДФ НК-6. Выбранная схема с передним горизонтальным оперением и крылом двойной стреловидности вполне соответствовала взглядам конструкторов на рубеже 1950–1960 годов. Самолет, по замыслу его создателей, должен был развивать максимальную скорость 2500 км/ч и летать на расстояние 4000–4500 км с крылатой ракетой класса «воздух-поверхность».
Затем вернулись к компоновке самолета «106Б» с двигателями, размещенными, как на Ту-22, в единой мотогондоле с вертикальным клином, но с крылом, стреловидность которого изменялась в диапазоне от 20 до 72 градусов. Расчеты показали, что при полетном весе 106 тонн самолет сможет летать со скоростью 1100 км/ч у земли и разгоняться в горизонтальном полете на высоте 14 500 метров до 2500–2700 км/ч, при крейсерской – 2200 км/ч. Прямо фантастика какая-то! Для реализации этих параметров потребовался бы переход к титановой конструкции планера, что, в свою очередь, привело бы к значительному удорожанию самолета. Практическая дальность полета с дозвуковой скоростью оценивалась в 10 000 км, а на крейсерском сверхзвуковом режиме – до 4000 км. Самолет мог эксплуатироваться как с бетонированных, так и с грунтовых взлетно-посадочных полос (ВПП), что было недоступно машине по проекту «106Б».
Первоначально, кроме баллистических авиабомб, в составе вооружения машины «145», как и на Ту-22, предусмотрели одну ракету Х-22 в противокорабельном и противорадиолокационном вариантах. Но вскоре самолет решили делать в виде чистого ракетоносца. Кроме ударного варианта, на базе проекта «145» предполагалось разработать разведчик, постановщик помех и даже самолет дальнего радиолокационного обзора.
Экипаж ударной машины, как и прежде, состоял из трех человек, но кабину перекомпоновали, расположив штурмана за летчиком, а кресло оператора вооружения развернули так, чтобы он сидел лицом вперед (по полету). При этом, учитывая опыт эксплуатации Ту-22, конструкторы отказались от покидания членов экипажа через нижние люки, и теперь в аварийной обстановке они должны были спасаться путем катапультирования вверх.
Проект «145» стал промежуточным при переходе от Ту-22 к Ту-22М. К 1967 году стало ясно, что старая компоновка не обеспечит достижения заданных параметров. Особые опасения специалистов были связаны с размещением силовой установки, как на Ту-22.
При решении задачи выбора компоновки силовой установки поморочил голову конструкторам и ЦАГИ. Как известно, после появления самолета Ту-98 институт признал ошибочными боковые воздухозаборные устройства и уже на Ту-22 настаивал на велосипедной схеме шасси и размещении ТРДФ в хвостовой части фюзеляжа с подкрыльевыми воздухозаборниками. Но ОКБ-156 пошло по своему пути, и, как оказалось впоследствии, тоже неудачному. В 1967 году в проекте «145» двигатели разместили в хвостовой части фюзеляжа, а воздух к ним поступал через боковые входные устройства, сначала по типу примененных на перехватчике Ту-128, а затем – прямоугольной формы с вертикальным клином, а между ними и фюзеляжем предусмотрели щели для слива пограничного слоя. В средней части воздухозаборных устройств расположили створки перепуска и подпитки двигателей воздухом.
Путь формирования облика Ту-22М подтверждает формулу проектирования, принятую в те годы в ОКБ ММЗ «Опыт», – от простого к сложному. Несмотря на накопленный в ЦАГИ опыт по боковым воздухозаборным устройствам, в частности, по типу примененных на МиГ-25, этот, наиболее выгодный, вариант почему-то сразу не приняли, а пошли «длинной дорогой» – от простого к сложному.
Очередная перекомпоновка машины привела к изменению расположения членов экипажа и увеличению его до четырех человек. Теперь пилотов и штурманов (оператора и навигатора) расположили в два ряда – в переднем и заднем отсеках носовой части фюзеляжа.
Стреловидность центроплана уменьшили до 56 градусов, а подвижные части крыла в зависимости от режима полета могли устанавливать под углами 20, 30, 50 и 60 градусов, как автоматически, так и вручную.
Для управления самолетом в канале крена вместо элеронов ввели интерцепторы на консолях несущей поверхности и дифференциальное отклонение цельноповоротных половин стабилизатора.
В ноябре 1967 года, когда сформировался облик будущего Ту-22М и работала макетная комиссия заказчика, вышло совместное постановление ЦК КПСС и правительства о создании самолета-ракетоносца Ту-22КМ, как развитие Ту-22К и двухконтурных двигателей НК-144–22 (изделие «ФМ», впоследствии НК-22), оснащенными форсажными камерами, максимальной статической тягой по 22 000 кгс. Судя по всему, этот двигатель впоследствии получил обозначение НК-22, но тягу его выше 20 000 кгс так и не подняли. На втором этапе создания машины планировалась установка двигателей НК-144–2 (изделие «ФМА») тягой по 22 500 кгс.
При подготовке постановления правительства о создании того или иного самолета всегда учитываются не только предложения промышленности, но и пожелания заказчика. На этот раз военные, уточняя задание, потребовали, чтобы самолет летал с дозвуковой скоростью 850–900 км/ч на большой высоте на расстояние до 8000 км, а на высоте 300–500 метров от земли в простых метеоусловиях со скоростью 900 км/ч – на 3500 км. Дальность на сверхзвуковом крейсерском режиме (1600–1800 км/ч) должна была быть не менее 3000 км. Максимальная же скорость оговаривалась величиной 2000 км/ч с возможностью кратковременного полета со скоростью 2300 км/ч. Практический потолок с дозвуковой скоростью задавался 14 000 метров, а на сверхзвуке – 16 000 метров. Выдвигалось требование по эксплуатации самолета с грунтовых ВПП.
Кроме ракетного вооружения (модернизированной ракеты Х-22М), военные пожелали иметь и бомбовое общим весом до 11 000 кг (нормальная нагрузка – 3000 кг), а также установить оборонительное пушечное вооружение с радиолокационным и телевизионным прицелами, как на Ту-22.
Но не все требования военных совпадали с теми, что были записаны в правительственном документе. Согласно заданию будущий Ту-22М должен был развивать максимальную скорость 2300–2500 км/ч, а с дозвуковой скоростью и одной ракетой Х-22 летать на расстояние до 7000 км. Разбег и пробег не должны были превышать 1600 метров. Самолет предписывалось сдать на совместные с заказчиком государственные испытания во II квартале 1969 года.
Промышленности на создание совершенно новой машины отвели чуть больше полутора лет. К тому же в процессе проектирования самолета заказчик стал выдвигать новые требования, и прежде всего по составу оборудования и вооружения. А это очень наукоемкие изделия, на создание которых от замыслов до завершения государственных испытаний порой уходит до 10 лет.
В ОКБ разработали два варианта кормовых установок: с контейнером для аппаратуры радиоэлектронного противодействия (РЭП) и двухствольной пушкой ГШ-23Л.
По результатам макетной комиссии решили построить опытную (нулевую) серию Ту-22МО (изделие «45–00») с двигателями и оборудованием по программе первого этапа. На этих машинах отсутствовала, казалось, ушедшая в прошлое, кормовая артиллерийская установка, а в основании вертикального оперения находился объемистый отсек с аппаратурой РЭП (для постановки помех), заметно увеличивавший лобовое сопротивление. Это и было оборонительное «вооружение», но не надолго.
От Ту-22 на новой машине, в частности, сохранились передняя стойка шасси и центроплан, доработанный под поворотный узел. В пользу этого говорит тот факт, что на нем присутствуют фрагменты гондол основных опор шасси. Из-за отсутствия времени на Ту-22М0 оставили, казалось временно, РЛС ПН-А с самолета Ту-22. Но на деле вышло все наоборот: этот радар, созданный свыше 40 лет назад, до сих пор находится на вооружении, и замены ему не предвидится.
Крыло Ту-22М с высокомеханизированными поворачивающимися, с помощью винтового преобразователя ВП-2, консолями. При этом их стреловидность изменялась от 20 до 60 градусов. Это улучшало взлетно-посадочные характеристики, увеличивало дальность полета с дозвуковой скоростью, а при максимальной стреловидности крыла способствовало достижению наибольшей скорости. В последнем случае, что немаловажно, в бреющем (этот термин сегодня заменяют сверхмалой высотой) полете снижалась чувствительность самолета к «рему» – вертикальным порывам воздуха.
Для эксплуатации с грунта на самолете применили шестиколесные тележки основных опор шасси, имевших одну особенность. После выпуска шасси средняя пара колес раздвигалась, увеличивая колею, что благоприятно сказалось на проходимости машины по грунту, а при уборке – наоборот, колеса подтягивались друг к другу, чтобы спрятаться в очень тесном отсеке фюзеляжа.
Опыт эксплуатации Ту-22 выявил информационную перегруженность летчика, особенно в длительном полете, и его быструю утомляемость, что и привело к увеличению экипажа до четырех человек. В него вошли командир (правый летчик), второй пилот, штурман-оператор вооружения и штурман-навигатор. Все они размещены в двух кабинах на катапультируемых креслах КТ-1. При этом допускается как принудительное, так и индивидуальное покидание аварийной машины.
Принятая на Ту-22 схема катапультирования вниз, сильно ограничивавшая нижний предел высоты аварийного покидания машины, показала всю свою несостоятельность из-за многочисленных жертв. На Ту-22М кресла КТ-1, конечно, вместе с парашютом, спасают членов экипажа, выбрасывая их вверх и в стороны, в том числе и с земли, но на скорости не менее 130 км/ч.
На создание нового двигателя, пожалуй, самого наукоемкого готового изделия, уходят многие годы, и нередко «сердце самолета» так и не доходит до заказчика. Разработка ТРДД НК-22, как говорилось выше, началась менее двух лет назад, и первый полет опытного Ту-22М состоялся с другими двигателями. Единственным кандидатом на эту должность тогда был НК-144, созданный в середине 1960-х для сверхзвукового авиалайнера Ту-144. Для сокращения взлетной дистанции предусмотрели твердотопливные стартовые ускорители.
Первый Ту-22М0 («нулевка») построили в Казани летом 1969 года, и 30 августа экипаж летчика-испытателя ОКБ В.П. Борисова (второй пилот Б.И. Веремей, штурман-навигатор Л.С. Сикачев и штурман-оператор К.А. Щербаков) опробовали машину в полете. Судя по всему, из-за спешки, связанной с выполнением постановления правительства в срок, наземную отработку не провели в полном объеме, и в первом же полете появилась предпосылка к летному происшествию.
Сразу же после взлета не убрался предкрылок одной из консолей, как выяснилось впоследствии, из-за недостаточной мощности его привода. Экипаж справился с нештатной ситуацией и продолжил полет, но при заходе на посадку все повторилось и привело к раскачке самолета. Пришлось уходить на второй круг и садиться без предкрылков на скорости, больше расчетной на 100 км/ч.
В сентябре 1969 года машина перелетела на аэродром ЛИИ в подмосковный город Жуковский, где продолжили этап заводских летных испытаний и ее доводку. Немало времени ушло и на выбор формы аэродинамической перегородки, закрепленной на центроплане.
Как следует из безымянной публикации в журнале «Аэрокосмическое обозрение», в другом полете на высоте 8000 метров после отключения одного двигателя самопроизвольно выключился и второй ТРДДФ. На планировании из-за конструктивно-производственного дефекта один из двигателей удалось запустить лишь на высоте 500 метров, когда экипаж готовился к безмоторной посадке.
В то же время непосредственный участник того события летчик-испытатель Герой России В.Н. Матвеев так описывал это событие:
В 1970–1971 годах завод построил пять Ту-22М0 для проведения летных испытаний. В 1970-м во время одного из полетов на высоте 13 000 метров после достижения скорости, вдвое превышавшей звуковую, из-за отказа системы наддува смялись фюзеляжные топливные баки, что вынудило ограничить на этом этапе максимальную скорость.
В мае 1971 года три Ту-22М0 летчики-испытатели МАП А.Д. Бессонов, Н.Е. Кульчицкий и заместитель начальника НИИ ВВС генерала Г.Ф. Бутенко впервые продемонстрировали правительству и высшему командному составу Советской Армии. Показ новой авиационной техники проходил под вывеской «Кристалл» в г. Ахтубинске Астраханской области.
В последнем полете на полигоне Грошево, расположенном в нескольких километрах от аэродрома института, с самолета Бутенко сбросили 69 авиабомб калибра 250 кг. Бомбы, взорвавшиеся с интервалом 30 секунд, образовали сплошную стену дыма и пыли, растянувшуюся почти на 3,5 км.
Эффект потрясающий, но, вопреки ожиданию, у самолета большого скачка в летных характеристиках по сравнению с Ту-22 не произошло.
Новое крыло, улучшив взлетно-посадочные характеристики, заметно утяжелило машину по сравнению с Ту-22. Да и параметры силовой установки из пары НК-144–22 оставляли желать лучшего. Как показали испытания, максимальная скорость «нулевки» с одной ракетой Х-22М не превышала 1530 км/ч, а дальность – 4140 км.
Два последних самолета этого типа укомплектовали кормовой артиллерийской установкой. Три «нулевки», по словам очевидцев, после испытаний передали в Центры боевого применения и переучивания летного состава Дальней авиации в Рязани и два Ту-22М0 – морской авиации в г. Остров Псковской области. Впоследствии по одной машине передали в Ачинское военное авиационное техническое училище (ВАТУ) и на учебный аэродром Военно-воздушной академии им. Н.Е.Жуковского. Несмотря на незначительное количество построенных Ту-22М0, до наших дней дошли две машины, одна из которых хранится в Монинском музее ВВС, а другая – в Киевском национальном музее авиации Украины.
Пока Ту-22М0 испытывались, в ОКБ на набережной Яузы в Москве без санкции правительства машину успели доработать, создав, по сути, новый самолет, и в июле 1971 года начали заводские испытания предсерийного Ту-22М1. В этом же году приступили к разработке более мощного и экономичного двигателя НК-25, предназначавшегося для Ту-22М следующих модификаций.
В отличие от «нулевки», на первую модификацию запланировали новые двигатели НК-22 тягой по 22 000 кгс, под которые она изначально и рассчитывалась. Внешне самолет, аппаратуру РЭП которого переместили в фюзеляж, отличался лишь оборонительным вооружением, состоявшим из кормовой установки с парой двухствольных пушек ГШ-23Л, радиолокационным ПРС-4КМ с дальностью обнаружения целей до семи километров и телевизионным прицелами, а также формой обечаек воздухозаборных устройств двигателей, близкой к прямоугольной. Но если внимательней присмотреться к машине, то можно было обнаружить доработанное крыло увеличенного размаха и ряд более мелких отличительных признаков. Кроме этого, на самолете установили автоматическую систему управления АБСУ-145. Одновременно удалось облегчить пустой самолет почти на 3000 кг.
Самолет рассчитывался на доставку к цели до двух ракет Х-22М или до 12 т бомб в перегрузку при нормальной загрузке 3000 кг.
Первый экземпляр Ту-22М1 построили на Казанском авиационном заводе, но с опытными двигателями НК-144–22, которые в серийном производстве получили обозначение НК-22 (изделие «ФМ») тягой по 20 000 кгс. В июле экипаж летчика-испытателя ОКБ Б.И. Веремея приступил к летным испытаниям опытной машины, которые показали, что максимальная его скорость взросла на 130 км/ч, а дальность – почти на 800 км. До параметров, заданных постановлением правительства, недотянули по скорости 190 км/ч и по дальности 400 км. Несмотря на заниженные по сравнению с расчетными летные данные, Ту-22М1, запустили в производство и построили девять машин, из них лишь две оснастили полным комплектом пилотажно-навигационного и прицельного оборудования.
Летные испытания новой техники всегда связаны с возникновением нештатных ситуаций. Например, на Ту-22М1 в полете на проверку устойчивости работы двигателя НК-22 с новым ионизированным розжигом форсажа на высоте 17 000 метров, близкой к динамическому потолку, и скорости, соответствовавшей числу М=0,9, у экипажа Б.И. Веремея в момент дачи РУДа произошел помпаж двигателей. Их сразу же отключили, но один все же вышел из строя. Исправный двигатель удалось запустить на высоте 8000 метров, но погода в районе аэродрома «Казбек» (открытое наименование аэродрома ЛИИ) ухудшилась, и посадку произвели на военном аэродроме Чкаловская при высоте нижней кромки облачности 50 и видимости 500 метров.
Это лишь один эпизод из «биографии» Ту-22М1, в действительности различных отказов, в том числе и связанных с риском для жизни экипажа, было предостаточно.
Авиастроители надеялись после установки форсированных ТРДФ НК-23 (дальнейшее развитие НК-144) тягой по 23 000 кгс довести максимальную скорость самолета с одной ракетой Х-22М до 2300 км/ч и дальность на дозвуковой скорости – до 7000 км. Но резервы двигателя, предназначавшегося для первого в мире сверхзвукового авиалайнера, были исчерпаны, и улучшить его параметры не удалось.
Несмотря на то что еще в ходе заводского этапа совместных испытаний самолеты Ту-22М0 освоили экипажи НИИ ВВС, государственные испытания начались с варианта Ту-22М1. Ведущими на этом этапе были инженер В.В. Стамма и летчики В.И. Цуварев, Н. Абелов, Г.Ф. Бутенко, В. Иванов и Б. Олейников. Результаты испытательных полетов не радовали, поскольку на втором варианте самолета также не удалось достигнуть заданных параметров.
Из девяти построенных Ту-22М1 пять машин передали в Центр боевой подготовки и переучивания летного состава морской авиации. Единственный из дошедших до нас Ту-22М1 находится в Рижском музее авиации.Как и на «нулевку», на испытания и доводку первой модификации ушло четыре года. За это время на ММЗ «Опыт» разработали (тоже без санкции правительства) серийный вариант Ту-22М2, с которого начались поставки боевых машин в строевые части. Самолет внешне не отличался от предшественников, но состав его оборудования претерпел серьезные изменения. Для повышения ударной мощи ракетного комплекса в состав его вооружения ввели третью ракету Х-22М. Нормальная бомбовая нагрузка (в грузовом отсеке) задавалась 3000 кг, но в перегрузочном варианте с учетом внешней подвески она достигала 24 т.
По расчетам самолет с двигателями НК-22 тягой по 22 000 кгс и одной ракетой Х-22М должен был развивать скорость до 2150 км/ч, летать с крейсерской дозвуковой скоростью на расстояние до 5800 км, а с одной дозаправкой 15 т топлива в полете – на 7300–7800 км. При этом его разбег не должен был превышать 2500 метров.
Ту-22М2 опробовали в полете в 1973 году, а 23 ноября потеряли первую машину седьмой серии № 701. Командир экипажа заводской летчик-испытатель Герой Советского Союза Г.К. Сасин явно поторопился с принятием решения. Дело в том, что на маршруте в кабине появился дым. Как потом выяснилось, загорелся трансформатор устройства обогрева стекол кабины.
В полете при пожаре экипаж действовал строго по «Инструкции экипажу». Выполнение задания прекратили и стали готовиться к посадке на запасной аэродром, подтянув и застопорив ремни привязной системы для возможного катапультирования, и только Б.В. Машковцев ослабил ремни до предела, чтобы достать огнетушителем до приборной доски, из-за которой шел дымок. Одновременно бортрадист поочередно отключал электрические сети, чтобы определить причину и обесточить загоревшуюся аппаратуру.
В процессе захода на посадку на высоте около 600 метров радист отключил преобразователь ПТ-36, питающий рулевые приводы. При этом рули резко заняли нейтральное положение, и самолет перешел в пикирование. Командир корабля Г.К. Сасин видел, как Б.В. Машковцев пытался достать ручки катапультирования, но не смог, так как его из-за отрицательной перегрузки прижало к фонарю, поскольку ремни привязной системы были ослаблены. В том полете погибли штурман В.Ф. Мещеряков и Герой Советского Союза Б.В. Машковцев.
В следующем году при передаче Ту-22М2 (№ 403) заказчику на государственные испытания произошла серьезная авария. Программу летных экспериментов по определению максимального веса машины на случай отказа одного из двигателей на взлете разделили на несколько этапов. Первый вылет выполнили с минимальным весом. Пилотировали машину летчики-испытатели Б.Л. Львов (НИИ ВВС) и Б.И. Веремей (ММЗ «Опыт»).
Планировалось, обработав информацию, полученную в предыдущем полете, и определив вертикальную скорость, постепенно увеличивать взлетный вес машины. Но при подготовке одного из последующих полетов допустили серьезную ошибку, пропустив один из этапов. Хотели выиграть время, а потеряли самолет и, как выяснилось впоследствии, сократили жизнь Б.И. Веремея.
Тяжелая машина, оторвавшись от ВПП, набрала около 50 метров. Попытка разогнать бомбардировщик и перевести его в набор высоты привела лишь к его торможению. Не помогла даже уборка шасси и закрылков. Наоборот, с убранной механизацией крыла самолет стал медленно и верно терять высоту.
В итоге Ту-22М2 упал в поле на одиноко стоявший трактор. К счастью, кабина экипажа при ударе оторвалась и отлетела вперед, а самолет, застрявший в гусеничной машине, загорелся и взорвался.
До сих пор в ряде публикаций пытаются возложить вину на произошедшее на военного летчика-испытателя Б.Л. Львова, аргументируя это воспоминаниями Б.И. Веремея. В частности, в газете «Жуковские вести» автор статьи о Борисе Ивановиче писал:
13 мая 1976 года Ту-22М2, пилотируемый экипажем летчика-испытателя В.П. Борисова (второй пилот Г.Ф. Бутенко, штурман А.С. Сикачев, оператор Б.И. Кутаков), с двумя дозаправками в воздухе выполнил перелет до Охотского моря и обратно. Первая дозаправка состоялась над Байкалом от «мясищевских» танкеров 3МС-2 при очень сильной болтанке. За 32 минуты Ту-22М2 принял 41 т горючего. Дальше полет проходил в направлении к Шантарским островам. Вторую дозаправку осуществили на обратном пути около Иркутска.
По итогам государственных испытаний Ту-22М2 приняли на снабжение ВВС и авиации ВМФ (но не на вооружение) под обозначением Ту-22М. Всего Казанский авиационный завод (ранее № 22) с 1973 по 1983 год построил 211 Ту-22М2, из них Дальняя авиация получила 80 самолетов, а остальные – ВМФ.
12 апреля 1989 года на самолете Ту-22М2 (командир – полковник А.И. Багаев) во второй половине разбега начали отрываться заклепки с правой плоскости. Через две-три секунды на высоте 40–50 метров оторвалась поворотная часть крыла, и сразу же последовала команда покинуть самолет. Спастись удалось лишь одному штурману.
В 1994 году несколько Ту-22М2 переоборудовали в разведчик, а один – в постановщик помех Ту-22МП. Но из-за недоведенности оборудования комплекс радиоэлектронного противодействия Ту-22МП так и остался в опытном экземпляре.
Основными задачами, стоявшими перед авиачастями, укомплектованными самолетами Ту-22М, были поражение ракетно-ядерных сухопутных и морских группировок, военно-промышленных предприятий, оперативно-стратегических резервов и энергетических объектов вероятного противника. Кроме этого, в их задачу входило нарушение транспортных коммуникаций, средств связи, государственного и военного управления.
Серийный выпуск самолетов Ту-22М2 осуществлялся на авиазаводе в Казани. Всего построили 211 машин этой модификации.Но и Ту-22М2 не удовлетворил заказчика. Летом 1974 года вышло второе и осенью 1976-го – третье постановление правительства СССР, касающиеся дальнейшего развития «реактивного бомбардировщика Ту-22М с двигателями НК-22». В последнем документе, видимо, речь шла об оснащении самолета новым оборудованием и вооружением, при этом рекомендовалось оставить его прежнее обозначение.
В составе вооружения Ту-22М3 предписывалось сохранить ракеты Х-22МНПМГ, Х-22МНПСИ, Х-22МПГ и Х-22МПСИ, которым впоследствии присвоили обозначения Х-22Н и Х-22НА, Х-22М и Х-22МА. Одновременно требовалось провести опытно-конструкторские работы по оснащению новой модификации самолета ракетами Х-15 и их перспективными модификациями с повышенной точностью поражения целей. Шесть таких ракет размещались на барабанной пусковой установке в грузовом отсеке самолета.
Планировалось использование и других видов управляемого вооружения. Для этого потребовались доработка бортового оборудования самолета и доукомплектование системой управления этими ракетами. Не забыли и о классическом бомбовом вооружении, потребовав увеличить загрузку ими самолета. Переделали кормовую артиллерийскую установку. Оборонительное вооружение сократили до одной пушки ГШ-23Л и для снижения донного (аэродинамического) сопротивления фюзеляжа стволы орудия развернули вертикально.
Одновременно предписывалось заменить двигатели НК-22 более мощными НК-25.
Первый НК-25 был испытан на стенде в конце 1972 г., первый полет самолета Ту-22МЗ (с двигателями НК-22?) выполнен в середине 1976 г. Заводские стендовые испытания одного из самых сложных и мощных отечественных ТРДДФ двигателя НК-25 закончились в конце 1977 г.
Однако еще летом 1977 года Генеральный конструктор Н.Д. Кузнецов предъявил двигатель заказчику на государственные испытания. Специалисты НИИ ВВС были категорически против этого, но вмешался заместитель главкома ВВС по вооружению М.Н. Мишук и в середине января 1978 года распорядился начать этап государственных стендовых испытаний. К 30 января 100-часовые стендовые испытания завершились, но акт об их испытаниях был утвержден лишь 30 декабря 1978, года после проведения дополнительных специальных испытаний.Существенным доработкам в третий раз подверглось крыло. Диапазон изменения стреловидности усиленных консолей крыла Ту-22М3 возрос на пять градусов, и максимальный угол достиг 65 градусов. Минимальный угол стреловидности консолей используется при взлете и посадке, максимальный – для полетов со сверхзвуковой скоростью или на предельно малых высотах. Для полета на большую дальность консоль устанавливается под углом 30 градусов. Крыло оснащено высокоэффективной механизацией с щелевыми закрылками.
Тогда же отказались от механизма изменения колеи средних колес на тележках основных опор шасси, изменили форму носовой части фюзеляжа, под радиопрозрачным обтекателем которого запланировали размещение РЛС «Обзор» вместо ПН-А, но нового радиолокатора так и не дождались. Пожалуй, самые серьезные изменения претерпело электрооборудование.
Пришлось частично перекомпоновать самолет. Предусмотрели и оборудование дозаправки топливом в полете, но в соответствии с договором ОСВ-2 по ограничению стратегических вооружений его пришлось демонтировать. Параллельно с внедрением новых технических решений машину удалось существенно облегчить.
Новый самолет промышленность обязали передать на совместные государственные испытания в I квартале 1977 года и по их результатам доработать ранее выпущенные Ту-22М. В следующем году Казанский авиационный завод должен был изготовить от трех до пяти новых самолетов с двигателями НК-25 в счет поставок Ту-22М.
Срок, заданный правительственным документом, был очень жестким. В течение года требовалось оснастить машину не только новой силовой установкой с двигателями НК-25 (его предварительно «обкатали» на серийном Ту-22М2Е), но и регулируемыми воздухозаборными устройствами в виде перевернутого совка. Такие воздухозаборники в полете создавали дополнительную подъемную силу, увеличивая аэродинамическое качество машины.Довольно объемистый грузовой отсек машины позволяет размещать не только самонаводящиеся твердотопливные баллистические ракеты Х-15 на пусковой установке барабанного типа, но и бомбы калибра до 3000 кг, а под крылом – калибра до 500 кг. Максимальная боевая нагрузка достигала 24 тонн.
В варианте ракетоносца допускается подвеска до трех ракет Х-22 (две – под центропланом и одна под фюзеляжем – в конформном положении). Эти ракеты могут использоваться как для нанесения ударов по береговым целям и площадям, так и для борьбы с надводными кораблями. Самолет может одновременно укомплектовываться бомбами и крылатыми ракетами, что расширяет его боевые возможности. Фактически это был совершенно новый самолет, а от предшественника сохранилось лишь название.
Забегая вперед, отмечу, что в сентябре 1992 года в Фарнборо, что в пригороде Лондона, впервые продемонстрировали Ту-22М3. Как следует из информации, оглашенной на авиационно-космической выставке, ракеты Х-15 в зависимости от варианта (стартовый вес около 1200 кг, включая 150-килограммовую боевую часть) могут поражать радиолокационные станции, надводные цели, включая корабли противника на удалении от 40 до 150 км (в зависимости от высоты пуска).
Первый полет Ту-22М3 (заводской № 2105) состоялся 20 мая 1977 г. В состав экипажа входили командир А.Д. Бессонов, второй летчик А.В. Махалин, штурман-навигатор А.В. Еременко и штурман-оператор Б.И. Кутаков. В следующем году самолет запустили в серийное производство, которое до 1983 года осуществлялось параллельно с Ту-22М2, но на вооружение его приняли лишь спустя несколько лет.
Несмотря на огромную дальность полета, глубина зон преимущественных действий Ту-22М3, как следует из газеты «Независимое военное обозрение» (№ 41, 1998 г.), не превышает 900 км.
По мнению летчика-испытателя Казанского авиационного завода М. Ковбасенко,
Всего на заводе в Казани построили 268 Ту-22М3.
Создание, испытание и доводка Ту-22М шли очень трудно, и описанные выше летные происшествия – лишь фрагменты из поистине титанической работы сотен специалистов. Но кроме них, были другие потери. Как следует из газеты «Жуковские вести», со слов летчика-испытателя А.С. Мелешко, был случай, когда в полете с В. Кондратенко на Ту-145 (так иногда именовали самолет) с тремя ракетами взорвался двигатель. Тот полет завершился благополучно и для экипажа, и для машины. Но другая машина, пилотируемая другим летчиком, разрушилась в воздухе, правда, экипаж успел катапультироваться. Был случай, когда в полете сломилось крыло.
Кроме отмеченных выше вариантов, на базе Ту-22М3 в 1985 году разработали разведчик Ту-22М3Р, впоследствии получивший обзначениеТу-22МР. Как следует из средств массовой информации, всего построено и переоборудовано в этот вариант 12 машин. Кроме этого, известен постановщик помех Ту-22МП.
Разработаны проекты Ту-22М4 и Ту-22М5, но для рассказа об этих машинах и их возможностях, а тем более о «начинке», время еще не пришло. Для борьбы с ударными самолетами и машинами ДРЛО предлагался проект перехватчика Ту-22МП.
Для исследований ламинарных профилей АНТК имени А.Н. Туполева, ЦАГИ и ЛИИ имени М.М. Громова создали летающую лабораторию Ту-22МЛЛ на базе самолета Ту-22М3. Это позволяло, в частности, разработать рекомендации по аэродинамической компоновке несущих поверхностей дальнемагистральных самолетов, как дозвуковых, летающих в диапазоне чисел М=0,85–0,9, так и сверхзвуковых. Но просуществовала летающая лаборатория недолго. 9 сентября 1994 года Ту-22МЛЛ во время исследовательского полета столкнулся с Ту-134, с борта которого велась видеосъемка картины обтекания крыла самолета-лаборатории. Ту-134 погиб, а Ту-22М3 с фрагментами обшивки самолета сопровождения сумел дотянуть до своего аэродрома.
После неудавшейся попытки установить на Ту-22М3 двигатели НК-32 тягой по 25 000 кгс, предназначавшиеся для стратегического бомбардировщика-ракетоносца Ту-160, доработанный планер переоборудовали в летающую лабораторию. Эта машина использовалась для испытаний оборудования и вооружения.
В конце 1980-х годов конструкторы ММЗ «Опыт» пытались превратить Ту-22М в барражирующий истребитель-перехватчик Ту-23 по типу Ту-128.Эксплуатация Ту-22М3 связана с большими затратами не только горючего, но и ресурса самолета. Кроме этого, для подготовки машины к полету необходимо привлекать огромное число различных специалистов. Например, как следует из газеты «Красная Звезда», для обслуживания этого самолета требуется 51 человек на час полета, а о стоимости израсходованного горючего и говорить не приходится. Поэтому для сокращения эксплуатационных расходов, поддержания навыков военных летчиков и сохранения ресурса боевых машин на базе пассажирского лайнера Ту-134 был создан учебно-боевой Ту-134УБ-Л. Сыграл свою роль в появлении этой машины и договор об ограничении стратегических вооружений ОСВ-2, под который подпадали Ту-22М.
Для имитации обзора из кабины пилотов Ту-22М3 на Ту-134 удлинили носовую часть фюзеляжа, за что впоследствии самолет получил прозвище «Кристина». Под радиопрозрачным носовым обтекателем сохранили метеорадиолокатор РОЗ-1б гражданского авиалайнера. Впоследствии на некоторых машинах РОЗ-16 заменяли на «ПН-А» с самолета Ту-22М.
Ту-134УБ-Л комплектовался также оптоэлектронным прицельным и навигационным оборудованием, соответствующим оборудованию бомбардировщиков, состоящих на вооружении Дальней авиации. Проектом предполагалось размещение штанги топливоприемника для дозаправки в воздухе, однако в соответствии с советско-американскими договоренностями ее не устанавливали.На консолях крыла и под его центропланом разместили узлы для подвески макетов ракет и авиабомб на четырех многозамковых бомбодержателях (типовой вариант для учебного бомбометания – восемь бомб ПБ-50–75 или ПБ-120). Это, естественно, потребовало размещения соответствующего оборудования и усиления планера.
Тогда же перекомпоновали рабочие места экипажа. Борттехник теперь располагался между пилотами, а его складывающееся кресло сместили немного назад. Рабочее место штурмана размещается в «салоне». Кстати, самолет при необходимости может использоваться и как транспортный, для чего в его «салоне» установлено несколько рядов пассажирских кресел. Все же это военный самолет с его скудным внутренним убранством и освещением. К тому же трубопроводы тянутся вдоль всего «салона».
Ту-134УБ-Л спроектировали и построили на Харьковском авиационном заводе. Его опытный экземпляр стал, по сути, и первым серийным образцом. В апреле 1981 года экипаж заводского летчика-испытателя М.В. Петлякова опробовал самолет в воздухе, и с тех пор он стал неизменным спутником летчиков Ту-22М3. Заводские и государственные испытания Ту-134УБЛ проходили там же, на аэродроме Харьковского авиационного завода. Состоит на вооружении с 1982 года.
Ту-134УБ-Л стал хорошим дополнением к наземным тренажерам. За годы серийной постройки (начиная с 1984 г.) заказчику из министерства обороны сдали свыше сотни самолетов этого типа. Ту-134УБ-Л можно встретить практически на всех аэродромах Дальней авиации, но больше всего их сосредоточено в Тамбове. (Подробнее см. «Авиаархив № 1–2008».)
Первыми в строевые части ВВС в 1973 году стали поступать самолеты Ту-22М1, а переучивание на них личного состава началось в 185-м гвардейском тяжелобомбардировочном авиаполку (тбап) 13-й тбад, дислоцировавшийся в Украине в Полтаве, которым командовал будущий главком ВВС П.С. Дейнекин. Самолетов этой модификации построили немного, и вслед за ней экипажи полка освоили Ту-22М2. Но в строевых частях они официально назывались Ту-22М.
Освоение Ту-22М в частях проходило трудно, поскольку машина, как и в случае с Ту-22, имела большое количество конструктивно-производственных дефектов. Опыт 185-го тбап стал передаваться и в другие полки, ведь многое в Полтаве делалось впервые. Первый пуск крылатой ракеты Х-22 на сверхзвуковой скорости выполнил экипаж летчика 185-го тбап Г.П. Трезнюка, там же отработали и методику нанесения ударов по противнику с предельно малых высот 50–60 метров.
Начиная с середины 1970-х в частях ВВС и авиации ВМФ Советского Союза стали эксплуатироваться Ту-22М2. Первым на Ту-22М2 перевооружился с ракетоносцев Ту-16К в 1974 году 185-й тбап в Полтаве (Украина).
К 1980 году Ту-22М2 освоили экипажи 840-го тбап 326-й тбад, дислоцировавшегося на аэродроме Сольцы (Новгородская область), и 1225-го тбап 31-го тбад (аэродром Белая, Иркутская область). В том же году Ту-22М2 впервые участвовали в маневрах «Братство по оружию – 80». Судя по тому, что на их долю выпало «минирование» проливов в Балтийском море, на эти учения привлекли не только ВВС, но и авиацию Краснознаменного Балтийского флота.
В 1976 году в 840-й Краснознаменный тбап (Сольцы) поступили восемь Ту-22М2, а в 1982-м машины этого типа стали осваивать в 1225-й и 1229-й тбап, дислоцировавшиеся на аэродроме Белая под Иркутском. Ранее они были вооружены ракетоносцами Ту-16К. Эксплуатация Ту-22М2 в частях Дальней авиации ВВС России продолжалась до середины 1990-х годов, а в морской авиации – немного дольше, после чего все эти самолеты вывели в резерв и законсервировали, уступив место Ту-22М3.
Самолеты Ту-22М2 оснащались аппаратурой дозаправки топливом в полете. Первый и последний опыт перелива горючего в воздухе в Дальней авиации был получен в июне 1984 года в 1225-м тбап, где проходили сборы наиболее опытных экипажей из 31-й тбад. Но на этом все и закончилось, поскольку после подписания договора между СССР и США Ту-22М2 попал в разряд стратегических, и со всех машин демонтировали оборудование дозаправки топливом в полете.
Освоение в частях еще «сырого», с массой конструктивно-производственных дефектов, Ту-22М сопровождалось высокой аварийностью.
Первая авария Ту-22М2 (командир – подполковник В.Р. Широкожухов) в одной из частей Дальней авиации произошла 9 января 1980 года, когда на посадке разрушилась правая стойка шасси. Производственный дефект дал о себе знать при посадке с повышенной скоростью (315 км/ч вместо положенных 290 км/ч).
В сентябре 1981 года во время учений «Запад-81» привлекались Ту-22М2 840-го тбап, а спустя три месяца к освоению этих самолетов приступили в 52-м гвардейском тбап (аэродром Шайковка), но первые же полеты они выполняли в Полтаве.
Первая же катастрофа Ту-22М2, принадлежащего Дальней авиации, произошла, видимо, 8 июля 1983 года. Ложное срабатывание сигнализации от чрезмерной вибрации одного из двигателей привело к потере экипажем контроля над ситуацией и выходу машины на режим сваливания. Итог этого полета печален: кроме потерянной машины, погибли командир В.М. Цибулин и его помощник В.Ю. Трофимов.
Последняя катастрофа произошла 8 июля 2004 года в 23 часа 40 минут по московскому времени в Новгородской области. Ту-22М3 разбился при заходе на посадку после выполнении планового задания. На расстоянии 14 км от взлетно-посадочной полосы фары погасли, самолет стало разворачивать, и он соприкоснулся с землей с креном около 90 градусов.
Связь с экипажем прервалась в 23 часа 40 минут по московскому времени, и спустя пять минут в воздух подняли средства поисково-спасательной службы. Место падения и тела четырех летчиков обнаружили менее чем через час в 10 км от аэродрома Сольцы, где базируется 840-й гвардейский тбап. Самолет упал в лесистой местности и загорелся. Обломки воздушного корабля разбросало на площади около одного квадратного километра.
В результате катастрофы погибли командир корабля майор Олег Тяпкин, помощник командира корабля капитан Илья Ласков, штурман майор Николай Толстов, штурман-оператор капитан Александр Иванов.
На этой трагедии стоит остановиться подробнее, поскольку произошла она 20 лет спустя после начала освоения самолета в строевых частях. При этом дал знать о себе скрытый конструктивный дефект – отказ системы электроснабжения машины, что привело к полному обесточиванию всех систем, потере управляемости и невозможности принудительного катапультирования членов экипажа.
Расследование показало, что на 43-й минуте полета отказал один из четырех генераторов постоянного тока ГСР-20БК, что было обнаружено экипажем по падению напряжения бортовой сети с 28,3 до 28 вольт. В соответствии с инструкцией через 12 минут после отказа генератора экипаж приступил к запуску вспомогательной силовой установки ТА-6. Однако в процессе ее запуска и повысившейся нагрузки на оставшиеся электрогенераторы по неизвестным причинам произошел их перегрев, срабатывание предохранителей (автоматов защиты сети) и самовыключение.
Бортовая электросеть перешла на питание от бортовых аккумуляторов, напряжение которых за две секунды упало с 24 до 6,5 вольт. В обычной обстановке разряд аккумуляторов до 17,5 вольт происходит не менее чем за 17 минут. При падении напряжения до 17,5 вольт, в связи с особенностями автоматизированной бортовой системы управления АБСУ-145, самопроизвольно отклонились интерцепторы на левой консоли, что привело к затягиванию машины в глубокий крен. Последовавшее практически мгновенное падение напряжения до 6,5 вольт привело к полному отказу системы управления самолета, находившегося на высоте около 500 метров, и отключению всех потребителей электроэнергии, в том числе радиосвязи и системы аварийной регистрации параметров полета МСРП-64. Столкновение самолета с землей произошло под углом пикирования 30 градусов с креном 72 градуса на скорости 410 км/ч.
Аварийная комиссия посчитала, что
К концу 1980-х годов Ту-22М2 и Ту-22М3 состояли на вооружении 12 авиаполков, дислоцировавшихся на аэродромах Белоруссии, России, Украины и Эстонии.
Согласно статистике, до 1980 года в Дальней авиации СССР не произошло ни одной аварии и катастрофы с Ту-22М. Ситуация изменилась в следующем десятилетии. До 1990 года Дальняя авиация потеряла одиннадцать Ту-22М, из них четыре с катастрофическими последствиями (14 человек летного состава). В то же время средняя статистическая выживаемость экипажей этого самолета благодаря современным средствам спасения была самой высокой – 0,68. В одиннадцати случаях удачно катапультировались 19 человек, а могли воспользоваться аварийными средствами спасения 28 членов экипажа.
Судя по публикациям в открытой печати, на 1 января 1995 года в ВВС Российской Федерации числилось около 100 Ту-22М.
В Российской Федерации осталось четыре полка Дальней авиации, укомплектованных самолетами Ту-22М3 и дислоцирующихся на аэродромах Белая, Воздвиженка (Дальний Восток), Сольцы (Новгородская область) и Шайковка (Смоленская область).
В 1974 году Ту-22М2 стали поступать в авиаполки морской авиации. Кроме ракетного и бомбового вооружения, на этих машинах предусмотрели подвеску в бомбовом отсеке авиационных морских мин. С Ту-16К на Ту-22М2 перевооружились четыре морских ракетоносных авиаполка авиации ВМФ.
Эти самолеты можно было встретить на аэродромах в Алексеевке, Монгохто (две эскадрильи), Оленегорске и Острове (Центре боевого применения и переучивания летного состава авиации ВМФ).
Судя по публикациям в открытой печати, на 1 января 1995 года в авиации ВМФ Российской Федерации числилось около 165 Ту-22М.
Впервые в боевой обстановке опробовали Ту-22М2. Произошло это в 1984 году в Афганистане, когда шесть экипажей 1225-го тбап наносили удары по позициям моджахедов бомбами калибра 9000 кг.
31 октября 1988 года боевые вылеты в Афганистане совершили экипажи 185-го гвардейского тбап на самолетах Ту-22М3. Позиции противника обрабатывали в основном бомбами калибра 3000 кг. В том же году несколько экипажей 52-го гвардейского тбап участвовали в отражении нападения афганских боевиков на советскую погранзаставу. Экипажи этих полков действовали с аэродрома Мары.
В 1993 году шесть Ту-22М3 840-го тбап произвели боевые вылеты на участки таджикско-афганской границы для отражения нападения бандформирований таджикской оппозиции. С 26 ноября по 31 декабря 1994 года шесть экипажей этого полка участвовали в ликвидации незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики. Ту-22М3 привлекались для изоляции района боевых действий и препятствия подхода к осажденным в Грозном боевикам подкреплений. Самолеты наносили удары по местам скопления и путям выдвижения дудаевцев в районах Аргуна, Гудермеса и Шали.
С помощью осветительных бомб, сброшенных Ту-22М3, ночью освещался Грозный, что было необходимо для применения высокоточного оружия типа корректируемых авиабомб КАБ-1500Л с бомбардировщиков Су-24М.
В 1995 году экипажи 52-го гвардейского тбап и 840-го тбап совершили 158 боевых вылетов в Чечню.
В марте 1997 года экипажи этих полков выполняли шесть полетов на разведку надводных кораблей НАТО в Черном море. Это были последние боевые вылеты на Ту-22М.
В общей сложности Ту-22М3 совершили 172 самолето-вылета продолжительностью 737 часов и израсходовали 4766 авиабомб, из них осветительных – 2479.
После продолжительного затишья, вызванного «революционными» событиями и последовавшего развала Советского Союза, самолеты Ту-22М3 37-й ВА возобновили учебные полеты и боевую подготовку. В августе 2005 года стратегические ракетоносцы Ту-95МС и Ту-22М3 во время учений «Мирная миссия – 2005» несли неядерные крылатые ракеты, испытанные незадолго до этого.
14 апреля 2006 года самолеты двух авиаполков 326-й тяжелой бомбардировочной авиадивизии провели на Дальнем Востоке бомбометание по авиабазам условного противника. Шесть Ту-22М3 провели бомбометание на военном полигоне вблизи аэродрома Белая (Иркутская область), а четыре Ту-22М3 – на полигоне Воздвиженка (Приморский край). В учениях участвовали экипажи, сформированные из молодых военных летчиков первого и второго годов обучения.
В июле 2007 года учения с привлечением Ту-22М3 проходили на Северном флоте, с самолетов осуществили пуски крылатых ракет, поразивших цели в Баренцевом море.
Привлекаются Ту-22М3 и для воздушного патрулирования над нейтральными водами, причем полеты производятся в составе пары. Это обусловлено соблюдением мер безопасности. Средняя продолжительность полетов на воздушное патрулирование – около четырех часов.
9 августа 2008 года имело место боевое применение разведчика Ту-22МР во время грузино-осетинского вооруженного конфликта. Для выполнения разведывательного полета привлекли экипаж 929-го ГЛИЦ имени В.П. Чкалова в составе: командир корабля гвардии подполковника Александра Ковенцова, помощника командира корабля (второго пилота) гвардии майора Вячеслава Малкова, штурмана корабля гвардии майора Виктора Прядкина и штурмана-оператора гвардии майора Игоря Нестерова. Бомбардировщик был сбит ракетой ЗРК «Бук-М1», поставленного с Украины и о существовании которого в Грузии российские военные не знали.
Создание Ту-22М стало тяжелым грузом для налогоплательщиков и очень длительным по времени. По существу, ОКБ А.Н. Туполева вместо одного самолета создало четыре. Из них два – Ту-22М1 и Ту-22М2 – построили без соответствующего постановления правительства, а ведь они существенно отличались от опытного самолета Ту-22М0. Этот первый вариант машины ни по оборудованию, ни по летно-техническим характеристикам не отличался от предшественника Ту-22.
Ту-22М1 имел другую аэродинамическую компоновку и слегка измененное оборудование, а Ту-22М2 – совсем другую «начинку». Но и он не достиг заданных параметров, хотя каждый вариант непременно запускался в серийное производство. Лишь предъявив на испытания четвертый, по существу, новый вариант Ту-22М3, удалось в значительной степени удовлетворить предъявленным к нему требованиям.
Разработка любого вида (образца) новой техники всегда связана с созданием необходимого научно-технического задела. В данном случае это новые двигатели, вооружение, оборудование, основанные на передовых технологиях. Если такого задела нет, то машина будет в значительной степени аналогичной предшественнику.
В случае с Ту-22М сроки ее создания оговаривались в совместном постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР и практически не зависели от мнения ОКБ. Отсюда проистекала спешка не столько с созданием новейшего самолета, сколько с необходимостью передать вовремя на государственные испытания, а сроки были очень жесткие. Сделать же за два года новую машину практически невозможно. Более того, если бы руководство ОКБ стало сопротивляться, даже аргументированно, в отношении нереальных сроков создания самолета со столь высокими характеристиками, то в условиях «диктатуры пролетариата» последовали бы соответствующие оргвыводы…
Поэтому за все время существования Советского Союза заказчик получал фактически полуфабрикат, который он же и доводил до кондиции в течение длительного времени.
После распада Советского Союза Ту-22М вывели из Белоруссии и Эстонии. Часть из них осталась в Украине. 28 января 2006 года на авиабазе Полтава состоялась показательная утилизация последнего, 60-го дальнего бомбардировщика из семейства Ту-22М, доставшихся Украине. Ликвидация Ту-22М и крылатых ракет типа Х-22 подтвердила курс Украины на безусловное выполнение международных обязательств в части добровольного отказа от ядерного оружия и сокращения стратегических наступательных вооружений. В соответствии с этим ликвидировали,17 Ту-22М2 и 43 Ту-22М3, а также 423 ракеты Х-22. Все Ту-22М на момент принятия решения были небоеспособны.
В декабре 2000 года в прессе прошла информация о намерениях Индии приобрести Ту-22МР и Ту-22М3, но пока дальше разговоров дело не пошло. Спустя пять лет переговоры о продаже (передаче в аренду или лизинг Индии самолетов этого типа) возобновились. Россия предлагала Индии вместо аренды закупить дальние бомбардировщики Ту-22М3 из существующего парка отечественных ВВС, на которых предполагалось выполнить предпродажную экспортную подготовку. Соответствующее предложение предполагалось сделать премьер-министру Индии Манмохан Сингху в ходе одного из его визитов в Москву, но этому не суждено было случиться.
В январе 2006 года командующий Дальней авиацией российских ВВС генерал-лейтенант И. Хворов заявил на встрече с журналистами, что срок эксплуатации дальних бомбардировщиков Ту-22М3 продлен до 19 лет и в перспективе будет еще увеличен. Решение об этом было принято в конце 2005 года. По его словам, Ту-22М3 являются основным носителем обычного оружия, они дешевле в эксплуатации. Поэтому самолет будет подвергнут модернизации, и прежде всего это коснется прицельно-навигационного комплекса.
В августе следующего года первый заместитель командующего Дальней авиацией генерал-майор Анатолий Жихарев не только подтвердил сказанное, но и сообщил, что Ту-22М3 уже проходят глубокую модернизацию.
Барражирующий перехватчик
Первая попытка создания отечественного авиационно-ракетного комплекса К-15 на базе самолета Ла-250, предназначенного для перехвата высотных сверхзвуковых целей, не удалась. Примерно за год до прекращения работ по самолету Ла-250 вышло первое постановление Совета Министров о создании (по современной терминологии) комплекса дальнего перехвата Ту-28–80. Правительственным документом от 4 июня 1958 года ОКБ-156 предписывалось разработать дальний сверхзвуковой перехватчик Ту-28 с двигателями ВД-19.
ОКБ-4 под руководством М.Р. Бисновата поручалось создание ракеты класса «воздух – воздух» К-80 с радиолокационной и тепловой ГСН. ПВО требовался комплекс, способный перехватывать цели, летящие на высотах до 21 км со скоростью 2000 км/ч на встречных курсах и со скоростью 1600 км/ч в задней полусфере. Продолжительность полета самолета на дозвуковых скоростях должна была быть не менее 3,5 часов, а посадочная скорость – в пределах 240–250 км/ч.
В 1960-м утвердили макет самолета, а в феврале 1961 года начались заводские летные испытания. Поскольку двигатели ВД-19 к этому времени не были готовы для установки на носитель, то вместо них использовали АЛ-7Ф-1 меньшей тяги. 27 февраля провели первую рулежку, а 18 марта летчик М.В. Козлов и штурман-оператор К.И. Малхасян выполнили на Ту-28 первый полет.
Испытания опытной машины «нулевки» начались без крыльевых подвесок с подфюзеляжным контейнером для радиотелеметрической и контрольно-записывающей аппаратуры. За контейнером временно установили подфюзеляжные кили для обеспечения требуемого запаса путевой устойчивости. В июне 1961 года под крылом расположили два балочных держателя с макетами ракет. В таком виде самолет принял участие в воздушном параде в Тушино. Осенью последовали очередные доработки, связанные с перекомпоновкой одного из отсеков фюзеляжа, заменой приборной доски летчика и установкой четырех пилонов для ракет.
В конце 1959 года, одновременно с постройкой опытной машины, началась подготовка серийного производства перехватчиков на заводе № 64 в Воронеже под обозначением «изделие И». 20 марта 1962 года начались совместные с заказчиком испытания. От НИИ ВВС ведущими инженерами были сначала Н.Н. Борисов, а с 1963-го – Скоробогатов. Ведущими летчиками назначили И. Лесникова и Э.Н. Князева, штурманом – Малыгина.
Летные испытания проходили очень медленно, а замена двигателей ВД-19 на АЛ-7Ф-1 ухудшила летно-тактические характеристики комплекса. Выяснилось, что комплекс может перехватывать цели в задней полусфере, летавшие на высоте 21 км лишь со скоростью 1100 км/ч. Большая посадочная скорость не позволяла самолету базироваться на аэродромах второго класса. В 1962 году на самолет установили двигатели АЛ-7Ф-2 с увеличенной тягой, что несколько улучшило летные данные машины.
Летом 1963 года экипаж летчика-испытателя Г.Т. Берегового поразил первую цель – мишень Ил-28. В том же году комплекс приняли на вооружение под обозначением Ту-128С-4, а ракеты – как Р-4Т с тепловой и Р-4Р с радиолокационной головками самонаведения (ГСН).
Несмотря на то что первую серийную машину завод № 64 сдал заказчику в 1961 году, фактически эталоном Ту-128 стала первая машина четвертой серии. В отличие от «нулевки», на серийных машинах изменили аэродинамическую компоновку центроплана. Эту доработку ОКБ-156 выполнило по требованию заказчика после срыва в штопор самолета, пилотировавшегося летчиком НИИ ВВС Ю. Рогачевым. Кроме этого, изменили расположение радиооборудования, сняли подфюзеляжные кили, изменили положение противопомпажных створок и сместили узлы подвески ракет ближе к фюзеляжу.
По результатам испытаний рекомендовалось использовать на серийных машинах катапультные кресла К-21 вместо К-22. Кресло, созданное под руководством С.М. Алексеева, обеспечивало аварийное покидание самолета с уровня земли на разбеге и пробеге, а в сочетании с высотным снаряжением членов экипажа – до скоростей 1200 км/ч и высот 20 км. Но рекомендации по установке на серийные самолеты кресел К-21 не выполнили и вместо них установили кресла разработки ОКБ-156 КТ-1, предназначенные для тяжелых самолетов и обеспечивающие аварийное покидание на скоростях свыше 130 км/ч в диапазоне высот от земли до практического потолка.
В таком виде самолет состоял на вооружении авиации ПВО СССР. С 1962 по 1970 год Воронежский завод выпустил 187 перехватчиков.
Принятие на вооружение авиации ПВО самолета, в четыре раза тяжелее перехватчика Як-25, переход от привычной ручки управления летчиков-истребителей к штурвалу потребовали нового учебного самолета. Попытка приспособить для этой цели учебно-штурманский самолет Ту-124Ш не дала необходимых результатов. Вдобавок Ту-128 на дозвуковых скоростях имел малый запас продольной устойчивости, еще больше снижавшийся при подвеске ракет. На взлетно-посадочных режимах имелась повышенная реакция по крену на отклонение руля направления. Все это требовало создания учебно-тренировочного варианта Ту-128УТ.
Решение о разработке учебной машины приняли в сентябре 1964 г. Все работы по модификации проводились воронежским филиалом ОКБ-156 под руководством А.И. Путилова. Первые четыре учебных машины переделали из серийных перехватчиков и после завершения государственных испытаний приказом министра обороны от 14 сентября 1971 года приняли на вооружение.
В отличие от боевой машины, на Ту-128УТ в носовой части установили кабину летчика-инструктора, сняв РП-С. При этом компоновка кабин обучаемого летчика и штурмана осталась неизменной.
Как известно, кили Ту-128 отличались срезанной законцовкой, что делалось для повышения критической скорости флаттера. На серийных учебных машинах на законцовках килей устанавливали антенны связных радиостанций Р-846 «Призма-М». Всего промышленность выпустила 200 машин, включая опытный Ту-28–98, построенный в Москве, один для статических испытаний и десять Ту-128УТ.
В соответствии с постановлением Совета Министров от 26 декабря 1968 года коллективам ОКБ-4, ОКБ-156, разработчикам радиолокационного прицела РП-С и прочей аппаратуры предписывалось модернизировать комплекс перехвата с целью улучшения его характеристик. Требовалось увеличить дальность захвата и сопровождения целей, а также дальность пуска ракет.
Весной 1970 года завод № 64 выпустил первые два Ту-128М, переделав их из серийных № 4201 и № 4202. Этап заводских испытаний проходил с сентября 1970-го по август 1972 года, а государственные испытания завершились в июле 1974 г. В них принимали участие от ОКБ летчики-испытатели В. Молчанов, М. Козлов, С. Агапов и штурман-испытатель А. Николаев. От НИИ ВВС – летчики-испытатели Г. Горовой, В. Баранов и штурманы-испытатели Г. Митрофановский, М. Петров и А. Хализов.
В 1979 году комплекс приняли на вооружение под обозначением Ту-128С-4М, а все самолеты, находившиеся в авиации ПВО, доработали в этот вариант на авиаремонтных предприятиях в Ту-128М. На них устанавливали модернизированные прицелы РП-СМ с увеличенной дальностью захвата и сопровождения, усиленные балочные держатели под более тяжелые ракеты Р-4ТМ и Р-4РМ. В таком виде комплекс состоял на вооружении до 1988 г.Кроме описанных модификаций, разрабатывались и другие, в основном с новыми двигателями. Так, в 1964 году на машину № 0101 установили опытные ТРДФ АЛ-7Ф-4, развивавшие на форсаже тягу по 10 800 кгс и позволившие довести максимальную скорость до соответствующей числу М=1,96. Вслед за этим опробовали АЛ-7Ф-4Г с эжектором.
В итоге скорость возросла еще на 8–10%. Однако увеличение веса ТРД снизило другие характеристики самолета. Во всех случаях требовалась продолжительная доводка двигателей, и данные варианты перехватчика остались в разряде опытных.
В 1965 году на летающей лаборатории Ту-128 начались испытания двигателя ВД-19. Однако увеличение габаритов нового ТРДФ привело к росту лобового сопротивления самолета, а увеличенная тяга позволила поднять максимальную скорость лишь на 120 км/ч. В итоге и эти ТРДФ остались в разряде опытных.
В качестве альтернативы рассматривались двигатели Р15Б-300, РД36–41, РД-15 и другие. Предлагалась установка нового оборудования и вооружения, но все эти варианты не были реализованы.
Пытаясь расширить функциональные возможности самолета, ОКБ-156 еще в 1958 году предложило заказчику проект бомбардировщика Ту-28Б с радиолокационным прицелом «Инициатива-2» и бомбовой нагрузкой 4500 кг. Но в это время испытывался сверхзвуковой бомбардировщик Як-28 аналогичного назначения. Предлагались также проекты постановщика помех Ту-128ПП и разведчика Ту-128Р.
В середине 1960-х годов в соответствии с тактико-техническими требованиями ВВС в ОКБ Туполева развернулись работы по проекту перехватчика Ту-148, предназначенного для замены Ту-128. Самолет с РЛП «Смерч-100» должен был развивать скорость 2500–2700 км/ч на высотах 15–19 км и 1400–1500 км/ч на высотах 500–1000 метров. Рубеж перехвата при полете с дозвуковой скоростью -2000 км. Но время внесло свои коррективы. Незадолго до выдачи требований на Ту-148 завершились государственные испытания перехватчика МиГ-25П, а в 1975 году появился МиГ-31, решающий аналогичные задачи.
Таблица № 28 ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ САМОЛЕТА ТУ-128Межконтинентальный бомбардировщик
В Соединенных Штатах, главном противнике Советского Союза в начале 1950-х, основными требованиями, предъявлявшимися к самолету стратегического назначения, считались скорость и высота полета. Большая дальность полета требовалась лишь для достижения стратегических объектов, расположенных в глубине СССР. Причем американцы могли действовать с Аляски через Северный полюс и с авиабаз, размещенных на ЕвроАзиатском континенте. Межконтинентальная дальность нужна была и для переброски бомбардировщиков из Америки через Тихий и Атлантический океаны.
У Советского Союза такой возможности не было, поэтому дальность полета бомбардировщиков считалась одним из главных параметров. При этом не следует забывать, что самолет и его экипаж, решив поставленную задачу, должны вернуться на свою территорию. Это в совокупности с требованием полета с большой скоростью, приближавшейся к звуковой, являлось чрезвычайно сложной проблемой.
В начале 1950-х годов Туполев вслед за В.М. Мясищевым предложил создать межконтинентальный бомбардировщик с турбовинтовыми двигателями. В письме, отправленном Туполевым Сталину 2 апреля 1951 года, говорилось:
Предложение, поддержанное министерством, сделало свое дело – началась более детальная проработка будущего Ту-95.
Спустя два месяца, 4 июня 1951 года, Хруничев в письменном докладе Сталину отмечал:
Было предложение и о создании спарки двигателей ВК-2 мощностью 15 000 э.л.с., получившей обозначение 2ВК-4. Но от него отказались в пользу будущего НК-12, поскольку, несмотря на большую мощность, расчетная дальность межконтинентального бомбардировщика получалась как минимум на 2000 км меньше.
Разработка самолета «95» началась в соответствии с постановлением Совета Министров № 2396–1137 от 11 июля 1951 г. Документом предписывалось создание машины под четыре спарки ТВ-2Ф или четыре ТВ-12 взлетной мощностью по 12 500 э.л.с. В первом варианте самолет должен был иметь дальность 14 000–15 000 км, максимальную скорость 900–940 км/ч, потолок над целью 13 000–13 500 метров, а в последнем – максимальную скорость 920–950 км/ч на высотах 8000–9000 метров, практический потолок 13 000–14 000 метров, дальность 15 000 км (в перегрузку – 17 000–18 000 км), длину разбега 1500–1800 метров, бомбовую нагрузку 5000 кг (нормальную) и 15 000 кг в перегрузку.
Самолет предписывалось сдать на летные испытания с двигателями ТВ-2Ф в сентябре 1952 года, а с НК-12 – ровно через год.
В ОКБ-156 непосредственную разработку будущего Ту-95 возглавил Н. Базенков. В машине предстояло совместить несовместимое – ТВД и крыло стреловидностью 35 градусов, рассчитанное на полет с околозвуковыми скоростями, но использованное лишь до числа М=0,79, при котором кпд соосных винтов снижалось с 0,88 (при М=0,64) до 0,78. Десять процентов тяги – это заметное снижение скорости и потолка, так необходимых бомбардировщику 1950-х годов для ухода от противника. В основу компоновки фюзеляжа положили технические решения, проверенные на бомбардировщике Ту-85. В значительной степени сохранился состав вооружения и оборудования.
Осенью 1951 года заказчик утвердил эскизный проект, а год спустя, 12 ноября, экипаж летчика-испытателя А.Д. Перелета (второй пилот В.П. Марунов) выполнил на Ту-95/1 со спарками 2ТВ-2Ф первый полет. На этом прототипе удалось совершить лишь 17 полетов. В последнем из них 11 мая 1953 года произошла катастрофа. О гибели командира корабля Перелета, штурмана С.С. Кириченко, инженеров А.Ф. Чернова и А.М. Большакова написано много. Известна и причина катастрофы. Но разрушение одной из шестерен редуктора силовой установки – лишь следствие.
В январе и апреле 1951 года силовую установку испытали в НИИ ВВС, в результате выявилась недостаточная усталостная прочность редуктора. Имело место, в частности, разрушение зуба правой шестерни вала редуктора двигателя. Силовая установка не выдержала 100-часовые стендовые испытания, о чем ВВС проинформировали разработчиков 2ТВ-2Ф и ОКБ-156. Однако последние не сделали нужных выводов, и результат испытаний Ту-95 оказался трагическим, что задержало создание машины еще на два года.
Страна очень нуждалась в подобных самолетах, но катастрофа первого прототипа привела к прекращению подготовки серийного производства Ту-95 на Куйбышевском заводе № 18 и передаче (не состоявшейся) его для выпуска самолетов М-4. Лишь появление ТВ-12 позволило вновь вернуться к выпуску Ту-95. 16 февраля 1955 года экипажу летчика-испытателя М.А. Нюхтикова (второй пилот И.М. Сухомлин) довелось поднять в воздух вторую опытную машину, построенную на 156-м заводе. Спустя три года ее превратили в летающую лабораторию для испытаний первого советского двухконтурного турбореактивного двигателя НК-6.В соответствии с приказом МАП от 28 марта 1955 года для участия в первомайском параде предписывалось выделить опытный и три серийных (один резервный) Ту-95.
В начале этого же года заводские цеха стали покидать первые серийные самолеты (изделие «В»). На долю второго из них (№ 4800002), построенного в марте 1955 года, выпала нелегкая судьба. Уже после третьего полета, 4 апреля, произошла авария. На пробеге с сильным боковым ветром летчик М.И. Михайлов не справился с управлением, и самолет выкатился на грунт. В этом же месяце машину отправили в Москву для подготовки к воздушному параду в Тушино.
Надо сказать, что спустя две недели после первомайских праздников начали готовиться к очередному Дню Воздушного флота. Для этой цели запланировали 13 самолетов М-4 и семь Ту-95. Командирами последних назначили летчиков, испытателей от ОКБ-156 М.А. Нюхтикова и И.М. Сухомлина, от завода № 18 – Ю.А. Добровольского, М.И. Михайлова и К.К. Рыкова, от военной приемки завода № 18 – Солдаткина и Сергеева. Экипаж запасного Ту-95 возглавлял летчик НИИ ВВС Гапоненко.
После публичной демонстрации Ту-95 НАТО присвоил бомбардировщику кодовое имя Baar, что в переводе означает «Медведь».
Спустя год самолет, после доработок, немного подломали. В апреле 1956 года летчик Ю.А. Добровольский взлетел с заводского аэродрома в Куйбышеве и, как обычно, поставил тумблер уборки шасси (на самолете стоял электропривод) в положение «убрано». Правая «нога» спряталась, о чем свидетельствовала загоревшаяся зеленая лампочка, а левая, подергавшись, застряла в промежуточном положении. Но беда не приходит одна. Пытаясь облегчить машину, открыли краны аварийного слива топлива, но керосин вытек лишь из баков в правой половине крыла, и 100-тонная машина, с тенденцией к левому крену, стала заходить на посадку. Пробежав около 130 метров, левая нога сложилась, и самолет, коснувшись крылом «бетонки», с левым разворотом сошел с ВПП и зарылся колесами в грунт.
На другой машине, пилотируемой летчиком-испытателем завода № 18 К.К. Рыковым, в июне 1955 года удалось избежать пожара благодаря стрелку-радисту, вовремя заметившему выброс топлива из третьей мотогондолы.
В этом же году приступили к совместным с заказчиком испытаниям, проходившим сразу на трех машинах: опытной и двух серийных. На этом этапе, завершившемся в октябре 1956 года, выяснилось, что основные характеристики самолета были ниже расчетных. В связи с этим с августа 1956-го по февраль 1957 года шестую машину, построенную на серийном заводе, доработали, установив на нее двигатели НК-12М взлетной мощностью по 15 000 э.л.с. Это позволило увеличить запас топлива, доведя впоследствии взлетный вес до 182 тонн. 26 октября 1957 года завершились заводские испытания самолета.
Летные данные машины несколько улучшились, особенно дальность, что позволило принять ее на вооружение под обозначением Ту-95М (изделие «ВМ»). Самолеты этого типа можно было увидеть в полете до конца 1980-х годов. Следует отметить, что в ходе государственных испытаний при полете с крейсерской скоростью 750 км/ч по «потолкам» (максимальный вес 172 тонн, бомбовая нагрузка 5000 кг) получили техническую дальность (с полной выработкой топлива без аэронавигационного запаса) 15 040 км. Чуть позже при взлетном весе 182 тонн дальность достигла 16 160 км (крейсерская скорость 760 км/ч, продолжительность полета 21,26 часа).
Этому способствовали высокая экономичность ТВД и аэродинамическое качество, максимальное значение которого достигало 17,5. Практическая же дальность не превышала 13 940 км. Максимальная скорость 890 км/ч достигалась на высоте 7000 метров при среднем полетном весе 120 тонн, в то время как она задавалась не ниже 920 км/ч на высотах 8000–9000 м.
В то же время двигатели НК-12 считались наименее надежными агрегатами бомбардировщика, особенно желала лучшего надежность командно-топливного агрегата КТА. Периодически появлялись трещины в лопатках турбины. Все это снижало боеготовность машин, требовало повышенной квалификации как летного, так и наземного состава ВВС и дополнительных исследований, доработок и испытаний силовых установок.
В январе 1957 года маршал В.А. Судец, докладывая командованию ВВС о недостаточной дальности Ту-95 для успешного проведения межконтинентальных полетов, поставил вопрос о срочной разработке систем дозаправки топливом в полете с таким расчетом, чтобы довести ее до 22 000–24 000 км.
Тогда же подтвердилось, что полет на Ту-95 (при взлетном весе 170–172 тонн) был возможен только в спокойном воздухе без болтанки в начале маршрута протяженностью до 1500 км. Это обстоятельство фактически исключало его боевое применение. Полет на высотах от 8300 до 10 500 метров на наивыгоднейшем режиме на расстояние 15 000 км делал самолет уязвимым от огня зенитной артиллерии и истребителей противника.
Вторую машину потеряли 16 марта 1957 г. Произошло это, видимо, во время испытаний вооружения в 6-м Гос-НИИ ВВС во Владимировке (г. Ахтубинск Астраханской области), тогда погибло пять членов экипажа.
С мая 1957 года завод № 18 должен был перейти на производство Ту-95М с выпуском к июлю головной партии из шести машин. Но в связи с большим объемом работ по модернизации самолета и задержкой с поставками воздушных винтов АВ-60 со стальными лопастями планы пересмотрели, ограничившись сдачей заказчику во втором квартале двух бомбардировщиков, в третьем – пяти и до нового 1958 года – еще четырех.
Весной 1958 года Ту-95М поступил на совместные с заказчиком государственные испытания, и летать приходилось преимущественно с аэродрома Летно-исследовательского института. Ведущим летчиком на этом этапе был И.К. Ведерников. В одном из полетов, когда вторым пилотом был А.К. Стариков, штурманом – Н.И. Савин, штурманом-оператором – Н. Полетаев, а радистом – В. Голубев, произошел отказ системы кондиционирования воздуха.
В ноябре 1958 года главком ВВС К.А. Вершинин в докладе правительству отметил:
За месяц до письма Вершинина в правительство на основании решения руководства ВВС и ГКАТ завод изготовил четыре ТВД НК-12М, оснащенных устройствами всережимного флюгирования воздушных винтов и с доработанным компрессором, что позволяло снять ограничение по использованию режима максимальной мощности. Доработанные двигатели предписывалось установить на боевом Ту-95М № 7800410.
В конце 1957 года Туполев предложил военным увеличить дальность бомбардировщика до 20 000 км. Заманчивая перспектива. За счет чего предполагалось это сделать, документы умалчивают. Но при формировании плана отрасли на 1958–1961 годы П.В. Дементьев в письме заместителю председателя Совета Министров Д.Ф. Устинову обмолвился, что
Как видите, над Ту-95 во второй раз нависла угроза. Выручило лишь создание ракеты Х-20, но об этом чуть позже.
В 1955 году началось формирование 106-й тбад (видимо, в Узине, командир – Герой Советского Союза генерал-майор А.И. Молодчий), первой осваивавшей Ту-95. Несмотря на то что бомбардировщик не рекомендовался для принятия на вооружение, с марта 1956 года первые машины стали поступать в Дальнюю авиацию. Но уже с июля новенькие, блестевшие в лучах солнца машины начали простаивать. Причина – низкий ресурс как двигателей, так и винтов АВ-60, которых к тому же катастрофически не хватало. Кроме этого, выявился недостаточный запас прочности отдельных агрегатов планера и главных опор шасси. Наименее надежным агрегатом бомбардировщика все же считались двигатели.
Забегая вперед, отмечу, что все же первым межконтинентальным бомбардировщиком стал М-4, созданный под руководством В.М. Мясищева. В 1955 году промышленность сдала заказчику одиннадцать таких машин, а Ту-95 – четыре. К 1960 году, когда закрыли ОКБ-23, завод № 23 выпустил 116 «мясищевых» (из них 31 М-4), а завод № 18–86 «95-х» всех модификаций, включая 49 Ту-95 и Ту-95М. Так что главным стратегическим бомбардировщиком СССР был 3М.
Поделиться книгой: