Чувак и надувная свобода

— Я не хотел, просто так получилось, — честно признался я.

— Ладно, проехали, — сказал капитан. — Скажи, ты когда-нибудь принимал участие в родео? На быках сидел? Или хотя бы на лошадях?

— Нет, сэр, — ответил я, — но видел по телевизору, причем не раз…

— По телевизору! — воскликнул Нортон. — Ты хоть представляешь себе, что это такое — сидеть на разъяренном быке, который норовит тебя скинуть и растоптать?

— Это ведь недолго, всего восемь секунд… — попытался возразить я.

— Вполне достаточно, чтобы растереть такого идиота, как ты, в пыль! В общем, слушай меня, парень: мы уже не сможем отменить твое выступление, так что участвовать тебе все же придется. Мой тебе совет: постарайся уцепиться за подпругу, схватись за ремень как можно крепче и удержись хотя бы первые три-четыре секунды. Потом можешь соскакивать и мчаться со всех ног прочь: я прикажу ребятам, чтобы они тебя подстраховали. Если что, отвлекут быка, дадут тебе шанс удрать. Короче говоря, удачи тебе, сынок…

— Сэр, — решил уточнить я, — говорят, победителю положены какие-то призовые…

— Да, — подтвердил Нортон, — две сотни долларов. Но особо на них не рассчитывай — для победы на родео нужно продержаться на быке не менее восьми-десяти секунд и при этом хорошо показать себя. А в твоем случае главное — просто уцелеть. Счастье, если отделаешься одними ушибами или переломом ребер… Так что думай о здоровье, сынок, а не о деньгах! Мертвому они ни к чему.

Я не мог не согласиться с капитаном, хотя деньги мне были ой как нужны — на ремонт все того же трейлера. Но потом я подумал и решил — из кожи вон вылезу, но продержусь на этом чертовом быке как можно дольше. В конце концов, мужик я или нет?

С этими мыслями я встал у края арены, чтобы понаблюдать за состязаниями. Увиденное меня весьма впечатлило — быки вылетали из загона со скоростью ракеты и сразу же начинали скакать как бешеные. Ковбои, гарцевавшие на них, пытались удержаться, но куда там — уже через несколько секунд с воплями падали на арену. Публика разочарованно свистела…

После того как очередной наездник смачно приложился о землю, в моей душе зашевелились смутные сомнения: правильно ли я сделал, собираясь удивить всех? Может, надо прислушаться к советам капитана Нортона и не изображать из себя крутого ковбоя? Ведь случись что — здоровье в аптеке не купишь. С другой стороны, когда мне еще выпадет такой шанс — сорвать по-легкому пару сотен баксов? Всего-то и нужно — усидеть на ненормальном быке восемь секунд!

Наконец настал мой черед. Я подошел к загону, где стоял здоровенный черный бык. При взгляде на него мне едва не сделалось дурно — настолько страшно он выглядел. Да еще, подлец, косил на меня красным глазом и, кажется, усмехался самым наглым образом: «Ну что, Чувак, покатаемся?»

Я собрал всю свою волю в кулак и решительно взгромоздился на его спину. Кто-то протянул мне специальную перчатку, я надел ее и крепко ухватился за подпругу, да еще обмотал руку веревкой. Мне объяснили, что веревка поможет удержаться на быке некоторое время, а потом, когда я разожму кулак, она сама выскользнет и я смогу спрыгнуть и отбежать на безопасное расстояние.

— Не дрейфь, Чувак, — подмигнул мне один из парней, — капитан нас предупредил, если что — мы прикроем твою задницу!

Я благодарно кивнул, надвинул поглубже ковбойскую шляпу, сжал коленями бычью спину и приготовился. Распорядитель махнул рукой, калитка открылась — и понеслось!

«Боже, до чего больно!» Это была первая моя мысль, когда бык высоко подкинул меня, и я шлепнулся на его костлявый хребет сами понимаете чем. Сразу же, впрочем, возникла и вторая мысль: «Он точно ненормальный, как пить дать — убьет!»

Бычина стал резко меня подбрасывать, намереваясь скинуть себе под копыта. Я понял, что если сейчас вылечу, то точно не соберу костей — зверюга меня просто растопчет. Реакция сработала мгновенно — я вонзил ему в бок шпоры своих ковбойских сапог. От боли бык взревел, как стадо раненых слонов, и понесся на ограждение. Публика с визгом кинулась врассыпную — к счастью, в этом месте народу было немного.

Проломив ограду, бычина, не снижая скорости, пролетел еще ярдов сто и врезался в амбар, где находились другие животные, также приготовленные к представлению. Ворота амбара, разумеется, сразу же разлетелись, и мы на полной скорости вломились в помещение. Тут моему удивленному взору открылась чудная картина: на полу амбара, спиной друг к другу, сидели двое связанных охранников, а рядом стояли девицы — мои любимые экофанатки. Они держали в руках шприцы, собираясь вколоть несчастным животным какое-то лекарство.

Картина стала окончательно ясной — пока полиция пялилась на родео, экологини потихоньку проникли в амбар, нейтрализовали охрану и решили осуществить свой коварный замысел. Что им, несомненно, удалось бы. Но тут, на их горе, влетели мы с быком.

Появление разъяренного чудовища с дико вопящим всадником — из моей глотки несся панический крик «а-а-а!» — изрядно смутило преступниц. Они завизжали и дружно кинулись врассыпную, и правильно сделали: оказаться под копытами такого чудовища — смерти подобно. Мой бычина, попав вдруг в закрытое помещение, совсем растерялся и начал носиться кругами, разнося на пути все преграды.

Другие быки, получившие неожиданно свободу, побежали — сработало стадное чувство, и вся эта мычащая и ревущая масса, проломив стенку амбара, хлынула наружу. К счастью, дальше был пустырь, поэтому вырвавшиеся животные опасности не представляли.

Но я этого уже не видел — после очередного бычьего прыжка узел на моей подпруге все-таки развязался, веревка выскользнула из ладони, и я, совершив в воздухе немыслимый кульбит, плотно приложился головой о балку. Мне еще повезло, что на полу лежала солома, которая и смягчила мое приземление. Тут перед моими глазами поплыли разноцветные круги, потом наступила полная темнота — я отрубился.

* * *

…Я медленно приходил в себя. Сначала до меня донесся чей-то голос: «Чувак, эй, Чувак, ты живой?», потом ощутил легкое похлопывание по щеке. Я слегка приоткрыл глаза и увидел перед собой встревоженную черную рожу Билла Коули. Он заметил мое возвращение к жизни и радостно закричал:

— Капитан, с Чуваком все в порядке, он очухался!

Я попытался было встать, но не смог — голову тут же пронзила дикая боль. Я не выдержал и громко застонал.

— Лежи, не шевелись, — приказал мне сержант, — сейчас прибудут врачи.

Действительно, через минуту показались медики. Один из них пощупал мой пульс, проверил зрачки и кивнул — все нормально, живой; другой приготовил шприц — вколоть мне какую-то гадость.

— Что там? — встревоженно спросил я, так как после экофанаток начал с подозрением относиться ко всякого рода уколам.

— Обезболивающее, — успокоил меня медик, — сейчас вам станет легче, и мы сможем перевезти вас в больницу.

Действительно, после укола боль немного отступила, и я смог даже сесть, прислонившись к стене. Медик еще раз осмотрел меня и, судя по всему, остался доволен. Ко мне подошел капитан Нортон.

— Ну, как ты? — участливо поинтересовался он.

— Нормально, только вот голова болит…

— Да, приложился ты здорово, — кивнул капитан, — к счастью, твоя шляпа несколько мягчила удар. И вообще, Чувак, тебе здорово повезло: по словам доктора, ни одного перелома, только синяки и ушибы. И это после того, как ты разнес вдребезги ограду арены и пол-амбара!

— Это не я, это бычина, — прояснил я ситуацию.

— Разумеется, он, — подтвердил капитан, — но на быке сидел ты, Чувак. Короче говоря, просто чудо, что ты остался жив — после таких-то пируэтов! Я как увидел, что твой бык несется к амбару, так, грешным делом, подумал: все, потеряли мы Чувака, а жаль, хороший был парень… Но потом мне говорят — нашли его, жив-живехонек! Я очень обрадовался — не хотелось бы лишиться такого чертовски удачливого сотрудника! Правильно я говорил Биллу — только такой везунчик, как ты, сможет остановить этих сумасшедших экофанаток.

— Кстати, как они? — спохватился я. — Вы их арестовали?

— Куда там! — махнул рукой капитан. — Опять, стервы, сбежали! Воспользовались паникой и смылись.

— А что зрители, не пострадали?

— К счастью, нет — быки понеслись на пустырь, там никого не было. Ты знаешь, публике это представление даже понравилось — такого они еще не видели! В общем, ты, Чувак, снова у нас герой — в который раз спас Катарсис.

— Да ладно, — скромно потупил я глаза, — чего уж там…

— Нет, правда! — убедительно произнес капитан. — Экологини так перепугались, когда ты верхом на быке ворвался в амбар, что исчезли мгновенно. Теперь долго носа из своей норы не высунут! Они даже побросали все шприцы с вакциной, не успели никому лекарство вколоть. А в ампулах, между прочим, действительно находится очень опасный препарат. Нам еще повезло, что эти дуры ничего не сделали, а то наломали бы дров… Слава богу, теперь это уже не наша проблема — учеными из ветеринарной лаборатории занимается Федеральная санитарная служба, ее специалисты как раз выясняют, почему малоизученная и опасная вакцина так плохо охранялась. И как она вообще попала в руки посторонних людей… Эти ребята уже забрали оставшиеся ампулы, так что ты, Чувак, свое задание выполнил, даже с лишком.

— Я же почти ничего не сделал, — пожал я плечами, — все получалось само собой, чисто случайно…

— Это очень хорошо, — рассмеялся капитан, — что чисто случайно. Зрители, к счастью, ни о чем не догадываются, думают, что быков специально выпустили. Если бы узнали правду, такой бы хай поднялся… А так все довольны — публика получила бесплатный спектакль, газетчики и телевизионщики — отличный репортаж, а мы — удачную операцию. Кстати, в отчете я обязательно отмечу все твои заслуги — может, тебе даже премию выпишут. А пока полежишь пару дней в больнице, подлечишься. Мы будем платить тебе полуторный оклад — как сотруднику, пострадавшему при исполнении. Не такие большие деньги, но все же…

— Спасибо, — искренне поблагодарил я капитана. — Кстати, кто победил на родео?

— Ты его не знаешь, — усмехнулся капитан, — парень не из наших, но настоящий гей-ковбой, постоянный участник состязаний.

— Жаль, — вздохнул я, — две сотни долларов мне бы не помешали.

— А ты юморной, — рассмеялся Нортон. — Едва не погиб, а думаешь о деньгах. Что же, это даже хорошо — значит, и правда у тебя все в порядке. Ну, ладно, не буду мешать, тебя сейчас заберут в больницу.

Действительно, медики уложили меня в санитарную машину и отвезли в город. В приемном отделении доктор еще раз осмотрел меня, проверил зрачки, реакцию и сообщил, что есть подозрение на сотрясение мозга, а потому мне надо побыть в больнице как минимум пять дней. Я не спорил — как говорится, солдат спит, а служба идет.

* * *

В палате меня навестила Люси. Это случилось через день после родео, до этого ее пускали — сказали, что больному (то есть мне) нужен абсолютный покой.

Люси пришла в легком летнем платье, очень красивая и немного озабоченная. Кроме моих любимых чизбургеров и пива, принесла мисочку с сочными бифштексами — больничная еда, мол, совсем не то, что домашняя. Я не возражал — ее стряпня мне всегда нравилась.

Люси присела возле меня, выслушала рассказ, показала газеты, где я красовался на первых полосах — разумеется, не как победитель родео, а как чудак, сумевший выжить после такой ненормальной скачки — и сказала:

— Знаешь, Чувак, я тоже была на родео и все видела: и твое выступление, и то, что случилось позже… Честно говоря, очень испугалась, когда твой бык снес ограду и полетел к амбару. И обрадовалась, когда все обошлось и мне сказали, что ты живой. Я за тебя так переживала, так волновалась! Но сейчас речь не об этом, есть другой разговор. В общем, когда я стояла на трибуне, то увидела своего бывшего мужа, Марка. Он появился всего на пару секунд, но я его узнала. Марк меня тоже заметил и поспешил скрыться. Надо сказать, я очень удивилась — ведь ему нельзя появляться в нашем городе и вообще в Соединенных Штатах. Обвинение в растлении несовершеннолетнего с него так и не сняли и, если опознают, непременно арестуют и отправят в тюрьму. Как минимум лет на двадцать…

— Ты уверена, что это был Марк? — решил на всякий случай уточнить я. — Может, просто похожий на него парень? Там много было ребят, одетых по-ковбойски, выглядели все почти одинаково, ты могла ошибиться.

— Нет, не могла, — покачала головой Люси, — это точно был Марк. Правда, его лицо закрывали черные очки, но я все равно его узнала — как-никак столько лет вместе прожили! Да и он не сильно изменился, пополнел только.

— Может, его ностальгия замучила, потянуло в родные края? — предположил я. — Решил навестить тебя, пожить в любимом городе…

— Ага, пожить — попасть в тюрьму на двадцать лет, — хмыкнула Люси. — Нет, Марк не дурак, чтобы совать голову в петлю, он хорошо все понимает. И вот что странно: я заметила, что он о чем-то говорил с Нэнси Кроукот — ну, той самой, что тебя в супермаркет на работу приняла…

Я кивнул — знаю, кто такая Нэнси, очень даже хорошо знаю, а сам тем временем соображал: да, дело приобрело необычный оборот. Что может быть общего у Нэнси с бывшем мужем Люси? Зачем Марк так рисковал, появляясь в Катарсисе? Ведь стоило кому-нибудь позвать полицию, и все, он сразу бы загремел в тюрьму. Значит, у Марка были весомые причины, чтобы присутствовать на родео. Интересно, зачем? И не был ли этот визит как-то связан с акцией экофанаток?

Я потряс головой — вопросов становилось все больше и больше, а ответов — меньше. Пока ясно было одно — что ничего не ясно. Ладно, разберемся позже, решил я, мне бы только в себя немного прийти и вернуться на работу, а там поговорю с капитаном Нортоном и все ему расскажу. И про Нэнси, и про Марка. Поделюсь сомнениями… Глядишь, что-нибудь и придумаем вместе.

Я поблагодарил Люси за бифштексы и следующие полчаса болтал с ней о разных пустяках. Хорошая она все-таки женщина, легкая, приятная, не зануда и не стерва, что очень важно. Сейчас такие большая редкость, надо ее ценить, холить и лелеять.

Я попросил Люси принести еще своих замечательных бифштексов, поцеловал на прощанье и проводил до дверей. Потом вышел на балкон, покурил, посмотрел на закат, послушал далекое мычание коров и задумался… Так зачем все-таки в город приехал ее бывший супруг Марк?

Глава седьмая

Через пару дней я выписался из больницы — надоело лежать без дела, с тоски помрешь! Ну, почитаешь газетку, ну, посмотришь телик, погуляешь часик-другой в саду — и все. А в остальное время? Пялиться в потолок? К тому же я очень скучал по Чампу, да и по Микки тоже — думал, как они там, с Люси?

Она, кстати, навестила меня еще раз, принесла замечательную выпечку собственного приготовления — кексы и пирожки, а также поделилась последними новостями. Об экологинях не было ни слуху ни духу, своего бывшего мужа Люси тоже не видела. Что в принципе было понятно — он наверняка после родео сразу предпочел исчезнуть.

Я с удовольствием съел вкусные булочки и поблагодарил Люси за заботу. Честно говоря, не привык я, чтобы женщина за мной так ухаживала. Вот, помнится, моя бывшая… Ладно, не буду даже вспоминать.

Я еще успел поиграть с Люси в свою любимую игру — в то время как сосед по палате ходил на процедуры. Это ответственное дело обычно занимало у него как минимум час, так что у меня было достаточно времени, чтобы хорошо покувыркаться с Люси. И мы с ней развлеклись по полной — от души поиграли в моей постели. После чего я твердо решил — хватит лечиться, я вполне здоров, если способен на такое, пора возвращаться на работу. И на следующий день выписался.

В полицейском участке все было по-прежнему — да и что могло измениться за несколько дней? Ребята мне обрадовались, капитан Нортон пожал руку, и я приступил к исполнению своих служебных обязанностей.

Неделя прошла относительно спокойно — никаких хлопот, не считая небольшой драки в баре «У Китти». Да и она была нам на руку — взяли двух мексиканцев, оказавшихся, как обычно, нелегалами, после чего передали в руки миграционной службы.

Бедные латиносы! Ну что им не сидится дома? Зачем к нам лезут? Неужто Штаты для них медом намазаны? Вкалывают, как проклятые, на фабрике, получают гроши, а потом еще и режут друг друга. Впрочем, это уже не наши заботы. Зато у нас в отчете появилась очередная строка — преступление раскрыто. В общем, сплошная рутина, обыденщина, скука.

В воскресенье мы решили отдохнуть в боулинге. Мы — это я, Френк Фишер и Дик Даркин. Капитан Нортон, как человек семейный, проводил уик-энд с женой и детьми, а сержант Коули остался дежурить в участке. И хотя дома его ждала супруга с тремя ребятишками, Билл воспользовался этим случаем, чтобы сбежать из семьи и спокойно, без детских визгов, посмотреть бейсбольный матч, тем более что играла его любимая команда.

Я его хорошо понимаю — дома Биллу не дали бы расслабиться, непременно припахали бы к какой-нибудь нудной семейной работе. А так — сиди себе в участке, жуй гамбургеры и смотри телевизор. Никто не напрягает, не орет на ухо, не пилит по поводу маленькой зарплаты и не жужжит насчет не вынесенного со вчерашнего дня мусора… Благодать!

Воскресным вечером в Катарсисе обычно тихо — народ готовится к новой трудовой неделе, все ложатся спать довольно рано, а потому мы спокойно оставили Билла на дежурстве и с чистой совестью завалились в боулинг. Там уже играла одна компания, тоже три человека. Все из супермаркета: рыжеволосая Нэнси Кроукот, Ричард Лонг и еще один парень, Макс Марковиц, менеджер из обувного отдела. Они, как и мы, пришли отдохнуть и оттянуться.

Наше появление обрадовало их — появилась возможность сыграть команда на команду. Мы не возражали — все интереснее, чем друг с другом, к тому же проигравший ставил пиво, что придавало соревнованию дополнительную остроту.

Игра, надо признаться, получилась весьма упорной — мы шли, образно говоря, ноздря в ноздрю. Лидером у нас сразу же стал Дик Даркин — он лучше всех посылал шары в цель, а у наших противников — конечно же несравненная Нэнси. Она была женщиной азартной — дралась буквально за каждое очко и громким криком отмечала удачные броски. Скажу прямо — нам пришлось нелегко, но мы победили. Ричард и Макс купили для всех пива, и мы уселись за общим столом, отмечая игру.

Надо сказать, что Нэнси общалась со мной совершенно свободно, по-дружески, даже заигрывала чуть-чуть. Это было странно — ведь я уже трижды срывал ее планы. Казалось бы, она должна ненавидеть меня, но, наоборот, не сердилась, а всячески подчеркивала свое расположение и стремилась завоевать доверие. Что ей с легкостью удалось — с такой-то шикарной фигурой!

Короче говоря, уже через полчаса мы сидели с ней рядышком и общались весьма тесно — даже, я бы сказал, слишком, почти интимно. Одна моя рука лежала у Нэнси на коленке (на рыжеволосой прелестнице была надета умопомрачительно короткая юбочка), а другая нежно обнимала за талию.

Близость такой женщины меня сильно возбуждала, и я забыл обо всем на свете. Хотя, конечно, где-то в глубине мозга звучала спасительная мысль: «Чувак, что ты делаешь! Она же опаснее гремучей змеи, черной мамбы и индийской кобры вместе взятых. Укусит — и все, прощай, парень, пишите письма». Но очевидно, принятая на грудь доза — после пива мы плавно перешли на виски — притупила мои врожденные инстинкты, и я отмахнулся от разумного предостережения. А может, опасность так подействовала на меня, что я попросту потерял голову.

В общем, не помню как, но вскоре мы оказались с Нэнси в одной постели — у нее дома, разумеется. Любовь с ней была весьма бурной, и потом я не сразу пришел в себя. Когда же в моей голове немного прояснилось, я закурил сигарету и решил выяснить давно волновавший меня вопрос.

— Слушай, дорогуша, — как можно ласковее произнес я, поглаживая красавицу по голому плечику, — а почему ты связалась с этими экофанатками? Тебе же их идеи, как я понимаю, глубоко по фигу. К чему тогда весь этот маскарад с переодеваниями в банке и нелепая попытка выкрасть зверушек из лаборатории? Ты же женщина умная, за каким чертом тебе эти экодуры?

— В том-то все и дело, что я женщина умная, — серьезно ответила Нэнси, — ты правильно заметил. И еще я красивая и амбициозная, мне совсем не хочется провести всю оставшуюся жизнь в этом захудалом городишке.

— Но ты же можешь уехать в любой момент, что тебя держит? — пожал я плечами. — С твоими-то мозгами и внешностью ты могла бы без проблем найти себе место приличней, чем менеджер по персоналу в паршивом супермаркете.

— Да, я могу уехать и найти другую работу, — согласилась Нэнси, — но все равно мне придется горбатиться на чужого дядю и сидеть на одной зарплате, считая жалкие центы. А это не для меня. Я хочу много денег, причем сразу.

— Потому ты и решила ограбить банк? — удивился я. — Но это же глупо, дорогуша, там много денег не бывает по определению — это же маленький филиал…

— Нет, акция была лишь одним из этапов моего гениального плана, — покачала головой Нэнси, — налет был лишь инсценировкой, спектаклем…

— Однако весьма убедительным, — признался я, вспомнив детали памятного происшествия, — особенно когда ты выстрелила в Дика Даркина. Чуть не убила бедного парня…

— А, ты про этого мальчишку? — рассмеялась Нэнси. — Я и не собиралась его убивать. Если бы хотела — целилась бы в сердце. И попала бы, не сомневайся, тем более с такого расстояния. Я специально ранила в ногу — просто убрала отважного дурачка с дороги, чтобы не мешался. А то он по своей молодости и горячности наделал бы дел…

— И еще ты до полусмерти напугала меня!

— Милый, о тебе я тогда и не думала, ведь мы еще не были так близко знакомы! — рассмеялась Нэнси. — Но все равно — прости меня!

С этими словами она приподнялась на подушке и нежно поцеловала в щечку.

— Хочешь выпить? — поинтересовалась прелестница.

— Не откажусь, — кивнул я.

Нэнси вылезла из-под одеяла и, даже не подумав накинуть халат, пошла к бару. Надо признать, фигурка у нее просто великолепная… Ничуть не стесняясь наготы, моя красавица наполнила два бокала, положила на блюдце дольку лимона и вернулась в постель.

— Люблю виски с лимоном, — пояснила она, — можно даже безо льда.

С этими словами она приложилась к своему фужеру и изрядно его опустошила, я тут же последовал ее примеру. Нэнси сделала посильнее кондиционер и, откинувшись на простыни, подставила под освежающие струи воздуха свое прекрасное тело. Я невольно залюбовался ею — редко встретишь женщину с такими идеальными формами…

— Нравлюсь? — заметив мой взгляд, улыбнулась рыжеволосая красавица.

Я кивнул, а потом поинтересовался:

— Слушай, а почему ты не замужем? Опять же — с твоим-то умом и талантом, и тем более — с таким телом. Ты же любого мужика можешь охмурить!

— Брось! — фыркнула Нэнси. — Зачем мне семья? Каждый день выполнять скучные домашние обязанности, рожать детей и вытирать им сопливые носы? Да еще готовить нескончаемые обеды и стирать мужу рубашки? Нет, это не для меня! Я женщина свободная, независимая, хочу жить так, как мне нравится. А для этого нужны деньги, и большие. В наше время, к сожалению, степень свободы женщины определяется величиной ее счета в банке, а он у меня пока не слишком впечатляющий.

— Но я все же не понимаю, для чего тебе экофанатки? — вернулся я к прежней теме. — На их акциях много денег не заработаешь…