Помоги проекту - поделись книгой:
Часть 1. Замок.
Глава 1.
Разрешите представиться: Рик, профессиональный алкоголик.
Да - да, вы не ослышались, если, конечно, включили в розетку свой слуховой аппарат и нажали кнопочку "Mega Bass". Шутка. Правда, более смешно то, что данное предисловие практически не касается последующего повествования. Но ведь как-то надо начинать?
Дабы объяснить (возможно, оправдаться?), как я до этого дошёл - долетел - докатился до такой жизни, разрешите озвучить краткое содержание предыдущих серий, то бишь, ключевые моменты своей биографии. Собственно, чего мне спрашивать высочайшее соизволение? Кому не нравится, пусть сразу проматывает несколько страниц, и не дышит тяжело над ухом. Чесночным перегаром. К стоматологу лучше обратись!
С чего начать? Нужно сказать, что с раннего детства я задумывался, кем мне стать. Ещё находясь в утробе матери, я подумал, что неплохо бы выглядел беременной женщиной, вынашивая таких малюточек, как я. Все бы вокруг бросались исполнять любые мои прихоти - ну, там, звезду с неба достать или организовать Каннский фестиваль в масштабах однокомнатной квартиры - ну и так далее. Проблема заключалась в том, что я ещё не знал, кто я: мужчина или женщина? Мой пенис только - только начинал расти, поэтому был малюсенький - малюсенький, что можно было ошибиться: он ли это?
Родившись и почувствовав, кто такой мужчина (а писал я стоя), мне очень захотелось стать папой. Но как? Окружавшие запреты и непонятности не давали разъяснений. Что для этого нужно? Дрова рубить, плавать брассом и разговаривать басом? Но пока что я был легче топора, тяжелее собственных какашек (тонул), ну а изображать Шаляпина в роли Борьки Годунова я мог только внешне - с выключенным звуком. Единственное, каждый раз, когда мама говорила мне, грозно кивая пальчиком перед моими наивными глазками: "Смотри, не трогай писю руками, а не то...", я кивал в ответ, но тут же, отойдя за угол, дёргал её и так, и сяк. Исключительно в познавательных целях. Но, к сожалению, мои научные изыскания на тот момент не продвинулись ни на граммульку.
Период "первой великой депрессии" завершился с выходом в детский сад Љ 2 с многообещающим названием "Сказка" (по аналогии: чем дальше в лес, тем крепче воспитательницы). От изобилия свежих впечатлений я позабыл о грусти, и открыл для себя множество интересных занятий: песочница, возня с машинками и солдатиками, участие в "войнушках" и "квачах" со своими новыми друзьями и успешное дёргание девочек за косички, платьица и трусики.
Какое это было насыщенное время! Не могу сказать, что в последующем меня преследовали затяжные периоды летаргии, но только именно тогда, в детстве, следуя технике Юлия Цезаря, я мог делать сразу несколько дел, бросать их, тут же начиная новые, почти не уставая, используя обеденный тихий час на разработку новых тактических планов и умудряясь отвоёвывать у родителей минуты вечернего сна на завершение раннее запланированных мероприятий. Мне даже кажется, что сцена: "И ты, Брут!" писана как раз с нашей детсадовской жизни.
Мы как раз занимались важным и деликатным делом: готовили смещение грозной воспитательницы и замены её на посту верной нам девочкой (но это уже другая история), когда меня свалил грипп. Лёжа дома с высокой температурой и трезво рассуждая (я не знал тогда ещё одного значения этого выражения), решил, что папой уже не хочу становиться, а хочу быть шофёром, кавалеристом, космонавтом и мальчиком.
Остальное время моего пребывания в "Сказке" не принесло ничего нового, кардинально меняющего отношение к профессиям, раннее привлекшим моё внимание.
Следующий этап жизни - школа - явился основным и поворотным. Полностью описывать свои похождения в поисках любимой профессии смысла нет - займёт много места, да и это довольно скучное занятие. Покажу лучше ключевые моменты школьной жизни.
6 лет. 1 - ый класс. Новые друзья, старые друзья, новые впечатления. Весело.
9 лет. Не хочу быть кавалеристом - увидел коня, с трудом влез и упал.
12 лет. Первые признаки, что из меня не выйдет великого математика. Грустно. Но не смертельно.
14 лет. Меня интересует собственная писька. Не хочу быть космонавтом - боюсь высоты. Пытаюсь разгадать, что кроется за загадочным видом девочек. Пробую курить.
15 лет (очень важный год). Всё по порядку. Тайна девочек раскрыта методом доктора Ватсона (дедукция пусть остаётся для зануд) - она влажная. Снова хочу быть папой. Первый раз пробую спиртное. Я на распутье: быть папой или алкоголиком?
Вот тогда я стал обращать внимание на мужчин, пьющих горький лимонад под названием "Пиво". Дорога в школу проходила как раз мимо так называемой "точки" (точки отсчёта? финишной точки? точки с запятой? так где тогда запятая - сократили для удобства?), где круглосуточно происходило "движение народов". Как на карте Евразии: местность та же, а племена меняются, кочуют по кустам и оврагам. Однажды с большим трудом мне удалось уговорить весёлого дяденьку дать попробовать этот горький лимонад. Тот схватился за сердце и болезненно скривился - тогда я сделал пару глотков. А когда он открыл глаза, я уже не напоминал ему о своём желании. Впрочем, он тоже. Это называется склероз. Очень удобная штука.
Да, а вкус пива мне показался отвратительным, и только сила воли не дала мне выплюнуть эту микстуру. Только чуть позже я понял, что "Пиво" - не лимонад, что вкус "Пива" - самый лучший в мире, что пить "Пиво" - это призвание, о котором мечтают многие.
Раз попробовав спиртное (самогон из конфет), я уже не мог забыть ощущение лёгкости и раскрепощённости. Словно глаза и прочие органы чувств растеклись по всему телу и обострились. Я мог обонять травинку ступнёй, осязать предгрозовой аромат, нежным прикосновением языка к горлышку бутылки установить имя прошлогоднего напитка, слышать, как надсадно хрипят муравьи, подтаскивая к спальным районам крылышко жука, а по части зрения, орёл со своим дальнозорко - близоруким, усиленным астигматизмом, вообще отдыхает - я, совершенно не напрягая зрачки, мог, не спотыкаясь, бродить в неимоверных глубинах космического пространства.
А свет! Постоянный, яркий, убаюкивающий, достаточно вставить большой палец любой руки вместо пустышки и с блаженным видом прислониться к любой изгороди, на крайняк, к асфальту, и сказать: "Как хорошо..." Таким образом я стал поклонником алкоголизма и участником всевозможных фестивалей, конкурсов и регат.
Дабы плавно подвести к основному блюду, в качестве аперитивчика расскажу, каким образом я оказался на небесах.
Всё началось с малого: кто-то сказал: "Ну шо?"
У каждых дверей есть свой ключик. Плоский, рифлёный, отпечаток пальцев, код либо пароль. К примеру, небезызвестный медвежатник Али Баба взломал пещеру - сокровищницу парочкой слов: "Сезам, откройся". А в качестве ворот и, соответственно, ключей, можно представить любой одушевлённый или неодушевлённый предмет либо явление - ну и так далее. Это не шаблон с вертикальными и поперечными брусьями, сшитыми досками, который прикладывается к любому пространству достаточного масштаба, это, скорее, аллегория, а воротами может быть и квартира, которую ты наконец-то приобрёл и "нашёл ключи", и мечта, к которой с завидным упорством ищутся подходы, и ребёнок, благожелательно относящийся к незнакомому дяде после конфеты, и женщина после волшебных слов, которые имеет смысл говорить. А "ну шо" - это кодовая фраза к очередной попойке.
Мишаня - худощавый вытянутый парень (в простонародье - Шелёвка), в выцветших, в бывшую ромашку симейках, каким-то чудом удерживающихся почти подмышками, хлопнул по столу непропорционально мощным относительно худобы тела кулаком. Отчего подпрыгнули удивлённые головы селёдок, употребляемых нами под чай, а невозможно белая, в фиолетовых прожилках, худющая рука чуть не сбила одноразовый стаканчик с остатками цейлонско - славянского пойла.
- Кто идёт?
Вопрос был риторический. Мишаня в своих трусах добрёл бы только до первого блюстителя порядка. Но не дальше, не до гастронома - найти его вещи в этом авангардистском бардаке не представлялось возможным: после репетиции обыска, проведенного наспор Эллис (кстати, часть вещей каким-то образом оказалась на улице, где и сгинула благополучно в сумерках), после его выставления за должность то ли старшего балетмейстера, то ли младшего оперуполномоченного... Кстати, этот композитор, то бишь, либреттист, бессовестно дрых, при чём с таким немузыкальным поскуливанием, что даже растрёпанные носовые волосы испуганно дёргались при выдохе из турбин. А причёска, которой он всегда гордился, странным образом съехала за ухо, приоткрывая интимную и уже теряющую волосатость часть головы - родничок. Оставался я, боец в любом случае, в костюмчике, с ясной головой, неизменно фиксирующей передвижения масс, с рабочими, координируемыми конечностями (на мозжечок не жалуюсь), на вопросы уморившегося Гамлета отвечавшего всегда чётко и ясно: "Пить!" При этом мне не нужно было держать череп товарища по заплыву, оценивая его привлекательность для Хищника, и благодаря логопеду выуживать крохи ценных секретных сведений о себе. Но это уже было принципиально - очередь не моя. Поэтому пришлось будить Эллис.
Сложность возвращения к жизни "гонца" заключалась в том, что нужно было его погрузить в заполненную холодной водой ванну, не замочив при этом костюм. Что, учитывая культуристские наклонности Мишани, было вдвойне сложно.
Синим пятном в воде растворился галстук, после чего туда же вошла нижняя, то есть передняя часть лица... И тут, слава карасику, Тарасику и прочим рыболовным снастям, Эллис очнулся и воспроизвёл такой превосходный ор - любые экспрессионисты позавидуют.
Да, я его понимаю: просыпаешься, открываешь глаза, а на тебя падает ванна. Но зачем же так орать?! Натянутые нервы с последними мышцами Мишани не выдерживают, и он начинает ронять закреплённую за ним часть нашего товарища в воду.
Конечно, это всё происходило гораздо быстрее, но имею я право, в конце концов, использовать драматический эффект?! Нажать на паузу при повторном просмотре? Правда, своих движений я даже в покадровом воспроизведении не смог обнаружить.
Короче, каким-то чудом я успел перехватить нашего почти тонущего товарища, и, словно ребёночка, вынес в прихожую. Ничего, что намочились полы пиджака и правая нога по колено - вода уже вся почти сбежала на коврик к тому времени, как я обул Эллис и возможно в десятый раз проинструктировал его: "Портвейн". В безмятежных глазах не было ни искорки понимания. Но тут я услышал доносящийся из ванны плёскот воды, поэтому поспешно развернул "гонца" лицом к выходу и легонько подтолкнул, задавая ногам шагательный режим, а сам быстренько метнулся на звук моржовых фырканий.
Мишаня в порыве втемяшенной вины мог утворить любую глупость. В итоге, к моему появлению, на поверхности воды держались только трусы. За которые я его и вытащил. Вот и верь после этого, когда говорят, что пенопласт не тонет.
Наш капитан Немо выглядел плохо. В качестве собеседника он не пожелал иметь со мной дело. Зато завёл обстоятельный разговор с другим водоплавающим - Ихтиандром. Родственные души, китом их по загривку поперёк рифов в полные уши кораллов. Я полюбовался на эту скульптурную композицию, начинавшуюся фарфором, переходящую в две узловатые колонны рук и венчавшуюся острыми ключицами. И где-то примерно посредине, как хвост в проруби, болтающаяся голова.
На всякий случай выпустил из ванной воду и покинул это помещение, проникнутое трагизмом и надеждой: "О, Ихтиандр, яви свой волшебный лик!.."
Порог зала я не смог заставить себя переступить - взорванное изнутри помещение кричало и вопело, тут негде было глазу отдохнуть. В нерешительности потоптался в коридоре: куда податься в этом лабиринте трёх комнат? Спальни меня отпугивали, как Шумахера Запорожец. Легко представить, какие чудеса там можно встретить после недельной "эстафеты". Нет уж, лучше не расслабляться, а то проснёшься однажды в компании голых ляжек, и доказывай потом, что ты не Мишаня. Туалет? Но этот чёрный ход нужно приберечь на крайняк - обстоятельства могут по разному сложиться, и иметь нераскрытую явку, где можно схорониться, всегда полезно. Остаётся кухня. Точно! Пора прочистить мозги кофеём.
Диалог в ванной, судя по звукам, зашёл в тупик - стороны так ни о чём и не договорились. Значит Мишаня тоже скоро заявится на кухню. Вот только пересчитает послестрессовые морщинки на челе, да замеряет мешки под глазами. Если, конечно, не испугается.
"Арабика". Кофеварочка... Вот так и живём: из пустоты появляясь, пустотой наполняясь, в пустоту возвращаясь... Что за работа такая! За удовольствие нужно расплачиваться. Сомнительный кайф, плата за который обирает до нитки... Это я просто сейчас так думаю. От усталости, наверное. Любой труд, в том числе алкоголика, забирает силы, оставляя греющее чувство не зря прожитого дня...
- Что задумался? Расслабься, а то последние извилины, словно бельевые верёвки - провисают от подштанников и прочих памперсов...
Это мог быть только Мишаня. Словно выползший из норы старый облезший дракон, жёлтая ядовитая слюна так и каплет с изжёванных резцов, прожигая паркет. Я повернулся от окна к Мишане. Губы мучительно подвинулись, изображая тяжёлое подобие улыбки.
- Ха - ха - ха ... - прокаркал; голосовые связки просто ещё не проснулись. Или не ложились?
Мои предположения относительно представителя племени динозавров полностью подтвердились: этот Tiranosavrus Rex, разбитый радикулитом и остеохондрозом, собирался драться за место под солнцем исключительно словесно - поносно.
- Что такое? Как водичка? По летнему холодная или по зимнему жаркая? Ополонку сам пробивал или помогли?
- Белочка пробегала, хвостиком махнула... - огрызнулся Мишаня, поскрипывая шеей, он водил дулом без какой-либо определённой цели. - Я б её за этот хвостик...раскрутил, размотал, - его взгляд наконец-то набрёл на что-то стоящее, и он нетвёрдой, но поспешной походкой поплыл в сторону плиты.
Я в ужасе закрыл глаза. Но, видимо, ещё не перевелись у нас глотки. Любопытство пересилило, и я поразился открывшейся картине: кофе жалобно пошипывал, ударяясь в огнеупорное нёбо, а Мишаня, блаженно закатывая глаза, самозабвенно полоскал в кипятке язык. Саму же кофеварку он держал в голых ладонях наподобие китайской пиалы. Мне на мгновение даже показалось, что я сплю. Давно разгорячённый металл не встречался со столь выносливым и упорным соперником. У него что, нервные окончания взяли отгул?
- Ну ты Терминатор, - восхищённо протянул я.
- А то... - довольно отхекиваясь, бросил Мишаня и снова присосался к сосуду.
- Хоть гущу оставь, - проговорил я как бы сам до себя - так, уже без всякой надежды.
- На!
Мишаня широким жестом протянул кофеварку - так бывало делились в детстве сэконд жвачкой. Опасаясь обжечься - и небезосновательно, между прочим - взял тряпочку, принял в руки истерзанный сосуд и отставил его в раковину. Опять полез за пачкой кофе.
- А где же наш боец? Подразделение значительно теряет боеспособность при отсутствии человека, отвечающего за свой участок, - он выплеснул слова и снова поник: плечи опали, Мариинская впадина в районе пупка провалилась ещё больше, полотенце на бёдрах, заменившее пострадавшие от самопотопа трусы, попыталось сползти, но как-то неуверенно, боязливо, и широкая ладонь Мишани тут же пресекла все пути к отступлению. - Надо срочно восстановить в организме кислотно-щелочной баланс. Ты какое лекарство заказал? - меня порадовал его почти трезвый взгляд.
- Портвейн.
Брови его полезли вверх, по губам забегал язык, в тщетной попытке увлажнить их, а глаза остекленели, дедуктивным методом выясняя правильность рецепта.
- Точно, - он был согласен с диагнозом, и хотя мне его вердикт был как горчичник зайцу, всегда приятно осознавать, что вторая голова цепляется на ту же волну, что и первая. "Хит ФМ". На том драконы и держатся. Жрать больше нечего, а пить можется. Градусы, конечно, понижать нельзя... Ничего, мы их количеством наверстаем.
Мишаня устало обвалился на табурет, подрагивающие ноздри вновь вернули алчный взгляд к кофеварке, отчего я поспешно прикрыл плиту своим телом.
- М-да. Ты не можешь объяснить мне, отчего, когда я влез в ванну, уровень воды в реке не поднялся?
- Это ты не по адресу, - пенка в кофеварке призывно заморгала. -К Архимеду обратись - он, видно, напутал что-то.
- Да? А что, в Греции есть реки?..
Свою логическую цепочку ему не удалось продлить, так как на кухне появилось ещё одно действующее лицо. Очаровательная заспанная мордашка в наряде привидения - замотанная в простыню, из-под которой торчали тонюсенькие конечности.
- Опа. Женщина на корабле, - замогильным голосом протянул Мишаня, и при этом его отвисшая челюсть даже не пошевелилась. - Ты кто?
Тут я, конечно, обжёгся, и мы с девушкой (девочкой?) ошарашено воззрились на любителя водных процедур по системе Иванова. Ещё бы, ведь это Мишаня, когда пришла его очередь (вчера? сегодня?), выходил в город. И притащил с собой этого цыплёнка, жравшего водку наравне с нашими тремя головами. Ну и молодёжь пошла: капни на язык - и стекло сжуют. Ладно, это всё лирика.
- Что, неужели всё так серьёзно? - он опередил наши возмущённые возгласы. - Всё так запущенно? - жалобные интонации так и хватали за живое, выбивая скупую... гм, слезу. Но успокоить его было не в наших силах. Мишаня переводил взгляд с меня на девушку, причём каждый раз ему приходилось делать разворот на 180 градусов. - Деточка, а сколько тебе лет? - вкрадчиво обратился к "привидению".
- Уже есть шестнадцать, - с достоинством ответило то.
- Что ж, - внезапно окрепшим голосом произнёс Мишаня, вставая и протягивая свою лапу к девчонке. - Будем знакомы: Мишаня, а вот тот задохлик у плиты - Рик.
Я снисходительно улыбнулся - мол, это ещё посмотреть, кто ближний родственник Кощея. Вон, торс у некоторых на виду, а у меня под рубашкой может такое скрываться... пресс из кубиков египетских пирамид. Шутка.
- Очень приятно, Лиза. Только мы позавчера уже знакомились, - реснички её затрепетали, обрамляя нежно-голубые глаза, а небольшие губки сложились в вопрос. Но так и не озвученный.
- Да?.. - вновь упавшим голосом брякнул Мишаня, и запустил лапищу в затылок, видимо надеясь, что такое действие разгонит тучи дежавю. Но кроме стаи ошалелой перхоти он там ничего не вычесал.
Бедное - бедное, невинное дитя! Попало в компанию к... кхм, разгнузданным, безвозмездным пропойцам, на квартиру, где... кхм, которую очистить можно только огнём...
- Это была шутка! Я сегодня к вам попала. - И она звонко расхохоталась. А при виде реакции Мишани на всё это, она просто заплакала, уже не в силах удерживать уползающую со вздрагивающего тела простынь... Под которой оказались чинная коротенькая юбочка и маечка.
Здоровый детский смех. Ха - ха - ха. Очень смешно. Пожалуй, даже лимоны не выдавливали из меня такой улыбки. А о Мишане я вообще молчу - его физия пролистнула все регистры радуги и застопорилась на фиолетовом.
- Ну, знаешь, детка, за такие шутки... - Мишаня с трудом разогнул грудь и пропихнул в неё кислород, отчего к лицу стали приливать бело-розовые оттенки. - Ты Электроника смотрела?
- Это Терминатор или Матрица? - она вопросительно широко открыла глаза. - Со Шварценнегером в главной роли или Киану Ривзом? - уточнила.
- Тьфу ты! - воскликнул в сердцах Мишаня. - Рыбу заливную шампурами отчехвостить вдоль хребта... - испуганно зажал рот. - Всё, не ругаюсь.
- Вы мне что-то обещали за хорошую шутку, - невинно напомнила Лиза и вздёрнула бровки.
- За хорошую шутку бывает хорошая трёпка! - он грозно навис над девчонкой. - Щас запакуем в бандероль, как Ури из "Электроника", предварительно отшлёпав, перевяжем красным бантиком, и отправим родителям с пожеланием казарменного режима в течение ближайших десяти лет. Вот тогда и узнаешь, как смеяться над взрослыми дядьками и много умничать...
- А я, между прочим, в школе учусь на десять и одиннадцать, - нахально произнесла Лиза.
Мишаня запнулся, побагровел, взмахнул рукой - это был единственный момент, когда он мог проверить противоударность Лизиной попки. Но потом конечность ослабела, охляла и в итоге получился безнадёжный замах.
- Эх, делайте, что хотите, - шагнул мимо меня к плите, и пока я зевал, поражённый подобной наглостью, угнал из-под носа кофеварку, и тут же приложил к губьям наподобие лесного охотничьего рога.
- Прочь лапы... - предложение поникло, так и не сформировавшись. Поздно.
- Клёво! - льстиво, сладенько произнесла Лиза, бочком подбираясь к Мишане. И что дам так привлекает в Мишане?
- А ну брысь от меня, мелочь! Ты физику изучаешь? - Обиженная девчонка утвердительно кивнула. - Что бывает при соприкосновении твёрдого тела с мягким? - и протянул под её очаровательный носик свой кулачище (впечатляющий контраст); Лиза испуганно отпрянула. - Секс! Ха - ха - ха! - загоготал, довольный собой, девчонка несмело улыбнулась. - Литературу надо читать. "Кама Сутру", например.
- Фи, Мишаня, - тут уже я подал голос, считая, что мой товарищ перегибает палку, - не будем опошлять Ржевского. Мы всё-таки на балу, - и многозначительно кивнул на надувшую губки Лизу.
- А что, я ничего. Поскрести меня, так я - сама галантность, - он тридцатидвухзубо улыбнулся девочке, и та сразу воспряла духом. - Я чего такой дёрганный - переживаю, куда подевался наш товарищ, - объяснил он. - Эллис его зовут. Не помню, знакомилась ли ты с ним или нет, - и мило улыбнулся.
За что я люблю своих друзей, так это за то, что пройдя все питейные тесты отбора, они остаются нормальными людьми, не бескрышными парашютистами или бесхребетными воздушными шарами, а в меру возбудимыми, не чуждыми веселью и юмору, до конца корректными и внимательными мужиками. Тут и моя заслуга, ведь с кем дружишь - такой и у тебя диагноз. А мой основной критерий общения с кем-либо таков: главное, чтоб человек был хороший.
И вот, будто в подтверждение присказки: "Вспомни, он и появится", хлопнула входная дверь. Мы в спешном порядке ринулись в прихожую. Эх, не было фанфар!
Возле Эллис отирался странный мужичёк в плаще. Он всё время шморгал носом и протирал платочком залысину, и старательно двигал туда - сюда глазами. Скользкий какой-то типчик.
Но поразил нас всё-таки Эллис: поджатые губы, серьёзный, трезвый и какой-то безрадостный взгляд. Мы с Мишаней тревожно переглянулись. Упёршись глазами в стену где-то между нами, Элис выдал:
- Я узнал, какое сегодня число, - тихо, чётко и решительно произнёс он.
- Девятое, - тут же вклинилась заинтригованная Лиза.
- Правильно, - Эллис серьёзно посмотрел на девочку, потом уже на нас.
Поделиться книгой: