Помоги проекту - поделись книгой:
— Так когда ты приедешь, Майкл? Можешь сию минуту? Я прямо не дождусь!
Я заглянул в свое расписание. Мне предстояло охолостить ротвейлера, скрепить треснувший панцирь черепахи, попавшей под газонокосилку, удалить пахучие железы у хорька и зашить рану лошади, прорвавшейся сквозь забор. На это потребуется немало времени.
— Сегодня — только вечером, — с сожалением сообщил я. — Погряз в делах, и раз у вас все в порядке…
— Никаких проблем! Все чудесно! Мне бы хотелось, чтобы ты приехал поскорее, но подожду до вечера. Удачного тебе дня, Майкл!
Я рассудил, что трудно назвать день удачным, если в середине его тебя ждет хорек!
Но после того как операция была сделана, день стал выглядеть заметно лучше. Черепаха оказалась терпеливой (после того, как я перестал содрогаться, представив в подобной ситуации Пятнышко и Бродяжку), ротвейлер — весьма сговорчивым, а работать с лошадьми — чистое удовольствие. Я люблю зашивать раны. В последнее время я столько времени провожу за лечением экзотических животных, что старомодная добрая работа по зашиванию ран — для меня праздник!
К вечеру в приемную ввалился огромный бородатый длинноволосый парень и вежливо осведомился насчет змеи. Он был одним из сту-дентов-поэтов профессора Уинстона (но не из класса Тиган) и всегда мечтал иметь большую змею. Когда я привел его в кладовку и показал удава, парень заглянул твари в глаза и объявил, что она прекрасна.
— Его действительно отдают даром? — с робкой надеждой переспросил он.
— Действительно, — подтвердил я.
— Тогда можно мне его взять? Обещаю создать ему хорошие условия.
Повесив удава на широкие плечи, он, окрыленный, удалился, тихо бормоча ласковые слова своей осуществленной мечте. Тиган, Ками и я долго провожали его взглядом.
— Круто, — проговорила Тиган. — Хотя я и не сомневалась, что где-то эту змею ждет настоящий дом.
К Говарду мы с Тиган добрались только в сумерки. Всю дорогу я пребывал в эйфорическом состоянии: наконец-то избавился от змеи!
Лучшего хозяина для удава найти невозможно. Меня-занимала мысль, чему будет посвящено следующее стихотворение парня: возможно, сложится сонет о змее?
Мой грузовичок благополучно допрыгал по колдобинам до говардовского пруда. Говард и Линда уже ждали нас. Все чудища собрались у берега. Тележка и Большерот, казалось, еще больше выросли. Пруд, соответственно, выглядел меньше. Он явно не мог вместить десять взрослых монстров. А что будет, когда подрастут малыши?
Говард с гордым видом сунул руку в сумку Тележки и вытащил бурно сопротивляющегося монстрика: тот оказался миниатюрной копией мамаши, с таким же мягко округлым телом, морщинистой мордочкой и бородкой. Говард бережно вложил его в мои ладони, малыш тихонько пискнул и стал сосать мои пальцы.
— Все десять благополучно перебрались в сумку, — радостно объявила Линда.
Тележка вылезла на берег и легонько боднула меня. Я положил малыша в сумку к остальным. Тележка еще раз боднула меня и обвила щупальцем-плавником мою руку. Я вдруг вспомнил, как уезжал из своей квартиры и собирал вещи, как вошел в новое жилье, держа под мышкой террариум с Пятнышком и Бродяжкой, как оглядел новые владения и назвал их домом.
Рядом тихо ахнула Тиган. Я отпустил плавник Тележки и обернулся к ней. Она сидела на корточках у пруда, рука ее сжимала плавник Большерота, а глаза невидящим взором смотрели вдаль. Затем Большерот отплыл, и Тиган медленно попятилась. Вид у нее был ошеломленным.
— Что случилось?
— Я вспомнила то, что много лет пыталась забыть.
— Что же ты вспомнила? — спросила Линда. Я заметил, что они с Говардом внимательно вглядываются в наши лица.
— День, когда уехала из дома. Это было… тяжелое время, — глаза девушки затуманились, взгляд потух… но лишь на мгновение. Она тут же повеселела и сказала: — Но затем я вспомнила тот день, когда нашла себе квартиру, как стала ее украшать и какой она стала уютной.
Что случилось в тот день, когда ты уходила из дома? Я хотел это спросить, но Тиган вновь стала беспечной и жизнерадостной.
— Говард ия… нам тоже вспомнилось, как мы приехали сюда, — тихо проговорила Линда. — Как мы обустраивали свой дом.
С середины пруда донесся тихий всплеск, потом второй: Тележка и Большерот ушли в глубину. Остальные чудища какое-то время посвистали, пощелкали, а затем нырнули вслед за ними. Волны медленно утихли, опустевший пруд успокоился, застыл.
— Они ведь не все покидают нас? — тревожно воскликнул Говард. Линда взяла его под руку и покачала головой, но Говард не успокоился, пока на поверхность не выплыл с шумом Зевака, а за ним семеро остальных.
Но Тележка и Большерот не вернулись.
Спустя две недели я стоял в своей спальне, рядом с аквариумом, и хмуро смотрел на голые стены. Тележка и Большерот уже наверняка уютно устроились в новом пруду, а я продолжал жить в безликой квартире. Даже Пятнышко и Бродяжка обновили обстановку: я купил им еще одну горку. А для себя я так ничего и не нашел!
Раздался звонок в дверь, и я поспешил ее открыть. Сегодня Тиган обещала помочь мне с покупками. Но личность, возникшая в дверях, оказалась унылым почтальоном с картонной коробкой в руках.
— В ваш почтовый ящик это не влезает, — возмущенно объявил он.
— Вот, возьмите.
Я забрал коробку, закрыл дверь и прочел почтовый ярлык с адресом. Это была посылка от Линды и Говарда. Я нервно повертел коробку, разглядывая со всех сторон. В ней не было дырочек для воздуха, из нее не доносилось никаких таинственных стуков и скрипов. По всей видимости, ее можно открывать без страха. Достав перочинный ножик, я взрезал клейкую ленту и открыл.
Там была фотография, обернутая в несколько слоев пузырчатой мягкой упаковки. Я и Тиган: она смотрела на пруд, и рука ее лежала в моей руке…
Вновь прозвенел звонок. На этот раз пришла Тиган.
— Привет! — выпалила она, едва я открыл дверь. — Готов к походу по магазинам? Нам надо превратить эту квартиру в твой дом.
— Я готов, — отозвался я и последовал за ней.
Теперь у меня есть Пятнышко и Бродяжка, фотография в рамке, Тиган будет приходить ко мне в гости и, возможно, когда-нибудь переедет сюда. Что бы мы сегодня ни купили, это не имеет значения.
Я уже нашел свой дом.
ВИДЕОДРОМ
БЕЗЖАЛОСТНЫЙ, МИЛЫЙ, ЖЕЛЕЗНЫЙ
Писательский дуэт из Киева уже не впервые выступает на страницах раздела «Видеодром» со сравнительным анализом фильмов. На этот раз в публицистический прицел Марины и Сергея Дяченко попала трилогия о Терминаторе.
Практика показывает: не все, что пришло из будущего, обязательно Алиса Селезнева. Алиса является к тем, кто верит в прекрасное далеко; всем прочим, не столь оптимистичным, приходится встречать совсем других гостей.
Вряд ли создателей первого «Терминатора» заботила такая малость, как правдоподобие. Путь непобедимого киборга отмечен трупами брэдбериевских бабочек; будущее предопределено, хоть из пушек пали, а роль личности в истории раздута до невероятных размеров. Неуязвимый Арнольд, лишающийся последовательно глаза, шкуры с мясом и нижней части тела, преследует будущую мать будущего Джона Коннора. Уловки и хитрости Терминатору чужды — он прет напролом. Впрочем, машины будущего вообще бесхитростны и по-своему честны: в их железную башку никогда не взбредет, например, травить людей газами в их подземных норах. Или обрушивать эти норы. Или заливать водой. Нет, ты ковбой и я ковбой, у тебя автомат — у меня пулемет. Тут бы людям и конец, если б не Джон Коннор.
Чем так ценен этот Джон — задекларировано, но совершенно непонятно. «Он научил нас…» Не важно, чему научил, и как у него это получилось, и почему это чудо не подвластно никому, кроме Джона. Сару Коннор надо убрать. Ясно? Выполняйте.
А Сара — наивная неудачница сегодня, в будущем — великая воительница, воспитательница героя, ходячая легенда. А ее спаситель Кайл Рисс, тоже гость из будущего, сам же эту легенду и создает на глазах у изумленной публики… Брэдбериевские бабочки рыдают от зависти: время, сворачиваясь кольцом, само себя кусает за хвост. Если бы эти идиоты-машины не вздумали убить матушку Джона, то никакого Джона не было бы. Послав смерть, подарили жизнь.
Достоверная лавстори способна стать украшением любого фильма в любом жанре. Историю любви Сары и Кайла нельзя назвать особенно глубокой — но она, по крайней мере, не фальшива. Остается гадать, что чувствовал там, в будущем, легендарный Коннор, посылая своего отца на встречу с матерью — и на верную смерть…
Первый «Терминатор», став звездным часом для Джеймса Камерона, сделался стартовой площадкой мирового терминаторства. Пусть машины-убийцы угрожающе носятся на ниточках бутафора, пусть груды черепов срисованы, кажется, с комикса для подростков, пусть зрительское напряжение нагнетается с помощью старых и верных, как пистолет Макарова, приемов — но сколь угодно прямолинейная «стрелялка» преображается, получив заветный штампик: «Сделано талантливо».
Камерон бесконечно талантлив. Шварценеггер в роли робота бесконечно убедителен. Из череды «комиксовых» картинок будущего вдруг вырываются образы, достойные великого кино: в стальной норе безнадежного будущего сидят женщина и девочка, смотрят в экран телевизора… Отблески падают на лица… Оказывается, в деревянном корпусе телевизора горит костер, и люди смотрят в огонь… «Меня пугает ваш мир», — говорит Сара Коннор, но у нее слишком мало времени, чтобы ужасаться и сопереживать. Вся ее экранная жизнь — борьба и погоня. И преображение, конечно: из мягкой, вялой барменши «дырявые руки» она превращается в человека, одолевшего Терминатора. С помощью Кайла, разумеется, — но Кайл погиб, а Сара жива и ждет ребенка… «Приближается буря».
Особое мнение
Сюжет картины таков: в недалеком будущем престижным местом отдыха становятся огромные парки развлечений, имитирующие Древний Рим, Средневековье и Дикий Запад. Эти миры (привет из виртуальной реальности!) населены роботами, не отличимыми от человека. С ними можно дружить и влюбляться, но можно и насиловать их, убивать — игра построена таким образом, что победителем всегда оказывается человек. Безнаказанность провоцирует патологическую агрессию посетителей…
Герой фильма (Ричард Бенджамин) отводит душу в Мире Дикого Запада, скопированного с вестернов Джона Уэйна, Клинта Иствуда и прочих мифозвезд. В салуне, наливаясь виски и развлекаясь со смазливыми девицами, бравый герой вступает в драку, а затем и в ритуальный кольтовый поединок со Стрелком (Юл Бриннер). Вдруг в отлаженном механизме игры наступает сбой, роботы начинают вести себя автономно, а Стрелок превращается в убийцу-Терминатора. Он крушит гостей направо и налево, следует по пятам героя во все миры, неминуемо настигая его… Перипетии погони-поединка, пожалуй, более изобретательны, нежели у Камерона, и философия поглубже — агрессия рождает ответную агрессию, и этот механизм, запустившись, в результате приведет человечество к Судному дню. Не странные пришельцы из будущего, а мы сами заводим пружину Апокалипсиса.
Вообще, по художественному уровню, интеллектуальному напряжению, юмору и прочим компонентам искусства кинофильм Крайтона, на мой взгляд, превосходит «Терминатора», хотя сегодня почти забыт.[1] Что же, то была еще девственная технофантастика, суть которой не в бутафорских или компьютерных спецэффектах, гонялках на машинах, взрывах и пальбе из всех видов оружия — а в мысли, драматургии, классической игре актеров. Особенно незабываем Юл. Как бы то ни было, Камерон многим обязан Крайтону.
Комментарий
Главное достояние первого «Терминатора» — не идея и не сценарий, не образная система (ярчайшая!) и не музыка Брэда Фидела (точнейшая!), не операторская работа Адама Гринберга. А этот мрачный, мускулистый, в панковской курточке, на мотоцикле…
Успех первого «Терминатора» предопределил появление второго. Камерону, как и в случае с «Чужими», удалось обойти железный, казалось бы, «закон продолжения», согласно которому второй фильм всегда хуже первого. «Судный день» соединил, во-первых, неожиданное драматургическое решение (поворот на сто восемьдесят — убийца стал защитником); во-вторых, новую идею и новые экранные технологии; в-третьих, великолепные актерские работы; в-четвертых, мощнейший образный и философский пласт; в-пятых, человеческую историю, заставляющую сопереживать. Если любовь Сары и Кайла в первой серии сказочно-условна (герой увидел фотографию принцессы и влюбился в нее до гробовой доски), то история мальчика-безотцовщины, обретающего старшего друга и покровителя, прописана подробно, точно и убедительно.
И главное, с нашей точки зрения, «системное» достижение «Судного дня» — это вполне толкиновская идея о том, что маленький человек должен изменять то, что может изменить. А в определенных ситуациях — даже то, чего изменить не может. Сара Коннор несет свой крест, или, если хотите, свое Кольцо — знание о том, когда и как Судный день наступит. Она сама принимает решение: Апокалипсис должен быть отменен. Она жертвует собой (и, к сожалению, другими) ради
В те годы — семидесятые, восьмидесятые, начало девяностых — об атомном Конце Света было написано и снято очень много. Диапазон — от анилиновых плакатов до великих произведений искусства; кто-то отрабатывал социальный заказ, кто-то шел по проторенной тропинке, кто-то, как Сара Коннор, собственной кровью пытался предотвратить, казалось, неизбежное. И мы теперь не знаем — ошибались авторы-алармисты, назначая дату ядерной войны на ближайшие два-три года, или они, как Сара, смогли изменить будущее… Одно можем сказать с определенностью: большую часть даже прекрасных фильмов о третьей мировой войне невозможно смотреть. Тяжело, страшно, депрессивно; «Судный день» с его апокалиптическими эпизодами смотрится влет. Да, это экшн, боевик, жанр, по большому счету, презренный — но Сара с мальчишками предотвратили Конец Света, назначенный на двадцать девятое июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года, и миллионы зрителей сопереживали им. Не стоит, конечно, преувеличивать воздействие боевика, сколь угодно совершенного, на общественное сознание целой планеты, но… кто знает?
Так оказалось, что фатальной обреченности нет. Так оказалось, что будущее зависит от нас самих. Написанные на бумаге, эти фразы представляются простенькими банальностями… Великолепная троица — исступленная, жертвенная Сара, ее на глазах взрослеющий сын и робот, заменивший мальчику отца — живет в мире, созданном талантом Камерона. Мастер сделал все, что считал нужным, и поставил точку: «Я смотрю в будущее с надеждой…»
Два первых «Терминатора» красиво замкнуты друг на друга. Силами человеческого Сопротивления зачат Вождь. Силами Машин заброшен в прошлое чип, впоследствии этих Машин породивший. Силами Вождя и его Матери Чип уничтожен. Битва будущего случилась в настоящем, роковое предначертание разрушено, и хоть главное сражение еще впереди — мы, люди, звучим гордо. Прошло время. Шварценеггер разменял шестой десяток, но дело вовсе не в этом.
Изменился мир.
Ядерная война России с Америкой осталась (усилиями прогрессивного человечества, и Сары Коннор в том числе) пугалом прошлого, зато из темных нор повылезали совсем другие страхи. Оказывается, пока мы тут боимся разумных машин, где-то там живут впроголодь миллионы людей, не державших в руках ничего сложнее базуки. Оказывается, человечество катастрофически разобщено, и не нужно роботов из будущего, чтобы просто так взорвать на улице пару бомб. Прекрасное далеко не приближается ни на шаг, а, наоборот, отдаляется, как огонек поезда, уходящего в темный туннель.
Камерон отказался снимать третьего «Терминатора». В режиссерское кресло, как на опустевший трон, взобрался Джонатан Мостоу.
Великолепный Арни дал себя уговорить. Вряд ли дело тут только в пресловутых тридцати миллионах гонорара; просто бывают в жизни соблазны, которых чертовски трудно избежать. Третий «Терминатор» — один из таких соблазнов.
И назрело «Восстание машин».
Особое мнение
Смертельно усталый, пожилой Терминатор чем-то похож на Волка из мультфильма «Жил-был пес»: «Шо? Опять?!» Ему вся эта история изрядно надоела; его подопечному Джону Коннору «спасение будущего» осточертело не меньше. Двое старых знакомых заводят игру по заранее установленным правилам и при этом, кажется, смеются и перемигиваются, стоит только зрителю отвернуться. Массовка тоже знает об игре: те, кого еще не успели убить, шарахаются в сторону с заранее испуганными лицами. Да и противник — роботесса в несминаемом костюмчике — настолько крут, что без соблюдения правил игры и фильма не случилось бы: дама попросту прибила бы Джона еще до того, как оператор Дон Берджесс успел включить камеру. И пусть мой соавтор, посмотревший фильм раньше, твердит, что «Восстание машин» не пародия, не поверю, думала я. Понятно, создатели фильма никогда в этом не признаются — у них свои интересы. Зритель-подросток все принимает за чистую монету, но мы-то с вами люди взрослые, мы-то видим фигу, оттопыривающую карман Джонатана Мостоу…
А потом наступил финал, и я вдруг поняла, что это вовсе не фига.
Финал «Восстания…» показался мне не просто чужеродным телом — возмутительно чужеродным, странным и даже отвратительным. Все равно что закончить небезупречное, но в целом веселое цирковое представление публичным вскрытием утопленника. И тогда, осознав обман, я закричала: караул! Идею терминаторства предали! Сару Коннор подставили, человечество «кинули», будущее, которое мы вроде бы определяем сами, опять прикрепили к нашей ноге, как гирю. Или как бирку. Борьба, самопожертвование, надежда, родившаяся в финале второго фильма — все пошло в корзину. Представьте, как Фродо в конце концов добирается до горы Ородруин, а она оказывается картонным муляжом. И Саурон выходит из-за ширмы, надевает на палец Кольцо Всевластья и с веселой ухмылкой сообщает: «А теперь — четвертая серия!»
Еще несколько дней я, держась из последних сил, убеждала соавтора, что «Восстание машин» — все-таки пародия с неумело пришитым финалом. Результат хирургической операции, Чебурашка с хвостом скорпиона. Мутант.
А потом мне стало окончательно ясно, что надеяться не на что. «Восстание машин» не пародия, но коммерческий продукт. Получасовая гонка на кране не издевательство над традициями жанра, а полноценное зрелище для пожирателей попкорна. И роботесса-фотомодель (Кристана Локен) не просто злобна, но патологически серьезна, а их «переглядки» со Шварценеггером накануне схватки не шутка, а такой, понимаете, боевой прием. И эти летающие машины — «всех убью, один останусь» — тоже на полном серьезе…
Комментарий соавторов
И тогда нам открылся настоящий замысел машин будущего.
Убийство Сары и потом Джона Конноров — всего лишь обманный ход. Машины запустили в прошлое полдесятка Терминаторов, чтобы произвести на свет, а затем принудительно поставить во главе людей никчемного, безвольного, недалекого человечка. Зачем это надо машинам будущего — станет ясно в четвертой серии. А может быть, в пятой.
Правда, есть еще, как минимум, одна идея для четвертой серии, не очень оригинальная, зато дающая хоть какой-то шанс: пусть третья серия окажется бредом наркомана Джона Коннора! А лучше — какого-нибудь другого наркомана, потому что Джон Коннор из второй серии — в исполнении подростка Эдварда Ферлонга — производит впечатление волевого, умного, талантливого мальчика. Из этого ребенка не мог вырасти небритый Ник Сталь. И дело тут даже не в актере, собравшем урожай гнилых помидоров, а в сценарии. Джон, каким он показан во втором фильме, не был бы особо счастлив, потеряв и мать, и предназначение, но и боязливым бомжом не стал бы. Сделался бы, в крайнем случае, бродягой-философом, вроде как Снусмумрик у Туве Янссон… Кристана Локен как актриса проигрывает Роберту Патрику — «текучему» роботу из «Судного дня». У того были нездешние, отстраненные, потрясающе холодные глаза (и это в сочетании с мягким лицом и трогательной лопоухостью!). Модель же, удивительно красивая и «фактурная» женщина, смотрит стервой. А стерв мы видали-перевидали и в кино, и в жизни. Красивых стерв — в том числе (между прочим, Шварценеггер, над актерскими способностями которого не издевался только ленивый, в «Восстании машин» — лучший не только «по рангу», но и по сути. Физиономия у него по-прежнему каменная, да еще и ободранная с первых же кадров, но глаза живые и страдающие. Все-таки опыт — великий учитель).
Линды Гамильтон, блестящей Сары Коннор, в фильме нет — ее героиню уморили лейкемией. И это логично. Дожить до такого предательства, как финал третьего «Терминатора», Сара просто не могла. Но самый главный, «системный» провал «Восстания машин», на наш взгляд, в поразительной слепоте в отношении будущего. Сценаристы копируют, по сути, то самое первое «терминаторное» будущее, увиденное из восемьдесят четвертого года, осовременив его модным бантиком — «вирусом». Представьте, что у вас в доме пожар, а вы активно боитесь монстра, который якобы сидит в запертом шкафу. Какой-такой «вирус»? Какой «Скайнет»? Какое восстание машин? Разве машин мы сейчас боимся? Ага, свирепые «жигули», коварный «Пентиум», зловещий паровоз… Создатели «Восстания…» переняли всю условность первого «Терминатора», но того, что называется талантом, перенять не смогли.
А ведь каждое настоящее имеет свое будущее. И Камерон это понимал. В девяносто первом году — иное будущее, чем в восемьдесят четвертом. В две тысячи третьем — тем более. Наверное, у Мостоу была возможность для совсем другого, оригинального хода…
«Сделано заурядно». Это не просто штампик. Это приговор.
Будет ли четвертый «Терминатор»?
«Будет, будет, шашлык из тебя будет», — как говаривал один джинн из старого мультфильма. Нас ждет, вероятно, и пятый, и шестой. И телесериал. И губернатор штата Калифорния, может быть, все-таки сыграет в нем главную роль — без отрыва от производства. Он будет трудиться в кабинете на благо избравшего его калифорнийского народа, а в это время на экране будет летать, многократно пробивая собой стены, его виртуальный двойник.
Как вам такое будущее?
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
Поклонники приключений Нео с нетерпением ждали выхода третьей «Матрицы». Еще бы! Ведь вторая часть кончилась буквально на полуфразе: Нео, познакомился с Архитектором, научился оживлять в Матрице людей и противостоять машинам в реальном мире. Корабли повстанцев погибли, а Зиону грозило вторжение… Все ждали ответов на вопросы. И что же получили взамен?
Поделиться книгой: