Помоги проекту - поделись книгой:
– Может быть, это какая-то разновидность медуз или моллюсков? – задумчиво произнес Джеффри, сжав руку Нелл. Он, как и все остальные ученые, понял, что для того, чтобы создалось такое разнообразие форм жизни, чтобы возникли сложные взаимоотношения между этими существами, потребовались не только миллионы лет, но и весьма обширная среда.
– «Гамми» – по всему потолку! – вскричал Отто, указав на своды пещеры.
Амфиподы ползали по сталактитам и кормились светящимся налетом.
– Посмотрите на ближайшую стаю, которая сейчас пересекает озеро, – сказал Дмитрий. – У тех, которые плывут по периметру, имеются
– Возможно, еще одна адаптационная мутация по типу муравьев, – высказалась Нелл. – Некоторые из «гамми» специализированы для защиты колонии.
– А может быть, это хищники, загнавшие целое стадо добычи, – предположил Кацуюки.
– Этот слой на озере очень похож на бактериально-грибковые подушки в румынской пещере Мовиле, – заметила Нелл. – Они растут химиосинтетическим путем и являются основой пищевой цепи для тридцати трех эндемичных видов.
– А здесь, похоже, поголовно все поедают радужный грибок со стен и потолка, – добавил Джеффри.
– И все светятся, – восхищенно подхватил Кацуюки. – Возможно, тут есть связь.
– Не знаю, – покачала головой Нелл. – Пищеварительные ферменты, по идее, должны довольно быстро денатурировать люциферазу, заставляющую грибок светиться…
– Большинство здешних существ, по всей видимости, прозрачно, – сказал Джеффри. – Поэтому поглощенная ими пища вполне может светиться хотя бы на протяжении какой-то части пищеварительного цикла, даже если люцифераза гидролизируется ферментами желудочно-кишечного тракта, Нелл.
– Возможно, – кивнула та. – А может быть, существа покрыты светящимися спорами.
– Я думаю – и то и другое, – сказал Дмитрий. – И наверняка все они сами производят биолюминесценцию.
– Мы теперь тоже начнем светиться? – спросил Отто.
Все немного нервно засмеялись.
– Мне так кажется, что вы уже светитесь! – довольно улыбнулся Максим, наблюдая за тем, как восхищенные ученые любуются его миром.
Между серыми пятнами появилось белое членистое существо двадцатифутовой длины, которое плыло, виляя из стороны в сторону. Еще мгновение – и оно разделилось на сорок небольших существ, которые тут же напали на амфиподов, пасущихся на серой грибковой массе. Затем отдельные существа снова собрались воедино и поплыли через орды гаммарид под восхищенные охи и ахи ученых. Одна из снабженных мандибулами гаммарид отделилась от края стаи и, переступая через своих собратьев длинными лапками, погналась за многоножкой.
– Они точно охранники, – прошептала Нелл. – Эти, крупные, – гаммариды-солдаты.
Гаммарида-солдат схватила сегмент многоножки. Остальные сегменты тут же рассыпались и нырнули в воду.
– Ага! Многоножка жертвует одной своей частицей, чтобы спасти остальные! Совсем как ящерица, отбрасывающая хвост, – проговорил Джеффри.
Сегменты воссоединились в воде и поплыли прочь.
– Еще увидимся, аггрегатор[24], – произнес Отто.
– ПОТРЯСАЮЩЕ, доктор Инман. – Максим хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Так мы их и назовем – аггрегаторы!
Джеффри заметил, что кромка берега внизу покрыта белой коркой.
– Вода… соленая?
– Да, – кивнул Дмитрий.
– Какова величина Пандемониума? – спросила Нелл.
Все остальные повернули головы к Максиму.
– Он простирается на шестьдесят миль в ту сторону, – указал Максим.
– Чтобы выяснить это, мы воспользовались мощной лазерной установкой, – пояснил Дмитрий. – Мы полагаем, что размеры пещеры именно таковы. Но она может оказаться и более длинной.
– Господь Всемогущий… – вырвалось у Райнера.
Нелл заметила лучи света, проникавшие в озеро.
– Эй! – воскликнула она, оторвалась от окна и указала на витую лестницу в дальнем углы комнаты. – Мы могли бы спуститься? Там есть еще одно окно?
Отто запрокинул голову и увидел выше еще одну цепочку прожекторов, которые освещали два троса, тянущиеся над озером в направлении островка.
– И наверх подняться тоже можно?
– Мы могли бы отправиться внутрь Пандемониума? – спросил Кацуюки.
– Прямо сейчас? Это не самая лучшая идея, – басовито расхохотавшись, ответил Максим.
– Папа!
Звонкий, как колокольчик, смех возвестил о появлении девочки с кудрявыми светлыми волосами. Она ворвалась в хранилище и пробежала мимо ученых.
Максим повернулся, услышав голос дочери. Она прыгнула к нему на колени. Великан заурчал и крепко обнял девочку.
– Привет, Саша. Позвольте представить всем вам мою дочь.
– Привет, все-все ученые! – помахала рукой девочка. – Вы вишневые пушки видели? А легопедов? Хи-хи!
Саша начала извиваться всем телом и высунула язык.
Максим снисходительно улыбался, пока дочь пожимала руки всем гостям по очереди.
– У Саши для всех обитателей Пандемониума свои названия, – объяснил он. – Некоторые, на мой взгляд, очень удачны.
Саша сжала руку Нелл.
– Ой, как я рада с вами познакомиться! Вас как зовут?
– Меня зовут Нелл, Саша. А этой мой муж Джеффри.
Максим выключил свет в Пандемониуме.
– Думаю, на сегодня хватит.
Остальные в знак протеста огорченно застонали.
– Извините. Но на эти огни уходит огромное количество электроэнергии, – объяснил Максим. – Завтра вы начнете составлять каталоги и создавать классификацию животных в Пандемониуме. Помимо того, что Победоград – живой город, я представляю его действующим музеем и лабораторией, где ученые могут исследовать и сохранить это чудо природы на все времена. Но сегодня я прошу вас отдохнуть в одном из трех наших ночных клубов на берегу реки. Если у вас есть желание сразиться в азартные игры, то у каждого из вас на личном счету лежит по тысяче долларов. Но чтобы вы слишком много не проиграли, мы вас вовремя остановим… Есть здесь и три прекрасных ресторана. Перед дворцом ждут машины, которые отвезут вас туда, где вы будете жить. Приятного отдыха! Но допоздна не засиживайтесь. Завтра в девять утра мы заедем за вами, чтобы вы приступили к работе.
Перед золотым дворцом стояло несколько лимузинов. Забравшись в один из них, Отто крикнул Нелл и Джеффри:
– Встретимся чуть погодя в «Воле». Если вам интересно, то это – ресторан!
– Звучит неплохо! – крикнула в ответ Нелл. – Может быть, там и увидимся.
Машины отвезли всех обратно в шестой сектор, где вечную ночь разгоняли фонари. Они проехали вдоль берега реки, мимо ночных клубов, из которых вываливались развеселые шумные компании, мимо ресторана, устроенного на крыше, где, как говорили водители, были первоклассное обслуживание, обстановка, еда и даже какие-то цивилизованные азартные игры. Джеффри и Нелл заметили на стене здания неоновую вывеску «Воля», но попросили, чтобы сначала их отвезли к месту проживания.
В западном квартале города они обнаружили несколько недавно отстроенных особняков. Последний из них оказался их «номером для новобрачных». Дом, фасад которого был отделан резным коричневым известняком, стоял ближе других к водопаду и, похоже, был целиком вытесан на месте из горной породы.
Водитель вытащил из багажника чемоданы Нелл и Джеффри и понес наверх по лестнице. Там он открыл дверь пластиковой карточкой-ключом и пригласил гостей в роскошный коттедж. За дверью их ожидала просторная прихожая в стиле ар-нуво. Водитель отнес чемоданы и распахнул дверь гостиной с белыми пушистыми коврами и окнами от пола до потолка, выходившими на город.
У дальней стены гостиной стоял серый подковообразный диван, а перед ним – стеклянный журнальный столик на ножке, представлявшей собой ископаемого аммонита. В газовом камине горел огонь на фоне стенки с природным барельефом – породой, в которой окаменело несколько крупных трилобитов. В пейзажном окне от пола до потолка был виден сверкающий голубой водопад, каскадами падавший по западной стене. Номер украшали горящие свечи и свежие цветы.
Водитель показал гостям спальню, находившуюся справа от гостиной. Там он оставил их багаж. Стены этой комнаты с высокими потолками были отделаны каменными плитами с окаменелыми морскими лилиями, похожими на цветы лотоса на египетских фризах. Широкая кровать была накрыта покрывалом из цветного шелка, на ней лежала гора подушек. На одной из этих подушек лежала коробка с шоколадными трюфелями. На полированной крышке прикроватной тумбочки стояла большая бутылка шампанского во льду в окружении тропических цветов. На другой тумбочке в хрустальной вазе стояла веточка шиповника, которую Джеффри сломал для Нелл около общежития в Вудс-Холе. Теперь казалось, что это случилось целую вечность назад.
Нелл и Джеффри предложили водителю чаевые, но он вежливо отказался и протянул им карточку с номером, по которому можно было позвонить по поводу обслуживания и прочим вопросам. Затем он сообщил гостям, что в холодильнике в кухне на первом этаже имеются все необходимые продукты.
Нелл заметила на столике рядом с кроватью телефон.
– А… наверх можно позвонить?
– О нет. – Водитель покачал головой и обвел рукой комнату. – Слишком глубоко.
Только после того как водитель вышел и закрыл за собой дверь внизу, Нелл и Джеффри крепко обнялись. Они были настолько ошеломлены, что ни у него, ни у нее попросту не было слов.
Нелл положила голову на грудь мужа и устремила взгляд за окно, на голубой каскад. Они лежали на шелковых простынях, утонув в мягком шведском матрасе.
– Совершенно новый мир, – проговорила Нелл.
– Еще более сложный, чем на острове Хендерс, – добавил Джеффри.
– Правда, не такой древний.
– Зато куда более обширный.
– Но не такой опасный, – предположила Нелл. – Он мне ужасно нравится!
– Виды, эволюционировавшие под землей, ни за что не выдержали бы конкуренции наверху, – кивнул Джеффри. – Поэтому, на мой взгляд, здесь нам особо рисковать не придется.
– Это полная противоположность острову Хендерс: чужеродная экосистема, но не смертельно опасная, а невероятно хрупкая.
– Почти все экосистемы хрупки, – напомнил Джеффри жене. – Нам следует помнить об этом, милая. – Он нежно сжал руку Нелл. – Остров Хендерс был исключением из правил.
– Ты прав. Я знаю. Похоже, это место поможет мне избавиться от моего «синдрома острова Хендерс».
– Отлично, – улыбнулся Джеффри.
– Послушай, муженек: ужасно есть хочется. Пойдем-ка в ресторан.
– Да?
– И будем там всю ночь резаться в рулетку! – со смехом проговорила Нелл.
– Боже! Ну… ладно.
Максим сидел на большом черном кожаном диване в форме полумесяца в темноте перед клиновидными окнами в своем пентхаусе. С верхнего этажа Звездной башни ему открывался вид на весь раскинувшийся перед ним город. Строительные бригады внизу трудились круглые сутки. А он ждал.
Потрясающий осветительный прибор, прикрепленный к потолку пещеры, светился, словно стеклянная туманность, отлитая в форме пятиконечной звезды. Пять опалесцирующих лучей мерцали, словно молнии среди туч, или как гигантская, готовая перегореть лампа дневного света. Максим ждал, когда же, наконец, придет рассвет.
В комнату вбежала Саша, испугав отца. Она перескочила через спинку дивана и спрыгнула на сиденье рядом с ним.
– Ты на что смотришь, папочка? – спросила она по-английски.
Непоседливая дочь Максима идеально говорила по-русски, по-английски и по-французски.
«Она гениальна, – с тревогой подумал Максим, – как ее отец и дед».
– Иди спать, детка! Тебе уж давно пора в кроватку. Почти полночь!
– Тут ночи никогда не бывает, папочка, – возразила девочка. – И дня тоже.
– Завтра будет, – сказал Максим.
Его дочь нахмурила лоб, закрытый светлыми кудряшками, и, недоверчиво прищурившись, посмотрела на отца.
– А где Алексей? – спросила она.
– Твой брат очень скоро будет здесь.
– Папочка?
– Да?
Поделиться книгой: